Глава 11

Темница в Преисподней не располагала хорошими условиями пребывания. Здесь было сыро и грязно, стоял влажный спертый воздух, кажущийся удушающим от жары и испарений серы. И жутко воняло смертью, пытками и болью. С потолка мерно и до тошноты противно капала вода, содержащая едкие вещества в своем составе.

И в этом мраке уже, казалось, почти вечность пребывал узник, потерявший счет времени давным-давно. Мужчина, закованный в раскаленные адские цепи, которые обугливали его постоянно регенерирующие запястья раз за разом, ухмыльнулся.

Гнить за решеткой ему осталось совсем немного. Пророчество сбывается. Грядет Великое Затмение. Время, когда всевидящее око Всевышнего накроет пелена Мрака. Затмение продлится всего несколько минут, но этого будет достаточно, чтобы сбежать из опостылевшей темницы для заключенных, в которую его посадили. Так незаслуженно. Несправедливо. И без права на еще один шанс.

А ведь он ничем не провинился перед Небесами. Равно как и не заслуживал Ада и всех этих столетий заключения. Разве что он не угодил Раю и Аду тем, что родился. Тем, что стал угрозой безграничной власти тиранов, которые привыкли к своему бесконечному правлению. Хотя на самом деле, мужчина, размышлявший о грядущем Затмении, даже и не задумывался о том, чтобы претендовать на престол Небес или Преисподней. Он просто хотел жить. Обычной жизнью. И неважно кем: Ангелом, Демоном или человеком.

У него отобрали все. И теперь они за это поплатятся. Кусочек за кусочком полукровка, ни Демон и ни Ангел, но и тот и другой одновременно, собирал в себе силы. Копил. Пока в один момент случайно не воспользовался силой, когда отключился от боли в очередной раз, и вторгся в чужое сознание. Тогда он не знал, что может управлять ментальными потоками энергии. Испугался. А вот Ангел, в чье сознание он попал, не испугался. Более того, узнав кто такой этот узник, ставший непреднамеренным гостем в голове Ангела, согласился помочь. Научил осознанно использовать ментальную силу.

И теперь за плечами узника стояла небольшая армия Ангелов и Демонов, готовых последовать за ним. Бороться до конца за то, чтобы отстоять свое право на выбор. И не играть опостылевшую роль, будучи марионеткой в руках Всевышнего, выполняя якобы великое Предназначение.

Видя глазами Ангела, «приютившего» его в своем сознании, узник смотрел с высоты птичьего полета на то, как небо заволокли черные тучи, громыхавшие над городом. Как стихия разбушевалась, противясь тому, что должно произойти.

Пророчество. Как же долго он ждал этого мгновения. Мечтал о том, что оковы спадут под действием его силы. И узник сможет покинуть ненавистную темницу. И вот оно. Так близко, что, кажется, можно дотянуться рукой.

Молния рассекала небо, сверкая разноцветными всполохами. Полил ливень страшной силы, пытаясь смыть то, что происходило в небольшом домике посреди леса.

Порочная связь, противоречащая созданным Законам. Ломающая саму Суть Бытия. Да, такое случалось не раз, когда Ангелы грешили с людьми, совокупляясь с ними, но ни разу не было такого, чтобы Ангел полюбил всерьез. Ибо они всегда считали себя выше людей, и если и было какое-то подобие любви, — оно не шло ни в какое сравнение с тем, как сильно Архангел Габриэль полюбил обычную смертную. Отказался от всего ради нее.

Когда-то давно, родители мужчины в цепях также угрожали Бытию. Но не своей любовью, а ребенком, который у них родился. Отвратительная, осуждаемая связь Ангела и Демона. Узник не знал, любили ли его родители друг друга, как те двое, что сейчас растворялись друг в друге на белоснежном покрывале, усыпанном лепестками роз, но их все равно убили. Безжалостно избавились от угрозы. Но не смогли убить только что родившегося ребенка. Но не потому, что их внезапно одолела жалость к новорожденному. Нет. Свет и Тьма не так уж и сильно отличаются друг от друга. Эти две Грани одинаково безжалостны, когда дело касается Правил и Законов. Просто никто не смог уничтожить ребенка, который противоречил созданному Всевышним миру. Не хватило сил, потому что новорожденный защищался, пусть и неосознанно.

Единственным выходом для Ангелов и Демонов стало — запереть ребенка в самую страшную темницу Ада, которая питалась любым проявлением силовой энергии. Высасывала из тебя всю жизненную энергию. Все телесные соки. Но самое ужасное было в том, что регенерация не давала мужчине подохнуть. Хотя он мечтал об этом миллиарды раз.

А теперь…

Полубезумный хохот разлился по темным коридорам, глухим зловещим эхом отдаваясь от стен.

Затмение. Вот оно. Началось!

Узник почувствовал привкус свободы. Прилив сил. Предвкушение. Планеты выстроились в ряд, постепенно закрывая Солнце. И чем больше нарастала тень на световом шаре, тем узник ощущал себя сильнее.

Цепи, некогда удерживающие мужчину, разлетелись на осколки. Настолько невероятной оказалась та сила, которая пряталась в узнике. Распрямившись, мужчина первым делом размялся, послал по всему телу восстанавливающую, живительную силу, которой питался от самого Затмения. И только после этого впервые в своей убогой, жалкой жизни, распахнул крылья. Одно черное и одно белое крыло смотрелись слишком неестественно в сырой темнице. Чужеродно.

Да, ему место не здесь, а на Земле. Мужчина уничтожит и Рай и Ад. Объединит Ангелов и Демонов, согласившихся примкнуть к нему. Сотрет все Законы Мироздания и создаст новый мир, где не будет места подобным ужасам и пыткам, которым подвергался сам узник просто за то, что родился. Где не будет запрета ни на что. И где все будут свободны. Вольны поступать так, как они хотят. И где у каждого будет выбор.

Взревев, бывший узник, с легкостью вышиб силовой волной пласт, находящийся в недрах земли, и устремился ввысь, чувствуя ветер в крыльях и вкус сладкой свободы. Такой желанной. Вот она — в его руках! И теперь он ни за что не отдаст ее. А те, кто встанут на пути у него и зарождающегося нового мира, будут гнить в темницах, страдая так же, как и он когда-то.

Час расплаты настал.

Габриэль

Я очнулся от непонятного чувства. И в то же мгновение понял, что не очнулся, а… проснулся. Тело переполняло неизвестное ранее чувство легкой физической усталости и отдыха после сна.

Я спал?

На плече мирно посапывала белокурая головка, а ее волнистые локоны ниспадали, прикрывая личико. Нога девушки была закинута поверх моих ног, а руки крепко обнимали шею. Я блаженно улыбнулся.

Хрен с этим сном и окончательным и бесповоротным Падением. Главное, что Она рядом. Моя! Никому не отдам свое сокровище!

Мягко поцеловав девушку в макушку, чтобы не разбудить, обнял ее хрупкую фигурку в ответ, сжав в объятиях. Вдыхая запах ее тела.

Мой цветок вишни. Моя сладкая возлюбленная.

Я был настолько счастлив, что какое-то время пребывал в неге. Прострации. Похоже, что мы уснули одновременно. Последнее, что я помню — пик блаженства. До этого дня я и не догадывался о том, что занятие любовью может быть столь крышесносным и приносить удовольствие, соизмеримое по силе лишь с чувствами к Лекси.

Поглаживание нежной, бархатной кожи привело к ответной реакции организма, который теперь больше был приближен к человеческому, чем ангельскому. Каменный стояк уперся в животик подопечной. Но я прекрасно знал человеческую физиологию и понимал, что нам теперь как минимум еще неделю нельзя будет заниматься любовью. Нужно, чтобы Лекси восстановилась.

Но черт, как же сильно хотелось вновь проникнуть в нее. Почувствовать, как тугие мышцы обхватывают меня изнутри. Тепло и влагу. Черт…

Рука, гладившая спину Лекси, плавно заскользила к животу, очертила пупок и проникла между нашими прижатыми друг к другу телами. Как только пальцы начали ласкать клитор, девушка в моих руках выгнулась, и тихонько простонала. Ее ресницы затрепетали, а призывно торчащие вершинки сосков уперлись в мою грудь.

Как же она прекрасна. Богиня… Белоснежная кожа, пухлые розовые губки, тонкие, четко очерченные брови, зелено-карие глаза, смотря в которые, я тут же пропадаю; изящная шея, с выступающими ключицами, небольшая округлая грудь с тугими сосками, плоский животик, талия, которую я могу обхватить двумя руками, и широкие бедра с прекрасными ножками.

Спустя пару минут ласк Лекси уже стонала во весь голос, впившись своими пальчиками в мои плечи и кусая губы. Не удержавшись от вида ее, такой открытой и развратной, яростно впился в ее губы, без прелюдии вторгаясь в ее ротик и исследуя его своим языком, посасывая и играя. Меня выворачивало наизнанку от желания войти в нее снова. Заполнить собой. Заклеймить еще раз. А потом еще и еще.

Я едва держался.

Наши тела горели, сплелись в страстном танце. Я продолжил пытку пальцами, и в какой-то момент Лекси замерла, а ее крик потонул в нашем поцелуе. Я рыкнул, утыкаясь ей носом в шею. Облизал кожу, спустился к торчащим соскам и обхватил один из них губами, а вторую грудь накрыл рукой, сжав. Чем вырвал еще один протяжный стон из уст подопечной.

— Габриэль… — хрипло прошептала Лекси, метаясь по подушке, когда я, облизав животик, лизнул клитор, устроившись между ее ног.

Ее соки были словно вкуснейший нектар, сводящий меня с ума. И я пил его, усиливая оральную ласку пальцами, которыми проник в ее все еще трепещущее от волн оргазма лоно. И она, еще не отойдя от первой волны, изогнулась дугой, вскрикнув от нахлынувшего оргазма вновь. Так сексуально. Порочно.

Я любовался своей девочкой. Гладил ее тело, пока она трепетала. Целовал каждый участок белоснежной кожи, до которого мог дотянуться. Шептал ей слова о любви. О том, как она прекрасна. А самого крыло так, что хотелось на стену лезть.

А потом я почувствовал робкое прикосновение к своему сознанию. И с удивлением понял, что чувствую ее эмоции и как ей хорошо. Чувствую ее любовь и трепет от того, что к ней прикасаюсь именно я. От осознания происходящего взревел, словно дикий голодный зверь. Подтянулся на руках, чтобы нависнуть над Лекси.

— Что это? Как ты это сделала? — она вяло, неохотно распахнула свои трепещущие веки. Заторможено сфокусировала взгляд на мне.

— Что я сделала?

— Я могу чувствовать тебя. Твои эмоции. — впившись пальцами в талию, прижал ее к себе так, чтобы хоть немного облегчить себе муку. Потерся членом о ее животик. Провел носом вдоль шеи, вдыхая умопомрачительный запах, изменившийся после оргазма, ставший терпким. Смешавшийся с моим.

— Я думала, что это ты делаешь. — Лекси удивленно уставилась на меня, похлопав длинными черными ресницами.

Я слегка нахмурился. Такого просто быть не могло.

— Ты тоже чувствуешь мои эмоции?

— Да, — покраснев, выпалила она. — Я чувствую, как сильно ты меня хочешь. Но сегодня только отголосками. Вчера я чувствовала тебя сильнее, будто это были мои собственные эмоции, но…

— Что? — спросил, когда она внезапно замолчала. Возбуждение никуда не делось, и я продолжал выводить замысловатые узоры на теле девушки, но уже чуть более задумчиво.

— Твои тату, — она прикоснулась к ним, и я с ужасом осознал, что Лекси их трогала, причем не просто прикасалась, а повторяла пальцами их очертания, — они распространились по всему телу прошлой ночью, когда мы… Ну… И твои глаза стали полностью черными.

Тьма в глазах — это еще полбеды. Обычный признак окончательного Падения. А вот проклятая вязь символов…

Перехватив ее запястья, чтобы она не прикасалась больше к «татуировкам», отстранился. Тревога затопила разум, и туман возбуждения постепенно стал рассеиваться. Какое-то шестое чувство подсказало перевернуть Лекси на живот, что я и сделал. Не дав ей опомниться, переложил ее, принявшись скрупулезно исследовать каждый сантиметр кожи на спине. И выдохнул, когда увидел, что проклятье все же задело ее.

Но как?! — вопил рассудок.

На спине подопечной, словно живые, струились узоры, вырисовывая едва заметные очертания крыльев. Я выдохнул. Меня переполняли восторг и ужас одновременно. Восторг — от того, как же ей шла ангельская роспись, ставшая дополнительным украшением ее тела. И ужас — потому что теперь не только я проклят, но и она. И после смерти душа Лекси не переродится, а исчезнет, растворится в Небытии.

Всевышний… Что же я натворил…

— Что такое, Габриэль? — почувствовав прикосновение моих эмоций к своему разуму, девушка обернулась, чтобы посмотреть на меня.

Хотелось схватиться за голову. Рвать на себе волосы. Но сделанного не вернуть. И как обернуть все вспять — неизвестно. Более того, меня мучил вопрос — как проклятье передалось на нее? Она ведь не Ангел. Люди не могут быть прокляты ангельскими проклятиями!

Вопросы роились в голове. Не давали покоя. А тем временем Лекси перенимала мою тревогу. А когда я так и не ответил, прожигая взглядом ее спину, она поднялась с кровати и с любопытством подошла к зеркалу, которое отразило стройную фигурку с «татуировкой крыльев», созданных очертаниями ангельской письменности.

— Вау, — ни капли не расстроившись, выдохнула подопечная. Ее губы растянулись в хитрой улыбке. — Я теперь связана с тобой? Поэтому мы можем чувствовать эмоции друг друга? Обычно такие татуировки только у истинных пар. — хихикнула она, но заметив мой потерянный взгляд, перестала улыбаться. — Или это что-то плохое? Габриэль? Не молчи…

— Я… Я не знаю. — признался, с силой взъерошив волосы на затылке. — Возможно, в твоих словах есть доля правды.

Я не должен переживать раньше времени. И уж тем более пугать Лекси своими догадками. Поэтому решил оставить свои мысли при себе. Что бы это ни было, я найду способ это исправить. А пока…

— Мне нравится думать, что это тату истинных. — вновь заулыбалась Лекси, склонив голову на бок. Ее позитивный настрой заражал, передаваясь и мне.

— Подойди ко мне, я хочу прочесть, что там написано. — выдавив улыбку, поманил девушку к себе пальцем.

Она подчинилась. Подошла ко мне и присела рядом на колени, умостившись между моих ног. Взглянула снизу вверх таким невинным и в то же время томным взглядом, что упавшее было возбуждение, скакнуло вверх до точки предела. Тяжело сглотнул, когда она вдовесок закусила губу.

— Я тоже хочу сделать тебе приятно. — ее глаза хитро прищурились.

— И каким же это образом? — чуть не запнулся. Голос стал хриплым, и практически сипел.

— Я попробую сделать то, что делал мне ты. Но… я не умею. — ее щечки залил стыдливый румянец.

И словно не давая себе и шанса передумать, она высунула язычок и провела им вдоль ствола. Обхватила губами головку, лизнула ее. Как только она совершила это действие, я понял, что улетел. Пропал. Все мысли разбежались по углам, включая те, что касались проклятья. Осталась только она, ее губы и язычок там, снизу. У меня взрывался мозг от одной только мысли, что моя невинная девочка готова окунуться с головой в мир порока вместе со мной. Что она решилась на такие развратные вещи по ее же меркам. И все ради меня.

Дьявол! Я готов был кончить от пары поступательных движений вверх и вниз.

— Ты соленый, — зачем-то пробормотала она. А я рассмеялся. Порочная ухмылка вопреки воле растянула губы.

— Инь и Ян как-никак, мы же связаны теперь. — прорычал, чувствуя, как она обхватила член у основания своей ладонью. — О, да… — не сдержался, блаженно выдохнув. Откинул голову назад и прикрыл веки.

Это стало для нее сигналом, и она ускорилась. И тут я улетел к чертям собачьим. Даже сдержаться не получилось. Едва успел ее слегка отодвинуть от себя в момент кульминации. Ибо для нее это было бы слишком, если бы я закончил прямо ей в ротик. Хотя этого хотелось. Даже слишком. Похоже, прошлая ночь сильно развратила меня, поэтому мою голову заполонили подобные мысли. И Лекси, судя по всему, тоже.

Довольно улыбнувшись, девушка прикусила губу и развернулась ко мне спиной.

— А вот теперь можешь посмотреть, что же там написано.

Нега, окутавшая тело, словно кокон, едва позволила сосредоточиться. Стерев последствия плотской любви салфеткой, я притянул подопечную к себе и поцеловал ягодицу, слегка прикусив ее после. Чем вызвал возмущенное «ай» и приступ смеха. И лишь после поднял глаза на письмена.

Ангелы знают все языки мира. Поэтому черные символы, которые поначалу были непонятны для перестроившегося на русский язык мозга, стали преобразовываться в уже понятные слова. И я произнес:

Добро и Зло — не есть ответ.

Весь мир — разорванный сюжет.

На тень взгляни — лишь Света грань,

Добром и Злом для мира стань.

Внутри все обмерло. Помимо воли вырвалось вслух:

— Это похоже на… Пророчество. — последовала недолгая пауза. — Не может быть, — покачал головой, не желая принимать правду.

— Пророчество? Ты шутишь! — Лекси резко развернулась в моих руках, одарив меня скептическим взглядом. — Это не смешно, Габриэль! — но увидев мой взгляд, направленный на нее, стушевалась. — И что это за Пророчество?

— Когда я еще был Ангелом Смерти, — начал было рассказ из своего прошлого, но округлившиеся глаза подопечной и ее испуганный голосок, перебили меня.

— Ангелом Смерти? Офигеть… — протянула она.

Я усадил ее к себе на колени, вдохнул запах ее тела и аромат волос, чтобы хоть немного успокоить ту волну негодования и страха, которая всколыхнула все внутренности.

— Это было моим Предназначением — провожать души умерших из земного мира в духовный. Ты — моя первая и последняя подопечная в роли Ангела-Хранителя. — улыбка все же тронула губы, и я нежно погладил ее по щеке. Она прильнула к ладони, словно котенок, требующий ласки, потершись об нее. — Много лет назад в Писании появилось некое Пророчество, всколыхнувшее ряды Ангелов и Демонов, вызвавшее споры. Считали, что кто-то решил испортить Писание подобным образом, надругаться над Провидением. Но Всевидящее Око Всевышнего ни на кого не указало. А это означало, что книга сама решила предсказать будущее, которое может изменить весь мир. Тогда это показалось бредом. Многие Ангелы вообще не могли перевести Пророчество. Лишь те немногие, оставшиеся в Раю после Первого Падения, могли понять смысл, потому что написано оно была на древнеангельском. И только одному Всевышнему было дословно известно Пророчество.

— Значит, Бог все же существует. — задумчиво протянула она, казалось, очевидную вещь. — Эта мысль меня, если честно, немного пугает. Достаточно представить весь масштаб… И голова кругом. — протяжно выдохнула Лекси. Я успокаивающе погладил ее по спине и кивнул, подтверждая. — И о чем же говорилось в этом Пророчестве?

— Никто не знает, кроме Отца. Он никогда об этом не говорил ни с кем из своих Сыновей. А смысл… Смысл был в том, что существующему Миру придет конец, если никто не предотвратит то, что должно преломить обычный ход Бытия. Это было слишком давно, да и я не придавал значения абстрактному Провидению. Многие из нас забыли об этом, и я в их числе, потому что ничего не происходило, да и ничего не предвещало… Отец бы предупредил. Меня или Михаила уж точно.

Я хотел было продолжить, но внезапно меня осенило.

— Погоди. — поднявшись с постели, метнулся к зеркалу. — А что если…

Окинув взглядом вязь проклятья на своих руках и спине, застонал в голос. Дьявольщина! 1439f7c

— У тебя тоже строки из того, что может быть Пророчеством? — Лекси встала за моей спиной, утешающе погладив по спине. В ее взгляде промелькнуло едва заметное напряжение, означавшее, что она осознала всю серьезность того, во что это все может вылиться теперь. — И что там написано?

Прочитал еще одну часть потенциального Пророчества вслух:

Коль полотно крыла черно,

Отринь, забудь устав Его.

Стань Тенью Света, Светом Тьмы,

И помни кто ты — Ангел ты!

Мы переглянулись, одарив друг друга тревожными взглядами. И тут раздался деликатный стук в дверь, а следом за ним звонок. Я напрягся. Воспользовавшись ангельской силой, просканировал пространство.

Армарос? Он ведь должен был быть сейчас в Аду, и говорить с Люцифером «по душам». Что-то быстро он вернулся. Даже слишком. И, кажется, я уже догадываюсь, почему…