Глава 4

Габриэль

Лекси очень быстро уснула на моих руках. А я лежал и наслаждался этой близостью. Ее словами. «Смогу, Мой Ангел». Всевышний, как же долго я хотел услышать эти слова.

Но как бы сильно мне не хотелось остаться, нужно было улетать. Утром, наверняка, нагрянет мама подопечной, как это бывало всегда, пока Лекси еще жила дома. Да и нужно найти Михаила, и дать ему понять, что если он не отступится, то мы станем врагами.

Я не хочу убивать своих собратьев. Теперь уже бывших. Но если они вынудят, я сделаю это без раздумий. Когда на кону стоит жизнь Лекси, я даже сомневаться не буду. Свой выбор я сделал еще в тот день, когда спас ее от аварии и пошел против Отца. Пусть и не осознавал этого до конца.

Запечатлев поцелуй на щеке мирно сопящей девушки, бесплотным духом вылетел наружу. А когда дом подопечной остался позади, взмыл вверх за облака и материализовался, почувствовав, как тело обдало холодом, пробирая до дрожи. Холод принес бодрость, а вместе с тем ясность мысли.

С каждым днем я становлюсь все ближе к Падшим — начинаю лучше понимать их и то, что ими движет. Лишь раз прочувствовав на себе то, что ощущают смертные, больше не хочется возвращаться к пустоте, которую испытываешь, будучи Ангелом. К тем блеклым эмоциям, которые весьма редко прорывались наружу.

Сейчас я чувствую себя по-настоящему живым, понимая, что раньше просто существовал, исполняя свой долг. И единственное сильное чувство, что жило во мне, — было благоговение перед Отцом. Тогда мне казалось, что больше ничего и не нужно. А теперь я понимаю, что Ангелы — лишь орудие в руках Всевышнего. Орудие, у которого не должно быть ни чувств, ни эмоций, ни души. Только долг.

Возможно, другие Ангелы на моем месте, вкусив смертной жизни, не отреклись бы от Отца. Такие, как Михаил. Потому что целью командира Карательного Отряда было и остается — служить Всевышнему. Он привык к роли оружия. Карающего оружия. И ни за что не отказался бы от своей миссии, даже став Падшим. Вернее, именно поэтому он никогда им и не станет.

Но не я… Только теперь я понимаю, что всегда был более приближен к людям. Был эмоциональнее многих Ангелов-собратьев. А все потому, что даже будучи Ангелом Смерти, уже вкушал эмоций людей, когда пропускал их через себя, прежде чем отправить души умерших на Суд. Когда видел ту жизнь, которую прожил человек.

Да, стоит в этом признаться хотя бы себе.

Но окончательно мою судьбу решила Любовь, которая возникла между мной и Лекси. Она оказалась настолько сильна, что я смог разорвать связь с Отцом, отринул его и выбрал Падение. И не планирую возвращаться. Мне не нужен тот шанс, который дал Всевышний. Я сделал свой выбор.

И теперь передо мной стояла сложная задача — нужно донести это до Михаила. Иначе этот упрямец не остановится, считая своим долгом избавить меня от «искушения». Вот только как это сделать?

Я уже подлетал к ближайшей Церкви, планируя снижаться, но неожиданно в воздухе повеяло Первозданным Злом. Я резко остановился, зависнув между бескрайним небом и облаками. Передо мной предстала дымка, из которой вальяжно появился её хозяин в строгом классическом костюме.

Люцифер? Да еще и лично? Зачем я ему понадобился спустя столько времени?

Черноволосый хозяин Ада скрестил руки на груди и преградил мне путь, с ухмылкой взирая в мою сторону. В зелёных глазах плескалось пока непонятное мне торжество и злорадство.

Я, пребывая в замешательстве, нахмурился. И был готов в случае чего отразить атаку.

— Давно хотел с тобой познакомиться поближе, Габриэль. Я — Люцифер. — представился Дьявол, несмотря на то, что я и без него ощущал очевидное присутствие Зла. — Но, думаю, ты меня и так узнал.

Я не удостоил его ответом, игнорируя. Попытался обогнуть правителя Ада, но тот дернул крылом и раскрыл его во всю ширь, вновь преграждая мне путь. Я вынужденно остановился, и, скопировав его позу со скрещенными на груди руками, выжидающе на него уставился.

Хорошо, хочет поговорить, пусть будет так. Я не тороплюсь. Сейчас узнаем, что же нужно этому исчадию Ада. Хотя я и без вертевшихся на языке вопросов догадываюсь. Он всё — таки Дьявол — хочет поглумиться или попытается переманить на свою сторону.

— Даже не спросишь, зачем я здесь? — он на мгновение замолчал, давая мне возможность ответить, но когда ответа так и не последовало, досадливо цокнул языком и тут же продолжил. — Впрочем, и не нужно. Я итак тебе обо всем расскажу. — С губ Люцифера не сходила ухмылка.

Что за странная привычка задавать вопросы, ответы на которые тебе нахрен не сдались?

— Не хило так тебя потрепали свои же. — Люцифер облетел меня вокруг, внимательно рассматривая все еще израненные плетения Духа. В качестве вердикта своему осмотру обдал ироничным взглядом. — Надеюсь, больших подтверждений тому, какова ангельская Суть на самом деле, тебе не нужно, и ты выберешь правильную сторону. Поверь, Демоны и Падшие Ангелы не такие уж и плохие, какими их пытаются выставить.

— Я не заинтересован в разговоре, Люцифер. — с холодным спокойствием ответил ему. — Возвращайся обратно в Ад.

— Как грубо. — несмотря на не сходящую с лица улыбку, демонический царь и не пытался скрыть пренебрежение, тлеющее на дне зеленых глаз. — Я надеялся на более адекватные рассуждения и выводы. Неужели после всего ты все еще хочешь вернуться домой. — усмехнувшись, выделил последнее слово.

— Повторяю для особо одаренных. Меня не интересуют ни твои игры, ни этот пустой разговор. Я не собираюсь присоединяться к тебе. Равно, как и возвращаться на Небеса.

Нейтралитет меня вполне устраивал. Я собирался остаться с Армаросом и остальными Падшими, которые представляли собой некий оплот добродетели, напоминающий о том, кем мы когда-то являлись.

— Ты же понимаешь, что он не станет тебя слушать? — похоже, терпение Люцифера подошло к концу, когда он понял, что я действительно не желаю играть в его игры. Улыбка сползла с его лица, а тон стал более серьезным. — Михаил некогда был мне другом, как и тебе. Вот только он ни секунду не сомневался, когда начался переворот. И убивал всех Падших на своем пути. Своих же собратьев. Уверен, он бы и меня заколол своей святой алебардой, если бы Отец не низверг меня в Ад раньше.

— Я был там, незачем извращать то, что случилось, на свой лад. — скривил губы.

— Значит, ты все прекрасно понимаешь и без меня, но все еще надеешься на благоразумие Михаила? Зря. Что ж, иди и сам убедись в том, что он тебя и слушать не станет, как те четверо этой ночью. — и почему я не удивлен, что Люцифер в курсе всех событий? — Я здесь не для того, чтобы мешать тебе.

— Тогда как это называется? — выразительно оглядел Люцифера, стоящего на пути.

— Хотел предложить тебе помощь, потому что один ты не справишься с целым Отрядом Карателей, когда они начнут действовать всерьез. А они начнут. — в голосе Дьявола прорезалась едва заметная злость. Старые счеты? Вероятно.

— И ты думаешь, что я поверю в твою бескорыстную помощь? — настала моя очередь выгибать бровь.

— Я два раза предлагать не буду. Но ты итак будешь искать меня, в конце концов, когда до твоего высокомерного архангельского ума дойдет, что я был прав с самого начала. Хотел сократить временной промежуток, поэтому решил предложить помощь первым. Думал ты умнее. — он бросил мимолетный взгляд на Церковь.

Вопреки ожиданиям, Люцифер не разозлился из-за моего отказа, его переполняли совсем другие эмоции — досада и нечто похожее на жалость.

Дьявол меня жалеет? Пошел он в Пекло со своей жалостью!

— Ты — последний к кому бы я обратился за помощью. И насчет Михаила ты ошибаешься. — в спокойном было голосе прорезались рычащие нотки. Крылья от охватившего меня раздражения начали топорщиться.

— О, уж поверь, — ироничный Люцифер вернулся, — я как раз таки и стану последним к кому ты обратишься от отчаяния и бессилия. Тем, кто действительно сможет помочь в твоей личной войне. Вот только не жди, что в следующий раз я буду столь добр и снисходителен, Габриэль. — отчеканил каждое слово Дьявол.

Окутав себя в крылья, словно в кокон, правитель Ада исчез, оставив после себя легкий туман, который спустя несколько секунд превратился в облако. И меня, начавшего терзаться сомнениями еще больше.

Люцифер спятил, если считает, что я обращусь к нему за помощью. Это ж как нужно отчаяться, чтобы заключить с ним сделку. И именно поэтому я, во что бы то ни стало, должен убедить Михаила отступиться.

Если бы Отец считал, что мое решение не убивать Лекси и остаться на Земле Падшим могло как-то навредить Бытию, он бы давно сделал все, чтобы подопечная избавилась от телесной оболочки и переродилась. Однако, Всевышний, равно как и Люцифер, ничего не предпринимали, кроме попыток вернуть меня обратно на Небеса, и в случае Дьявола — переманить на свою сторону.

И это наводит на определенные мысли. Возможно ли то, что благодаря сделанному мной выбору, изменилось Писание, и теперь нет угрозы Свет Несущей душе? Возможно… Но с этим я разберусь позже, для начала — Михаил.

Я спланировал на крышу Церкви, просочился внутрь. В предутренние часы здесь было тихо и спокойно. Только мягкий теплый свет свечей, расположенных на алтаре, играл бликами на стенах. Скоро наступит рассвет и солнечные лучи, добравшись до витражного окна, осветят убранство Церкви, окрасив во все цвета радуги.

М-да, разве мог я, Архангел Габриэль, левая рука Всевышнего, когда-нибудь в своей долгой жизни предположить, что буду взывать к другому Архангелу, как смертный?

Ироничная улыбка искривила губы. Но ничего не поделаешь. Зов утрачен мною, потому что я больше не Ангел и не связан с собратьями духовно. Остается только земной способ.

Взяв пару свечей, лежащих на красной бархатной скатерти, я поставил их у статуи Всевышнего и поджег. На колени опускаться не стал. Достаточно и того, что я буду молиться Архангелу Михаилу.

Сложил руки в молебном жесте. Прикрыл глаза. Но сосредоточиться так и не смог. Меня пробирал ироничный смех.

— Михаи-и-ил, — протянул вслух, когда мысленные призывы не помогли. — Давай не будем играть в эти игры, покажись. Я чувствую себя идиотом.

— Может, потому что ты и есть идиот? — я обернулся. Брат стоял, облокотившись об одну из белоснежных колонн, скрестив руки на груди. — Причем безнадежный.

— Я уж было подумал, что ты оглох. — вернул шпильку. Ангел поджал губы.

— Давай к делу. — Михаил отлепился от колонны и подошел ко мне. Его голубые глаза холодно взирали на меня.

— Оставь попытки убить подопечную. — я старался сдержать злость, но она прорывалась наружу, заставляя голос вибрировать. — Иначе я буду убивать каждого, кто к ней приблизится.

— Ты итак уже ранил моих воинов. Лучших Карателей. — раздраженно всплеснул руками Ангел. Взметнув полы длинной тоги, он прошел к скамье и присел на нее, раскинув крылья в стороны.

— Если эти — лучшие из лучших, то даже пытаться не стоит. — покачал головой, фыркнув. Присаживаться рядом не спешил. Кто знает, может Михаил больше не считает меня Братом. Нужно быть настороже.

— Ты понимаешь, что если убьешь Ангела, дороги назад не будет? Ты станешь не просто Падшим, а Демоном. — со зловещим спокойствием произнес командир Карателей, глядя на меня испытующе.

— Понимаю, поэтому и прошу отступиться. Я сделал свой выбор, Михаил. Смирись и прими его. — Твердо ответил я, не сводя с него предупреждающего взгляда, наполненного решимостью.

Ангел сложил руки в замок, опершись локтями о колени, и прикрыл глаза. Его излюбленная поза для принятия тяжелых решений.

— Скажи, что тебя так привлекает в смертной? Почему ради нее ты отвернулся от Отца, от нас? — на миг мне показалось, что в глазах Михаила промелькнуло отчаяние и беспомощность. — Ты ведь почти ненавидел людей, будучи Ангелом Смерти.

— Она показала мне иную грань «медали». Пробудила то, что ты не поймешь, не прочувствовав это на себе.

— Она Свет Несущая душа! — резко поднявшись со скамьи, Ангел принялся ходить туда-сюда. Я скривился от мельтешения. — Естественно, что она не будет такой, как другие люди.

— Дело не в этом.

— А в чем? — похоже, Михаила прорвало. Он устал сохранять спокойствие. — В чем? Ты можешь ответить так, чтобы я понял?! — Каратель приблизился вплотную, тыча мне пальцем в грудь. — Назови хоть одну причину, почему я не должен исполнить волю Отца?!

— Я люблю ее. — резко перебил его. Я сам не думал, что мой голос прозвучит так уверенно и твердо.

Михаил опешил. Замолчал на полуслове. Казалось, мои слова поразили его настолько, что он не мог понять их. Осознать смысл сказанного.

— Что? — он хмуро уставился на меня, не веря своим ушам.

— Я люблю ее, Михаил. Больше чем все на свете. Я готов умереть за нее. Стать Демоном, если нужно. — Глаза Михаила расширились, словно он пребывал в ужасе от услышанного. — Неважно, что придется сделать ради того, чтобы она жила и была счастлива, я это сделаю! — мой голос глухим эхом отражался от стен Церкви.

— Ты сошел с ума… — неверяще качал головой из стороны в сторону Ангел. — Нет ничего более всеобъемлющего, чем Любовь к Отцу!

— Есть, Михаил! Только шагнув за пределы Свода Законов и став Падшим, ты сможешь это понять. Поэтому я и не прошу тебя об этом. Я прошу о другом — оступись. Я не хочу убивать собратьев. Не хочу биться с тобой, в конце концов! — прорычал от досады. Почему он такой упрямец?! — Это не тебе поступил приказ от Отца. Мне. И мне с ним жить. Мне с этим бороться. Так не усложняй мне задачу еще больше! Люцифера и его прихвостней хватает.

— Ты виделся с ним. — внезапно понял Михаил. Чем я себя выдал — без понятия.

— Да, — не стал отрицать очевидного. — И он все еще лелеет надежду, что я стану одним из его личных псов. Верховным Демоном. Ты сам мне говорил в прошлую нашу встречу, что Люцифер не просто так занял выжидательную позицию. Он явно чего-то ждет. И я теперь знаю, чего. Он хочет вашими руками сделать меня Верховным Демоном, а потом посмеяться над всеми Ангелами.

Вот теперь Михаил начал понимать. Его голубые глаза зажглись стальным огнем. Я невольно разбередил старинные раны, хотя это не было моей целью.

Воцарилось напряженное молчание. Но оно не продлилось долго.

— Хорошо, Габриэль. Да будет так. Мы тебя больше не потревожим. Решай сам, кем ты хочешь быть. А до тех пор — прощай. — Каратель положил руку мне на плечо, и едва заметно кивнул на прощание. Я, спустя пару секунд, кивнул в ответ.

Отойдя на пару шагов, Архангел распахнул белые крылья и взмыл вверх, прямиком под купол Церкви. Свет озарил на мгновение все вокруг, и также быстро пропал, как только Михаил исчез.

Сквозь витражное окно забрезжил рассвет. Наступило утро.