Глава 20

Я грызла кончик пера, глядя на экзаменационный билет по самому страшному предмету на свете. Нет, самый страшный, наверное – «Курс молодого некроманта». Какое счастье, что не доживу до него! Хотя с Ксержика станется оставить меня в Школе иных ещё на полгода. Или год – зависит от глубины отцовских чувств. Чем они сильнее, тем больше мне достаётся. До сих пор помню жёсткость его ремня. Я ведь думала, пошутил, или просто отшлёпает – нет, по всей строгости закона. Долго сидеть не могла, а ему хоть бы хны.

Зато теперь в любое время дня и ночи могла сдать правила безопасности мага.

Заражения удалось избежать, будущая чета Ксержик хорошо сработала, ведьме осталось только чуток подправить течение жизненных потоков, так что не превратилась я в нежить. А вот Магнусу досталось. По самые уши. Его вызвали в кабинет ректора и там песочили за то, что не провожал на встречу с демоном. Причём, солировала Маргарита. Алоис ограничился лишь поздравлением с везучестью ученика. В ответ на закономерный вопрос, в чём же подфартило, некромант заметил: «Да что Агния жива осталась, а то изображать тебе умертвие до конца дней».

Всё это Магнус рассказал мне вечером, когда я пришла к нему заниматься. Нет, не под руку с Алоисом, одна. Последний, к слову, дал денег на торт. Откуда узнал – загадка.

После Маргарита заявила, что к демонам без отработки защитного заклинания я не сунусь и попыталась привлечь Ксержика. Тот отмахнулся, возясь с чем-то в кабинете, а при повторной просьбе заявил, что ему учебной нагрузки хватает, а бессмертием Оликес не наградил.

– Ара, у меня завтра экзамен у пятигодников. Поменяться со мной хочешь? – хитро прищурился Алоис, вытащив на свет божий…

Тут я не выдержала и завизжала, забившись за печку. Игравшая на лавке Марица, наверное, решила, что мама сошла с ума. Она-то не понимает, что её дед в руках держит и спокойно так взбалтывает.

– Он давно умер, вылезай.

Спасибо, успокоил! Несомненно, ногти давно умершей твари в мутном рассольчике рвотных позывов не вызывают.

Маргарита тоже брезгливо косилась на добычу некроманта. Она что-то не горела желанием заменить жениха на экзамене, задумчиво протянув, что базис мне давали, должна сама вытянуть. И поспешила подышать свежим воздухом.

Алоис тут же разложился на обеденном столе, предварительно положив на него полотенце и лениво обработав магией – я почувствовала покалывания и уловила искорки колдовства. Достал нож и начал рубить ногти на мелкие кусочки.

Марица, невинное дитя, с интересом наблюдала за его действиями, даже норовила залезть на стол – потрогать или помочь. Но Ксержик доходчиво так объяснил, что не стоит. Спасибо, не прикрикнул, а просто что-то наворожил, чтобы ребёнок стола коснуться не мог.

– Шкварш бумагу подписал? – вопрос был явно адресован мне. – Аре отдай, тебя в реестр впишут.

Кивнула из-за печи и попросила заниматься опытами в кабинете.

– Сей-й-йчас, дорежу и унесу, – увлечённо протянул Алоис. С той же интонацией ответила бы девушка, подвивающая ресницы. Воистину, кому что приносит удовольствие!

Вернулась Маргарита и твёрдо заявила, что на обеденном столе трупы лежать не будут. Ксержик хмыкнул, но не сдвинулся с места.

– Алоис Ксержик, кое-кто кое-что забыл? – пропела ректор. – Ничего не изменится, как раньше… Говорил?

– То, что мне банально есть хочется, ни одной в голову не пришло, – вздохнул Алоис и унёс банку обратно в кабинет. Затем вернулся за порубленными ногтями в полотенце и сообщил, что плотников нашёл, по весне дом перестроят, а вот новая кровать ожидает госпожу Ксержик уже в первую брачную ночь.

– Иди, подлиза! – беззлобно прикрикнула Маргарита. – А еду получишь, когда вымоешь руки и под ногтями почистишь.

Случился этот разговор вчера, а сегодня я готовилась отвечать по теме: «Суть и виды энергии» и «Траектория движения магического импульса в трёх средах с решением примера и построением графика». Не самый плохой билет, к слову. Хотя бы потому, что движение прямолинейное и про импульс рассказывать не надо.

Магнус показал, как считаются подобные задачки, должна осилить.

Предпоследний экзамен… Потом только «Виды магии и их особенности». Одна теория без практики, причём, половину её я на первом курсе сдавала. Легко!

Сосредоточилась на листе бумаги и набросала план ответа.

Главное, чтобы докапываться не стали, не задали дополнительных вопросов. И чтобы пример достался лёгкий: его преподаватель придумывал.

Итак, сначала природная энергия. «Запас работы, которую может совершить тело, изменяя своё состояние….» В чём она измеряется-то? А, ну да, в эргах. Делится на энергию механическую от всяких там деформаций и энергию движения. Магам важны обе: первая – для расчёта урона, вторая – для расчёта времени срабатывания и силы заклинаний. Пока что мы формулы не изучали, только общие положения, потому что сложно.

Затем энергия магическая. Не забыть источники: внутренняя, внешняя, заимствованная. Так, теперь различия с природной. Самое главное – отсутствие необходимости выделения посредством движения или деформации, постоянное нахождение внутри мага. Измеряется в маэргах. Один маэрг – тысяча эргов.

Далее – сущность, деление на тёмную и светлую. И магия крови. Уфф, вот тут я плавала: каким образом кровь вырабатывала, хранила и выделяла энергию, знала смутно.

Второй вопрос легче в теории. Три среды – это воздух, вода, земля. Различия в коэффициенте сопротивления, влияющего на скорость и направление движения. Ближе всего к теоретическому импульс в воздухе, самый непредсказуемый, с большой погрешностью, – в земле. Вот в этой погрешности-то и заковырка: нужно правильно кривую выстроить с учётом вида почвы.

Увы, преподаватели всегда знали места омутов студентов и бодро направляли к ним лодки вопросов. И делают всё, чтобы бедолаги утонули.

Я отчаянно пыталась удержаться на плаву, мечтая оказаться по ту сторону двери с любой отметкой. Признаться, впервые задумалась о том, что стать магом не так уж легко. И что шансы невелики. Если сейчас так плохо, то что я на практикумах делать буду? Может, лучше учительницей в богатую семью? Или к книгам в библиотеке? А что, тоже деньги.

Героическим усилием наболтала что-то о магии крови, взяла мелок и с видом мученика за Бархуса отправилась решать пример. Пребывала я в состоянии, именуемом: «Всё пофигу». Нарисую от балды, получу свою «пару» и избавлюсь от необходимости становиться некроматкой.

Вот уж увольте, с трупами копаться! Я чистые ногти хочу и кожу без трупных пятен. И есть нормально, а не: «Угу, положи на стул, я сейчас вскрытие закончу и возьму». Как Ксержик до сих пор не отравился! И ведь ест! Вчера после ногтей тарелку каши навернул, аж за ушами трещало.

После, на всякий случай, я всё, чего он касался, трижды кипятком обдала и отваром ромашки протёрла.

Так, значит, тридцать маэргов в песке? Не вопрос, нарисую цветочек, и разойдёмся. Нет, лучше змейку: на график похоже.

Пока скрипели мозги, а руки мешали рисовать, как всякому художнику от слова «худо», сто раз пожалела, что родилась не во времена какой-нибудь Ядвиги Прыщавой. Не смейтесь, была такая магичка.

Почему-то все магички в Златории носили такие оскорбительные прозвища – видимо, давали их обиженные мужчины. А что, на кривой козе не объедешь, баба сильная, умная, на кухне не сидит, детей не рожает, поэтому надо на место поставить. Что там у нас? Прыщ вскочил на подбородке? Всё, вписан в историю. Даже вбит гвоздями.

К чему я Ядвигу помянула? Да к тому, что её-то так не мучили. Наколдовала что-то – и всё, принята в Академию. Флюгер превратился в петуха, закукарекал и прицельно обгадил злостного врага ректора? Всё, дипломированный специалист широкого профиля.

За размышлениями о прелестях учёбы прежних времён не заметила, как начертила нечто, напоминающее траекторию. Преподаватель уже придирчиво её рассматривал, спросил, где какая-то точка. Я наугад ткнула пальцем. Странно, попала. И вопросы кончились. Вдвойне странно. Бесплатный балаган в лице нерадивого ученика – лучшее развлечение учителя.

– Что же вам поставить, госпожа Выжга? – преподаватель потёр переносицу и задумался. – Что такое скорость, знаете?

– Знаю. – Чистая правда, между прочим. – Сказать?

– Нет, спасибо, по глазам вижу. Шесть или семь, вот в чём вопрос? Эх вы, некромантка, и о магии крови ничего не знающая! Из Академии, да?

Оказалось, что к Академии все местные питают слабость, только разного характера. Наш преподаватель полагал, что к вышградским студентам следует проявлять снисхождение. Разубеждать не стала, радостно забрала свою «семёрку» и поспешила уйти, чтобы не передумал.

Подумать только, я сдала! Светана от зависти лопнет.

С успешной сдачей экзамена меня поздравил только Магнус. Он искренне обрадовался, обнял и предложил отпраздновать столь радостное событие. Пришлось охладить его пыл, напомнив о существовании Марицы и грядущем последнем экзамене.

– Агния, у тебя вечно отговорки! – нахмурился некромант. – Можно подумать, дочь не с кем оставить! Да даже если не с кем, то попроси магистра Ксержика силовую сеть раскинуть – и всё, ноль проблем.

– Марица – живое существо, между прочим, – опёрлась рукой ему в грудь и восстановила дистанцию между нами. – Она есть, пить хочет, штанишки ей менять нужно, да и страшно одной. И так дочь вечно с чужими сидит…

– А ты сюда её принеси, – подмигнул Магнус. – И она на виду, и ты со мной.

Стоп, это что ещё за «ты со мной»? Мы же, кажется, выяснили, что за ручку при луне с ним ходить не буду, никаких отношений, кроме дружбы. А некромант, видимо, решил, что сумеет обаять. Настырный!

Напомнила, что у него ещё экзамены – Магнус отмахнулся. Самоуверенный некромант полагал, что легко сдаст практику.

Не удержавшись, хихикнув, поинтересовалась, не отправит ли Ксержик рыть могилку, на что получила обескураживающий ответ:

– Он сам её разрыл, а я ассистировал.

Т-а-а-ак, значит пальчики свежие?! Мама родная, какую же дрянь Алоис таскает в дом? В жизни больше в кабинет его не сунусь пыль протереть! Я и так осторожно, по верхам, а теперь…

– А зачем ему могила? – задала резонный вопрос.

– Придёшь ко мне – узнаешь, – подмигнул Магнус. – Давай, устраивай дочурку, а я за выпивкой сгоняю. Тут ребята эльфийский самогон достали.

Вздохнув, приняла визит к некроманту как неизбежную данность. Только Марицу в Студенческий дом взять не решусь: напугают всякими привидениями, зомби и прочей гадостью. Так что опять нам к ведьмам…

Дочка пока у Маргариты сидела: та обращаться с детьми тренировалась и попутно проверяла экзаменационные ведомости. Нянька из ректора была как из Алоиса, но тот и вовсе ругался, когда я пыталась оставить ему внучку. На руки ни разу не взял, вся забота ограничивалась заклинаниями, чтобы не уползла, не взяла. Маргарита, конечно, тоже не сюсюкалась, но хотя бы разговаривала с ребёнком, чем-то поиграть давала. Но у неё через полчаса четверогодники, так что пора забирать Марицу.

Дочку застала посреди маргариток: она жевала лепестки. Ректора это ничуть не волновало: поставила сеть, и довольно.

Маргарита, хмурясь, сидела за столом и что-то яростно чиркала.

– Агния, окно открой: мне душно, – не поднимая головы, с порога попросила она.

Я проигнорировала просьбу: простудится. И Марицу застудит. А духота мнимая, из-за беременности.

Животик, небольшой ещё, Маргарита прятала под платьями и юбками с завышенной талией, передвигалась так же быстро, порывисто и решительно, как раньше.

– Теперь все меня игнорируют? – она вопросительно подняла брови. – Хорошо, до паралича мне ещё полгода, сама сделаю.

– А почему паралича? – осторожно поинтересовалась я, забирая Марицу. Хотя, признаться, последние недели беременности сама провалялась в лазарете. Параличом бы я это не назвала, хотя без посторонней помощи в некоторых случаях было не обойтись.

– А как ещё назвать огроменный живот с двойней, с которым из дома не высунешься? Прощай, подвижность, колдовство, прощай, Школа, верховая езда. И, здравствуй, неуклюжесть, зависимость от Алоиса, садик, вечерние прогулки, вышивание и сидение на кухне. Ужас! – передёрнула плечами Маргарита. – Тебе-то что, ты и до этого тем же занималась, а мне-то каково? Совсем беспомощной и ненужной стану.

Я улыбнулась и промолчала. Уверена, найдёт Ксержик, чем занять неуёмную энергию жены. Сдаётся мне, и родит она не дома, а в ректорском кабинете. И преподавать будет. Не магию, конечно, а что-то из теории. И возражений Алоиса слушать не станет. Да и сам он не дурак, чтобы отправить супругу за вышивание на кухне: самому же хуже будет.

Так что таких паралитиков, как Маргарита, на девятом месяце будет ещё поискать!

– Ладно, пока я ещё не бурдюк с вином, пойду экзамен принимать, – посидев ещё минут пять, ректор убрала бумаги и заторопилась к выходу. – Буду поздно, мне ещё по делам нужно смотаться.

Кивнула и поспешила за дверь. Вслед за мной падучей звездой вылетела в коридор ректор, заперла кабинет и скрылась из виду. А мы с Марицей потопали на кухню: дочка проголодалась.

В итоге в Студенческий дом Марицу я не взяла, а отнесла Шаолене Гвитт. Та уложила её спать и обещала присмотреть, пока Ксержик или Маргарита не засобираются домой. Догадываюсь, что не обрадуются перспективе нянчиться с ребёнком весь вечер, но должна же и я отдыхать?

На четвёртый этаж развесёлого Студенческого дома Школы иных поднялась сама, но дальше стеночки с Уставом и жизнеубивающей надписью идти не решилась: ученики праздновали сессию. Кто-то уже сдал все экзамены, кому-то оставался один, но будущих некромантов, алхимиков, предсказателей и метаформологов это не волновало.

По воздуху летали подушки, оборачивавшиеся петухами и кукарекавшие. По полу растеклась жидкость странного вида и запаха, напоминавшая кровь. Но я-то знала, что это проделки алхимиков, так что не визжала, а гадала, из чего они её сотворили.

Каждой твари по паре играло стенка на стенку в мяч. Управлявшие скелетами и зомби некроманты гоготали, передавая по кругу бутылку.

Предсказатели катали хрустальные шары и загробными голосами пророчили всем смерть от обжорства и пьянства.

Метафорфологи пытались перещеголять друг друга брачным оперением птиц и умением летать под потолком.

Как весь этот кавардак не погрузился во тьму, понятия не имею, потому что огонь в таких условиях гореть бы отказался.

Кроме меня, были ещё девушки. В основном некромантки и предсказательницы. Последние, разумеется, видели в шарах судьбы только любовь. А заглянувшие на праздник жизни ведьмы лихо крутили бутылочку и, на радость поклонникам, дарили поцелуи. Иногда и не людям – студенты любили пошутить и подсунуть вместо себя морок или какую-нибудь гадость с кладбища, спасибо, хоть чистую, без трупных ядов и иных прелестей.

Потом Ксержик объяснил, что из могил свои создания редко кто выкапывал, как бы ни хвастался: либо выкрадывали из смотровой, либо модифицировали магией умерших своею смертью домашних животных. И За то, и за то, к слову, больно давали по ушам. Вплоть до исключения, если заиграются.

– Агния, пойдём! – неожиданно рядом возник Магнус и увлёк в десятый круг царства демонов. Кстати, о демонах: со Шкваршем перед отъездом нужно попрощаться.

Я с опаской двигалась вдоль стеночки, надеясь, что в случае чего спина некроманта защитит от шального заклинания или поднятой не упокоенной твари. Приходилось то и дело смотреть под ноги, чтобы не споткнуться или не наступить на кого-нибудь.

– У вас всегда так? – я покосилась на открытую дверь чьей-то комнаты с пробитым потолком. Сколько же энергии в удар вбухали? Кто-то плохо учил «Строение материального и нематериального мира», основы которого умудрилась недавно сдать. Невольно проснулась гордость: пусть потенциал у меня слабенький, зато теорию знаю лучше. Хотя бы могу рассчитать, как должно быть, а уж практика… В крайнем случае другим буду заклинания высчитывать. Или преподавать.

Хихикнула, представив себя у доски. А всё возможно – Общеобразовательный факультет учителей готовит, другое дело, что меня сия стезя не прельщает.

От мыслей о светлом прекрасном будущем отвлёк крик: «Ложись!».

Не думая, брякнулась на пол, уловив протяжный, тонкий свист.

– Вконец оборзели? – А этот голос мне не знаком. – Сейчас прикрою вашу лавочку и разгоню по домам. С вещами.

Судя по тому, как стало тихо, человек этот пользовался авторитетом.

Магнус, присевший рядом со мной, досадливо прошипел: «Гедеш! Нанюхался, теперь пришёл нам настроение портить».

Решив, что нечего вытирать платьем пол, встала и обернулась, чтобы узнать, кто же навёл шороху на развесёлых учеников. Дежурный преподаватель.

Колоритная личность, однако! Брюнет с густыми бровями и бледно-серыми глазами, высокий, плечистый, с блокнотом в руках. Перо уже само строчило отчёт о неподобающих буйствах.

Интересно, что же этот субъект преподаёт? Явно маг и явно не предсказатель. Некромантия на Алоисе, хотя наверняка у него помощники есть, раз Ксержик – старший преподаватель.

Брюнет повёл носом и начал совершать обход. Скользнул по мне равнодушным взглядом и ловко выудил через запертую дверь зомби, которого попытались спрятать ученики. Раз – и тот вспыхнул, превратившись в груду пыли. Силён! И явно не младший преподаватель.

А брюнет между тем, будто видя сквозь стены, направился к следующей комнате и провёл зачистку там.

Как заправский охотничий пёс, он находил всё противозаконное. Разрушенный потолок тоже не укрылся от его внимания. Брюнет сначала нахмурился, потом склонил голову набок, задумчиво рассматривая края дыры.

– И? – он перевёл взгляд на притихших учеников. – Признавайтесь, не больно будет.

Студенты почему-то так не считали, ручейком утекая к лестнице: мол, на улице гулять приятнее, даром что темно, холодно и пурга метёт. Но уйти никому не удалось: брюнет что-то там наворожил.

– Хорошо, я подожду, – он сел на кровать, повертел в руках стакан, понюхал и подманил себе по воздуху бутылку из рук оторопевшего предсказателя. – Пить вредно, а то одни зелёные змии видеться будут. Кстати, глянул бы в шарик, сказал, кто тут выиграл долгую дорогу и казённый дом.

Предсказатель тут же юркнул за чужие спины.

– Так, что тут у нас? – брюнет откупорил бутыль. – Хорошо живёте, однако. На семи травах, не самогон. Ну, за ваше здоровье!

Он плеснул себе полный стакан и залпом выпил. Даже не поморщился.

– А это кто? – шёпотом поинтересовалась у Магнуса.

– Гедеш, – отмахнулся тот. – Магистр Гедеш. Он метаморфологов в бараний рог скручивает. И ещё ректора на боевой магии подменяет. Хотя, по мне, ему бы предсказателем работать: явно дар ясновидящего есть. Спрячь шпаргалку – найдёт. Даже если в соседнем классе спрячешь.

Да, весёлые здесь преподаватели! Под стать ученикам.

– Я могу и всё выпить. Не только эту бутылку, – Гедеш повертел посудиной в руках. – Признавайтесь, а? Всё равно найду. Смелым полагается награда. Так и быть, общественное порицание и работы во благо родины.

Ученики не торопились признаваться, решив разойтись по комнатам. Одному явно некуда идти: помещение занял преподаватель.

– Хорошо, я поиграю в прорицателя, – протянул Гедеш и развалился на кровати с заново наполненной кружкой. – Энергетические следы отлично читаются, в воздухе витают. Чьи же это, а?

Преподаватель лениво повёл рукой в воздухе, будто зачерпнул что-то и поднёс ладонь к лицу. Цокнул языком и протянул:

– Некроманты. Точнее, один некромант. Ниточка тянется, тянется… Милош Кварин, к ректору! – последнюю фразу он резко выкрикнул, выпрямившись и магическим пасом отправив бутылку на стол. – Немедленно!

Почувствовав запах жареного, все разбежались. Магнус тоже потащил меня прочь, шепнув, что после поимки козла отпущения веселье продолжится в прежнем объёме.

– Да, влип Милош! – протянул некромант, торопливо закрыв за нами дверь комнаты. Так, к слову, поступили многие. – Он со мной в одном классе учится, экспериментатор. Теперь его Гедеш во всех позах поимеет. Лучше бы Ксержик явился, у него хотя бы наказания здесь и сейчас и не такие унизительные, хотя и неприятные. А тут – месяц учебное пособие изображать, мыть полы, помогать на кухне. Ещё на выпускном припомнит!

Что ж, по крайней мере, нас этот Гедеш не тронул. Будем знакомы и постараемся не перебегать друг другу дорогу.

Осторожно выглянув, увидела, как преподаватель уводит провинившегося.

Почувствовав мой взгляд, Гедеш обернулся. Во взгляде скользнуло любопытство.

– Дочка Алоиса? – А вот и причина столь пристального внимания.

Кивнула, не считая нужным скрывать. Но дальше ничего не последовало, Гедеш ушёл.

Обернувшись, заметила, что Магнус недовольно на меня смотрит. Ревнует, что ли? Наверняка, потому что ему не понравился наш обмен взглядами. Смешно! Один не мой парень видит соперника в другом не моём парне, даже мужчине. Зато как греет самолюбие!

– Понравился?

Я пожала плечами и рассмеялась:

– Магнус, не глупи! Давай лучше свой эльфийский самогон.

Вещь оказалась знатной и, на первый взгляд, совсем не крепкой. Пилась отменно и пахла мёдом и травами. Я даже нотки земляники уловили. Закусывала шоколадом: видимо, Магнус решил, что любовь к сладкому передаётся по наследству.

Поймала себя на мысли, что всё это напоминает свидание. Двое в одной комнате, темнота за окном… Только некромант не в любви признавался, а разные смешные истории рассказывал и пугал тягостями второго полугодия обучения.

Ученики тоже возобновили веселье. Вскоре дверь распахнулась, и какая-то девица пригласила всех танцевать.

Музыку организовали ведьмы – известные затейницы и любимицы домовых. Они-то и наигрывали разухабистый народный танец.

Магнус ухватил меня за руку и увлёк в холл, где уже лихо отплясывали другие парочки. Мы присоединились к ним, пропитавшись духом веселья.

Как-то так вышло, что рука некроманта прижимала меня всё теснее и теснее, а потом и вовсе нарушила границы. Временами Магнус чуть ли не дышал мне в шею, но стоило открыть рот, чтобы попросить не щекотать и питать надежд, как у меня уже появился другой партнёр.

Танцы выдались весёлыми, домовые играли на славу.

Ещё одна кружечка эльфийского самогона и вовсе заставила забыть обо всех горестях. Лихо задрав юбку, пыталась переплясать какую-то ведьмочку.

Приятно было вновь почувствовать себя девчонкой, будто старые времена вернулись, и мне семнадцать лет. Хихикнула: хороша, старушка, только двадцать два стукнет. А ведь столько всего пережила… Да гори оно огнём.

Бутылочка тоже оказалась занятной игрой. Целоваться я не брезговала, только предпочитала живых людей, а не фантомы. Только, сдаётся, Магнус мухлевал, потому что горлышко чаще всего поворачивалась в его сторону.

А потом некромант поцеловал меня сам, по-настоящему. Случилось это, когда мы отправились в его комнату за шоколадом: мне захотелось. Прижал к стене и впился в губы.

Руки тут же оказались на бёдрах, а я – на полшага ближе к кровати.

Хоть и захмелевшая, в постель с Магнусом не хотела. А он настойчиво пытался склонить меня к тесному времяпрепровождению. Захлопнул магией дверь, чтобы любопытные не подглядывали, и начал покрывать поцелуями шею, пытаясь залезть под платье.

Настырный-то какой! И на: «Отпусти, мне пора» не реагирует.

– Магнус, стоп, я не буду. Объявление на доске помнишь? Никаких изнасилований.

– Разве я насилую? – некромант обиженно и одновременно удивлённо уставился на меня и убрал руки. – Разве я тебе не нравлюсь? Нет, если не хочешь, не буду, но… Но зачем ты тогда согласилась придти?

Приехали! И что ответить, не знаю.

В голове туман…

Магнус, воспользовавшись моим молчанием, усадил на кровать и принялся обнимать. Потом снова принялся целовать. Уворачиваясь, потеряла равновесие и плюхнулась на покрывало. Некроманта это только обрадовало.

Видимо, эльфийский самогон и мужское самолюбие – гремучая смесь, потому что Магнус напролом шёл к своей цели. Нет, целовался неплохо, – в его-то возрасте надо уметь! – но проверить остальное не тянуло.

Поняв, что глухота не лечится, завизжала. Подействовало – некромант дёрнулся и оставил меня в покое. Зато смотрит так, будто в демоницу превратилась.

– Пощёчину захотел, дурак? – оправила платье и вскочила. – Спасибо за шоколад, за самогон, но я пошла.

– Агния, прости, – лицо Магнуса вытянулось, приняло виноватое выражение. – Просто мне казалось, что ты… Разве я тебе не нравлюсь?

Я застонала. Марра, ну как объяснить этому оболтусу, что хочу просто дружить с ним? Знала бы, во что выльется дурацкое пари, то ни за что на свете не подошла бы к Магнусу. Чувствую, ему ни одна девчонка не отказывала, вот и пошёл проверенным путём.

Заклад, к слову, я выиграла: девчонки перед первым экзаменом позолотили ручку.

– Хм, – всё, что могла выдавить из себя. – Э, м-м-м… Нравишься.

– От меня дурно пахнет?

Да что ж ты будешь делать! Так выяснится, что ничто не мешает нам предаваться любви. Кто их, парней, только этим уловкам учит?

– Далее фигуру обсудим и умственные способности? Претензий к ним не имею.

– Так почему? – Магнус шагнул ко мне и взял за подбородок. Вторая рука вольготно устроилась на моей талии. – Пять минут назад ты была согласна. Я что-то не так сделал?

Нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда согласилась на столь пикантное предложение. Не выдержав, спросила.

– Когда пошла со мной в комнату. А, понял, – воскликнул Магнус, – ты стесняешься и боишься. Ну, так я погашу свет.

Я захихикала, а потом и засмеялась в голос – настолько нелепым показалось предложение некроманта. Едва не проворонила момент, когда некромант предпринял новую попытку овладеть крепостью.

Упёрла ладонь ему в грудь и покачала головой:

– Может, я и выпила, но не настолько, чтобы по чужим кроватям на одну ночь прыгать. Ты хороший, умный, не урод и всё такое, девчонкам нравишься, но между нами ничего не будет. Ни-че-го. Вот и выбирай: пять минут удовольствия и большие проблемы, либо ноль проблем и наше дальнейшее общение. Девушкой твоей я не стану.

Некромант вздохнул, отпустил и печально протянул:

– Шоколадку-то возьми. И поздно уже, я провожу. Приставать не буду.

Приятно, что понял. Жаль его, но я не разделяю подхода Алоиса к занятиям любовью. Нет, не скромница, но парень нравиться должен. Магнус, увы, в эту категорию не входит. Общаться – да, а остальное – нет.

Слово некромант сдержал, не тронул и пальцем, только угрюмо молчал. Обиделся.

Дошло до того, что меня начала мучить совесть.

Остановилась, взяла Магнуса за руку и попыталась объяснить, что к чему. Но, видимо, чувства он ко мне питал совсем не дружеские, либо не верил в дружбу между мужчиной и женщиной.

Сжалившись, разрешила на прощание меня поцеловать. Некромант фыркнул:

– Передумала?

Я закатила глаза и подставила щёку. Пусть думает, что хочет, всё равно через две недели уеду. А до этого, в свадебной кутерьме, сумею держать Магнуса на расстоянии.

Дома меня отругали:

– Пока ты по мальчикам бегаешь, я вынужден сидеть с твоим ребёнком. А у меня дела, между прочим. Хорошо, что Ара вернулась, хотя бы накормила.

Промолчала, замяв то, что Марица его внучка, и отправилась спать. Эльфийский самогон – всё же, крепкая вещь.

Надо отдать должное: свадебное платье украсило Маргариту и скрыло то, что она не желала показывать.

Ректор нервничала, раз десять переделала причёску, в конце не выдержав и использовав магию. Вышло просто и в то же время изысканно.

Цветы, подаренные Шкваршем, сошли за букет невесты. Маргарита с лукавой улыбкой пообещала кинуть их мне, независимо оттого, стану ли я их ловить. Раз уж срезала букет у демонов, изволь его и хранить. Только я засомневалась: не сулит ли примета брак с существами иного мира? Я бы предпочла человека.

Ксержика мы в комнату с невестой не пускали, бросив на произвол судьбы в кабинете. А сами вольготно устроились в спальне: Маргарита, я, Шаолена Гвитт и весь преподавательский состав женского пола. Хихикали, гадали, какой выкуп даст жених за невесту, и придумывали свадебные развлечения. Ректор, к слову, принимала во всём этом живое участие, хотя каждые десять минут с надеждой спрашивала: «А, может, ну её, эту свадьбу? Уволю Алоиса, и дело с концом. А дети… Выросла же Агния».

– Ну, как? – Маргарита скептически разглядывала себя в зеркало.

С момента помолвки спальня претерпела значительные изменения. В частности, появилось трюмо, пара шкафов, новый комод, да и кровать перестала напоминать койку монаха. И бельё в цветочек тоже явно выбирал не холостяк-некромант. Помню его лицо, когда, вернувшись с кладбища после экзамена, Алоис обнаружил это чудо на кровати. Просидел на кухне допоздна, оттягивая свидание с «цветником», но потом смирился.

Маргарита тоже со многим мирилась и не забывала покупать жениху шоколадные конфеты, которые частенько засовывала ему в карманы.

Я заметила, как ректор покусывала губы. В волнении она поправила якобы съехавшую набок аметистовую цепочку, одиноко висевшую в ворохе амулетов, и притопнула ногой. Несмотря на «интересное положение» Маргарита надела туфли на каблуке – вероятно, из-за низкого роста. Хотя, по мне, её всегда и везде было видно.

Мы в один голос заявили, что она великолепна, и дурак тот, кто этого не оценит.

– Вот и проверим, – улыбнулась ректор. – Не встанет на одно колено – лишу сладкого. Любого.

Ведьма хихикнула, а я покраснела, осознав двусмысленность угрозы.

Сама я тоже приоделась, чтобы не позорить молодожёнов. Благодаря щедрости Ксержика сумела не только испечь торт – очень надеюсь, что вкусный, – но и немного обновить гардероб. Нет, новое платье было не по карману, но, как известно, наряд изменяют мелочи: ленты, кайма, платки, брошки. Так что зеркало отразило симпатичную и нарядно одетую молодую женщину.

Марица тоже решила взять с собой: пусть посмотрит на свадьбу дедушки. Она у меня уже первые шаги делала, такая хорошенькая.

Когда Маргарита сочла, что достаточно хороша, то разрешила пустить жениха. Гордо прилегла на кровать, подложив под поясницу подушку, и отдала бразды правления в мои руки.

Алоис, оказывается, уже успел намотать немало миль перед лестницей в мезонин. Нарядный, тщательно причёсанный, поблёскивающий амулетами и камнями перстней, он нетерпеливо поглядывал наверх.

Ксержика окружали преподаватели, среди которых я заметила и Гедеша. Они шутили на тему семейной жизни и пели похоронный гимн свободной жизни.

– Вам точно нужен некромант, – бросил мне Алоис. – Либо вы там заснули, либо умерли. Или Ара в окно сбежала? Обычно невесту бросают, а тут жених сомневается, что кого окольцует.

– Правильно сомневаешься: мы Маргариту не отдадим, – весело ответила я. – Такая невеста нужна самим.

Алоис закатил глаза и спросил:

– Сколько? Давай, я тебе вдвое больше дам, и закончим балаган.

– Я неподкупна, – едва сдерживала смех. – Чтобы заслужить невесту, ты должен совершить подвиг.

– Мертвеца с букетом ей пришли, – подал голос Гедеш. – Эльфа – они ведь такие зануды, даже мёртвые. Так что оживить такого – подвиг.

Ксержик прищурился и вопросительно глянул на меня: подойдёт?

Решив, что пора брать дело выкупа в свои руки, пока маги не наполнили дом нежитью, достала бумажку и, откашлявшись, зачитала. Задания придумывали сообща, но львиная доля фантазии пришлась на долю Маргариты.

Алоис выслушал условие в гробовом молчании, затем склонил голову набок и поинтересовался:

– На девичнике галлюциногенные грибы были? Всегда знал, что ведьмы опасны для общества.

И с надеждой добавил:

– Может, деньги, а? Всё жалование за год отдам. Тебе тоже перепадёт.

Понимаю, но ничего не могу поделать.

– Алоис, пошли! – Гедеш тронул Ксержика за плечо. – Мало того, что начальница, так ещё и жена. Тебе это надо?

– Надо. Кончай зубоскалить, бери эту ухмыляющуюся девицу «языком» и топай к демонам. А я займусь второй частью мечты ненаглядной. Только где взять поющих кикимор, да ещё за час? Крис, может, сварганишь? Ты же метаморфолог?

– Да выбери учениц пострашнее, засунь в топь – вот тебе и кикиморы! – рассмеялся Гадеш. Значит, его зовут Крис. Кристофер.

Затем метамофолог поднял глаза на меня:

– Пойдём, что ли, толмач. Воды из источника зачерпнуть быстро.

– А я вам помогать не могу, – поспешно отступила к двери, готовая в любую минуту укрыться за ней. – И про песню под окнами не забудьте.

– Будет, – хмыкнул Ксержик. – Матерная.

Да за такое Маргарита точно кому-то уши оторвет, на которых медведь потоптался.

В итоге жених с друзьями оправились за дарами, а я вернулась к Маргарите. Та поинтересовалась, как прошло, и довольно улыбнулась. Потом поманила меня и шепнула, косясь на остальных: «Скажи, что подсказка в моём кабинете на столе лежит. Я не изуверка».

Алоиса, целеустремлённо направлявшегося к ближайшему лесу, догнала уже на окраине Ишбара. Запыхавшись, передала слова Маргариты – и тут же была вовлечена в свадебный водоворот.

Ксержик сладким голосом упрашивал связаться со Шкваршем:

– Зачем Криса неприятностям подвергать? Демоны чужаков не любят, ещё ранят. Они ведь не котятки, а умные и мстительные твари. Сунешься к ним без разрешения – вернёшься по частям. А ты для них существо безобидное, знакомое, всё быстро сделаешь.

– Значит, меня в пасть волкодлака, да?

– Ты туда не влезешь, – авторитетно заявил Алоис. – А демоны тебя по дружбе быстро убьют.

Ну и шуточки у него! Хоть бы думал, что говорит!

– Допустим, я помогу. Тогда что?

Ксержик задумался, а потом выдал:

– Разрешу по праздникам считать меня отцом. Мысленно. Меркантильная ты, Агния! Я тебя из моря слёз по мужу вытащил, в Школу пристроил, поил, кормил – и такая чёрная неблагодарность.

– Жениху положено совершить подвиг, – парировала я. – Маргарита достанется самому лучшему, она ведь ректор и самая красивая женщина на свете.

– И самая вредная, – добавил Ксержик. – Иди, лови магистра Гедеша, скажи, чтобы в пекло не лез. Заберу ценные указания начальства и оправлю друзей по лесам шастать, а сам пойду геройствовать. Эх, станет по вашей милости на одного некроманта меньше!

Лукавил: Алоис знаком со Шкваршем, так что печальная участь ему не грозила.

Вернулась в дом.

За тарелкой с бутербродами мы ждали возвращения жениха. И дождались.

– Заразочка моя ненаглядная, спустись, а то я обижусь и кресло твоё займу, – послышалось снизу, из сада. – Мы с кикиморами тебе и прощальную песенку споём. Десять лет мечтал стать ректором – наконец-то получу по заслугам.

Маргарита вспыхнула, схватила вазу и, распахнув окно, окатила водой Алоиса, шипя, добавив:

– Получите, не сомневайтесь, магистр Ксержик. За все заслуги стразу.

Да, тут легко и воспаление лёгких подхватить: на дворе мороз, а Алоис с мокрой головой. А нет, ничего, – послал невесте воздушный поцелуй, высушил шевелюру и велел выводить болотный хор.

Надо же, настоящие кикиморы! Только сонные какие-то.

Сгрудившись у окна, слушали задушевный вой на двух языках: нечисти и человеческом. Ксержик, увы, талантами певца не блистал, но старательно подвывал в нужных местах, а потом даже громко, пусть и после запинки, сообщил, что любит Маргариту.

Сменившая гнев на милость ректор просияла, улыбнулась и что-то бросила ему. Оказалось, ключи от спальни: мы ведь заперлись. Высунулась из окна и промурлыкала:

– Повтори, я не расслышала.

– Простудишься, Ара, – заботливо ответил Алоис. – И всё ты прекрасно слышала. Кикимор отпускать или пусть мучают горожан?

– Отпускай. Воду-то принёс?

Ксержик с готовностью продемонстрировал фляжку:

– Тёплая. Лови!

И ведь кинул. А Маргарита поймала, зафиксировав в воздухе магией, и, вернув воздушный поцелуй, подмигнула:

– Я тоже тебя люблю. Поднимайся и забирай. Вся твоя.

Дважды просить Алоиса не пришлось: дверь распахнулась буквально через минуту. Интересно, он бежал?

Маргарита деланно смущённо опустила глаза и подала ему руку. Ксержик бережно подхватил её под локоток и повёл вниз.

Наша шумная процессия дружно ввалилась в Управу и заняла места в свадебном зале.

Жених и невеста чинно ступили на красную дорожку, символизировавшую любовь и уважение, и направились к регистрировавшему браки чиновнику. Тот встал, заулыбался, заявив, что для него большая честь скрепить союз таких людей. Значит, и Алоиса, и Маргариту уважают не только маги.

Далее, как обычно, прозвучали клятвы и короткая торжественная речь о важности брака.

Росписи в регистрационной книге, вопрос о смене фамилии. Маргарита, как и предупреждала, ответила отрицательно, но потом переменила решение: будет двойная. Ксержик оценил.

Кольца, поцелуи – и вот мы уже идём в храм, принести дар богам.

Алоис буквально лучился от счастья, собственнически обнимая Маргариту и всем демонстрируя кольцо на её пальце. Приглядевшись, заметила, что его украшал подаренный Шкваршем камень. Если Ксержик не заговорил кольцо от воров, то идиот.

– Поздравляю! – я одной из первых протиснулась сквозь толпу к молодожёнам. Подумала и чмокнула Алоиса в щёку. – Желаю счастья, здоровья и долгих лет совместной жизни.

– Не беспокойся, умрём в один день, – шепнула ректор и тоже подставила щёку для поцелуя: – Я теперь твоя мачеха, так что…

После того, как Марра и Оликес были одарены, начался праздник живота.

Пировали в Школе, умяв такое количество еды, что хватило бы на месяц нашей деревне.

Мой торг пошёл на ура. Довольно улыбнулась, заметив, как Ксержик украдкой облизывает пальцы. Сладкоежка!

Поймала себя на мысли, что думаю о нём с теплотой. И он, кажется, обо мне тоже. Попробовать назвать отцом? Сегодня же праздник, а я немножечко, но помогла.

Подумала, но не решилась.

Наутро все встали поздно. Молодые и вовсе выползли к обеду в одежде, далёкой от парадно-выходной.

Ксержик молчаливо хлебнул из чайника, покосился на меня, потом на Марицу и рухнул на табурет. Прикрыл глаза и замер в прострации.

Маргарита выглядела довольной и помогла мне на кухне. Покосилась на мужа и, дразня, протянула:

– Стареешь!

– Наследства нет, с замужеством просчиталась, – парировал Алоис, рывком придав телу вертикальное положение. – На развод подавать будешь?

– Даже не надейся! – Маргарита чмокнула его в нос и усадила обратно. – Я же шучу, милый. Ты самый лучший. Иначе бы никогда не стала госпожой Ксержик.

– Тайо-Ксержик, – поправил Алоис, растёкшись под её пальцами. А ректор, улыбаясь, продолжала массировать ему плечи и шею. – Там, в подполе, сок яблочный. И морс клюквенный. Это девочки Шаолены принесли. Пей, тебе полезно.

Предложила выйти, чтобы не мешать им, но оба в один голос заявили, что уж кто-кто, а я не третий лишний.

Пообедав, заговорили обо мне. Оказалось, что в Вышград доберусь самым удобным способом: магистр Лазавей согласился переместить в пространстве.

– Может, останешься? – Маргарита помешивала чай ложечкой, а второй рукой гладила мужа. – Я тебя по предметам подтяну, Алоиса напрягу…

– Это она няньку ищет, не слушай. Моё мнение, что в Академии тебе лучше. Опять же друзья, мать ближе, и климат лучше. Заметь, – поспешил добавить Ксержик, – я тебя не выгоняю, захочешь, приезжай в любое время.

– А писать можно?

– Можно, если не о сердечных драмах.

– А отцом называть?

– А-а-агния, мы же всё обсудили. Нельзя. Твой отец с матерью живёт.

Не стала спорить – бесполезно. Но тут вмешалась Маргарита:

– Да приласкай ты девчонку хоть раз. Сидит тут, выкобенивается! Не отец он ей, видите ли? А кто? Любой суд признает, что твоего поля ягода. Ну, Алоис, я жду.

Ксержик нехотя поднялся из-за стола, глянул на меня исподлобья и удостоил поцелуя в лоб. После с чувством выполненного долга вернулся к жене, заявив, что сделал всё, что мог.