Глава 22

Отдохнув, первым делом отправилась в библиотеку, чтобы узнать, не занято ли моё место. Оказалось, что нет, и я обзавелась новой старой работой. Она, как и прежде, должна была благотворно сказываться на учёбе. Сейчас, конечно, были каникулы, но, если хочу после третьего курса попробовать перевестись на какой-то магический факультет, то необходимо заниматься. А книги настраивают на нужный лад.

Семестр в Школе иных пошёл на пользу, и кое-что я умела. Теперь оставалось поднять старые записи и добиться стабильности заклинаний.

Мой день делился на две половины: одну посвящала работе и самообразованию, другую – себе и друзьям. Марица не в счёт, она требовала внимания круглые сутки.

Лаэрт обрадовался, когда я рассказала о том, что стала «чуточку» некроманткой, а Светана округлила глаза. Покрутила пальцем у виска и шёпотом спросила, не угорела ли я.

– У неё отец – некромант, – смеясь, пояснил эльф. – Ты его не застала, а я видел.

– Ты нашла отца? – Светана налетела на меня, как ураган, упрекая за то, что не поделилась с подругой такой грандиозной новостью. – Где? Когда?

Пришлось рассказать об Алоисе, а за описание характера и внешности отослать к Лаэрту:

– Вы с ним спелись на общей почве любви к сладкому.

Эльф стушевался, отвёл глаза и обречённо поинтересовался:

– Жалеешь?

Вконец заинтригованная Светана заявила, что запрёт дверь и не отстанет от нас, пока всё не расскажем. Мы, не сговариваясь, утаили самое пикантное.

Подруга слушала, открыв рот, потом восхищённо протянула:

– Ну ты даёшь! Падчерица ректора, дочь некроманта…

– А ещё подружка демона, – подмигнула я, вытащила из сумки свидетельство на гербовой бумаге и похвасталась званием переводчика.

Светана пришла в ужас от того, что я спускалась в круги демонического царства, а Лаэрт долго вертел в руках документ и молчал. Нахмуренные брови и поджатые губы лучше любых слов говорили о том, что моего поведения он не одобряет. Не выдержав, спросила почему.

– Друга отца убили демоны. Они страшные существа, легко разрывают человека на части. И магия их не берёт, во всяком случае, эльфийская стихийная не помогла.

– А мне Шкварш показался милым…

– Я видел, что остаётся после общения с таким «милым» существом. Хоронят в мешке. И самое опасное, что поведение непредсказуемо. Друг отца демона не провоцировал, просто ошибся с выбором слова.

Неужели я общалась с чудовищем? Да, он озабоченный, но ведь многие мужчины этим грешат. Но чтобы мог так убить? Маргарита, конечно, предупреждала, но я не придала значения – обычные меры предосторожности. Так вот почему Ксержик меня выдрал!

Пробормотала слова соболезнования близким несчастного эльфа и предложила переменить тему.

Лаэрт загадочно сообщил, что, возможно, мой демонический вскоре пригодиться. Я удивлённо глянула не него, но эльф лишь намекнул, что по Академии ходили слухи о встрече с демонами. То ли кто-то собирался к ним, то ли у боевых магов планировали практику в стан врага.

Решив, что это очередная «утка», выдуманная студентами – они мастера на розыгрыши и ложные слухи, пропустила мимо ушей. Ректор бумагу гербовую видел, но ничего не сказал.

Магистр Айв живо интересовался, как что устроено в Школе иных чародейств и магии оборотной стороны Исирии Страстотерпки, проверил, не появился ли у меня дар. Хмыкнул, почесал затылок и улыбнулся. Оставалось лишь гадать, что он там увидел. Но я гадать не стала, а спросила.

– Увы и ах, но не выйдет из вас великой магички, – усмехнулся ректор. – Так что учитесь спокойно на Общеобразовательном факультете, но специализацию выберите с магическим уклоном. Кое-что есть, небольшие задатки, помогать опытному волшебнику сможете, да и в деревне без работы не останетесь.

Кивнула, хотя перспектива лечения лишая, заговоров от сглаза и охота на домовых не прельщала. А именно это скрывалось за определением «работа в деревне». Ведьму бы туда, а не мага с дипломом. Тут же одёрнула себя: а ты что хотела? Без дара выше головы не прыгнешь.

Медитации давали слабенький результат, но зато я могла сотворить сколько угодно магических светлячков без крови. Огромный прогресс!

Энергия по-прежнему жила своей собственной жизнью, появляясь и исчезая, когда ей вздумается. В связи с эти защитные заклинания невозможны были без царапин.

А вечерами портила кусты в парке. Лаэрт как носитель огненной магии учил плести простейшее атакующее заклинание, но ученица из меня оказалась плохая. Странно даже: бытовая магия пошла, если очень сильно захочу, свечу зажгу, а чуть более сложное не выходит, где-то ошибаюсь. Если не ошибаюсь, то не контролирую силу и цель. Надеюсь, никого не успела покалечить своими огненными плевками.

Эльфу взбрело в голову, что мне надлежит собирать и поднимать кости, оживлять души. Я поёжилась и заверила, что кошмаров и во сне хватает, чтобы их ещё в жизнь воплощать.

– Просто у тебя некромантская кровь. Помнишь, как от загробных тварей оборонялась?

Угу, оборонялась… Оно само вышло, от избытка чувств.

Путём метода тыка выяснила, что следует сосредоточиться на защитной магии: она получалась лучше всего. Тренировалась делать купол цельным, без дырок, наращивала по ноготку толщину. Проверять на прочность не решалась, а ставить на кого-то или что-то, кроме себя, не умела.

В тот вечер я засиделась в библиотеке. Уютно устроившись в Малом читальном зале, штудировала книги по дисциплинам, которые поджидали во втором семестре текущего года. До него оставалось всего пара дней, и студенты стайками стекались из родных пенатов в Студенческие дома.

Забот у меня тоже прибавилось: выдавала учебники, проверяла, нет ли долгов. Да и Марицу приходилось отдавать Светане: вдруг кто подшутит над малышкой, пока я не вижу?

Я мученически вздыхала над толстенным томом «Иные расы, их подвиды и особенности», но дала слово, что не отступлюсь, вызубрю всех существ на свете и получу оценку выше «семи». Если у тебя много времени, проведи его с пользой!

Вчера, к слову, пришли первые деньги от Магнуса. Их вместе с короткой запиской передал какой-то человек, назвавшийся его дядей. Некромант писал, что отбыл в ссылку, и давал адрес, по которому можно стребовать остальную часть суммы.

Случайно или нет, но голос Осунты Тшольке я услышала, перейдя к главе «Орки». Всё правильно, где женихи, там и невеста.

Интересно, что понадобилось магистру в такой час в хранилище знаний? Чтение на ночь выбрать пришла?

Заложила книгу и нацепила на лицо улыбку.

Малый читальный зал – для преподавателей, так что Тшольке непременно сюда зайдёт. Если только её не интересуют секретные фонды наверху. В любом случае, я тут работаю и должна быть во всеоружии.

До меня долетел обрывок разговора. Осунта с гордостью и самодовольством сообщала кому-то:

– Теперь он от меня никуда не денется. Мы уже два месяца вместе.

– Он тебе кольцо дарил? – поинтересовалась её собеседница.

Напрягла память и вспомнила, что голос принадлежал преподавателю с факультета алхимии. Лично мы не знакомы, но встречались в коридорах Академии и на общих собраниях.

Значит, у Тшольке есть подруга, и она с кем-то встречается, планирует выйти замуж. Удивительно. Нет, даже не так – невероятно! Чтобы «хвостатая стерва» с кем-то секретничала? Видимо, на радостях всем и каждому раструбила, что выбросила саван одиночества. Интересно, кого ж она подцепила?

Ответ Тшольке дала в следующей же фразе:

– Нет, но я не тороплю Эдвина.

Эдвина… Эдвин Лазавей!

Внутри неприятно кольнуло, защемило. И стало так обидно, что он выбрал именно её. Мало хорошеньких женщин, студенток – зачем ему эта стервоза? Она не красавица, с жутким характером, зато, да, – отличная магичка. И у них в Омороне точно уже что-то было. Помню, какими глазами Осунта пожирала Лазавея, помню её слёзы, только почему-то не радуюсь, что магистр ответил взаимностью. Она старше его, это неправильно!

От мысли, что Тшольке теперь будет при каждом случае виснуть у Лазавея на шее, стало противно. Видеть не смогу её самодовольной рожи!

Глухое недовольство продолжало бурлить, когда Тшольке в компании подруги распахнула дверь и небрежно потребовала найти какую-то книгу.

– А ты, смотрю, всё учишься… – она ткнула пальцем в том «Иных рас». – Толку-то!

Промолчала, чтобы не ответить грубостью, достала её карточку, сделала отметку и отправилась за книгой, демонстративно освещая себе путь магическим светляком большего размера, нежели можно создать с помощью общедоступной магии.

Но я схитрила, отправив светлячок плыть дальше между полками – задала путь движения зазубренным в Школе иных заклинанием, а сама притаилась, решив подслушать разговор. Мысленно сделала зарубку: заскочить к Юлианне, чтобы выпытать все подробности любовных дел магистра боевой магии. Уж она-то в курсе всех сплетен!

Подруга Осунты жаждала подробностей, и Тшольке частично поделилась ими, наверняка зная, что завтра об этом станет говорить вся Академия. Оказалось, что отношениям всего пару недель, до этого они просто иногда спали вместе. Лазавея всё устраивало, а вот Осунту нет.

Любила ли она Эдвина Лазавея? По её словам, да. Нет, слово «любовь» Тшольке не произнесла, зато её подруга обронила: «Рада, что на твои чувства ответили. Из вас выйдет отличная пара!»

Фыркнула, попытавшись представить этих двоих в мэрии, – картинка показалась нелепой. И неприятной. Наверное, потому, что мне Лазавей нравился.

Этого ещё не хватало: ревновать к преподавателю! Но одно я точно знала: скорчу мину, когда увижу их вместе, а то и какую-нибудь гадость скажу этой выдре, если виснуть на нём станет.

Одёрнула себя, напомнив, что шла за книгой. Только внутри всё бурлило от негодования.

Книгу я практически швырнула на стол, пожелав приятного чтения.

– Не в духе? – поинтересовалась Осунта. – Сколько знаю вас, госпожа Выжга, вы никогда не отличались вежливостью.

Так и хотелось ответить, что то же можно сказать и о ней, но сдержалась, до крови закусив губу.

Тшольке ушла, а я всё не могла успокоиться, расхаживая из угла в угол. Нечего было и думать об учёбе, поэтому убрала том на место, забросила тетрадь с записями в сумку и отправилась ставить защитный контур.

Выпустив на волю горгулью, обернулась, глянула на дома преподавателей. Меня тянуло сходить туда, только зачем? Глупостей мне только не хватало! Пусть Эдвин Лазавей спит, с кем хочет, мне и дела нет. Да он и сам говорил, что со студентками ни-ни…

Вспыхнула, осознав, о чём размышляю, и ущипнула себя, чтобы выкинуть из головы эту чушь. Да, Осунта Тшольке мне не симпатична, да, Эдвин Лазавей вызывает симпатию как мужчина, но это не повод для бурного проявления эмоций.

Успокойся, Агния, поделись новостью с друзьями, погадай, во что выльются отношения магистров, и живи своей жизнью. Мало ли, кто там с кем целуется. У тебя куча забот – семестр на носу, маленький ребёнок – так нет же, ты себе новые выдумываешь!

Только новое платье я себе все равно куплю. Магистр Лазавей читает у нас курс «Теория сущностей», который, к слову, первой лекцией в первый учебный день. Надеюсь, Светана не станет возражать, если мы сядем поближе.

Ох, неужели я с преподавателем кокетничать собралась? Знаю, что нельзя, но нестерпимо хочется. Хотя бы, чтобы Тшольке перестала задирать нос. Да и вообще он красивый, умный, сильный, понимающий… Приплыли, Агния! Здравствуйте, семнадцать лет! Если ты его обнажённый торс в окне вспоминаешь, то плохо дело.

Или это просто апатия после Хендрика прошла, и мне снова общения с противоположным полом захотелось? Ксержик ведь мужчина темпераментный, мне от него могло что-то передаться. Приставала же к Лаэрту во время беременности и с Липнером целовалась.

Одним словом, Агния, выкинь из головы чужие любовные дела и хорошенько проветри голову, а то вылетишь из Академии как пробка из бутылки.

Светана с Лаэртом дожидались меня внизу, у столика для писем. Судя по обрывку разговора, они обсуждали какую-то вечеринку. Завидев меня, в один голос закричали:

– Как, ты ещё не одета?!

Недоумевая, полюбопытствовала, почему должна быть при параде.

Светана закатила глаза:

– Ты на луне живёшь? Доску объявлений читала?

Признаться, не обращала внимания на бумажки, пришпиленные в холле. Всё, что нужно, узнавала в деканате, а после работы хотелось отдохнуть, а не тратить время на разглядывания инструкций для первокурсников.

– И что там? – расстегнула шубу и сняла платок.

– Вечеринка. Официальная. Празднуем день святого Йордана.

Совсем из головы вылетело! Неудивительно: прошлый праздник покровителя Академии встречала в дороге, погружённая в заботы о младенце. Так что гуляли без меня.

Что ж, веселье ещё никому не вредило, особенно после откровений магистра Тшольке. Только что-то не заметила я никаких приготовлений к празднику: ни бумажных фонариков, ни гирлянд, ни толп студентов в парке. А, нет, студенты имеются, куда уж без них!

Оставалась одна проблема – Марица. Вдруг эта егоза проснётся, пока я балуюсь пуншем и отплясываю трепака?

Уложить дочь спать – целая история. По-моему, легче описать движение импульса, чем добиться тишины и покоя от неугомонной Марицы. Стоило ей научиться ходить и говорить, как головная боль стала моей постоянной спутницей. Как только Светана не выставила нас вон?

Дочка подросла, ей понадобилась кроватка, но студенты – существа находчивые, вот и мы умудрились впихнуть ее в нашу комнату. И обитательница этой кроватки сейчас исполняла концерт по заявкам, проверяя на прочность деревянную решётку. Вот почему ей не спиться?

– Видишь, вон она, моя вечеринка – указала на дочку и взяла её на руки, укачивая.

– В первый раз, что ли? – Светана полнилась оптимизмом. – Покричит, устанет и заснёт. Мне бы её уверенность! В Вышграде няньки нет, некому присмотреть за Марицей.

Проблему решил Лаэрт.

Эльфийские баллады, безусловно, прекрасны, но от них в сон клонит. Не только дочка, но и мы со Светаной зевали в кулак. А ведь Лаэрт только начал, сказал, что до конца ещё восемь куплетов.

Убедившись, что дочка заснула – укатали Сивку крутые горки, точнее, чужие завывания, – потянулась, сбрасывая дремоту и выставила друга вон: нам переодеться нужно. На деньги Магнуса я купила миленький отложной воротник и синее шерстяное платье. Ни разу их не надевала, сегодня обновлю.

Веселиться предстояло в Общем зале, чтобы все поместились. Какие-то шутники засунули в пасти горгулий на столбах омелу и повязали им розовые ленточки.

Не остался обделённым и виновник торжества – на парящего со знаком Академии в руках святого Йордана накинули пурпурную мантию, а сам знак увили цветами.

Пузана Злакудрая на витраже веселилась, окрашивая чашу с пуншем во все цвета радуги. Рональд Храбрый, пыжившийся в окне напротив, проделывал тот же фокус со столом с закусками. Подобный эффект достигался за счёт магических шаров, развешанных по внешнему периметру здания. Красные, зелёные, синие, они создавали праздничное настроение.

Внутри, как и в прошлый раз, когда я была здесь, с потолка лился мягкий магический свет. Он искрился, переливался, а потом и вовсе превратился в небосвод, пронизанный солнечными лучами. Приглядевшись, поняла, что это дело рук ректора: магистр Айв стряхивал с ладоней едва заметные искорки.

Скамьи сдвинули к стенам, организовав пространство для прыжков, подскоков и прочих танцевальных фигур.

Музыканты расположились там, где обычно заседали преподаватели, а сами они прогуливались возле столов с закусками и пуншем. Кое-кто уже успел плеснуть себе горяченького в стакан.

– Надеюсь, обойдётся без официальных речей, – шепнул Лаэрт.

Кивнула и отыскала в толпе щебечущих студенток Юлианну. Извинилась и поспешила к ней: если не узнаю всё о Лазавее и Тшольке, глаз не сомкну.

Магичка меня узнала, весело помахала рукой, спросила, как здоровье. Говорить при обилии посторонних ушей не хотелось, поэтому отвела Юлианну в уголок и выложила всё, что слышала в библиотеке.

Магичка округлила глаза:

– Даже так! Нет, что они тесно знакомы, все в курсе, но чтобы отношения…

Нахмурилась: все в курсе, одна я – святая простота. Не выдержав, поинтересовалась, как давно Осунта наладила личную жизнь.

– Месяца два как. Просто, – Юлианна хихикнула, – магистра Тшольке спозаранку застали дома у магистра Лазавея. Босую и в халате. Мужском. Зашёл к нему староста старшего курса по какому-то вопросу – а тут такое… Ну, вся Академия уже к обеду знала.

Не понравилось мне это. Да так, что стиснула зубы. Даже Юлианна заметила, прищурилась:

– Свой интерес имеешь?

Отшутилась тем, что Осунта ратует за нравственность, а сама ею пренебрегает, и поспешила уйти от греха подальше.

За лицом нужно следить, а то стану героиней новой сплетни. Даже не это самое обидное – Тшольке и Лазавей узнают. Одна изведёт насмешками, перед другим сгорю от стыда.

– О чём шушукались? – Лаэрт принёс нам со Светаной пунша.

– О своём, о девичьем, – я осторожно пригубила обжигающий напиток и стрельнула глазами по группе преподавателей. Тут же отвела глаза: демоны, Лазавей на меня смотрит! Случайно вышло, но крайне неудачно.

Хлебнув пунша, вместе со всеми обратила взор на постукивавшего серебряной вилкой по кубку ректора. Похоже, речь, которой так опасался Лаэрт, нас не минует.

Магистр Айв, воспользовавшись заклинанием тишины – иначе студентов не перекричишь, – вкратце напомнил житие святого Йордана и его роль в жизни магов. Лишённые возможности комментировать вслух, мы делали это молча. Наконец прозвучало долгожданное: «Пейте и веселитесь», и мы дружной толпой рванули выполнять указание.

Помимо танцев и выпивки, нашему вниманию предлагались различные забавные конкурсы. Один из них назывался: «Вылови яблочко». Суть заключалась в том, что на табурет ставился таз с водой, куда ссыпали плоды. Соревнующиеся с завязанными руками должны были по очереди вытаскивать зубами яблоки. Побеждал тот, кто вытащит последнее.

Соревнование проводилось по кругу и собрало много участников. Я тоже решила повеселиться и испортить причёску. За тем, чтобы не толкнули и я не нахваталась воды, попросила проследить Светану, которая наотрез отказалась купаться: жалела напудренный носик.

Оказалось, что это не так просто, как кажется со стороны. Фырканье и кашлянье неслось от тазиков, в которых упорные студенты отчаянно пытались укротить непокорные плоды. Они круглые, обтекаемые, подныривают и уплывают в сторону не хуже утки.

Ничего, человек сильнее яблока, поэтому я боролась. Обливалась водой, глотала ее, но подлавливала коварные хвостики: за них хватать удобнее, нежели за бока.

Моя тактика принесла плоды: я обыграла соперника. Утёрла лицо и подмигнула Лаэрту, мучившемуся по соседству. Даже послала воздушный поцелуй, чтобы подбодрить.

Забава увлекла, и через пару минут я снова купалась в тазике.

Веселье кончилось тогда, когда судьба столкнула нос к носу с Лазавеем. Преподаватели тоже не гнушались ловли яблок и соревновались наравне со студентами.

Стушевавшись, лихорадочно раздумывала о том, не солгать ли, что мне надоело, а потом заметила Тшольке за спиной Лазавея и изменила решение. Никуда я не уйду, продолжу веселиться и даже выиграю. Не всё на улице Осунты праздник!

Только глаза всё время норовили остановиться на лице магистра. Тот не слепой, заметил, но истрактован иначе:

– Всё в порядке, Агния, это всего лишь игра.

Он решил, что я опасаюсь выиграть, буду поддаваться. А боюсь-то совсем другого.

Так, а Тшольке не понравилось, что Лазавей назвал меня по имени. Мелочь, но приятно.

Магистр уступил мне право первого яблока. Не стала спорить, но едва не проиграла: от волнения никак не могла ухватить черешок, зато едва не стала русалкой. Меня даже вытаскивать собрались, чтобы не захлебнулась, но справилась.

Дальше дело пошло лучше, я расслабилась и вошла во вкус.

Когда яблок осталось мало, каждый норовил ухватить более удобное, не дожидаясь, пока оно достанется сопернику. Кончилось тем, что я и Лазавей столкнулись лбами. В итоге яблоко благополучно юркнуло под подбородок магистра, а мы изрядно хлебнули воды.

Откашлявшись, Лазавей рассмеялся:

– Прыткие же пошли студенты, поперёк преподавателя в пекло лезут! Мухлюете вы, Агния, торопитесь.

– А как не торопиться, если остальные яблоки мелкие, – парировала я.

Руки за спиной затекли, но сдаваться не собиралась. Потому что сейчас мы равны, а я хочу выиграть. На глазах у Тшольке: теперь всё буду делать ей назло. И раньше её не любила, а теперь и вовсе.

Когда я только успела по уши вляпаться? Вроде сначала замужем была, потом измену Хендрика тяжело переживала, затем с Алоисом отношения налаживала, демонический учила… и возмущалась в кабинете Маргариты, как посмела Осунта мечтать о мужчине, младше неё. Видимо, уже тогда тайком думала не о том.

Ладно, сейчас не место и не время выяснять, когда заболела, а нужно решать, что с этим делать. И вытащить-таки это бесово яблоко!

Замечтавшись, не заметила, что которую минуту стою столбом. Очнулась, когда Светана похлопала меня по плечу, тихо спросив:

– С тобой всё в порядке?

Вместо ответа деревенским «журавлём» нырнула в воду, но поторопилась, потеряла равновесие и уронила таз. Ладно, если б просто уронила, так облила Лазавея, больно ударилась животом и подбородком. Вода в лёгких – не в счёт, откашляться никак не могла.

Соревнование прервали.

Лазавей легко, за считанные мгновения, избавился от шнурка на запястьях и присел рядом со мной, скрючившейся, содрогающейся в кашле. Судя по всему, ему привиделось что-то серьёзное, раз он не бросил на попечение Светаны.

Подруга протянула мне платок:

– Кровь вытри.

Ой, так я лицо в кровь разбила? Когда только успела?

Спазмы перестали сотрясать горло, зато живот и подбородок ныли.

– Отведите её к магистру Аластасу, – обратился Лазавей к Светане.

– Не надо, всё в порядке, – красная, как свёкла, пробормотала я.

Магистр мокрый, как мышь, одежду нужно менять, а то сквозняки, зима на дворе, простудится.

– Я же вижу, что нет, – резко возразил Лазавей и протянул руку.

В недоумении уставилась на него, и магистр пояснил, что хочет проверить, нет ли ушиба.

– Да, неуклюжая корова! – на сцене возникла Тшольке. – Хочешь, провожу её к лекарю?

Лазавей промычал что-то неразборчивое, которое можно было трактовать и как «да», и как «нет». Он осторожно положил ладонь мне на живот, слегка надавил, спросив, не стало ли больнее?

Не стало, и все с облегчением выдохнули.

Светана отвела меня в сторону, усадила на скамью и, причитая, начала приводить в порядок.

Синяк на лице – лучшее украшение девушки? Вряд ли. А мне предстоит с ним ходить.

Сказать, что расстроилась, – промолчать. Выть хотелось, и я тихонечко разрыдалась, отвернувшись, чтобы не портить праздник.

Подошёл Лаэрт, прервавший ради меня участие в соревновании, сел рядом, обнял и заверил, что магистр Аластас всё уберёт. Ну да, конечно, станет он такими пустяками заниматься!

Оттого, что опозорилась на глазах тех двоих, которые меня волновали, стало ещё горше. Встала и заявила, что ухожу. Праздник закончился, пойду к Марице.

Друзья в один голос начали отговаривать, а потом Светана, убедившись, что барану рога не распрямишь, направилась за кем-то из магов. С укором бросила Лаэрту: «Сам бы мог!»

Эльф виновато развёл руками: не проходили такого пока, на третьем курсе только лечебная магия, как раз перед полевой практикой.

– Она очень переживает, уйти хочет, – донеслись до меня торопливые слова подруги.

К кому она обращалась, не видела: сидела, отвернувшись.

– Из-за такого пустяка? – удивился Лазавей – его-то голос узнаю. – Что за ребячество! Госпожа Выжга, явите нам свой лик, и мы избавим его от ненужных украшений.

Смущённая, повернулась, извинилась за то, что облила его.

Магистр отмахнулся и коснулся моего подбородка. Пара движений, лёгкое пощипывание кожи, шёпот Лазавея – и Светана восхищённо охнула.

Улыбнувшись, магистр погладил кончиком пальца по щеке и заверил, что могу смело смотреться в зеркало.

– Эдвин, Эдвин, если ты не вернёшься, нам засчитают проигрыш, – послышался голос Тшольке. Рассекая людские толпы, она направлялась сюда. – И госпожу Выжгу захвати, если она играть собирается. Таз магией укрепили, может не бояться купания.

– Пойдёмте? – кивнул в сторону играющих Лазавей.

Мотнула головой: засмеют ведь.

– Агния, ничью хотите? – продолжал уговаривать искуситель. – Вы ведь хорошо играли, чего вдруг? Никто уже и не помнит об этом инциденте.

Подошла Осунта, мельком глянула на меня и прищёлкнула пальцами: одежда моментально высохла. Повторив приглашение продолжить игру, она увела магистра, что-то шепнув ему на ухо. Лазавей рассмеялся в ответ и на мгновенье обнял её. Готова поспорить, что Тшольке рада была б из платья выскочить от счастья.

Желание уйти было сильным, но я переборола его. Поправила воротничок, вытерла слёзы и заставила себя улыбнуться.

Разумеется, на меня смотрели – а как же иначе, событие вечера, неуклюжая студентка, но я целенаправленно шагала к тазу с яблоками. Если не выиграю, все с косточками съем.

Дело двигалось споро: яблоки раз за разом оказывались в моих зубах. Войдя в раж, не замечала ничего и никого вокруг, доказывая, что вовсе не плакса, а боец.

Партию с Лазавеем мы переигрывали. От ничьей гордо отказалась, заявив, что победами не разбрасываюсь.

Магистра позабавил мой боевой настрой. Он не поддавался, сосредоточенно выискивал глазами удобный плод, а затем пытался его ухватить.

И вот осталось всего одно яблоко.

– Ваша очередь, Агния, но всё равно не вытянете, – подтрунивал Лазавей.

– А если вытяну, тогда что? – парировала я. – Вы освободите меня от наказания?

– Ничего, просто продолжите барахтаться в холодной воде.

Помнил ли магистр о том, что пообещал на Омороне? Кажется, помнил, потому что не стал интересоваться, что я имела в виду. И предстоит мне собирать эти проклятые сущности…

Сосредоточилась и предприняла попытку укротить яблоко. Не вышло. Не получилось и у Лазавея.

Но я упрямая, собралась и поймала его под аплодисменты собравшихся. Хлопал и магистр, заверив, что ему ничуть не обидно.

Лучшей в Академии, впрочем, я не стала, но настроение улучшилось. После пунша – так особенно.

Победитель – студент четвёртого курса с Факультета активного чародейства – получил целую кадушку яблок и теперь не знал, что с ними делать.

Начались танцы, во время которых забылась, вспомнив вечеринку в Школе иных, забралась на стол и зажигательно отстукивала ритм каблучками. Справедливости ради, не я одна стремилась к небесам, оказавшись в хорошей компании.

Со стола меня стащил Лаэрт и закружил в замысловатом эльфийском танце. Я не поспевала за другом, ноги смешно болтались в воздухе, выписывая па по собственному желанию и разумению. Потом меня выловил Липнер, ещё какой-то парень – и понеслось…

В конце праздника объявили танец, на который дамы приглашали кавалеров. И я решилась. Пунша внутри плескалось достаточно, сердце и разум пришли к согласию.

Лазавей стоял неподалёку. Без Тшольке. Он не танцевал, а беседовал с магистром Тревеусом, деканом нашего факультета.

– Разрешите вас пригласить, – чтобы не передумать, на одном дыхании выпалила я.

Магистр обернулся, недоумённо глянул на меня. Не расслышал? Может, и к лучшему? Тихо уйду и потанцую с Лаэртом, если эльфа никто не занял. Даже если и так, кавалер найдётся: я у стенки не застаиваюсь.

– Вы что-то хотели, Агния?

– Танец, Эдвин, – подсказал декан. – Ты сегодня популярен: целая очередь выстроилась.

Обернулась и заметила пяток девиц разного возраста, пожиравших глазами магистра. Воистину, он не испытывал недостатка в женском внимании! Нет, в Академии есть пара других преподавателей, от которых студентки млеют, но вот Лазавей… Привлекательный, всё же, чертяка!

Подумала: «Вдруг откажет?», и сердце сжалось.

– Девичий танец, да? Хорошо, давайте. Рад, что пришли в себя.

Радостная, довольная, вручила ему ладошку и вздохнула.

Не хотелось, чтобы танец кончался, чтобы Лазавей отпускал меня. Вот бы его пальцы вечно лежали на талии, а я касалась его рубашки и шерстяной жилетки.

Тогда, во время танца, приняла решения попытать судьбу. Если служебные романы не запрещены, то возможен роман и со студенткой. Я ведь не за экзамен или зачёт, он мне нравится. Вот поступлю как Магнус – и всё, не отвертится.

Хихикнула, представив возможную сценку по насильственному привлечению внимания, и начала подбирать декорации.

– Агния, у вас лукавый вид. Что-то задумали?

– Что вы, разве я могу? – захлопала глазами в ответ. Хорошо, что мысли Лазавей читать не умеет.

– Ещё как можете! Оморон с вашим участием до сих пор снится.

– И в каких снах? – вопрос был на грани приличия.

– Кошмарных, русалка, – рассмеялся магистр. – Попортили же вы мне крови!

– Как всякая женщина, – невинно пожала я плечами. – Все женщины кровь портят, даже пословица есть.

Лазавей не стал спорить и в последний раз закружил в танце среди других пар.

Как оно вышло, сама не знаю, очевидно, сделала неосознанно. Так или иначе, я умудрилась на пару минут тесно прижаться к магистру. Осознав, тут же отпрянула, благо музыка смолкла, но Лазавей, конечно, заметил.

– И что это было, Агния? – нахмурившись, поинтересовался он. – Попытка досрочно сдать заведомо сложный для вас предмет?

– Нет, что вы! – вспыхнула я и с чувством оскорблённого достоинства продолжила: – Всегда сама всё сдавала и сдавать буду. Или раз смазливая девушка с Общеобразовательного, то только через постель могу? Так, по-вашему?!

Последние фразы выкрикнула, сделав достоянием широкой общественности. Неудивительно, что на нас с интересом посматривали и перешёптывались.

Магистр молчал, приходя в себя после такого эмоционально заявления. Со стороны выходило, будто он предложил мне сдать предмет в собственной спальне, а я отказалась.

Развернулась на каблуках и собралась гордо удалиться, но Лазавей придерживался иного мнения, ухватил под руку и потащил к двери. Судя по всему, разговор предстоял длинный и тяжёлый.

– Агния, какая муха вас укусила? – магистр остановился за одним из столбов, в относительно укромном уголке. – Вы опять за старое? Хотя бы представляете, какие слухи поползут?

– Никакие, – буркнула я. – И никто меня не кусал, вы сами спровоцировали.

– Я?! А кто во время танца… Да, и глаза не отводите! И не говорите, будто оно случайно.

– Случайно! – раскрасневшись, выпалила я. – Мужчину одного вспомнила, замечталась – довольны? Или вам не так уж и противно было? Кто меня «русалкой» назвал?

Лазавей закатил глаза и шумно втянул в себя воздух. Потом процедил:

– И что ещё пришло в вашу голову, госпожа Выжга? Сначала вы рвались меня лечить, потом пытались покалечить, затем копались в чужой постели… И как, что вы ещё выкинете?

– Ничего, – насупилась я. – И не копалась я ни в чьей постели, просто заметила волос и…

– Просто заметили, да? Тоже случайно, сам в руки потянулся?

– Хотите правду? – не выдержала и снова перешла на повышенные тона. – Отец сказал, что вы с Тшольке спали, а я не поверила. Довольны? Спокойной ночи, магистр Лазавей. То, что экзамен по вашему предмету не сдам, уже поняла. Благодарю за вылеченный синяк.

Меня душила обида. Оказавшись одна, посреди вороха шуб и курток, бесшумно разрыдалась, уткнувшись в стену.

Я его люблю, а он в мою сторону больше не посмотрит. Опозорилась, провалилась в его глазах ниже всех демоновых кругов.

Слёзы оборвала мысль о том, что Лазавей сейчас обсуждает меня с Осунтой, обнимает её, может, даже целует. Ночевать наверняка будут вместе…

Стукнув кулаком по стене, торопливо оделась и нырнула в ночь, но направилась не к Студенческому дому, а к домам преподавателей. Устрою засаду у крыльца Лазавея и проверю, не преувеличила ли Тшольке степень их близости. Может, я напрасно мучаюсь, и они только пару раз переспали.

Возлюбленная и мимолётная любовница – вещи разные. И методы борьбы с ними тоже разные.