Глава 15

Положим, я немного сгустила краски: деньги кое-какие были. Во-первых, стипендия: таким, как я, плетущимся в середине серостям, её платили. Нет, не большие деньги, но на скромный стол и пару башмаков в год хватало. Единственное, что выплаты эти – дело зыбкое, целиком и полностью зависевшее от успеваемости и королевской милости. Студентов в Академии много, так что и платили им с каждым набором всё меньше, чтобы казну не разорить.

Во-вторых, работа помощником библиотекаря тоже приносила барыши. Вторая стипендия. Бросать её я не собиралась по трём причинам: деньги, помощь в учёбе (иначе прощай весь доход!) и чтобы забыть Хендрика. Но пояс придётся затянуть: вырастить ребёнка не дёшево, так что никаких книг, платьев, городских развлечений.

Надеюсь, Светана согласится сидеть с Марицей? А то не вздохнуть, не выдохнуть. В библиотеку-то дочку брать нельзя – запрещено.

Хендрик действительно со мной развёлся. Отдал все вещи, даже за свой счёт перевёз их к маме.

Правда, был момент, когда казалось – вернётся, раздумает. Он тогда меня обнял, поцеловал, а явилась Франка, закатила скандал. И Хендрик на неё рыкнул, напомнив, что она ему ещё не жена. И я засомневалась, что он женится. Та девица хоть и с животом, но, похоже, его разочаровала.

Увы, я ошиблась: они помирились. Видела потом, как они ходили в обминку, а Франка жалась к нему, с обожанием заглядывала в глаза. При встрече даже извинилась за то, что мои вещи брала, письмо написала и кричала, благодарила за мужа.

Не выдержав, уехала к матери: больно и гадко. Но и там не задержалась, метнулась в Вышград. Лаэрт со мной: не желал бросать зарёванную девицу с младенцем. Хендрик, к слову, эльфа видел, многозначительно хмыкнув, обронив, что не сомневался, что я быстро найду замену.

Я тогда бывшему мужу едва лицо не расцарапала, на весь город кричала, что это он другую при жене живой с дочерью обрюхатил, за спиной гулял, а теперь выбросил, как собаку. Лаэрт меня с трудом оттащил, а Хендрик назвал истеричкой.

Не спорю, выглядела я ужасно. Глаза вечно красные, волосы космами в разные стороны, одета абы как, лишь бы не голая. Рыдала, пила, скулила, жаловалась. Молока не стало, нервы расшатались, подушка пошла на выброс.

Если бы не Лаэрт, спилась: спиртные напитки дарили мнимое состояние покоя, стирали память, приглушали боль.

Оставалось надеяться, что расстояние и время лечат. Туда, где Хендрик и Франка, я больше ни ногой. И к маме пока тоже – всё о бывшем муже напоминает.

Может, не такая уж плохая идея – Школа иных? Там точно предаваться унынию не дадут. И жить спокойно тоже.

В Студенческом доме до сентября предстояло жить в одиночестве: ещё один повод, чтобы свихнуться. И самое поганое, что и Лаэрт торчал из-за меня в пыльном, душном летнем городе. А ведь его родные ждут, целый год не видели…

– Агния, даже не думай! Никуда я не уеду, а то рискую найти по осени иссохший труп.

– У меня отец – некромант, – апатично ответила я, уставившись в стену. Дочка ползала рядом, занятая сама с собой, а её мать то лежала, то сидела, даже не разобрав свёртки. Выбросить бы всё это – куплено на деньги Хендрика.

– А с этого места подробнее, – Лаэрт всеми силами старался вырвать меня из лап тоски.

Промолчала и легла, упершись лбом в стену.

Не хочу, ничего не хочу. Ни есть, ни говорить, ни думать, ни гулять. А эльф меня всё в город тянет, каштаны поесть, сбитня попить, звёзды ночью посчитать.

На столе букет от него сохнет. Третий уже.

– Агния, не изображай живой труп! Из-за того козла жизнь не кончилась.

– Он не козёл, он… Сволочь он.

– Агния, я за магистром Аластасом пошёл, – решительно заявил эльф и плюхнулся на постель рядом со мной. Начал тормошить, щипать, щекотать. Я отбрыкивалась. – Ты третий день не ешь.

– Человек месяц без еды жить может, – процитировала заученный факт из учебника. – Со мной всё хорошо, иди, веселись.

В окно било яркое солнце, радостно щебетали птицы, а мне хотелось тишины и темноты. Вот и сидела в духоте, лишь бы всего этого не видеть и не слышать.

– Ладно, если тебе нужен некромант, будет тебе некромант, – хмыкнул Лаэрт.

Ушёл, наконец. Можно лежать и спать. Потом покормить Марицу, выползти с ней в парк, выпить чаю и снова на боковую в моё царство полумрака.

Понадеялась, что Лаэрт сдался, оставил меня в покое, но надежда – существо ветреное.

– Юноша, я не люблю розыгрышей. Трупом тут и не пахнет. – Голос Ксержика. Только его для полного счастья мне не хватало! Ещё один кобель…

– А это что? – Издевается?! Это я, по мнению Лаэрта, труп? Хотя, плевать, согласна быть учебным пособием по летаргии.

– Трупы смердят и не дышат. Эй, девушка, кикиморы в список домашних животных не входят, нечего их плодить!

Я промолчала, но мужчины оказались настырными, пришлось указать адрес их прогулки. Реакция оказалась неожиданной.

– Всё с ней в порядке, – авторитетно заявил некромант. – При наличии мужчины и постели и вовсе проблем нет: женская истерия быстро лечится. Стоило отрывать меня по пустякам!

Эльф хмыкнул и ответил, что он-то может полечить, только не друга.

– Ой, да не смеши меня! – отмахнулся некромант. – Взял и сделал – потом спасибо скажет. Если друзья, то и вовсе замечательно выйдет.

– Мы, к слову, и познакомились в постели, – рассмеялся Лаэрт, вспомнив мои попытки его соблазнить, и его – отделаться от любвеобильной беременной.

– Вот видишь, не в первой! – Не видя лица Ксержика, догадывалась, что тот подмигнул эльф. – Так что третий лишний, и я пошёл.

– Да она замужем была, беременная, а меня воспитывали… До этого не дошло.

– Ох уж эти эльфы! Сейчас-то что мешает?

– Порядочность, – подала голос я. – Мы только друзья.

– Угу, если он штаны снимет, порядочным быть перестанет. И другом тоже. Агния, в послушницы пойти не хочешь?

– Она ничего не ест, лежит постоянно… – эльф поспешил сменить тему. Спать со мной ему не хотелось, мне что с ним, что с другим мужчиной – тоже, но как объяснишь это некроманту? – Даже Марице мне еду искать и готовить приходится, – вздохнул Лаэрт. – Агния только по вечерам в себя приходит, хоть что-то малышке даёт.

Ксержик недовольно цокнул, наклонился ко мне и грубо тряхнул за плечи:

– Вот вырастишь дочь, утопишься, а сейчас встала и пошла на рынок. Полагаю, ректор не оценит труп младенца. И вообще, гляди, заберу с собой – вмиг очухаешься. Мои студенты любую меланхолию лечат. Инстинктом самосохранения. Агния, кончай плодить сырость!

– Так это вы её отец? – Лаэрт только сейчас сообразил.

– Отец не отец, но без меня это чудо лакричное на свет бы не появилось, – настырный некромант усадил меня, хмыкнув, прокомментировал опухшие веки и шансы быть унесённой ветром и велел эльфу расшторить окно. – А по одеялу ползает моя внучка. Не знал, что не только отец, но и дед. Если честно, не радует.

Заморгала, когда солнце, отразившись от зеркала, попало прямо в глаза. Попыталась выставить мужчин вон, но получила лаконичный ответ: вперёд ногами. Пришлось сдаться на милость превосходящих сил.

Лаэрт вытащил мой сундук и, не смущаясь, начал копаться в вещах и белье. Ксержик же сотворил кувшин воды и устроил мне головомойку. Выглядело это так: живописание моей внешности, которая отпугнёт умертвие – и макание в таз. Мне только и оставалось, как пускать пузыри и пытаться не захлебнуться.

– Решено, девушка, буду брать на кладбище. Сколько сил ты мне сэкономишь! – некромант поймал брошенное Лаэртом полотенце и вытер плоды своих стараний. – Остальное – сама. Переодеваешься, причёсываешься и спускаешься. Дочку берёшь с собой – ей полезен свежий воздух, а не стенания мамаши. По дороге можешь выть, скулить – тогда ошейник и поводок куплю.

– Зачем? – не поняла я.

– Потому что воют собаки и волки. А если человек, то учи язык слов. А ещё лучше – демонов. Я тебе учебник достану – мать родную забудешь, пока все обороты запомнишь. Заодно хоть одну тёмную дисциплину выучишь.

Мужчины вышли, а я осталась сидеть. Снова легла, уставившись на Марицу. Потом, ради неё, заставила себя встать, надеть то, что выбрал Лаэрт. Видимо, закопалась, потому что в комнату без стука вломился Ксержик со словами: «Не померла?».

Поспешно прикрыла грудь руками, напомнив о том, что я женщина, а он – мужчина.

– Вот оно как! А я-то считаю себя в твоём случае бесполым существом, потому как кровосмешения не одобряю. – Пальцы у некроманта были ловкими: умудрялись и отбивать мои попытки покарать наглеца, и зашнуровывать платье. – На голове – воронье гнездо, ноги босые… Я с таким чучелом на людях не появлюсь.

– А к мальчику присмотрись, – шепнул Ксержик. – Помогает. Он сказал, тебя муж бросил… Нашла, из-за чего переживать! Вон, сколько мужиков в Академии – выбирай любого. У нас тоже хватает. И брюнеты, и шатены, и блондины. Да ещё и забеременеть не рискуешь: мальчики пуганые, за такое без обоюдного желания исключают.

Не прошло и пяти минут, как некромант вытащил меня в холл, подгоняя пинками. На перевязи висела Марица, которая, похоже, радовалась возможности выбраться из комнаты.

Лаэрт подхватил меня под руку, а Ксержик задержался, деловито проинспектировав кухню. Констатировал её полное запустение и против воли скормил мне очередную шоколадку, дабы «не тащить на себе бесчувственное тело».

Направились мы, вопреки ожиданиям, не к воротам, а к преподавательской столовой. Там провели акт насилия: некромант держал, а Лаэрт кормил. Я давилась, но глотала подогретый завтрак. Потом заявила, что способна жевать сама.

– Скелет, – прокомментировала мою фигуру забиравшая посуду повариха. – В чём душа держится?

– Душа с телом связана иначе, – авторитетно заявил Ксержик. – И она-то в порядке. А тут… Откормите.

Оказавшись за стенами Академии, мы ненадолго разделились: пошептавшись, некромант отправил куда-то Лаэрта.

Когда я спросила куда, таинственно ответил: «За лекарством».

– Зачем вы со мной возитесь, я же чужая, не воспринимаю вас как отца…

– Благодарение богам что не воспринимаешь. А чего вожусь… Два женских трупика в мои планы не входят. Была бы парнем – хоть повесься, а так – молодая мамаша.

– Значит, поплакаться можно?

– После дождичка в четверг. Но раз разговариваешь, не потеряна для общества. Пошли, овощей и молока купим, чтобы Агния Выжга не стала последней в роду. А потом займём твои мозги демоническим.

Ксержик тащил меня будто козу на верёвочке, не обращая внимания на спуски и подъёмы. В Вышграде он прекрасно освоился, так что прямым путём вёл на рынок. На мою попытку сбежать, оправдавшись отсутствием денег, ответил, что по доброте душевной даст в долг.

– Марица – ваша внучка! – возмутилась я, позабыв на время о своём горе. – Могли бы и подарить!

– Кхм, Агния, я тебя рожать не просил. И твою мать тоже – какой с меня спрос? Я с таким же успехом дедушка вон того пацанёнка, – он ткнул пальцем в мальчишку, игравшего с ободом колеса. – И мы на «ты», помнишь?

Вздохнула. Вот и пойми его! То отца изображает, то постороннего.

Искоса глянула на Ксержика, уткнувшись взглядом в амулет. Ни его, ни колец не снимал, хотя я бы побоялась так ходить. Не знаю, зачем людей провоцировать?

– Чего? – рука некроманта обхватила меня вокруг талии. Затем последовал нестандартный вопрос: – Выпить хочешь? С утра, конечно, не дело, но тебе можно.

– Это как-то связано с лекарством, за которым пошёл Лаэрт? – попыталась угадать я.

Подмешает что-то в питьё – и уйдёт хандра. А что, я согласна – самой точно.

– Нет, – рассмеялся Ксержик. – Просто у тебя такая кислая рожа, что хочется влить туда пинту чего покрепче. Появится румянец, развяжется язык… Завсегдатаи с удовольствием выслушают твою жизненную повесть, а тебе полегчает.

– Спасибо, не надо.

Я уже напивалась, хватит.

Вернулся Лаэрт. Что купил, категорически отказывался говорить, а некромант почему-то ухмылялся. Перепоручил ему заботу обо мне и ушёл, заявив, что часика через три будет в таверне «Белый лебедь»:

– Это если Агния раздумает умирать и захочет есть. За мой счёт, болезная.

И всё, не прощаясь, свернул в соседний проулок.

А мы с Лаэртом побрели на рынок.

Разумеется, эльф не оставил без внимания моё родство с некромантом. Пришлось признаться, что байстрючка, удочерённая отчимом. Отец до недавнего времени не объявлялся, да и теперь нашёлся случайно, не горит желанием обретать дочь.

Лаэрт слушал и кивал, а потом сказал, что мне повезло.

– В чём? Что с лестницы не спустил? Это да. Так и ему тоже, что маму не насиловал. Но развлёкся и бросил. Как Хендрик.

Всхлипнула и отвернулась.

Разница и вправду невелика: один просто соблазнил и сделал ребёнка, другой – соблазнил, женился и сделал ребёнка.

Покупал и торговался на рынке Лаэрт, а я стояла в сторонке, укачивая малышку. Но потом не удержалась, пошла на запах сдобных кренделей и купила парочку: один себе, другой – эльфу.

Видя, что я немного пришла в себя, Лаэрт потащил меня гулять. Это с полной сумкой всякой всячины! Отказа не принял, завёл в квартал возле королевского дворца и усадил на лавочку в теньке.

Марица задремала, сладко почмокивая во сне. Сытая. Признаться, меня тоже клонило в сон: и от еды, и от пройденных вёрст. Отвыкла я ходить.

Эльф раздобыл морсу в берестяных туесках и с улыбкой вручил один мне. Заботливый.

Потом, кажется, Лаэрт что-то говорил, но я не слушала, погрузившись в воспоминания. Очнулась от его прикосновения, покорно встала и пошла, куда велено. Оказалось, в «Белый лебедь».

Таверна притаилась на бойкой торговой улочке, маня прохожих прохладой подвала. Спустившись по лесенке, оказались в бывшем винном погребе, который предприимчивый хозяин переделал под едальню.

Ксержик уже что-то уплетал за обе щеки, скользнул по нам взглядом и кивнул.

Некромант изрядно на мне сэкономил: ела я мало. Не ела бы совсем, но принудительное кормление стимулировало самой работать вилкой. Хватило и пяти минут позора. Ксержик разжимать челюсти умел, как и заставлять открыть рот. Причём сопровождал всё это рассказами о мучительности голодной смерти.

Потягивая тёмное пиво, некромант поставил меня перед фактом: дочь кормлю, до ужина отдаю Лаэрту, а сама поступаю в полное распоряжение Ксержика. Ввиду отличной погоды сидеть будем в парке и зубрить демонический язык. На вопрос, где он возьмёт учебник, некромант пожал плечами:

– Азы могу и по памяти. Сначала артикуляцию поставлю и алфавит в твою голову вдолблю. А потом ты пойдёшь в библиотеку и под моим чутким руководством возьмёшь книгу с полки. Радуйся, уеду я на той неделе. Правда, – он подмигнул, – могу с собой взять в Школу. Химию и физику тел и там преподают, а сдавать сессию сюда вернёшься, Лазавей заберёт.

– И кого я изображать буду? Некромантку? – кисло улыбнулась, представив, какой бездарью окажусь в окружении тамошних чародеев.

– Ты учиться будешь. На ведьминском, полагаю. К себе не возьму, хотя кровь твою внимательно посмотрим – неплохой материал. Хм, – Ксержик задумался, – ты права. Некромантский. Из природного ты и сама намагичишь, в Академии и дуб научат, а кровь – вещь серьёзнее и полезнее. Ты ведь не в учительницы метишь? Тогда рожай дар из того, что умеешь.

Демонический язык я возненавидела сразу. И одновременно полюбила: заниматься им и думать о Хендрике с Франкой не было никакой возможности.

Ксержик, расстегнув рубашку, вольготно развалился на траве, положив руки под голову. Потом и вовсе бессовестно её снял, повесив на куст – студентов нет, ничью нравственность не смутит. Зато нежарко, загорает.

Амулет съехал набок, глаза закрыты…

А я сижу рядом и повторяю за ним абракадабру.

– Чего мучаешься? – приоткрыл один глаз некромант, покосившись на меня. – Мужчин в радиусе ста шагов нет никаких, так что смело расшнуровывай платье, скидывай туфли и чулки. И в теньке устройся, а то двадцатую ошибку делаешь, не иначе перегрелась.

Последовав совету Ксержика – пот уже струйками стекал по спине, – во фривольном виде устроилась под деревцем, подставив ноги солнцу. Дышать стало легче, а вот алфавит не давался. Он оказался длиннее людского и изобиловал шипящими звуками. Мне они казались одинаковыми, но некромант чувствовал разницу.

От очередной порции рыкающих и шипящих меня спасло появление Лаэрта, разыскивавшего меня из-за Марицы. Была безмерно ему благодарна.

Не утруждая себя приведением в божеский вид, босыми ногами потопала по горячим дорожкам к Студенческому дому. Хотелось завалиться спать, но прежде нужно приготовить смесь для дочки и выяснить, почему она закатила концерт. Догадывалась, что режутся зубы. Здравствуйте, бессонные ночи! Два у нас уже есть, теперь обзавёдемся ещё парочкой.

– Агния, с вами всё в порядке?

Вздрогнула и вернулась из мира печали в мир живых. А он требовал срочно спрятать чулки и застегнуть платье.

Магистр Лазавей подозрительно смотрел на меня, будто на умалишённую.

Покраснев, извинилась, сославшись на жару.

– Хотя бы умом не тронулись, а то ходят слухи… И не слишком преувеличивают. Была цветущая девушка, а теперь… Смотрите, исключат по состоянию здоровья! К слову, что вы здесь делаете? Все разъехались.

– Живу. И учу демонический.

– Ясно. Покидаете нас? Что ж, потом будете пугать сокурсников байками о живых скелетах и домашних призраках, – рассмеялся магистр.

– А вы как себя чувствуете? – из вежливости поинтересовалась я.

– Благодарю, хорошо. А вот вам хорошо бы прогуляться к магистру Аластасу.

На этом разговор закончился, толком и не начавшись. Но он заставил меня впервые за эти дни подойти к зеркалу и оценить масштабы бедствия. Определённо, Хендрик не стоил превращения в живые мощи. Одни глаза остались…

Загадка покупки Лаэрта разрешилась вечером, за чаем.

Эльф извлёк из кармана флакончик, нарочно повернул этикеткой к себе и влил немного в мою чашку.

– Что это? – попыталась взять флакон, но Лаэрт не дал.

– Да дай ей, пусть развлекается девочка, – подал голос Ксержик. Потом обернулся ко мне: – Это твоё успокоительное, Агния, лучше ещё не изобрели.

Подозрительно понюхала чай, но выпила: не станет Лаэрт меня травить. Да и некромант тоже.

Ничего не произошло, и я успокоилась, подумав, что какие-то травки.

Эльф проводил меня до комнаты, но уходить не торопился, мялся на пороге. Когда я прямо спросила, что ему нужно, а то я лечь хочу, ретировался.

Дверь на ключ я не запирала: от кого?

Марица, вроде, успокоилась – значит, не зубы, – заснула, так что можно было смело спуститься в помывочную и под струёй тёплой воды подумать о горьком житье-бытье.

Не знаю, сколько я там проторчала, но за окном успело стемнеть, а сама – немного продрогнуть, пока неподвижно стояла в лохани. Торопливо вытерлась, поднялась наверх – и замерла. На кровати сидел Лаэрт. В одних штанах.

А на мне одно полотенце…

– Ты чего? – удивлённо уставилась на него. – Мне уже лучше. Честно.

– Просто ложись, ладно? – эльф откинул одеяло. – Твой отец прав: тебе это нужно, а то опять муж будет сниться.

Так, получается, Ксержик вбил ему в голову свою дурацкую идею? Замечательно, только потерять друга мне не хватало!

– Спасибо, Лаэрт, но не надо. И, – я выдержала паузы, – в чае противозачаточное было? То, что не возбуждающее, понятно, потому что меня совсем не тянет.

– Агния, иди сюда. Я ради тебя это делаю.

Фыркнула. Ну да, ради меня! А я просила?

Попыталась объяснить ему, что дружба такого не предполагает, что ему самому потом будет стыдно, что ничего не получится, но эльф не слушал. В конце концов, решила, что заночую в библиотеке, раз уж он такой настырный, но Лаэрт оказался и проворным.

Мужчины у меня сто лет не было, даже отвыкла, что кто-то хотя бы гладил. Обмякла в руках эльфа, разрыдалась, вспоминая Хендрика, и как-то не заметила, как оказалась на постели. И без полотенца.

Кажется, Лаэрт сам стеснялся, иначе почему снимал штаны спиной ко мне? И как-то робко дотрагивался. Пахло от него приятно, я его давно знала, поэтому не противилась. Только вот до самого главного доводить не желала, сжимала ноги.

– А когда-то ты хотела, – шепнул на ухо Лаэрт, вольготно устроившись на мне. – И не любопытно?

Если честно, не очень.

Близкое знакомство всё же состоялось.

Эльф освоился, вспомнил о специфических ласках своего народа, а потом и о навыках иного толка. Оставалось надеяться, что возня не разбудит Марицу: не хотелось бы, чтобы дочка видела то, что с её матерью вытворяет лучший друг.

Лаэрт расстарался: Хендрик мне не снился. Мне вообще ничего не снилось, потому что спала, как убитая. А наутро впервые проснулась в хорошем настроении и ехидной мыслью, что бывший муженёк проигрывал эльфу по ряду статей. Оно и неудивительно: Лаэрту не было на меня плевать.

Но повторять опыт дружеской близости я не собиралась. Эльф со мной был солидарен, признавшись, что и ему было некомфортно, будто что-то предосудительное совершает. Старался же ради моего здоровья и рад, что помогло.

Эта ночь не прошла бесследно. Нет, не в плане пополнения семейства – тут настойка сработала отлично, а в плане отношений. Мы с Лаэртом избегали общества друг друга, ограничиваясь короткими репликами, будто чужие. Потом, уже перед отъездом, наконец-то поговорили и условились никогда не вспоминать о том, что было.

Магистр Айв, наш доблестный ректор, без проблем отпустил меня на семестр в Школу иных. Сидевшая в его кабинете магистр Тшольке согласно кивнула, заверив, что девочке, то есть мне, там понравится.

Я не сопротивлялась: перемена мест в моей ситуации идёт на пользу. Новые лица, новые знания… Только демонический язык в сферу интересов не входил. Но Ксержик не спрашивал, а методично гонял меня по алфавиту. Я кое-как его выучила, теперь предстояло правильно произносить и писать.

В этот раз ехали по земле. Никаких переносов в пространстве и иных удобств. Зато не на телеге, а верхами: некромант купил мне лошадку. На месте Ксержика, правда, я бы не связывалась с таким грузом, как молодая мамаша с дитём без навыков верховой езды.

Некромант не тратился на развлечения и разговоры, сведя и то и другое к необходимому минимуму. Зато с кем-то связывался посредством амулета: насколько поняла, с ректором Школы.

– Берут тебя, плакса, – после беседы сообщил он. – Так что готовься!

Я и готовилась… Знать бы, к чему.

Школа иных чародейств и магии оборотной стороны Исирии Страстотерпки располагалась на севере, у подножья острогов гор. Рядом – небольшой городок, тихий и сонный.

Было рано, я дремала, крепко-накрепко привязанная к лошадке. Марица посапывала на перевязи. Не знаю, почему некромант не позволил нам остановиться на ночлег в логе, но на то у него наверняка были причины. Нежить, полагаю – что-то такое завывало в кронах деревьев.

Ксержик распутал верёвки и ткнул меня в плечо:

– Приехали.

Я сонно разомкнула глаза, пытаясь понять, чего от меня хотят. Потом сообразила и огляделась. По сравнению с Вышградом – дыра. Точно не погуляешь вечерами.

– Шмыркх, – выдавила я недавно выученное колоритное словцо. Единственное, что хорошо умели демоны – это ломать язык и выражать эмоции.

– Ну, и на каком это диалекте? Кухонный самодельный? – Ксержик привычно поправил произношение. Все эти недели он мучил меня, не давая предаваться собственным мыслям. Лучше бы за жизнь болтали!

Я промолчала, рассматривая городишко. Деревянные дома, белёные венцы, кусты калины, ленивые собаки, спящие в пыли. Лавочки низенькие, покосившиеся. Даже не поймёшь, город или деревня.

– Это околица, – успокоил Ксержик. – В центре получше. У меня там дом есть. Там тебя и поселю, чтобы покой учеников не смущала хандрой. И от занятий не отлынивала.

Мы миновали частокол и шагом поехали вдоль неказистых домишек. То здесь, то там замечала странные отметины, будто от стихийных бедствий. Некромант сухо пояснил, что это следы тренировок воспитанников.

– Пока не забыл: в Школе можешь всяких тварей, вроде умертвий встретить. Ты не пугайся, они ученикам подконтрольные, рабочий материал. Если что, преподавателей зови, только сама ничего не делай. В подвальчике сиди, книжки читай.

Да, по рассказам некроманта Школа – страшная вещь.

А городок и вправду оказался не таким уж плохим. Кончились домишки, потянулись дома. Пропали ухабы и колеи, появились доски-мостки, по которым сновали горожане.

Всё росло вверх, стало прочнее, надёжнее, каменное.

Водостоки забавные – с волчьими головами. Под ними – бочки, воду дождевую собирать.

Пахло вяленым мясом и дублёной кожей – двумя местными промыслами. Разводили тут не коров, а коз: неприхотливы, молоко, шерсть дают, и сапожки из них дорогие шьют, которые и в Вышграде носят.

Отринув дрёму, вертела головой, наблюдая за тем, как просыпается Ишбар. Деловито так, бойко. Как мой бывший город.

– Сырость – за воротами, – отреагировал на прилив воспоминаний Ксержик. – Послали же Марра и Оликес на мою голову! Знал бы, даже за должность придворного чародея не согласился вампиров по кладбищам гонять. И мать твоя хороша: деревенская – а до рождения тебя довела.

– Убивать ребёнка – грех, – отрезала я.

– Да были другие варианты, чтобы в подоле не принести. Дома-то что не осталась?

– Жить рядом с этим… И сплетни, затравили бы. Алоис, – впервые назвала его по имени, – в вас что, отец проснулся?

Некромант удивлённо выгнул брови:

– Агния, мне показалось, или данный вопрос мы обсудили? Хочу, чтобы толк из тебя вышел, раз уж пророс цветочек из семени. Пока что толка нет, одна бестолочь.

За разговором свернули в пропахший кошками проулок и остановились у притаившейся среди зелени яблонь калитки.

– Ключ под ковриком. Обживай. А мне нужно в Школу. Забыл, – поморщился Ксержик, – ты же заклинания снять не сумеешь… Покажу один раз, потом сама.

Меня отправили топать к дому через сад, а некромант, очевидно, попал в жилище через парадный вход. Пока добрела до крыльца одноэтажного дома с мезонином, Ксержик успел завести лошадей в конюшню. Махнул рукой, чтобы на крыльце посидела, скинул мне под ноги дорожные сумки и закончил заниматься лошадьми. Потом, перекинув свои вещи через плечо – мои некромант проигнорировал, – поднялся по ступенькам, вытащил из-под половика ключ и щёлкнул пальцами, привлекая внимания.

– Знак хозяина. Трёхфазный. Раз, – одна фигура в воздухе, на домик похожа. – Два, – движение прямой ладони поперёк груди. – Три, – закорючка, чем-то напоминающая двойной знак вопроса.

Ничего я не запомнила, даже не поняла толком, но кивнула. Представляю, какой дурой окажусь на фоне местных чародеев. Это тебе, Агния, не Общеобразовательный факультет.

Берлога холостяка – она и есть берлога холостяка. Беспорядок, полное отсутствие уюта. А ещё бутылочки с какими-то реактивами, разные непонятные инструменты. Их некромант походя сгрёб со стола и убрал в шкафчик. Полагаю, трогать всё это не следует.

Спальня Ксержика находилась в мезонине. Некромант милостиво разрешил положить пока Марицу узкую постель, предупредив, что в моё пользование её не отдаст.

– Я тебя на кухне устрою, на печке. Так мешать друг другу не будем.

Ксержик ушёл, а я умылась и отправилась готовить завтрак для троих – каждому своё. Продукты в леднике были, даже не испортились – наверняка заклинание наложено.

В итоге к возвращению некроманта прибралась, покормила дочь и истомила кашу. Ксержик одобрительно хмыкнул и умял половину за один присест. Одарил подобревшим взглядом:

– Может, иметь дочурку не так плохо, на трактирах сэкономлю. Два часа тебе на отдых – и знакомиться с ректором.

С удовольствием прилегла. Сквозь сон почувствовала, как под бок положили Марицу. Обняла её и засопела.

Проснувшись, обнаружила в руке бумажку с тремя выведенными углём знаками и подписью: «Девичьей памяти. Насмотрелся за двадцать лет на ваше: „Я запомнила“».

Школа иных напоминала укреплённый замок. Запрокинув голову, рассматривала башни и стены, бывшие, казалось, продолжением скал.

Мы поднимались по извилистой дороге, тянувшейся от северной окраины Ишбара. Шли версты две, поднимая пыль ногами.

– Это специально? Почему Школа не в городе?

– Не любишь ты людей, Агния, пожалей бедолаг. Их и так школяры изводят. О, легки на помине!

Над нашей головой пролетела на метле девушка в синей юбке. На шее, будто ожерелье, висела связка баранок.

Метла неожиданно замерла и, не слушаясь ведьму, начала снижаться.

Глянув на Ксержика, хихикнула: его рук дело.

– Разрешение на полёты, – некромант направился к мявшейся с ноги на ногу ведьме.

– А я третьегодница, – пискнула девушка. – Нам без него можно.

– Ну-ну, как же! Второй год обучения, наставница – Шаолена Гвитт. Так что, метлу конфискую?

Губы ведьмы плаксиво дрогнули. Она крепко вцепилась в средство передвижения и затараторила:

– Простите, магистр Ксержик, я больше не буду. Честное ведьминское!

– Конечно, не будешь. – Раз – и метла оказалась в руках некроманта. – У наставницы заберёшь.

Я сочувственно глянула на девушку и заметила, как та сложила пальцы в трехбуквенную композицию. И тут же ойкнула, дёрнувшись, будто от укуса.

– Правило первое: соизмеряй свои силы и чужие возможности, – прокомментировал Ксержик. – И с некромантами не связывайся.

Ведьма завизжала, когда из земли вылезла рука и ухватила её за юбку. Потом отпустила, сложила «фигу» и ушла обратно в потревоженную могилу.

Я оценила. Ведьма тоже, даже извинилась и покорно посеменила следом за нами, пытаясь подлизаться. Не вышло: Ксержик её игнорировал, рассказывая мне о Школе.

Наконец мы добрались до ворот.

Во дворе некроманту пришлось поймать и обезвредить летевший прямо на нас шипящий шар. Нахмурившись, он обвёл взглядом притихших учеников и поинтересовался:

– Сами признаетесь или физической подготовкой займётесь?

Парни – все мои ровесники – упорно молчали. Одеты они были в синие рубашки – видимо, таким нехитрым образом «помечали» учащихся Школы иных.

Ксержик пожал плечами и вытянул руку. Слегка оцарапал ладонь, полюбовался каплей крови, что-то шепнул – и пойманный шар завис перед его лицом. Откуда только взялся?

Раз – и шар мячом был отброшен в группу учеников. Те бросились врассыпную, падая и спотыкаясь. Шар метался за ними, шипя и грозя разорваться в каждую минуту.

– Недоучки, – прокомментировал некромант. – Мои. Научатся что-то кое-как делать – и Школу спалить готовы. Так что по сторонам смотри, если что, падай. Лазарет в левом крыле административного корпуса.

А ученики всё нарезали круги по брусчатке вокруг чахлых, подпалённых, деревьев в кадках, немыслимым образом выживавших в таких сложных условиях.

– Физическая подготовка для мага – дело жизни, – крикнул им Ксержик. – Вас четверых уже загрызли вампиры, а ты, Саймон, пока живой. Но тоже долго не продержишься, если не вспомнишь, чему я тебя учил. Хоть бы кто отбить догадался! – сокрушённо вздохнул он и увлёк меня прочь.

– А как же они? – я обернулась к парням.

– Летняя практика, – пожал плечами Ксержик. – Часик побегают, потом шар уничтожу. Он всё равно прицельный, для тех умников. И сотворил его наверняка Лазло.

– А почему они не уехали на лето?

– У нас многие не уезжают: не хотят. Не палками же выгонять!

В административном корпусе было прохладно. Толстые каменные стены скрадывали звуки и, казалось, останавливали время.

По дороге Ксержик поздоровался с парой преподавателей, намекнув на какую-то встречу «У толстяка».

Кабинет ректора утопал в маргаритках – любимых цветах заведовавшей Школой Маргариты Тайо. Никогда бы не подумала, что такой пост доверят миниатюрной миловидной шатенке. Но именно она на правах хозяйки кабинета поливала украшенные весёлой росписью горшки.

– Ты не смотри на внешность – Маргарита в гневе страшнее всех священников, троллей и демонов вместе взятых, – шепнул Ксержик. – И по документам ей вовсе не восемнадцать.

– А сколько, Алоис? – ректор живо подняла глаза и улыбнулась. – Явился, наконец! Да ещё с приплодом. Потом расскажешь, где и как настрогал.

– Здравствуй, здравствуй, несравненная красота, – некромант поцеловал ей руку и без приглашения плюхнулся в ректорское кресло.

– Не рановато ли? – поинтересовалась госпожа Тайо, поставив лейку на место. – Смотри, уволю.

– Не уволишь. Какой ещё дурак согласится преподавать местным оболтусам некромантию и боевую магию?

Ректор рассмеялась и потрепала его по плечу:

– Сколько знаю, всё такой же. И магию твою знаю. Точнее вижу. Ты не против, я мальчишек отпустила. Шар модифицированный, уровень 1 Б?

– Он самый. Магия крови, том первый, параграф двадцать четвёртый.

Госпожа Тайо с готовностью сотворила из воздуха уменьшенную копию шара и развеяла его щелчком пальцев. Затем, посерьёзнев, глянула на меня.

В Школу я пошла без Марицы: Ксержик сказал, что её лучше оставить дома. Он заверил, что она не проснётся до нашего прихода, а в дом ни один человек в здравом уме и трезвой памяти не полезет. А если полезет, то этой памяти лишится.

Некромант тут же встал и занял стул справа от стола. Ректор кивнула и села, сцепив унизанные кольцами пальцы. Ухоженные, будто у благородной дамы.

В вырезе платья виднелось несколько шнурков; ещё одна цепочка свисала снаружи.

– Итак, Агния Выжга. Предложенное направление: некромантия. Специализация – контакты с демонами.

Я испуганно глянула на Ксержика. Какие ещё контакты?

– Переводчица, Агния. Я не просто так вдалбливаю в тебя демонический. Хорошая работа, к слову, денежная. Самое то для одинокой мамочки. У неё дочка маленькая, Маргарита, младенец ещё. Муж жену поновее нашёл, а эта убивалась по нему. Вот, привёз мозги вправлять и, заодно, выяснить, отыгралась ли природа на моих отпрысках. То есть что там с кровью.

– Ты говорил, колдовать можно.

– Я могу, она нет. Дара тоже не видно, в Академии не могли пропустить. Словом, глянь, будь добра, чтобы я успокоился. А то вдруг некромантка? Тогда эту девицу немедленно нужно брать в оборот, а то с годами всё сложнее развить.

Ректор хмыкнула, пробормотав:

– У Алоиса Ксержика везде одни девицы! Ради разнообразия хоть бы внук родился.

Госпожа Тайо встала и направилась ко мне. Проходя мимо некроманта, легонько щёлкнула его пальцем за ухом. Судя по всему, такое было в порядке вещей, и этих двоих связывали не только деловые отношения. Не поручусь, что любовные: дружила же я с Лаэртом?

Повинуясь жесту ректора, тоже встала и вытянула руку.

Госпожа Тайо внимательно осмотрела рисунок вен, замерев на пару минут, заглянула в глаза, а потом попросила Ксержика подать нож со стола:

– И лист бумаги, будь любезен. Подержи, чтобы рисунок крови вышел верным.

Некромант выполнил указание и присел на корточки у моих ног, держа наготове бумагу.

Ректор зигзагом, напевая, порезала мне руку и стряхнула несколько капель на лист. Затем потрепала по щеке, вручила носовой платок и обещала сейчас поведать судьбу не хуже ярмарочной гадалки.

Оба мага с интересом, чуть ли не уткнувшись лбами, уставились на кровавый рисунок на бумаге. Потом госпожа Тайо недовольно отпихнула Ксержика:

– Свет не загораживай! Всё равно ничего не поймёшь.

Некромант покорно сел на место, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.

А ректор то так, то этак вертела лист, даже лизнула, пробуя на вкус. Потом открыла шкафчик и извлекла из-за статуэтки танцовщицы пробирку с этикеткой в виде черепа. Надев перчатки, осторожно откупорила и капнула на мою кровь. Она зашипела, изменив цвет.

– Всё, – радостно сообщила госпожа Тайо, убрав бутылочку. Вернулась за стол и подписала какую-то бумагу. – Зачисляю. Проведу по обмену. Магистр Айв уже подтвердил, что всё законно. Комнату…

– Я её у себя поселил.

Ректор задумалась, недовольно покосившись на меня, а потом попросила:

– Госпожа Выжга, выйдите, пожалуйста, за дверь. Подождите в коридорчике минуту, я позову. Зачатки способностей у вас есть. Слабенькие, но на крови колдовать сможете. Ничего сложного, не выше уровня С. Направление – оборонительное. Обучаться лучше в Академии: больших успехов добьётесь, если переведёте энергию в неконтактную стандартную, без тёмного уклона.

Закрыв дверь, осмысливала услышанное.

То есть я смогу стать помощником мага, как хотела? Обладаю хоть чем-то полезным, но неправильным, раз в колдовстве не преуспела, и священники за обыкновенного человека приняли.

Всё же любопытно, что твориться в кабинете. Кажется, ректор за что-то отчитывает Ксержика. Я её понимаю – лишние хлопоты в виде меня никому не нужны. Вот и она с радостью отправит новую ученицу обратно в Академии.

По коридору, смеясь, пробежали две ведьмы. Глянули на метлу, стоявшую у двери ректора, скорчили рожицы и перешли на шаг. Их встретила женщина с баранками кос, пожурила за шум и куда-то увела.

Со двора доносились крики:

– Я лучше, я лучше! У меня четырнадцать!

– А у меня пятнадцать, плюс удачный стазис.

Будущие маги везде одинаковы.

Выждав, пока коридор опустеет, попыталась рассмотреть что-то в замочную скважину: увы, ректорское место было пусто, а иного не видно.

И тихо так…

Наконец меня позвали обратно.

Госпожа Тайо вручила мне пропуск в учебные корпуса, расписания занятий… и ключ от комнаты в местном Студенческом доме.

– А почему мне нельзя жить у магистра Ксержика? Или это запрещено распорядком?

– Нет, – ответила ректор, – но вам не помешает иметь второе пристанище. По причинам морального свойства.

– Но магистр – мой отец… – я ничего не понимала. – Кто может подумать, будто мы…

Ксержик рассмеялся:

– Маргарита, я же говорил, что это лишнее. Ладно, я сейчас ей всё покажу, а потом вернусь. Оморон – чрезвычайно интересное местечко.

Госпожа Тайо кивнула и пожелала мне удачной учёбы. Потом улыбнулась и шутливо бросила некроманту:

– Смотри, пытать буду страшно и долго!

– Надеюсь, выживу, потому что скоро начало учебного года, и в твоих же интересах самой не бегать по кладбищам, спасая мертвецов от студентов.

Ректор расплылась в улыбке:

– Когда это я тебя, Алоис, до смерти мучила? Вечно жалею. Иди уж, незаменимый ты наш.

Подумав, госпожа Тайо наклонилась и подставила щёку. Ксержик с готовностью её поцеловал и увёл изумлённую меня прочь. Потом соизволил объяснить:

– Мы с Арой в некотором роде супруги. Без росписи, общей фамилии, имущества, детей, но вот уже десять лет. А насчёт дома… Она полагала, что ты будешь мешать приятному времяпрепровождению. Но это мы уладим, верно? Оба взрослые люди, уживёмся под одной крышей. Если хочешь, конечно, можешь в Школу перебраться, но не советую: ребятишки там буйные.