Глава 16

Сказать, что я боялась, переступая порог класса в конце августа – учебный год в Школе иных начинался на пару дней раньше, нежели в Академии, – это промолчать.

Под мышкой – учебник демонического, на плече – сумка с тетрадями.

Я была единственной, кто не носил синего. Этакая «белая ворона». Памятуя о предупреждениях Ксержика, передвигалась по стеночке, а по двору – перебежками. И не зря: ученики пулялись разными заклинаниями, ведьмы упражнялись в полётах на мётлах, алхимики превращали брусчатку то в воду, то в огненную стену, а будущие метаморфологи пугали разными иллюзиями и превращениями.

Грохот стоял ещё тот. Ума ни приложу, как не оглохла! Сколько раз испугано нагибалась, падала на колени, а то и на живот – не сосчитать.

Ученики смеялись, дразнили трусихой. Те, кто постарше, – русалкой, предлагали прогуляться вечерком. Особенно настырные и вовсе сжали в кольцо, решив, что такая женщина, как я, без приключений дойти до учебного корпуса не может.

Вот бы когда пригодился Ксержик! Но некромант встал рано и теперь пропадал то ли в классах, то ли в административном корпусе. Разбираться со всем предстояло самой.

– Откуда занесло ветром такую красавицу? – протянул высокий тонкий парень. Судя по амулету, некромант. Смелый наглый взгляд, не в меру шаловливые руки – он ведь их мне на плечи положил, разворачивая. – Как тебя зовут?

– Голосом, – отрезала я.

Жизнь в Ишбаре пошла мне на пользу, вернув часть былого спокойствия. А как же иначе, если по утрам покупки, готовка, днём – демонический. Вечера, правда, частенько проводила одна, с Марицей: Ксержик уделял их госпоже Тайо. Мог и остаться у неё, на территории школы, ночевать: я создавала определённые неудобства. Во всяком случае, встрёпанная ректор, изображавшая, что только-только зашла в кабинет некроманта, встречала меня по окончанию наших с дочек прогулок. Догадываюсь, что Ксержик специально отсылал меня, чтобы побыть наедине с госпожой Тайо в неурочное время.

Но бывало, что любовники вили гнёздышко и в мезонине, откуда доносился смех ректора и её слова:

– Алоис, перестань, щекотно же! Смотри, устрою переаттестацию.

В вечерних сумерках они любили устроиться в яблоневом саду и обсуждать там разные дела.

Госпожа Тайо клала голову на плечо Ксержика, а тот обнимал её за талию. Издали они выглядели счастливыми. Я неизменно отворачивалась – больно, и шла, уже по собственному почину, зубрить шипящие.

– А язычок-то острый! – рассмеялся приставучий ученик и покачал перед моим носом амулетом со слабенькой магией. Очевидно, я должна была впечатлиться, но после камушка на шее Ксержика все эти штучки казались детским лепетом. – Будем знакомы: я Герман.

– Агния, – не видела смысла скрывать. – А теперь разрешите пройти. У меня физическая непереносимость магов.

И тут не погрешила против истины: Хендрика я терпеть не могла, а он – чародей. Женился, к слову, даже приглашение на свадьбу прислал. Получила его с опозданием и разорвала. Чтоб ему Франка поперёк горла встала!

Некромант опешил, и я скользнула прочь. Ровно на два шага, потому что парень решил возобновить знакомство. Выпытывал, на кого учусь, когда заканчиваю, как к мятному сиропу отношусь, обещался доказать, что маги – действительно дрянь, а некроманты – белая кость.

– То-то в тебе одни кости, Герман! – хихикнула пролетавшая над нами ведьма и вырвала из-под мышки некроманта тетрадь. – А ещё он дурак, – подмигнула она мне и, набрав высоту, полетела к одной из башен.

Герман погрозил шкодливой ведьме кулаком и запустил ей вслед что-то блестящее, наподобие снежной молнии. Попал.

Ведьма завертелась на метле, выкрикивая проклятия, и шлёпнулась на землю, в последний момент сумев хоть как-то замедлить стремительный полёт со смертельным исходом. Вся в зелёных пятнах, она гордо восседала на пятой точке, а некромант с компанией хохотал.

– Приворот – дело точное, – пригрозила ведьма. – Камушки не спасут. Будешь бегать за мной с вытянутым языком.

– Я как раз красивый ошейник сплела, – сквозь толпу протиснулась товарка девушки по несчастью и потрясла разноцветной «косичкой» перед носом некроманта.

– А что, – задумчиво протянула она, – тебе к лицу. Горчичные глаза, синие синяки, красный нос, зелёная кожа. Все цвета в наличии.

– Ведьмы, они тоже в качестве рабочего материала пригодны, – тем же тоном ответил Герман.

Обладательница метлы встала в позу и открыла рот, чтобы ответить, но как-то вдруг стушевалась, попятилась и затерялась в толпе. Некромант торжествовал победу, но недолго: пока его не ухватила за ухо неведомая сила и не подняла над землёй.

Точно так же поступили с пострадавшей ведьмой.

– Нарушаем школьный устав? – к нам, легко рассекая толпу, шествовала ректор в синем платье в горошек. На груди – аметистовая брошка, на шее – всё тот же ворох амулетов. – Видимо, очень хотим на общественные работы. А что, мне потолок нужно в столовой побелить – как раз занятие для любителей полётов. А вас, молодой человек, отправим в горную экспедицию: магистр Ксержик жаловался, что учебные пособия истрепались, вот вы и пополните. Всегда мечтала иметь чучело вампира или вытяжку белков глаз оборотня.

Госпожа Тайо мечтательно вздохнула, будто действительно желала получить в подарок костлявую руку. Потом, посерьёзнев, добавила:

– С энергией неправильно обращаетесь. На пересдачу пойдёте. Признайтесь, принесли преподавателю бутылку эльфийского?

Некромант божился, что зубрил, что больше не будет, что ведьма его спровоцировала, но ректор лишь скептически цокала языком и качала головой. Не глядя, привела в негодность ещё одно шальное заклинание, и неожиданно громко рявкнула:

– К порядку! Всем построиться и разойтись по классам. Энергетический фон подчистить, мётлы сдать завхозу. Ещё одно заклинание или полёт без разрешения преподавателя – пинком под зад домой.

Голос у неё был звонкий, командный, вызывавший желание слиться с окружающей природой. В Академии так никто не кричал. Казалось, слова ректора накрыли весь двор, отразившись от гор.

Все сразу затихли, торопливо закончили демонстрацию умений и гуськом потянулись в учебные корпуса, то и дело оглядываясь через плечо.

Госпожа Тайо хмыкнула, щёлкнула пальцами – и проштрафившиеся ученики поплыли за ней по воздуху в административный корпус. Чтобы не отвлекали от мыслей, она лишила их голоса, и бедняги беззвучно раскрывали рот, словно рыбы.

Да, внешность воистину обманчива, как и цветочки в ректорском кабинете.

Впечатлённая, глянула на листок с расписанием, и поспешила присоединиться к потоку первогодок-некромантов. Радовало, что определили в самую слабую группу. И не радовала дополнительная специализация.

Вопреки ожиданиям, приняли меня хорошо. Двадцать глаз с испугом и любопытством взирали на стопку учебников на столе и начертанную на грифельной доске надпись: «Химия». На Общеобразовательном факультете Академии её преподавали на втором курсе, а здесь – на первом.

Преподавателем оказалась молодая женщина, которая по мере сил и возможностей вдалбливала в наши головы сложную науку. Начала она занятия не со скучной теории, а опыта: растворила мрамор в какой-то колбе. Камень закипел, покрывшись пузырьками, и исчез, а класс наполнил неприятный запах – будто что-то горело.

А дальше начались составляющие веществ, три вида их состояний, взаимодействие друг с другом, длинные лекции о материи и её движении.

«Движение, как и постоянное изменение, присуще всей материи в целом и мельчайшей её частице. Формы движения её чрезвычайно разнообразны, и знание их отличает мага от обычного человека. Невозможно построить, отразить, изменить, понять ни одно заклинание, не понимая сути строения мира», - и далее по списку.

Кристаллические решётки, химические элементы, формулы, металлы, неметаллы, газы, жидкости, кислоты… И опыты, опыты, опыты. Будто алхимиком стала.

Не сказала бы, что блистала отметками, зато на занятиях магией стало легче. Вёл их Ксержик. Поблажек не делал, но наказывал отстающих своеобразно: прогулками на местное кладбище с каким-то поручением. Оно мне стало как родное.

Вторым предметом, вызывавшим проблемы, стало «Строение материального и нематериального мира», на котором приходилось высчитывать скорость падения тел, учить свойства энергии, движения и прочие заумные вещи. Тут я и вовсе плавала, приходилось после занятий сидеть в подвале – там располагалась библиотека.

На мой вопрос, зачем знать свойства тел и воздуха, Ксержик ответил, что без этого я не бельмеса не пойму в теории магии.

– Я и так не понимаю, – вздохнула я, переводя очередной абзац на демонический. Суровый учитель не спускал с меня глаз, тыкая пальцем в малейшую ошибку. Весь лист уже замарала, а дело не дошло и до середины.

– В базовой практической? Я это лучше тебя знаю. Агния, вопросы на уроке задавать не запрещено, пользуйся. Или мертвецы нравятся?

Он рассмеялся, намекая на мои прогулки на погост.

Могилки нравятся, их обитатели – нет. Бегаю, амулетами обвешанная, какую-нибудь сон-траву к груди прижимаю, а за мной – нечто, мхом поросшее. Хорошо! Главное, худеешь быстро, демонический вспоминаешь (ага, те слова, которые для связки предложений) и то, что, оказывается, немножечко колдунья. Помню, в последний раз со страху, оцарапавшись, светлячок в глаз живому холмику запустила.

– Ну-с, на чём застряла? – оторвал от воспоминаний о романтических свиданиях с пищей червей Ксержик. – Спряжение глаголов? Пятый параграф открой. А насчёт магии… Почувствуешь свою энергию, научишься её призывать, трансформировать, в окружающую среду через кожу переводить – факультет в Академии сменишь.

– У меня голова пухнет! – пожаловалась я, уткнувшись носом в учебник. В невесты меня хвостатым готовят, не иначе. – Идите уж к Маргарите.

– Не повезло тебе: у Ары есть дела поважнее. Так что давай, поведай мне, как следует величать Правителя демонов? И не выкай, а то стану относиться как ученице Выжге, которая сдаёт мне зачёт. Не сдашь, говорю сразу. – И безо всякого перехода: – Мальчика выбрала?

Объяснив, что не до мальчиков мне с такой учебной нагрузкой, завязала язык узлом и целых полчаса шипела, рыкала и свистела.

В ноябре ввязалась в авантюру. А всё ради вожделенной практической работы по магии, которую без чужой помощи не осилила. Без неё к экзаменам не допустят, в Вышград не вернусь. А я по Лаэрту, Светане соскучилась, Академии тоже. Школа иных – она для ведьм, а я помощником мага стать хочу.

Словом, нужен мне был некромант второго года обучения.

Сидела в столовой, обдумывала хитрый план заманивания в сети дружбы означенного субъекта, а одногруппницы шептались о своём, девичьем. Потом разом вдруг замолчали, уставившись на вошедшего мрачного парня. Брюнет быстро прошествовал к раздаче, взял поднос с тарелками и устроился в уголке с толстым томом, который извлёк из воздуха. По виду – не преподаватель, но и не один из тех шутников, третьегодников.

– Кто это? – толкнула в бок соседку.

– Магнус, – не сводя глаз с брюнета, ответил та.

– Некромант?

– Некромант. Только гиблое дело: на девушек он не смотрит, с парнями тоже не общается. Книжный червь, – она скривилась и тут же добавила с восхищением: – Зато его после окончания Школы младшим преподавателем возьмут. Он самостоятельно вампиров ловил – на четвёртом-то курсе!

Сейчас Магнус учился на пятом.

Не знаю, какая муха меня укусила, но я поспорила на нужные мне зимние сапоги – в Школе стипендии не платили, жила на «детские» деньги, бесплатно столовалась у Ксержика, – что соблазню этого сурового умника. Убью трёх зайцев: сдам бесову магию, получу необходимую вещь, стану уважаемым лицом в классе. Войду в анналы Школы иных через чёрный ход. Да и пора вспоминать, что на свете не только Хендрик существует. Стоит только пальцем щёлкнуть – десятки у моих ног будут, бывший муж ещё локти покусает.

На следующий день, впервые за последнее время, битый час вертелась перед зеркалом, пытаясь превратить свой скромный наряд во что-то путное. За всем эти наблюдала уже годовалая Марица – время-то как быстро идёт! Дочка уже платьица носила и с моей помощью делала первые шаги. Ничего, скоро сама пойдёт.

До блеска расчесала волосы, скрепила в «хвост» и подкрасила губы самодельным средством из малины.

Вошедший узнать, какой водяной утащил закопавшуюся дщерь, Ксержик присвистнул:

– Замуж собралась или просто на свидание?

Промолчала и влезла в овечью шубку – приданое замужней жизни.

Всё время до обеденного перерыва продумывала нехитрый план обольщения таинственного Магнуса, в результате чего конспект пополнился записями, далёкими от темы занятий. Радовало отсутствие химии и магии – а то бы натворила дел!

Первой вылетела из класса, поспешив в столовую. Знала, что на меня делали ставки: в Школе иных споры и пари – дело обычное. Мне, к слову, если проиграю, предстояло подменить пробирки госпожи Райке.

Заняла место, откуда Магнус не мог бы меня не заметить, и стала ждать. Действовать нужно до того, как некромант уткнётся в книгу.

Вот и он.

Дождалась, пока Магнус отсутствующим взглядом скользнёт по учащимся, и эффектно распустила волосы, тряхнув головой. Есть, движение замечено, но реакции нет. Я и не надеялась, главное, хоть на мгновенье отпечататься в памяти.

Потом пошла за добавкой и на обратном пути завернула к столу Магнуса. Нет, не знакомиться, а якобы переброситься парой слов со знакомыми. Но встала так, чтобы нервировать некроманта своей тенью.

– Отойдите, пожалуйста, вы мне свет загораживаете, – недовольно пробурчал он.

Сделала вид, что не расслышала, продолжая высосанный из пальца разговор. Некроманту пришлось оторваться от фолианта и глянуть на меня. Пусть интересуется, запоминает.

После повторной просьбы я подвинулась, но заметила, что читать во время еды вредно.

Магнус недовольно зыркнул, но промолчал.

Что ж, любые эмоции нам на пользу, я и не надеялась с первого раза завязать беседу.

Вернулась на место и спокойно поела. Сроку у меня – до сессии, успею. Надеюсь, что успею. Не женской ли хитростью в Академию попала? И тут сумею.

Экзамены, к слову, предстояло сдавать здесь, что не радовало. Зато ректор обещала, что в Вышград меня доставят посредством пространственного перемещения. Либо комфортного и удобного в исполнении магистра Лазавея, либо не очень, стараниями местных магов. Виртуозно работать с сущностями и пространствами они не умели, зато более простые игры с расстоянием освоили. Предел их возможностей – тридцать вёрст, а до столицы – далече, так что предстояло совершить несколько последовательных пространственных бросков.

Но в любом случае не придётся трястись в седле или обозе по завьюженным дорогам. В Ишбаре по ночам-то уж студёно, пар изо рта идёт. Снежок первый выпал.

После занятий задержалась в библиотеке. Ксержик пугал языковым практикумом с демонами, поэтому усиленно пополняла словарный запас. Сейчас взяла почитать сборник демонических сказаний. А что, интересные, необычные, только кровавые. Заодно и по магии книжек набрала: «тянуться» к энергии и учиться. Два нестабильных бытовых заклинания не вариант даже для четырёх баллов из десяти. Я успела расспросить народ: Алоис Ксержик за красивые глаза не ставит, а вот позорищем курса выставит запросто.

В подвале тихо, безопасно, только магические светлячки подрагивают под потолком. Если мало света, делаешь свой, устанавливаешь над книгой и читаешь.

Колдовать запрещено, а чтобы соблазна не было, блокировка стоит. Исключительно светлячки намагичить можно.

Уже собиралась уходить, запихивая книги в сумку, когда боковым зрением различила Магнуса. Сделала вид, что не вижу, и, сгибаясь под тяжестью знаний, побрела к выходу.

Со вниманием к молчальнику лучше не перебарщивать, а то проиграю. Эх, знать бы, разболтали ли ему про пари!

Я мебель? Ладно, ты тоже. До поры, до времени. Первым заговоришь.

Вечером меня ожидал сюрприз: госпожа Тайо и Ксержик в обнимку на кухне. При виде меня ректор попыталась отодвинуться, встать, но некромант не позволил, собственническим жестом положив ладонь на талию.

– Алоис, ведите себя пристойно! – пристыдила его ректор. – Мы должны подавать ученикам пример нравственности.

– Разве ты можешь быть безнравственной? – усмехнулся некромант, поцеловав её в щёку, от чего госпожа Тайо неожиданно смутилась и заёрзала. – Ты образец всевозможных добродетелей.

– Подлиза! – сдавшись, ректор одарила его тёплым взглядом. – Проболтался, что ли? А ещё говорят, что женщины – сплетницы!

Хотела уйти, чтобы не мешать, но Ксержик удержал, заявив, что у него прекрасные новости.

– Я бы даже сказал, две новости. Раз уж ты имеешь ко мне отношение, скажу первой. Поздравляй.

– С чем? – опешила я.

Некромант таинственно улыбнулся, обнял госпожу Тайо и встал, чтобы достать кружки. Две. Ректор укоризненно смотрела на него и качала головой.

– А с тем, что дурной пример заразителен и…

– … и этот шалопай через десять лет сделал-таки мне ребёнка, – закончила ректор. – На свою голову, между прочим.

– Ой, не начинай! Я всегда был готов, но слово Ары – закон. Попросила – получила. Так что ей не наливаем, а то родит неведому зверушку.

Некромант изловчился и мягко шлёпнул по животу госпожи Тайо. Та ответила таким же шлепком по руке, шутливо погрозив пальцем:

– Прекрати, а то не будет тебе ребёнка. Срок маленький, исправить дурость отказа от предохранения можно. Заодно избавлю Школу от твоего тлетворного влияния. Совсем совесть потерял, начальство соблазнил и развратил. Уволить тебя нужно с позором, а то и наказать примерно.

– Я согласен на любые твои пытки, – Ксержик поймал её руку и поцеловал. – Умереть от вязи заклинаний таких ласковых пальчиков – мечта любого.

– Но-но, матерью-одиночкой я не стану, сама из гроба подыму.

– Ара, ты же слабенький некромант, ты у нас ведьма и королева боевой магии. И, по совместительству, правитель преисподней, которую именуют Школой. Кстати, – подмигнул он, плеснув в кружку чего-то подозрительно крепкого, – заместителем своим сделай, а то с животом тяжело.

– Обойдёшься! Я, может, на рабочем месте рожать буду, чтобы всякие не подсидели. Ты ведь на ректорское кресло ещё десять лет назад метил.

Глядя на них, трудно было не улыбаться. По всему видно, что ребёнок желанен, что его ждут. А все эти перебранки, угрозы – пустое. Достаточно взглянуть на то, как грозная ректор треплет волосы некроманта – и всё станет на свои места.

Поздравила госпожу Тайо с «интересным положением», выяснила, что маленький родится в июне-июле. Совпадение или нет, но примерно в годовщину моего приезда в Ишбар. Даже закралась мысль: а не подталкивал ли Ксержик любовницу к такому решению, знакомя с дочерью и внучкой? Марицу-то ректор неоднократно видела, даже на руки брала.

– А какая вторая новость? – Спиртное слегка ударило в голову, повысив градус настроения. Хорошо, что дочку грудью не кормлю, а то бы захмелела Марица.

– Конец её холостой жизни, – некромант указал на госпожу Тайо. – Она таки согласилась выйти за меня замуж. Кому рассказать – женщина от брака отбрыкивалась!

– И отбрыкивалась бы дальше, если бы не это, – ректор погладила пока не обозначившийся животик. – Только повторяю: твою фамилию не возьму. И для тебя останусь Маргаритой Тайо, твоей начальницей, а не домашней хозяйкой. Никаких тебе разносолов, готовки, «Ты прав, дорогой», сидения дома с выводком детей. Одного тебе за глаза и за уши.

– Ара, ничего не изменится, слово даю. Просто сплетни надоели, обжимания по углам. Теперь с чистой совестью на глазах всех обнимать буду. Только и всего, остальное – что с кольцом, что без него. Заодно не придётся доказывать, что ребёнок мой.

Ректор продемонстрировала помолвочное кольцо с аметистом. Ага, значит, брошку тоже Ксержик дарил.

Свадьбу назначили на январь, сразу после окончания учебного полугодия. Меня пригласили – не отказалась. Вот никогда бы не подумала, что мой папаша из тех, кто добровольно женится.

Госпожа Тайо пила морс – я сама готовила, – а мы с некромантом что-то забористое.

Слово за слово, и всплыла история знакомства жениха и невесты.

Ксержик стал преподавать в Школе иных чародейств и магии оборотной стороны вскоре после окончания войны со священниками, то есть двадцать лет назад. Некогда он сам окончил это учебное заведение, а потом откликнулся на призыв помочь воспитать новое поколение магов взамен частично уничтоженного последователями Бархуса.

Работал хорошо, дело своё любил и под руководством предыдущего ректора, убелённого сединами старичка, дослужился до звания старшего преподавателя. А потом ректор умер, и на его место прислали нового, стороннего человека.

Нужно ли говорить, что некромант рассчитывал сам занять почётное кресло, благо все предпосылки имелись?

Чужачкой, против которой ополчился коллектив во главе с обиженным Алоисом Ксержиком, оказалась Маргарита Тайо. Во-первых, навязанная. Во-вторых, женщина. В-третьих, двадцати семи лет отроду – соплячка, иным словом. Не иначе, как через постель должность получила.

С первых дней госпоже Тайо пришлось нелегко, она не имела права на ошибку, каждый час доказывая, что достойна быть ректором. То есть держать двойную оборону: и против преподавателей, и против учеников.

Её приказы не выполнялись – нужно было заставить их исполнять. Её не принимали всерьёз – доказать свою силу и способности. Сколько сил и нервов она потратила, только госпоже Тайо известно, но через полгода удалось добиться соблюдения субординации и порядка в Школе. Тут уж пригодились навыки ведьмы, которые, как известно, отличаются умом, хитростью и сообразительностью.

Диплом боевого мага тоже не пылился в ящике стола – сражений госпожа Тайо дала достаточно, даже в поединках участвовала. А уважение заслужила одиночным походом в горы и рейдом по окрестностям Ишбара с целью уничтожения нечисти. Последняя исчезла начисто.

Только вот Ксержик нового ректора по-прежнему не признавал. Ругались они так, что преподаватели старались держаться подальше.

Госпожа Тайо пробовала уволить строптивого подчинённого – куда там! Чихал он на её приказы, рвал на мелкие кусочки перед самым носом, напоминая, что её и в помине на свете не было, когда он воевал.

Писала в Вышград – письма не доходили. Связывалась лично: отказывались увольнять, мотивируя тем, что некромантию никто преподавать не согласится. Оно и верно: желающих не было, ректор убедилась в этом на своём скорбном опыте, когда Ксержик на месяц покинул Школу.

В итоге госпожа Тайо плюнула и оставила строптивца в покое, решив, что затишье его успокоит, а она меж тем придумает, куда его услать.

Изменил всё день рождения Шаолены Гвитт, только-только принятой на должность наставницы ведьм. Она рискнула пригласить на него обоих: и ректора, и некроманта, – желая установить абсолютно со всеми дружеские отношения.

Выпивка оказалась крепкой, лилась в достаточном количестве, сдобренная настойками по ведьминским рецептам.

Противники сидели по разным углам, вели себя, как обычно, только поутру проснулись в одной постели. Ректорской. Как дошли до жизни такой, не помнили: алкоголь притупил память.

Госпожа Тайо, разумеется, велела некроманту убираться, только тот за полчаса изменил её желание на диаметрально противоположное. Сделал со злости – а самому понравилось.

Между собой договорились не вспоминать об этой ночи, только не прошло и недели, как ректор самозабвенно целовала некроманта, позволив тому нарушить неприкосновенность тела начальницы.

Каждый говорил себе, что это всего лишь интрижка, – и неизменно оказывался в постели другого. Причём, попытки изменить этот порочный круг не увенчались успехом. Как и попытки завести иного любовника или любовницу. Даже Ксержик признал, что не желает иной женщины, кроме Маргариты Тайо.

Ненависть закончилась, закрутился роман, который перерос в крепкие, прочные отношения. Которые, в свою очередь, наконец, должны были увенчаться браком. Хотя, по-моему, они и так были женаты, только мысленно.

Захмелев, я, кажется, ляпнула лишнего, упомянув Магнуса, свою не сложившуюся личную жизнь и проблемы в учёбе.

Ксержик хмыкнул, поинтересовавшись, что за Магнус, не некромант ли? Под его хитрым косящим глазом невольно потупилась и пробормотала, что просто поспорила.

– Дожили: девочки на парней спорят! – рассмеялся Ксержик. – Из-за учёбы, говоришь? Ну-ну. Парень умный, способный, таверну «Гусиная шейка» любит. Часов в восемь всегда там застанешь. А остальное… Нюни с забора сними. Или на тебя так помолвки действуют?

Перебравшись ближе, госпожа Тайо обняла меня за плечи и кинула некроманту:

– Вон поди со своей тактичностью. Шоколадный пирог купи, поедим потом. Правда, – она усмехнулась, – половина всё равно попадёт в твой бездонный желудок. Сахара в крови не меряно, как не забродил ещё!

– И что ты к сладкому привязалась? Или раз некромант, то должен кости жевать?

Я ожидала, что Ксержик обидится, но он и не подумал, встал и направился в прихожую. Оттуда крикнул:

– Маргарита, в такой час только чёрствый добуду. Давай что-то другое?

– Да что угодно, просто погуляй полчасика. Я хочу с твоей дочерью познакомиться, о женском поговорить.

Некромант хмыкнул, пробормотал что-то неразборчивое и ушёл.

– У него день рождения скоро, купи конфет с фундуком, – заговорщицки подмигнула госпожа Тайо и попросила: – Дай кружку.

– Но вам нельзя, госпожа ректор, – запротестовала я, когда будущая мачеха потянулась к бутылке.

– Когда очень хочется, можно, – подмигнула госпожа Тайо, плеснула себе полынной настойки и начала водить над кружкой ладонью. – Понижаем градус – и пьём. Я ведьма, я знаю, что вредно, а что полезно.

Ректор опрокинула кружку в рот и закусила краюшкой хлеба. Потом обернулась к печи и поманила пальцем сковороду с ужином. Ловко подхватила за ручку, будто чугун ничего не весил, и водрузила на стол. Я достала тарелки и вилки, и мы предались чревоугодию.

Оказалось, что модифицированная госпожой Тайо настойка, смешанная с морсом, намного вкуснее, чем чистая. А под картофель с грибочками – заглядение.

Как-то само собой завязались тёплые отношения. Маргарита мне и до этого нравилась – да, это она настояла на том, чтобы я звала её по имени, раз скоро породнимся, – как умело она укрощала учеников! Казалось бы, такая миниатюрная, хрупкая – а утрёт нос любому преподавателю! О ней с уважением отзывались, боялись.

Ксержик всё не возвращался, а я не помнила, какую кружку выпила. Маргарита тоже пила, но разбавляла настойку сильнее и цедила маленькими глоточками. Однако это не спасло от лекции на тему: «Мужчина и жизнь с ним». От некоторых замечаний я хихикала и недоумевала, как некромант может обожать такую женщину.

– Да любит, шельмец, жениться четвёртый год пытался. Но всякий раз я махала перед его носом Уставом и кодексом нравственности преподавателя, – развалившись на стуле, вещала чуть захмелевшая ректор. – Не смог десять лет назад подсидеть – теперь отыграться решил. Но фиг ему!

Маргарита смеясь показала невидимому жениху кукиш, а потом позвала меня на улицу, погулять.

Никогда бы не подумала, что на кладбище может быть весело.

Маргарита учила меня обороняться от нечисти, а потом и вовсе решила поиграть с ней в салки. Отрывала от праведного сна какого-нибудь покойника с предрасположенностью к ночным похождениям и гоняла с воплями и свистом между могилок.

Ведьминская часть сущности проявилась в полётах ректора. Она оседлала какую-то ветку, подняла её в воздух и начала выписывать восьмёрки в тёмном месте. Этого ей показалось мало и, заметив какую-то нечисть, Маргарита резко спикировала вниз и спрыгнула ему на плечи.

Сначала я испугалась, торопливо пытаясь вспомнить хоть что-то из учебного курса, даже за ножик схватилась – теперь постоянно носила с собой, – а потом рассмеялась: так потешно была ректор верхом на воющем нечто. Её импровизированная лошадка носилась туда-сюда по окраине Ишбара, а потом, послав к лешему наглую ведьму-магичку, не желавшую не слезть, ни убить, ринулось к реке.

Маргарита совершила головокружительное сальто и приземлилась на берегу. Нечисть же с громким «плюх» ушла под воду.

– Опять развелись, – пожаловалась раскрасневшаяся ректор. – Надо учеников отрядить на трудовую практику: всё лучше, чем Школу после их шалостей ремонтировать.

Провела рукой по волосам – и растрёпанных косм будто ни бывало.

– А разве можно… Вы же ребёнка ждёте, – укоризненно заметила я.

Набегалась порядочно, ноги гудели. Зато практика. Она у меня богатая благодаря Ксержику, ещё полгода назад язык на сторону бы высунула, а так просто тяжело дышала.

Как-то не думая, сотворила светлячок – и уставилась на него в недоумении. Потом поняла – поцапалась, когда огородами Маргариту догоняла.

– Пить или колдовать? – ректор устроилась рядом. – Пить больше не буду, просто надо же отпраздновать? Да и какой девичник без спиртного? А колдовать до конца не вредно: магия-то своя.

Подморозило, изо рта шёл пар, и Маргарита снова принялась чаровать, оттапливая воздух. В итоге вокруг образовалась лакуна июльского зноя посреди ноябрьской стужи.

Повалил снег. Я подставила ему ладони, но, увы, снежинки таяли раньше, чем касались меня.

– А ты славная, – протянула ректор. – Понятно, почему Алоис под крыло взял. И чтобы надавить на меня тоже. Тварь он, но обаятельная. Цени его, умный ведь.

Я кивнула. Отношение к Ксержику за последние полгода изменились: тесное общение способствовало. И давнее желание дать по роже и плюнуть в лицо не возникало. Не обязан он был жениться на маме и хорошо, что не женился, потому как ничего хорошего из этого бы не вышло. Вот Маргарита ему пара, а крестьянка… Да и гулял бы напропалую. Кому такое счастье нужно? Связалась с таким по юности, потом расплачивалась.

Заложив руки за голову, мы разлеглись на земле, подогретой магией.

Маргарита расспрашивала, каково это, рожать, каких сюрпризов, кроме тошноты по утрам, ожидать. Я с готовностью отвечала, а потом, осмелев, предложила помощь в выборе платья.

– А, надену любое! – махнула рукой ректор. – Не девочка. Десять лет вместе живём, невеста с животом – нечего невинность изображать! Я лучше праздник хороший устрою, – она выдержала паузу, – объявлю всем выходной. Точно запомнят!

Хихикнула, представив, как отреагируют ученики на радостное известие. Сплетни поползут задолго до января: шила в мешке не утаишь, а студенты – существа шкодливые.

– Маргарита! – голос Ксержика звучал неласково. Даже очень. С укором и осуждением.

Ректор фыркнула и бровью не повела.

Некромант возник в нашем поле зрения через минуту. Недовольный, насупленный и со свёртком в руках. Судя по запаху, в полотенце был завёрнут пирог.

– Ара, в глаза мне посмотреть не хочешь?

– А ты план занятий на следующее полугодие представить не желаешь? – парировала ректор, рывком поднявшись на ноги. – Что руки в бока упёр? Я не умертвие, не боюсь.

– Кто тебе пить разрешил? И на холодном сидеть?

– Алоис Ксержик, извольте следить за тоном, с которым говорите с начальством! – рявкнула Маргарита.

Я вздрогнула. Некромант тоже. Видимо, Маргарита Тайо в гневе представляла для него опасность.

– Вот так, магистр, вы не в своём классе, – ректор забрала у него пирог и одарила пристальным взглядом. – Ваше поведение давно вызывает вопросы. Предупреждение в личное дело. И внеурочные занятия с группой метаморфологов: у них искусство иллюзий хромает. Вы хороший специалист в данном вопросе.

Ксержик ответил вопросом:

– И на каком же основании госпожа ректор делает мне взыскание? Назовите пункт Устава, который я нарушил? А вот вам неплохо бы освежить знания по курсу акушерства и строению человеческого организма. Полагаю, госпожа Гвитт с радостью предоставит вам необходимые материалы.

– Значит, так? – нахмурилась Маргарита. – За старое?

– Просто волнуюсь, Ара, – мгновенно сменил тактику некромант.

– Спасибо, конечно, но я квалифицированный маг, сама справлюсь. И чистую настойку не пила. А теперь хватит выяснять отношения: пирог остынет.

– Душа моя, а зачем тебя на кладбище понесло? – голос у Ксержика стал низкий, такой, что внутри защемило. Теперь понятно, почему перед ним мать не устояла. Напомнила, что отец, и с облегчением выдохнула.

– Затем, что до леса дольше идти, а в горах ноги переломаешь в темноте по зимнему времени. Заодно проинспектировала, в каком порядке ты содержишь погост. В неудовлетворительном, Алоис, нежить есть.

– Учебный материал, – пожал плечами некромант и съязвил: – А, может, это ты плохо постаралась десять лет назад? Ведь окрестности Ишбара зачищала именно достопочтенная Маргарита Тайо, которая, конечно, хоть и боевой маг, но…

– … не полная дура в некромантии, хоть и не специалист твоего, высшего профиля.

Маргарита сменила гнев на милость, чмокнула Ксержика в щёку, сунула пирог обратно ему в руки, и побрела в сторону города.

– Я за тобой подчистил, – бросил ей вслед некромант. – А то расползлись бы. Так что, – теперь он выразительно глянул на меня, – практиковаться отстающим больше негде. Зато горожанам спокойнее.

Эти двое шли впереди, о чём-то тихо переговариваясь, а я брела сзади, решив не мешать, и гадая, чем дело кончится.

Да ничем особенным – Маргарита мирно (или не очень, я не в курсе) почивала в мезонине с женихом. Наутро эта парочка растормошила меня, заявив, что я пропустила кормление дочери и опаздываю в Школу. То, что сами они были не совсем одеты, видимо, магов не волновало, а вот возможности отчитать меня за прогул не упустили…

За завтраком обсуждали перестройку дома под нужды семьи – ректор переезжала-таки после замужества в Ишбар, и покупку новой мебели. На последнем настояла Маргарита, без стеснения заявив:

– Жаться к стенке больше не стану. Хочешь жену – заведи нормальную кровать.

– Хм, может, жить раздельно – дешевле выйдет, – задумчиво протянул Ксержик, чем тут же заработал злобное шипение невесты.

Потом меня отправили в Школу, не забыв выдать новое задание по демоническому, и на самом пороге огорошили новостью, от которой резко захотелось бросить учёбу.

– Я тебе носителя языка нашла, попрактикуешься в декабре, перед сессией, – сообщила ректор. – Он милый демон, воспитанный, не из диких. С людьми на контакт идёт. Может, даже сходим на прогулку по верхнему ярусу мира демонов – он безопасен.

– С Маргаритой безопасен, – подчеркнул Ксержик. – Без боевого мага в любом ярусе делать нечего. И с демонами болтать тоже – а то утащат. У них невест не хватает, в основном мальчики рождаются.

Приехали! Стану невестой демона… Демонологии у нас пока не было, только на следующее полугодие, но кое-что я уже знала. Да и по языку представляла всю прелесть хвостатых созданий, которыми пугали непослушных детей.