Глава 14

Утро следующего дня началось примерно так же, как и закончился день предыдущий. Я не знаю, какие демоны терзали моего мужа, но к умыванию и завтраку мы притупили не раньше, чем я запросила пощады после очередного оглушительного оргазма.

- Что ты хочешь показать Сантосу, - спросила я Сэпия, с жадностью сметая со своей тарелки сочный омлет с сыром и зеленью.

- Выход из тоннелей. Хорошо, что знакомить с нашим миром его будешь ты, - с хитрой улыбкой, ответил мне муж.

- Ты передумал насчет моего участия в прогулке? – удивилась я.

- Конечно. Прости меня за все. Я не должен сомневаться, мне просто трудно верить, в то, что такой как я, действительно любим. Мальчики правы, это только мои страхи и они недостойны мужчины, - сказал Сэпий, подарив мне нежный поцелуй. Мы немного увлеклись, но мой любимый сам отстранился, вызывая воинов для прогулки.

-Доброе утро Адаин, Дарион, - поприветствовала я арахнидов, осторожно погладив острые наросты на шипастых головах.

- С нашей аллаидой каждое утро доброе, - проскрипел Адаин, склоняясь так, чтобы мне было удобно заскочить ему на спину.

- Ещё немного промедления и наш гость бросится спасать Аллу из лап жутких монстров, предводителем которых является Сэпий, - пошутил Дарион.

- Я уверена, что вы преувеличиваете, но в любом случае не стоит его заставлять ждать, - со смехом ответила я.

Сантос встретил нас у самого входа в тоннель, с беспокойством разглядывая меня. Вынуждена признать, аристократ ведет себя вызывающе, как будто имеет право на  что-то. Меня этот факт немного расстроил, все-таки хотелось бы думать, что я не ошиблась в оценке этого мужчины и он, несмотря на свою неуместную симпатию, все же хороший человек и не нарушит границ допустимого общения.

- Доброе утро Сантос. Мы сейчас отправимся посмотреть на настоящее чудо. Тарион разрешил твое присутствие при рождении первых ткачиков его гнезда. Это очень красиво. Но касаться гнезд и малышей тебе запрещено. Я надеюсь на твое благоразумие, - сказала я, наблюдая за тем, как к парню сзади подкрадывается его перевозчик с явным желанием напугать.

- Доброе утро Фрост, - сказал аристократ, не оборачиваясь к арахниду.

- Ты понравился гнезду, иначе они не пытались бы с тобой играть, - сказала я.

Сантос ответил мне открытой улыбкой, которая сделала его и без того весьма привлекательное лицо по-юношески красивым и располагающим. Я не смогла удержаться и не ответить на нее, от чего мой муж помрачнел, но от комментариев воздержался. На этой странной ноте мы и отправились в зал рождения.

По дороге мы беззаботно болтали о моем мире. Сантоса очень заинтересовали увиденные вчера ловушки и механизмы, поэтому с восторгов по поводу моей изобретательности мы плавно перешли на описание чудес технического прогресса и его минусов.

В зале Жизни, как обычно было светло и чисто. Старое гнездо встретило меня заливистой трелью и радостью, которую оно транслировало всем своим детям, заставляя их буквально преклоняться передо мной. Второе гнездо, когда я его коснулась, тоже мелко задрожало, но сейчас ему было не до нежностей. Пусть особенной боли от рождения малышей оно не испытывало, но сейчас спазмы скручивали большое цветное тело. Я выпустила свою силу, помогая ему и обезболивая.

Яркие звезды готовых к появлению на свет ткачиков скользили под кожей Гнезда, собираясь в одну большую яркую точку, а тело гусеницы сжалось, выталкивая внушительный по размеру кокон. 

Через пару минут маленькие пушистые лапки разорвали кокон и нашему взору предстали очаровательные мохнатые мячики, за длинными воздушными ворсинками у которых смутно угадывались очертания паучков.

Маленькие неуклюжие мячики сначала направились в сторону моих мальчиков, коснувшись лапками рыжиков, они направились к нам с Сэпием. Я млела, осторожно обнимая воздушные  комочки, стараясь не навредить им своими касаниями. Муж тоже выглядел довольным, ощущая, как и я, радость наших детей, а Сантос выглядел совершенно потрясенным. Причем, трудно сказать понравилось ему увиденное, или нет.

Няньки дали нам еще немного поворковать с малышами и ловко собрали их на свои пушистые спины, исчезая в той комнате, где мы в первый раз увидели наших детей.

- Ну что, теперь посмотрим на Золия? – предложила я, обращаясь к Сантосу.

Мы посетили загадочного подземного утилизатора, потом недолго побыли в пещере со светящимися грибами, наблюдая, как вагонетки переносят грузы под потолком тоннелей.

Под землей трудно определять время, но по моим ощущениям на это мы потратили целый день, но в итоге довольные и усталые отправились в комнату выделенную гостю и поужинали за большим обильно уставленным столом.

Сэпий решил не придерживаться этикета, он притянул меня к себе на колени и кормил лучшими кусочками. Маг как-то грустно и задумчиво на нас поглядывал, но никак не комментировал увиденное.

Всю неделю мы провели втроем, не считая редких посещений мальчиков и наших бессменных перевозчиков: Адаина, Дариона и Форста. Один день мы провели у подземного озера, наблюдая, как рабочие арахниды находят и очищают путь новым родникам.

Дело в том, что подземные вен ручейков и речек часто меняют направление потока из-за обвалов в руслах или смещения пласта породы и чтобы озера не перестали «дышать».  Арахниды своей магией находят и очищают новые русла, чтобы водоемы, дающие им необходимые ресурсы, не пересыхали.

В другой день мы отправились в место прежнего роения сурхов, чтобы посмотреть как устроен подземный город ихтиоидов.

Если у пауков все относительно похоже на человеческие жилища, то находясь в тараканьем городе, у меня создавалось ощущение присутствия в чужой реальности, фантастической, жестокой и непостижимой человеческому разуму.

Стены огромного грота были покрыты округлыми карманами, каждый из которых был изрыт круглыми и овальными дырами. Все пространство было запоненно этими непонятными для меня сооружениями. Через некоторое время в этом месте я совершенно растерялась, утратив ориентиры где верх, где низ, а чувство опасности и беспокойства преследовало, несмотря на то, что со мной был Сэпий и воины. Сантос, как я был хоть и  увлечен, но насторожен и подавлен.

Как только мы ушли, я еще долго не могла прийти в себя, испытывая чувство тревоги, но Сэпий заверил, что рой уничтожен, а другие сурхи никогда не селятся в покинутых городах.

Когда подрастут воины гнезда Тариона, они вместе с рабочими старого и нового гнезда отправятся туда и переделают этот грот под зал, похожий на те, что уже обжили арахниды.

Потом посетили воинов на самой крайней границе гнезда, недалеко от побережья океана. Здесь неподалеку находится еще один большой рой ихтиоидов, но это более молодое поселение и в данный момент они заняты размножением и наращиванием своего города, поэтому не особенно активны.

Добирались мы туда более восьми часов, поэтому решили воспользоваться возможностью и выбрались на поверхность в прибрежной деревеньке.

- Посмотри, какая красота! – дергала я за рукав Сэпия, как маленький ребенок, не в силах сдержать эмоций.

- Да, я и забыл, как величественен океан, - сказал муж, сгребая меня собственническим жестом.

- Закат здесь просто прекрасен, - поддержал нашу беседу Сантос, стараясь подойти поближе ко мне, но остановился под строгим взглядом арахнида.

Мы действительно поднялись на поверхность именно в тот момент, когда солнце клонилось к горизонту, раскрашивая и без того потрясающий пейзаж своими яркими красками.

- Сэпий, а ты ведь тоже приплыл с Вареи? Почему с тобой отправилось Гнездо, а не осталось с Тереем? – спросила я, несмотря на то, что муж старается избегать этой темы.

- Арахниды не любят путешествовать через большую воду. Местное гнездо умирало, а наше было в расцвете сил. С братом оставались весьма значительные силы: много воинов и рабочих арахнидов могли спокойно обеспечить его безопасность до рождения нового гнезда, а  поехал только с Ним, чтобы здесь уже принять жизнь новых арахнидов.

- Так все, кого я знаю, появились уже здесь? – спросила я, радуясь откровенности мужа.

- Да, кроме Фроста. Он приплыл вместе со мной и еще пятью воинами. Тариона ты знала, остальные погибли задолго до рождения Аллы, - тихо сказал Сэпий, глядя вдаль.

- А почему погибло старое гнездо нашего континента. Об этом нигде не упоминается. Может, вы прольете свет на эту часть истории Немеи, - спросил Сантос.

- Никто и не спрашивал. Гнездовой Флавий не справился с даром жизни. Он видел слабость своего гнезда, как и возможность утраты контроля над популяцией сурхов, поэтому хотел дать жизнь максимально сильному гнезду, но не рассчитал свои силы. Его аллаида ненавидела Белого арахнида и не давала ему и крупицы силы для поддержания жизни. Сколько не просил он свою Ирену, ничего кроме злости и брезгливости от нее он так и не почувствовал. За пару месяцев до Праздника рождения гнездо замерло, вместе с ним погиб и Флавий. Ирена же поднялась в Обитель и с удовольствием использовала свое право распоряжаться финансами.

- Чем больше я узнаю вашу историю, тем сильнее поражаюсь: неужели предрассудки стоят того, чтобы спокойно наблюдать, как погибает разумное и доброе существо. Пусть она не полюбила этого арахнида, но ведь могла проявить заботу о том, кто нуждался просто во внимании. Как же ее материнские инстинкты? Он ведь ждал ее детей? – возмутилась я.

- Только ты считаешь арахнидов своими детьми, остальные аллаиды тяготились своей ролью в нашем появлении на свет. Моя аллаида даже не пришла посмотреть на нас с Тереем.

- Не понимаю и не пойму никогда, - сказала я, крепко сжимая Сэпия в своих объятиях. – А куда делось гнездо Флавия?

- Они прожили еще лет пять после смерти своей надежды и ушли вслед за ним. Помнишь, я говорил, что мы живем, только пока находим в этом пользу для гнезда.

- Сэпий, а как ты получил благословение? Просто такого никогда не было, я даже не представлял, что такое возможно? – поинтересовался Сантос.

- Когда Алла стала дарить мне столько тепла, что наши гнезда обрели желание мыслить и чувствовать, то из которого появился я, создало жизнь, похожую на меня, но без души, а когда моя аллаида умирала, пытаясь спасти меня, то оно перенесло эту жизнь в меня. Мне трудно объяснить, я только чувствовал, не видел. Никто не видел, кроме Аллы.

Оба мужчины посмотрели на меня, ожидая пояснений, но воспоминание о том, как в моих руках умирал Сэпий, заставило душу сжаться в комок, а из глаз непроизвольно полились слезы.

- Нет, не расскажу. Это только мое чудо и я не готова о нем говорить, - выдавила я сиплым голосом, впиваясь в Сэпия дрожащими пальцами.

Больше мы не говорили. Наслаждаясь величественной картиной заката.

Неделя нашего пребывания дома подходила к концу. С Сантосом мы не просто нашли общий язык, но и подружились. Аристократ больше не проявлял неуместной заинтересованности во мне, просто по-дружески общаясь. Даже мой ревнивый арахнид сменил гнев на милость, и они много времени проводили за беседами об истории или партиями в шахматы. Как бы не было жаль, но завтра мы должны вернуться во дворец.

От одной мысли об Андариэле у меня по коже пробегали отнюдь не приятные мурашки. Остается надеяться только на то, что все дела мы уладим быстро и без проволочек вернемся к себе.