Глава 27

Я почувствовала, как гладкий, выложенный сложным узорчатым паркетом пол ускользает из-под ног.

— Как его, простите, зовут? — уточнила на случай, если все же страдаю слуховыми галлюцинациями.

— Син Просперу. Младший помощник хаконского посла, — любезно пояснил Уинтроп, буквально волоча меня за собой.

Куда, я сообразила только когда уверенная мужская рука легла мне на талию.

— А вдовам разве можно танцевать? — брякнула от отчаяния, косясь на знакомого загорелого, бородатого и носатого мужчину.

— На исходе траура — почему бы и нет? — отозвался Уинтроп, как назло, с каждым па подводя меня все ближе к хаконцу.

Вел он уверенно и напористо, даже если бы я представления не имела о местных танцах, у меня не было шанса не попасть в такт. Он бы все равно настоял на своем.

Похоже, у него такая упёртость везде срабатывает. Что в делах, что в развлечениях. Особенно когда приходится совмещать одно с другим.

Вырываться посреди па означало бы привлечь к себе внимание, мне сейчас совершенно ненужное. Так что я покорно обмякла в уверенных объятиях Уинтропа, позволяя волочь себя куда его душеньке заблагорассудится.

Обойдя в подобии вальса круг по залу, мы отошли в сторонку, чтобы не мешать остальным, и наконец-то остановились.

— Ну, что успели разглядеть? — нетерпеливо осведомился дознаватель.

До меня дошло — мне же демонстрировали жулика, чтобы я определила его слабые и сильные стороны, а возможно, и тайные карманы выявила. Вот я балда! Весь танец в панике старалась смотреть куда угодно, только не на сина Просперу.

Жаль, что мы на приеме, а не бале-маскараде. Лица не скрыть под маской. Конечно, в борделе я выглядела куда въерошеннее, но столкнулись мы тогда буквально нос к носу.

— Рукава широкие. За отворотами легко спрятать карты. Пуговицы на манжетах отполированы, служат зеркалом — так он сможет подглядеть, что именно сдает крупье, — собравшись, принялась я вспоминать азы.

Хаконец вопреки правилам облачился вместо смокинга во фрак с длинными хвостами и богатой вышивкой на груди. Скорее всего, списывал это небольшое нарушение этикета на традиции своей страны, но я-то знаю, что в таком бросающемся в глаза одеянии куда проще отвлечь внимание от действительно важных действий.

— У него есть привычка поправлять лацканы? — уточнила я, уже по-другому, деловито, оглядываясь на сина Просперу. — Особенно во время игры.

— Да, — мрачно подтвердил Уинтроп. — Постоянно их теребит, у него даже камень отскочил с вышивки.

— Как раз перед тем, как он выиграл особо крупную сумму в сложной партии? — провидчески предположила я.

Мой спутник скривился и даже комментировать не стал. Все было очевидно. Мошенник отвлекал внимание толпы, в то время как незаметно менял карты или вытаскивал из заначки нужную.

— Не буду спрашивать, откуда у вас такие богатые познания о тонкостях шулерства, — задумчиво сообщил дознаватель через пару минут. — Лучше принесу вам что-нибудь выпить. И себе… покрепче.

С этими словами он отошел, оставив меня подпирать колонну в гордом одиночестве.

Оно оставалось таковым недолго.

— Кузен сказал, что мы уже знакомы, но я сначала не поверил, — прошелестел голос с едва уловимым акцентом. — А теперь убедился в его правоте.

— Вряд ли это можно назвать знакомством.

Я повела плечом и мельком оглянулась. Ну, так и есть: тот тип, без бороды, но с короткими щеголеватыми усиками, что таращился на меня с нижней ступеньки за спиной сина Просперу в борделе. Как его там звали…Фабиу, кажется.

Или то не он был? Тогда же трое гостей наведалось, по числу невест.

— Мне вас не представили. Прошу не приставать, иначе я попрошу моего спутника вас вразумить, — чопорно продолжила я.

Мое выступление можно было трактовать двояко. Я не призналась прямо, что мы уже виделись, но и не стала верещать, что ко мне лезет незнакомец. Во-первых, в приличном обществе меня же и обвинят в распутстве — да-да, прямо тут, посреди зала. А во-вторых, смысл отрицать очевидное?

Допустим, он меня узнал.

Местрис Эйлив наверняка расписала в красках, какая я сильная магичка и как ее обвела вокруг пальца. Поди, еще и преувеличила мои заслуги, чтобы собственный конфуз прикрыть.

И что? А ничего.

Наоборот.

Я хищно сощурилась.

Мейстер Уинтроп собирается арестовать сина Просперу. О сине Фабиу — или еще каком хаконце — речи не было.

Весьма подходящая кандидатура для быстрого фиктивного замужества!

Мужчина, почуяв смену моего настроения, поежился и чуть было не отступил. Но азарт пересилил.

— Вы, значит, теперь с ним? С королевским дознавателем? Высоко взлетели! — с легкой насмешкой уточнил он. — А ваш спутник в курсе, где вы побывали? Может, его просветить?

Если син Фабиу решил, что может меня таким образом запугать, то не на ту напал. Возможно, местная барышня и согласилась бы на что угодно, лишь бы информация о пребывании ее в борделе не выплыла наружу. Тогда ведь конец всему: и репутации, и доброму имени, и возможному замужеству.

Но мне-то все равно!

— Во-первых, я не с ним. Мы просто пришли вместе, — степенно пояснила я. — Хотя не понимаю, с какой стати вообще должна вам отчитываться. А во-вторых, думаю, ему будет очень интересно, где вы побывали сами и с какой целью! Пожалуйста, сделайте одолжение.

В свою очередь ехидно на него покосилась и лишь тогда вспомнила одну немаловажную деталь.

В борделе-то я была не одна!

И через меня вполне могут вычислить девочек!

Этого допустить я ни в коем случае не могла. Значит, после приема ехать домой к местрис Вайн нельзя: за мной могут следить. Пока выяснят, кто такая Анника Левис и где живет, пройдет немало времени, с нынешними-то «базами данных» в виде сплетен. Сутки у меня точно есть.

Нужно срочно натравить Уинтропа на гнездо порока и разврата, чтобы местрис Эйлив стало не до преследования беглянок. Да и хаконцев занять делом. Одного пристроить за решетку, за другого выйти замуж. Третий вряд ли натворит много чего в одиночку.

Схема действий сложилась быстро и четко.

Сегодня же вечером необходимо каким-то образом вывести дознавателя на бордель. Может, позволить себя похитить? Не факт, что на меня вообще позарятся в этом ключе. Значит, придется действовать по обстоятельствам.

Импровизации у меня всегда отлично выходили. Правда, тогда речь шла о фокусах и спонтанных клоунадах, а не о попытках вывести преступников на чистую воду, но ставки повышаются, что поделать!

— Не заскучали? — галантно осведомился Уинтроп, неожиданно появляясь прямо передо мной.

Украдкой глянув за колонну, я выдохнула: мой собеседник загодя испарился. Вот и гадай, что ему нужно было в итоге. Только запугать, просто так? Вряд ли.

Скорее всего, у хаконцев тоже созрел некий план. Интересно будет узнать, какой именно!

Я приняла из рук дознавателя высокий фужер, заполненный до краев чем-то малиновым, густым и вязким, и сделала осторожный глоток. Алкоголь не чувствовался вообще — да и кто позволит дамам напиваться? Скорее всего, его там и нет. А жаль, мне бы не помешало для храбрости.

— Нет, что вы. Прием поражает воображение! — не покривила я душой. Меня он точно впечатлил так, что до сих пор не отошла толком.

— Пора! — неожиданно весомо уронил Уинтроп.

Дальние двери распахнулись, демонстрируя тяжелые темно-вишневые занавеси. Каждый проходящий внутрь комнаты вынужден был отодвигать их самостоятельно. Как я поняла — некий своеобразный ритуал.

— Держитесь поблизости, от меня ни на шаг. Я и так нарушаю кучу правил тем, что приглашаю вас с собой. Вообще-то женщинам в курильную комнату ход закрыт.

— А кому можно? — уточнила я, послушно следуя за дознавателем.

— Старшим родственницам и… легкомысленным женщинам, — запнувшись, все же ответил он.

— Ну, спасибо, даже не знаю что предпочесть, — пробурчала я.

— Вы не перестаете меня удивлять. — Мужчина предложил мне локоть, на который я деликатно оперлась. — Другая на вашем месте уже упала бы в обморок и наотрез отказалась переступать порог сомнительного помещения.

— Другая бы с вами вовсе не пошла на прием! — огрызнулась я, укладывая пальцы на сгиб его локтя. — И, наверное, правильно бы сделала. Это я дура. Торжества справедливости захотелось.

— Вот я об этом! — оживившись, подхватил Уинтроп. — Вы удивительно образованы для простой гадалки. Тем более для помощницы гадалки. Откуда только знаете столько умных слов?

— Не поверите — читаю много! — заговорщически сообщила я.

Дознаватель придержал тяжелую занавесь, и мы ступили в великосветский филиал вертепа.

Внутри все выглядело почти так же благопристойно, как и снаружи. На столах никто не танцевал, официантки скорее походили на гувернанток в темных платьях в пол и с чепцами на голове. Разве что в воздухе разливался приторно-древесный аромат табака, да тихо позванивали, сталкиваясь в тосте, бокалы.

Столы для карточных игр только готовили: проверяли натянутое сукно, раскладывали колоды. Син Просперу тут как тут — суетился рядом, то и дело что-то советуя под руку крупье.

На нас обернулись, взгляды задержались на моей вуали, но особого ажиотажа веселая вдова не вызвала. Гораздо интереснее собравшимся было грядущее развлечение.

Мы тихо отошли в темный угол, Уинтроп устроил меня в глубоком кресле, а сам встал рядом, потягивая из квадратного стакана что-то крепкое.

— Почему мы так далеко? — поинтересовалась я наконец, видя что места за столом начинают потихоньку занимать, а мы все так и сидим. Точнее я сижу. — Отсюда плохо видно, я думала, вы станете играть, а я вам подсказывать буду.

— Я не умею, — просто признался дознаватель, и у меня что-то внутри приятно екнуло.

Всегда испытывала тягу к мужчинам, что не стесняются признаться в собственных слабостях. Хотя по мне это как раз достоинство. Слабость это когда начальник департамента позорно продувает приданое собственных дочерей. Умение же что-то делать приходит с практикой и опытом, но многие отчего-то стесняются и делают вид, что могут все.

А потом оказываются в куда более неловком положении.

— Пойдемте хотя бы рядом постоим? — предложила я, решительно поднимаясь из кресла. — Я вам отсюда ничего не подскажу. Все-таки не ясновидящая, а всего лишь гадалка. Помощница гадалки.

— Логично, — кивнул Уинтроп. — Тогда пойдемте к мейстеру Гиббли. Он как раз планирует вернуть утраченное.

Он указал на солидного джентльмена, который нервно ерзал в кресле, то и дело протирая белоснежным платком залысины на лбу.

— Кто это? — спросила я и сама догадалась: — Ваш начальник?

— Он самый, — неодобрительно подтвердил дознаватель. — Утверждает, что сегодня непременно отыграется.

— Вы ему сказали про меня? — с упреком возмутилась я, но шепотом — мы подошли к столу почти вплотную.

— Нет.

— Тогда почему он решил… Впрочем, понятно, — вздохнула я.

Мне и правда было понятно. Есть такие подсевшие на азарт, как на наркотик, больные. Им постоянно кажется, что вот-вот они словят фортуну за хвост, а любой проигрыш скорее ступенька на пути к гигантскому выигрышу. И они поднимают и поднимают ставки, почти не глядя в карты…

К сожалению, лекарства от такого состояния не существовало. Кроме силы воли. Или же физической силы, применённой родными и близкими.

Я прильнула к локтю Уинтропа, с сочувствием глянула на его шефа и переключилась на главного героя вечера. Син Просперу как раз устраивался напротив, не спеша, со сдержанным достоинством и шиком. Огладил сукно, невзначай задев выставленные колоды, поправил лацканы фрака.

— Его уже можно арестовывать? — склонившись к моему уху, осведомился дознаватель.

Он, оказывается, добросовестно запоминал все что я ему объясняла, и теперь, уловив характерный жест, спешил довести дело до конца.

— Увы, думаю, что там ничего еще нет, — с сожалением отозвалась я. — Скорее всего, он пометил нужные карты. Или же проверил, на месте ли метки. Я бы посоветовала обратить пристальное внимание на крупье…

— Уже! — перебил меня Уинтроп. — Мало того, мы их сменили трижды.

— Тогда продолжаем наблюдать! — развела я свободной рукой.

Следующий час мы наблюдали, как мейстер Гиббли спускает по очереди три кольца, золотую булавку, запонки и потрясающе тонкой работы карманные часы. Я бы от таких сама не отказалась!

Син Просперу знай сгребал к себе выигрыш, то и дело хитро на меня поглядывая. Чувствовалось, что он затеял нечто грандиозное, и мне оно не понравится. Я была готова практически ко всему, но все равно не угадала.

— К сожалению, вынужден отказаться от следующей игры. — Со вздохом начальник дознавателей отодвинулся и грузно поднялся. Казалось, он разом постарел лет на двадцать. — Мне больше нечего поставить.

— Позвольте, а как же ваш загородный дом? — вежливо осведомился син Просперу, а у самого в глазах плясали дьявольские огоньки.

— Он оформлен на имя жены, — поджал губы мейстер Гиббли. — Часть ее приданого, неотъемлемая.

Я с трудом подавила желание треснуть его от души веером по лысине. Повезло еще женщине, хоть что-то в собственности осталось, не пустит муженек её с дочерьми по миру.

— А как насчет нее? — коварно поинтересовался хаконец, указывая на меня. — Дама пришла с вашим подчиненным, значит, официально считается вашей подопечной. Своего рода собственностью. И достаточно легкомысленна, чтобы появиться в курильной комнате, следовательно, готова ко всему…

— Да как вы смеете?! — возмутился мейстер Гиббли и, прежде чем я прониклась к нему теплыми чувствами — не все потеряно, не совсем он пропащий, добавил: — Подобные вопросы можно задавать лишь ее спутнику, а не мне! Пусть мейстер Уинтроп решает!

Взгляды всех присутствующих скрестились на оторопевшем дознавателе.

Я, признаться, и сама слегка ошалела, но быстро сообразила, как можно повернуть ситуацию в мою пользу.