Глава 10

Маленькие городишки Мэдиссон Уинтроп ненавидел люто.

Чаще всего под прикрытием сонных поселений, тысяч на десять-двадцать человек, где все давно знакомы между собой, а с кем нет — с теми здороваются ежедневно, — скрывались такие страсти и ужасы, что куда там столице.

Хорошо, что он не по убийствам.

Плохо, что маги зачастую не прибегали к столь радикальным мерам, а ограничивались мелочами. Как например этот мошенник, назвавшийся в Тормоте мейстером Ренульфом. До того, в Грассе, он был мейстер Лейбниц, еще раньше — мейстер Вернил. Совпадало лишь описание внешности, так дознавателю и удалось выйти на след злоумышленника.

Впрочем, если бы не любовь его матушки к сплетням, и не ее известная на весь Сандар страсть к благотворительности, он никогда и не узнал бы вовсе о промышляющем шантажом наглеце.

Заведующие пансионами для девочек оказались не просто уязвимыми жертвами. Они еще и не смели открыть рта, чтобы пожаловаться на произвол и разошедшихся проверяющих. Только когда обнаглевший преступник наведался в одно и то же заведение третий год подряд, старая знакомая местрис Уинтроп не поленилась, приехала к подруге в столицу и уточнила — а с каких пор принято оценивать уровень образовательных учреждений с такой частотой? Может, указ какой вышел, а она не в курсе?

Разумеется, никакого указа не было. Да и проверяющих никто не присылал. Только вот слухи о грядущих реформах ходили разные, и далеко не все — беспочвенные.

Министры образования и здравоохранения давно наперебой предлагали его величеству уменьшить расходы казны и отменить женские пансионы окончательно. Мол, зачем дочерям булочников и торговцев знать, как вести себя в обществе, если у них магии нет? Оставить несколько заведений при столице для одаренных девочек, чтоб учились держать себя в руках, а остальные распустить вовсе.

Его величество не торопился, но мысль эту обдумывал всесторонне и периодически к ней возвращался. Сдерживал его один немаловажный фактор: из пансионов поступали приличные суммы в казну.

Кроме того, изучавшие этикет и правила приличия, отменные домоправительницы и милые глазу спутницы жизни, как породистые кобылы, ценились куда выше обычных девушек без образования. Их брали в жены богатые мужчины, желающие продемонстрировать свой статус. Мол, смотрите что моя умеет — и вышивает, и на рояле играет, и поет как соловей. А уж если у девочки малейший дар имелся, пусть и всего лишь искорка, так и вовсе престиж взлетал до небес. Это же у потомства появляется шанс стать магами, влиться в самую элиту!

Сам Уинтроп этого стремления приобщиться к миру одаренных не понимал. Скорее всего, потому что там вырос, и прекрасно видел весь гадючник с изнанки, во всем его омерзительном великолепии.

Возвращаясь к сплетням из гостиной матушки — поначалу он не придал им большого значения. Пожалел пожилую даму и пообещал разобраться, что там за излишне ретивый проверяющий нашелся.

Каково же было его изумление, когда из всех шести пансионов, расположенных ближе всего к столице, пришел осторожный, обтекаемый ответ — да, и у нас побывал мейстер «Залезу на чердак в поисках паутины». Да, уехал, увозя отчет о великолепном состоянии пансиона.

Самое забавное, что ни одного из этих отчетов ведомство, курирующее пансионы, не получило.

Тут уж Уинтроп заинтересовался не на шутку.

Собрал команду и поехал разбираться.

С наскоку у него это не вышло, а дело заглохло на целый год.

Оказывается, злодей промышлял сезонно. Он объявлялся как раз перед выпускным балом, когда исправить в дипломах воспитанниц уже ничего нельзя, вокруг царит суета и суматоха подготовки к ответственному мероприятию, а заведующей сия живая препона как кость в горле. Проще выдать пару золотых и не провоцировать длительное разбирательство. К тому же в связи со слухами о возможном закрытии многих пансионов руководство стало более нервным, дерганым, а значит — уязвимым для мошенника.

О том, что лже-проверяющий к тому же и одаренный, огневик, Уинтроп узнал неделю назад из показаний одной из пострадавших. По ее словам, тот рисовался и изредка прикуривал трубку прямо от пальца, чем вызывал еще большее доверие к своим словам.

Маг же!

А маги сплошь высокопоставленные чиновники и вообще птицы высокого полета.

Усыпив таким образом бдительность и внушив уважение, преступник потребовал скромную — сравнительно — сумму в три золотых, после чего бесследно исчез, успев заверить в том, что всенепременно составит самый благосклонный отзыв о пансионе.

Как и в прочих случаях, солгал.

Уже дней десять Уинтроп с командой колесил по стране, пытаясь угнаться за мошенником. Тот будто издевался, умудряясь исчезнуть из-под носа дознавателя.

Несмотря на то что всем заведующим пансионами разослали уведомления, что возможно появление обманщика и следует проявить бдительность, четыре местрис из двенадцати попались на удочку. Рядом со столицей «Рейнульф» более не промышлял, перейдя на провинциальные городишки, где сообщение с центром поплоше, доверия к людям побольше, и запугать начальницу можно, всего лишь организовав язычок огня на кончике пальца.

Уинтропа ничуть не удивило то, что предупреждение получили далеко не все пансионы. Почта давно уже работала из рук вон плохо, теряя небольшие конверты, а частенько и крупные посылки. То ли воровали, то ли действительно недосчитывались во время погрузки — кто их знает. В эти дебри дознаватель не лез, ибо не его ведомство. Маги в почтамтах точно не работали, а Уинтроп отвечал лишь за расследование преступлений, совершенных с применением дара.

Либо же просто — одаренными.

Провинция успела за этот короткий промежуток времени наложить свой отпечаток на внешность дознавателя. Он почти перестал бриться, костюмы менял изредка, поскольку банально не успевал их сдавать в чистку — погоня увлекла команду не на шутку, и дольше суток они мало где задерживались. Как и преступник.

Потому услышав, что они наконец-то не опоздали, Уинтроп потерял всяческое терпение. Перед его внутренним взором уже маячила ванна в столичном особняке и знакомый с детства камердинер, прислуживавший еще его отцу — мейстер Сигус, досконально изучивший все привычки хозяина, идеально владевший бритвой и успевавший неведомым образом отчищать самые сложные пятна с одежды. При том, что он и магом-то не был!

Неудивительно, что слегка озверевший за прошедшие дни дознаватель не стал дожидаться, пока ему откроют, а то и попытаются скрыться, и попросту высадил дверь, за которой должен был обнаружиться аферист.

Кажется, при этом напугал провожавшую его наверх девицу до полусмерти.

Служанка была хорошенькая, только больно молчаливая, на грани с хамством. Ни тебе приветствия, ни знаков уважения. Если бы не захватившая Уинтропа охота за преступником, он бы потребовал наказать дерзкую прислугу, но сейчас ему было точно не до того. Невесть каким образом почуяв преследователей, «Рейнульф» снова ускользнул, в этот раз из-под самого их носа!

Пришлось нестись за ним в лес. Корни норовили запутаться в ногах, трава стегала даже сквозь брюки. Непривычный к пробежкам по пересеченной местности, редко выезжавший на природу — и точно не бывавший в настоящей глуши — дознаватель не заметил засады до самого последнего момента. Опомнился, лишь когда широкий огненный вал покатил прямо на них, сжигая дотла все на своем пути.

Рефлексы сработали прежде разума, Уинтроп выставил воздушный щит, прикрывая своих. Но атака оказалась настолько мощной, что снесла их вместе с защитой, разметав по поляне. Сам дознаватель неудачно приложился головой о дерево, аж в глазах потемнело.

Когда он проморгался, дерн вокруг него едва тлел. В горле стоял терпкий привкус гари и пепла, легким не хватало воздуха, но, как ни странно, открытого огня не было видно. После стены пламени он ожидал обнаружить вокруг себя головешки и пепелище, а увидел лишь густой дым, будто влажные поленья в камин сунули.

А неподалеку, в вихре активного заклинания, широко раскинув руки, стояла та самая давешняя служанка.

Аура незаметности, окутывавшая ее до сих пор, развеялась в момент.

Магичка!

Причем сильная!

Да еще и обученная, пусть и не слишком хорошо. У приличного специалиста, например самого Уинтропа, во время применения дара и волосок не шелохнется, а у этой бесстыдно развеваются выбившиеся из прически локоны, а юбка норовит и вовсе приоткрыть колени.

Впрочем, дар девушки заинтересовал дознавателя куда сильнее коленок, пусть и розовых, круглых, крепеньких и очень аппетитных.

Вот матушка обрадуется! Она ему давно все уши прожужжала про внуков. Но найти подходящего уровня девицу, да еще и редкого воздушного дара, не так-то просто. А тут прямо на блюдечке поднесли!

— Ты кто? — прокашлял Уинтроп, не до конца прийдя в себя.

Ему нужны сведения о девице, чтобы подать прошение о браке. А кроме того, его весьма интересовал вопрос, откуда она знает настолько сложные заклинания? «Плотный воздух» они проходили на третьем курсе академии, и признаться честно, далеко не у всех будущих профессиональных магов он получался так же четко и выверенно, как у этой юной мейс. Небольшие флюктуации воздуха не в счет.

Услышав его голос, девушка встрепенулась и бросилась бежать.

Испугалась?

Уинтроп нахмурился.

А им ли она помогала? Или пыталась спасти своего подельника?

Кто-то ведь предупредил «Рейнульфа» о приближении отряда! Да и в прошлые разы мошенник словно чуял их появление и неизвестным образом успевал удрать. Дознаватель крепко подозревал подкупленных служанок, но трясти их в каждом пансионе не было времени.

Здесь же время у него будет.

Скомандовав двоим оперативникам задержать подозрительную девицу, он приподнялся на подрагивающих руках, что все еще ныли после отдачи со щита, и оглядел поляну. Дымящееся тело Уинтроп заметил сразу же. Подошел ближе, поискал пульс. Не нашел.

Точно, времени теперь полно. Бегать больше нет нужды, отбегался паразит.

— Как же ты некстати! — буркнул Уинтроп, борясь с желанием нецивилизованно пнуть покойника.

Теперь дело придется закрывать за недоказанностью.

Заведующие пансионов вряд ли начнут оговаривать сами себя, учитывая что речь идет о взятке должностному лицу. Пусть фальшивому, но они-то об этом не знали! А значит, уволить их могут очень даже по-настоящему.

Оставив тело дотлевать на поляне, Уинтроп бросился обратно к пансиону.

Аферист теперь никуда не денется, а вот будущая невеста вполне может!

Его подчиненные не привыкли иметь дело с нежными цветами-мейс. Еще наворотят чего, а он все-таки жениться на ней планировал, а не посадить в тюрьму, или еще хуже — до больницы довести! Даже если она связана с мошенником, предупредила его каким-то образом, не беда. Наоборот, появится рычаг для воздействия. Если предложить ей выбирать — камера или его особняк, наверняка деревенская красавица предпочтет второе.

Да любая женщина в своем уме предпочтет брак!

Дознаватель довольно заулыбался, кивнул дежурившим под окнами пансиона сослуживцам, и поспешил к черному ходу. Там обычно располагалось жилье для прислуги.

Интересовавшая его девушка обнаружилась в первой же комнате. Дверь распахнута настежь, сама она встрепанная, как испуганная пташка, и в угол забилась с затравленным выражением лица.

— Ты куда убегаешь, глупышка? — хмыкнул Уинтроп, с трудом восстанавливая дыхание.

После кошмара на поляне ему все еще казалось, что в легких набился песок пополам с углем. За спиной тяжело пыхтели двое подручных. Им тоже досталось, пусть защита и смягчила удар, да и надышаться успели всякой гадостью.

Дробный перестук каблуков возвестил о появлении начальства.

Улыбка дознавателя увяла.

Как бы заведующая не попыталась помешать ему увезти девицу. Если местрис успела дать взятку мошеннику, то свидетели должностного преступления ей ни к чему, тем более свидетели, находящиеся рядом со следователем. Мало ли что служанка решит рассказать?

— Что здесь происходит? — зычно поинтересовалась местрис. Кажется, Осборн ее фамилия. Уинтроп пролистывал досье по диагонали до визита в пансион, но перед ним за эти дни промелькнуло столько имен, что он уже ни в чем не мог быть уверен. — По какому праву вы врываетесь в комнаты к моим служанкам?

Дознаватель склонил голову набок. Это попытка защитить девушку или не допустить, чтобы она заговорила?

— Нам ваши служанки без надобности. А вот эта девушка — одаренная. И сильная.

Для наглядности Уинтроп вытянул руку в направлении мейс. Он изучал ее реакцию — боится ли она их как крупных, сильных мужчин, ворвавшихся в ее спальню, или как представителей закона? Поди пойми. На перепуганном, побледневшем личике ярко выделялись огромные янтарные глаза. Странно, блондинка, но не голубоглазая. Надо же…

— Она сорвалась? — деловито осведомилась местрис Осборн, чем лишь подтвердила подозрения дознавателя.

Ни малейшей заминки, ни единого признака удивления. Значит, заведующая в курсе наличия дара у служанки. Занятно.

— Нет, наоборот. Спасла нам всем жизнь! — довольно пророкотал Уинтроп. — Да еще и воздушница. Вы не в курсе, ее родители далеко живут?

Местрис подошла ближе, из коридора заступая в комнату. На ее лице наконец-то отразилась эмоция, недоумение. Значит, одаренность девицы ее не изумила, а его намерения — очень даже? С чего бы? Всем известно, что сильным магам нужны сильные жены.

Запечатанные, разумеется, чтобы не натворили дел.

Эту крошку точно придется запечатать. Очень уж она щедро одарена. Ничего, потом еще спасибо скажет, когда распробует роскошь столицы.