Глава 10

Со дня рождения нашего гнезда уже прошел месяц. Наши гнездовые не то чтобы подросли, но значительно окрепли: теперь они уставали не так быстро, зато значительно прибавили в скорости и чисто детской непосредственности. Мне до сих пор трудно принять то, что наши малыши так разумны и рассудительны, поэтому я учу их чисто человеческим играм, дарящих детям озорство и улыбки.

Вместе с ними, возможности изредка предаваться праздному веселью, учатся и арахниды старого гнезда. Первый раз пришлось битый час объяснять детям и недоумевающему Сэпию для чего нужна игра в салочки, прятки и выбивного. Арахнидам нет нужды учить азы жизни с нуля. Они рождаются с памятью рода, то есть, все, что знал Сэпий, знает каждый из наших сыновей, а их у нас значительно прибавилось. Уже появились молодые воины и рабочие. Пока их не так много, но детей у меня уже около сотни. Мы с мужем присутствовали в момент появления их на свет. Как это красиво! Ничего общего с рождением гнезда.

Сначала большое тело «гусеницы» начинает мерцать тусклыми огоньками, по нему проходит волна дрожи, а потом без особых усилий рождается кокон размером как большой мяч овальной формы. Внутри кокона яркой звездочкой сияют арахниды. Если бы хоть кто-то из людей видел эти чистые души в момент рождения, то никогда больше не смог бы относится к ним так пренебрежительно и брезгливо.

- Мама! Можно мы с Тарионом поплаваем в озере? – вывел меня из задумчивости голос Терея. Мое золотоволосое чудо с синими как зимнее небо на черном фоне глазами, проворно забрался ко мне на колени и замер в ожидании ласки, которой я его незамедлительно одарила, погладив кучерявую, как у моего отца, голову и расцеловав пухлые щечки.

- Не знаю, давай спросим у Диззи и папы, - ответила я, убирая непослушную прядку за ухо. Малыш скис.

- Они не разрешат. Они всегда только запрещают, - ответил он немного надув губки.

- Если это не навредит вам, то разрешат. Просто мы все вас любим и беспокоимся о том, чтобы вы росли крепкими и здоровыми, - примирительно сказала я, разглаживая хмурую складочку на лбе маленького упрямца.

- Мы знаем, - хитро сверкая глазами, ответил наш озорник.

- Что вы знаете? – поинтересовался подошедший Сэпий, снимая Терея с моих колен.

- Знаем, что вы с мамой нас любите, так как еще ни одно гнездо не любили, - ответил Рей, целуя отца в щеку.

- Да уж, разбаловала вас наша аллаида безбожно, а вы постоянно злоупотребляете ее добротой. Так что ты в этот раз выпрашивал? – напуская на себя строгости, спросил улыбающийся Сэпий.

- Поплавать хотим в озере. Можно? – состроил умильную мордашку малыш. Где только научился, маленький манипулятор.

- Можно, сегодня душновато, только обязательно с ткачами и рабочими, у вас еще мало сил, пусть страхуют.

После этого, еще час мы наблюдали, как дети под присмотром крупных арахнидов старого гнезда барахтаются в воде, поднимая тучи брызг, переливающихся в ярком свете осветительных фонариков. Их здесь специально добавили, создавая иллюзию солнечного дня в подземном гроте.

- Сегодня принесли послание от императора. Он прощает аллаиду за спонтанный выброс магии, что привел к его недугу и выражает свою надежду на то, что ты, как полагается любой аллаиде, займешь свое место при дворе и в обители арахнидов, став лицом и голосом нашего гнезда, - пересказал содержание послания мне Сэпий.

- Пусть надеется дальше. Я не собираюсь оставлять детей, чтобы потешить этого гада и его змеиное логово, - ответила я мужу, пыхтя как самовар от гнева. Что ему от меня нужно?

- Боюсь, что нам придется это сделать, хотя бы на месяц подняться мы должны. Сначала по традиции должны пройти торжества по случаю появления нового гнезда и гнездовых, надежды на будущее этого мира. Потом устраивается бал в честь подарившей жизнь, а после она занимает обитель арахнидов – замок Аллаиды. Он расположен в ущелье между двумя живописными горами. Дарующая жизнь там в приемные дни встречается с просителями, рассматривая вопросы и помогая желающим служить гнезду, или просто отчаявшимся, которым больше не куда идти.

- И чем я им смогу помочь? Нет, пойми правильно: я не могу равнодушно смотреть на чью-то нужду, но что мне им дать. У меня нет ничего. Единственное, что могу попросить настоятеля приютить их в обители или дать совет. Какая от меня им будет польза?

- Аллаиде гнездо выделяет значительные средства на помощь просителям. Это традиция, изначально предполагалось, что дарующая станет связью между гнездом и людьми, но на практике чаще всего выделенные средства увеличивали благосостояние семьи аллаиды и ее любовников. Не знаю, захочешь ли ты, с этим возится.

- Признаться честно – не хочу, но буду. Я знаю, что такое нужда и видела до чего дошла часть горожан. Только одна я не справлюсь, а людям я не верю. Вы поможете мне? Да, и детей не хочу покидать надолго.

- Конечно, мы с Диззи и пятью воинами будем всегда рядом. А к малышам можно добраться за пару часов на арахнидах, если сильно заскучаешь или возникнет необходимость, то мы к ним быстро попадем по тоннелям.

- Плохо только, что я не разбираюсь в местных ценах, не знаю покупательной стоимости денег и не знаю на какую сумму рассчитывать.

- Для тебя лимит нашего доверия безграничен. Нам не особенно нужно золото, только на содержание храмов и дворца и оно довольно часто попадается при строительстве тоннелей, так что в этом проблемы не будет.

Я нахмурилась. Умом прекрасно понимала, что от этой почетной обязанности мне не отвертеться, но особой любви к соотечественникам я не испытывала, и жертвовать временем, которое могла бы потратить на семью, совсем не хотела. Жаль, не всегда выбор дается легко, и я смирилась с предстоящей миссией «красного креста» в иномирных условиях. Мои невеселые мысли прервали семеро мокрых, прохладных сорванцов на паучьих ножках, которые с визгом и смехом облепили нас с Сэпием, заставляя забыть о тревогах и сомнениях на ближайшие несколько часов.

Император Андариэл Нимейский.

После памятной встречи с Дилейной и Сантосом я стал избегать общества бывшей фаворитки, несмотря на то, что она, прямо-таки, рвалась на аудиенцию, чтобы сгладить впечатление от того разговора. Но я запретил пускать ее ко мне. Признаюсь честно – было тоскливо и больно. Не знаю, люблю ли я ее так сильно, как считал раньше, но она была для меня не просто развлечением, а близким человеком.

Несколько раз ловил себя, чтобы не плюнуть на гордость и обиду и не вернуть ее улыбку и нежные взгляды, но каждый раз останавливало понимание, что как раньше, уже не будет, я просто продлю агонию расставания и возненавижу ее. Поэтому, собрав все свое терпение и выдержку, возвращался. Хочу сохранить светлыми воспоминания о долгих годах любви и нежности.

Скука  стала одолевать меня с новой силой, в очередной раз, напоминая о моей новой потере. Я не в первый раз терял дорогого мне человека: первой, самой тяжелой потерей были мои родители. Никогда не забуду ту ночь, когда я трясся от страха и отчаяния в подвале у семьи Сана. Не смотря на угрозу их жизни и благосостоянию, они не отказались от меня и стали второй семьей, пока хоровод государственных дел и лживых вельмож не захватил меня в свой порочный круг. 

Снова тихонько хлопнула дверь, впуская в мои личные покои единственного, кого я хотел видеть – Сантоса.

- Ты снова предаешься унынию, мой друг? – тихо спросил он, неодобрительно качая головой.

- Апатия и одиночество - верные друзья любого правителя. Ностальгирую о тех временах, когда мы в усадьбе Феррос беззаботно бегали к реке и портили горничных, - с кривой от шрама улыбкой ответил я.

- Прекрасная мысль! Тебе будет полезно отдохнуть от суеты дворца, да и родители будут счастливы твоему визиту. Из-за здоровья матушки они давно не были в столице и скучают по тебе, - воодушевился молодой лорд. Признаться по чести, мысль посетить то место, где я был счастлив и беззаботен, тоже показалась хорошей, и я с удовольствием принял приглашение друга.

- Ты уже отправил послание аллаиде? Она давно должна была подняться в дворец арахнидов. Похоже, слухи правдивы и она обожает пауков, - задумчиво проговорил Сантос.

- Да, мелкая выскочка и ее восьмилапые уродцы, - съехидничал я под неодобрительным взглядом Сана. – Нет, не приглашал ее. Пожалуй, отправлю посланника сейчас же, перед отъездом. Пусть она ждет, когда я вернусь из поездки. До жути интересно - каким стал паучара Сэпий. Не верю в его волшебное превращение в прекрасного лорда. Наверняка как был страшилищем, так им и остался. Думаю, совратить девчонку будет не сложно.

- Она же твоя истинная, неужели тебе ее не жаль? Она ведь приняла огонь жизни арахнида и погибнет жуткой смертью, в случае супружеской неверности. Связь пар может и тебя за собой утянуть. Не играй с ней в эти игры Дар, это плохо кончится, - продолжал играть в наставника Сан.

- Именно поэтому, соблазнять ее будешь ты, друг мой, и это не просьба, - подтвердил я свой приказ волной силы.

- Как прикажет мой Повелитель, - низко поклонился Сантос, обижаясь на мое решение.

- Можешь не сверкать на меня гневными очами Сан. Я не в форме и случай необычный, но ты же не думал, что я спущу этой выскочке свое унижение? Только не торопись: сначала добьемся договора с арахнидами, обменяемся нерушимыми обетами, а потом перейдешь к сладкому. Главное, чтобы она не изнасиловала тебя раньше. Ты по сравнению с ее муженьком просто мифический эльф на фоне гоблина, - не удержался от шутки я.

- Я очень надеюсь, что ты передумаешь, и не будешь глупить, - с горестным вздохом сказал друг.

- На твоем месте я на это бы не надеялся. Ладно, позови гонца и отдай распоряжение Томану о подготовке к путешествию.

Алла Арахни.

Мысль о том, что моя жизнь готовится заложить очередной крутой вираж, лишала покоя. Нет, я не собирала вещи и не бегала в попытке вспомнить, что нужно взять с собой. Сэпий и Диззи будут рядом, а остальное значения не имеет.

Дети долго отказывались спать, тоскуя перед первой разлукой, и мы с мужем с удовольствием грелись их улыбками и объятиями. Диззи долго и ворчливо упаковывал наряды и драгоценности, которые я даже мерить не захотела, но вот, наконец, он ушел.

Что бы нас ни ждало завтра, это будет отчасти новая жизнь, а сейчас мне очень хотелось украсть у суеты и забот последние часы  нашего беззаботного счастья. Я подошла к мужу и уткнулась лицом ему в спину, в районе лопаток, учитывая разницу в росте, и запустила ладони под свитер, гладя твердые мышцы пресса, слегка царапая, как любит мой мужчина.

- Алла, иди ко мне, - повернулся Сэпий, захватывая меня в плен своих сильных и нежных рук. Муж начал плавить мое тело своими сладкими губами, но на сегодня у меня были другие планы.

- Сэпий, не торопись. Я хочу попробовать сегодня что-то особенное. Так в моем мире женщины доставляют удовольствие самым дорогим и любимым  мужчинам, тем, кому доверяют безгранично, как я тебе. Правда я не умею, но не переживай, я не причиню тебе вреда, - стала я уговаривать моего арахнида, который во время моей сбивчивой тирады смотрел на меня с нечитаемым выражением на строгом лице.

- После таких слов, даже если бы резала меня по кусочкам, я даже не шелохнулся бы. А что мне нужно делать в это время? – спросил муж, расцветая в хитрой улыбке.

- Ничего просто лежать и получать удовольствие. Только если не понравится, скажи, хорошо?

Я неумело стянула свитер и брюки, обнажая своего мужчину и который раз залюбовалось его сухопарой фигурой в каждой мышце, которой чувствовалась сталь и игриво толкнула его на спину. Муж подчинился, послушно опускаясь на кровать. Мысль о том, что я собираюсь сделать, заливала лицо краской стыда, а заинтересованный взгляд Сэпия лишал мужества завершить начатое, поэтому я достала подготовленный заранее шарф и завязала ему глаза.

Если муж и удивился, то никак своего недовольства не выказал. Сначала я гладила шелковистую кожу шеи, целовала, прикусывала, опуская все ниже и шалея от собственной смелости и стонов Сэпия. Он пытался направлять меня руками, но я повелительно откинула их. Тогда он сжал длинными сильными пальцами покрывало и только выгибался в ответ на мои несмелые касания.

Я опустилась еще ниже, раздвигая руками длинные ровные ноги, чтобы мне было удобнее ласкать его плоть языком. Сэпий немного напрягся, не понимая, что я задумала, но подчинился мне. И вот, я собрала все мужество и, наклонившись, лизнула нежную головку члена моего мужчины. Муж вскрикнул, а ткань в его пальцах затрещала. Видеть острую реакцию любимого, было очень волнующе. Осмелев, я накрыла головку губами, обведя языком нежную расселину, на которой выступила прозрачная капля смазки.

К моему удивлению, противно мне нисколько не было, необычно, пряно, но это ведь Сэпий, а в нем для меня нет ничего неприятного. Мужчина во время моих исследований, кажется, даже дышать перестал, учитывая, как резко он втянул воздух с низким грудным стоном, от которого у меня по коже волной побежали горячие мурашки возбуждения. Я уже более настойчиво стала гладить посасывать, лизать сдавливать губами бархатистую плоть, вбирая в себя так глубоко, как позволяли мои физические возможности. Сэпий изгибался, стонал, пока стоны не перешли в крики, а движения его тела не стали рванными, хаотичными.

- Алла, я больше не вынесу, умоляю…, - прохрипел он, не понимая о чем просит, остановится или не останавливаться.

- Не сдерживайся любимый, кончи для меня, - сказала я, не прекращая своих пыток, пока муж не излился мне на лицо, выгнувшись дугой и крича мое имя.

Мы дрожали, приходя в себя – я от возбуждения, а Сэпий от остроты пережитого оргазма, а потом мой арахнид отыгрался на мне, удивляя безудержной страстью и нечеловеческой выносливостью. В эту ночь я не уснула, я просто позорно вырубилась от очередной волны острого удовольствия.