Глава 4

Вероника Михайловна

Я не знаю, в котором часу вернулся сын, возможно смогла задремать, выгоняя из головы непрошенные мысли, но, если тронешь хоть одно воспоминание, остальные ворохом друг за другом полезут в голову, мешая спать, мешая просто жить.

Мне казалось, что я уже позабыла многие обиды, простила, но нет. Ничего подобного. Все обиды еще сидели где-то глубоко, как напоминание о том, кому можно верить, а кому нельзя.

После того, как много лет назад я заподозрила измену, через несколько лет стало понятно, что она уже давнишняя. Это я о ней не знала, а кое-кто сначала даже неплохо скрывался, а потом и это перестал делать.

К тому моменту сын был отправлен в ясли, я вышла на работу, жизнь прежней не стала, а уж про то, что лучше, говорить совершенно не стоит.

Нагрузка только возросла, но хотя бы я чувствовала удовлетворение от того, что делаю. Приходилось составлять лекции, искать старые наработки и идти в «ногу со временем». Трудностей было масса. Елисей много болел, часто капризничал, порой мне приходилось брать его на работу, где ему очень нравилось. Большое количество внимания ребенок получал как от преподавателей, так и от студенток. Ребенок мог просидеть пол лекции с кем-то из группы, не издав ни слова, а потом пересесть к другому понравившемуся человеку.

На самом деле было по-разному. Как я это все вынесла, откуда взяла силы – не знаю до сих пор. Был даже момент, когда на меня смотрели с сочувствием, понимая, чья я жена, прекрасно зная, как проводит свободное время супруг.

Комната в общежитии была найдена не сразу, потом коллеги помогли сделать в ней небольшой косметический ремонт, понимая, что переезжать мне придется туда с ребенком. Подключились все, кто мог и хотел помочь. Такой отдачи от людей я не видела никогда. Столько слов поддержки тем более не слышала.

А потом был небольшой переезд.

В один из дней заведующая кафедрой с мужем приехали ко мне домой. Мужчина помог разобрать детскую кроватку, отнес ее в машину, пока я с Надеждой Игоревной перетаскивала вещи. Одна преподавательница в этот момент гуляла на улице с Елисеем, который уснул в коляске.

Мы все сделали тихо и быстро. Кафедра подарила мне электрический чайник и маленькую переносную плиту на две конфорки, чтобы можно было готовить все самое нужно прямо в комнате.

Переехала я тем же вечером, зашла на порог небольшой комнаты и поняла, что вынесу все, ради ребенка сдаваться я не могу. А еще хотелось доказать, что без меня Савелий не справится.

Супруг позвонил после десяти часов вечера.

– Вы где? – уточнил он, явно только придя с работы.

– Мы ушли, – ответила спокойно, глядя в окно.

Он ничего не сказал, лишь отключил вызов. А я на следующий день подала на развод.

Это была отдельная песня с обещаниями любить, ценить и уважать, а потом эти же слова превращались в обещания ада. Мне ясно дали понять, что работать в институте не дадут, если не вернусь, что муж сделает все, но превратит мою жизнь в ад.

Я продолжала стоять на своем, просчитывая в голове пути отступления. Если не вуз, то что? Пойду в садик нянечкой, буду рядом с сыном, но весь день, а ночами буду заниматься переводами и контрольными работами. Я знала, где можно взять подработку, поэтому голова так четко и работала. Проблема была в том, что я не знала, как быть с жильем.

Снимать квартиру? Дорого. Снимать комнату? Страшно из-за того, кто будет находиться в соседней комнате. На тот момент я была спокойна, понимая, что выход найду, может быть сначала временный, но он будет. Тогда же я стала сильно экономить на себе. Ела крупу, готовя мясо только сыну, за ним же и доедая, если он вдруг что-то не хотел.

Я сильно похудела, стала изнеможенной, так как взялась за подработку и ночи проводила за компьютером. Спала по три часа в сутки и чудом стояла на ногах, но была улыбчивой мамой и сильным педагогом, который продолжал вести группу вперед.

Через три недели я поехала за оставшимися вещами сына на квартиру мужа. Дверь мне уже тогда открыла она. Женщина, которая не стала ждать окончательного развода, женщина, которая с превосходством на меня посмотрела и вынесла к моим ногам большую сумку.

Я ей лишь посочувствовала. Было даже интересно, а сколько продержится она? Так же готовит по утрам? Так же собирает бокс на работу? Или же у них совершенно другие отношения, а ноги вытирали лишь о меня?

Я не вникала в эти вопросы, не искала возможности узнать ответы на них, я жила своей тихой и замкнутой жизнью, готовясь к худшему.

И оно наступило…

Сначала были проверки, которые шли сверху, потом стали мучить кафедру, а потом я просто узнала, что в садик действительно нужна няня. Долго не раздумывала, написала заявление на увольнение, понимая прекрасно, что добрых, честных и умных людей в покое не оставят.

Надежда Игоревна отнеслась с пониманием и сожалением от того, что так происходит в этой жизни.

– Ничего, – слабо улыбнулась я. – Справлюсь.

А потом меня попросили освободить и комнату.

Подлость, с которой муж нападал на меня, не знала границ. Он рушил не только мою жизнь, он рушил жизнь моему ребенку. А за это я его простить никак не могла.

Мне снова повезло от того, что рядом находились люди, которые готовы были помочь.

Утро началось рано. Жутко зевая, я дошла до ванной и, зачерпнув руками горсть воды, посмотрела на свое уставшее лицо. Такое ощущение, что вчера я не спала, а где-то до утра гуляла. Поняла, что меня вряд ли что-то спасет, поэтому приняла стратегическое решение. Раздевшись, залезла в душ, постояла так под струями прохладной воды, прикрыв глаза.

Когда вышла из душа и заварила крепкого кофе, сын показал свой нос из комнаты. Он снова внимательно на меня посмотрел.

– Что-то ты от меня скрываешь, – сказал он.

– Устала, – и ведь нисколько не соврала.

– А взять отгул? – уточнил сообразительный ребенок, – ты же всегда перерабатываешь…

– Вот сейчас один проект помогу сделать и, пожалуй, возьму себе неделю отдыха.

Елисей моментально оказался за столом.

– А давай я тебе покажу очень красивое место, – вдруг предложил он. – Там сеть не ловит совершенно, так что точно отдохнешь!

– А давай, – неожиданно согласилась я. – На учебу это не повлияет?

– Нисколько! – сообщил сын с самым честным взглядом.

Ну-ну.

На работу я приехала, как и всегда, без опоздания, прошла в свой кабинет и села за рабочий стол. Быстрее начну, быстрее закончу.

Мне нужно доделать еще один перевод, который мусолю уже долго. Осталось каких-то пять страниц, а я все никак не соберусь с мыслями. Нужно хандру убирать в сторону.

Когда в дверь постучали, я успела только поднять голову, как в кабинет вошёл Марк.

– Уже неплохо, – проговорила я. – Совсем скоро вы научитесь входить правильно.

Мужчина ничего не ответил, как-то тяжело вздохнул, поджал губы, но промолчал. Я дождалась, когда будущий начальник сядет на свободное место и внимательно на меня посмотрит.

– Вероника Сергеевна, мне нужна помощь.

При этом он сделал акцент на слова «мне» и «помощь».

– Я вас слушаю, – вздохнула, потому что помнила о том, как меня попросил помочь Юрий Аркадьевич.

Марк Сергеевич

Я говорил быстро и предельно четко. Мне необходим был переводчик на сегодняшний вечер. Встреча пройдет в неформальной обстановке в одном из ресторанов города. Таковы пожелания заказчика. И если первоначально условия диктовал я, то после потери из штата одного важного сотрудника, который трусливо сбежал, вынужден соглашаться на требования своего оппонента.

К слову, Вероника Михайловна больше не высказывалась резко в мой адрес, а слушала, параллельно смотря в документы, которые мне передали.

– Это копия? – вдруг уточнила она.

– Да, – ответил, – есть нюансы?

– И довольно много.

Пока она доставала желтый маркер из органайзера, взял стул и пересел за ее стол, чтобы понимать, о чем речь. Документ я и сам переводил. Ну как, старался понять суть, благо хоть какие-то знания были. Но суть – это не точно, это очень и очень поверхностно.

Вероника мои перемещения по ее кабинету не оценила, возмущенно посмотрела на меня, собираясь уже что-то едкое сказать. Удивительно, но у нее это прекрасно получается, не хамя при этом.

– Мне так удобнее, – пояснил, – а то задом наперед читать невозможно!

Женщина лишь поджала губы, явно сдерживаясь, чтобы что-то не ответить, зато быстро отметила пятый пункт договора.

– Составлен размыто, – пояснила она. – С юридической точки зрения этот пункт при должном желании можно обойти.

– А он про риски и компенсацию, – пробубнил я.

– Да, – еще и кивнула в подтверждении своих слов Вероника Михайловна. – Мы с Юрием Аркадьевичем стараемся этот пункт изменить в нашу сторону или же исключаем данную организацию из списка сотрудничеств.

– Разумно, – хмыкнул, понимая, что еще и мой юрист с нами пойдет. Видимо хотят взяться за меня и хорошенько встряхнуть, но не выйдет. Знаем, пробовали уже.

Первоначально идея меня завлекла, не спорю, но чем дальше иду, тем больше хочется избавиться от этого «навязывания» не нужных мне вещей.

Если чуйка говорит, что лучше не связываться, то стоит именно так поступить.

А она меня убеждала об этом ни первую неделю.

– Вот этот пункт составлен некорректно, – проговорила женщина, читая уже пятую страницу в договоре. – Что-то много как они хотят!

Я возмущения переводчицы поддержал.

– Надо их проверить на связь с некоторыми другими моими партнерами. Что-то тут не чисто.

– Чем смогу, тем помогу, – развела руками женщина, передавая мне документы. – Ко скольки и куда подъезжать?

– Я могу вас забрать…

– Нет-нет, я сама!

Понятно, самостоятельная со всех сторон.

– Хорошо, – проговорил неуверенно, потому что привык как-то все держать на контроле и под контролем.

Назвав адрес, дождался, когда Вероника Михайловна найдет в навигаторе нужное место, кивнет своим мыслям и снова поднимет на меня свои красивые глаза, обрамленные ресницами. Настоящими, слегка подкрашенными.

Вот с каких пор я стал на эти нюансы обращать внимание?

– Буду без опозданий, – заверила она.

– Спасибо… А секретный знак какой-нибудь будет у нас?

Вероника моргнула, явно не понимая, о чем именно я говорю. Потом ее губ коснулась улыбка.

– Если меня что-то не устроит, я положу раскрытую ладонь на документы.

Она продемонстрировала жест, который я уже видел.

– Отлично, спасибо!

Выйдя из кабинета женщины, почему-то почувствовал небывалую уверенность. Если поначалу плыл по течению, трепыхался, то теперь понял, что мне протянули руку помощи, за которую я и ухватился.

Сразу же направился к Юрию Аркадьевичу. Если у него будет время и возможность, вероятно сегодня же расскажет, что у него за личный разговор ко мне. Честно, немного был насторожен. Мы не первый год шли плечом к плечу и будет печально, если меня из этого тандема попросят уйти.

Юрий Аркадьевич нашелся в своем кабинете. Он привычно перебирал документы, которых на его столе было значительно меньше, чем у меня. У меня когда-то. Со вчерашнего дня я решил, что проверку договоров буду устраивать не всегда, а как душа пожелает. Кроме этого, я должен научиться принимать у людей работу, а не забирать ее. Заместители стоят на определенных участках, за них они и отвечают. Какая дальше строится иерархия, я знаю, но не могу контролировать все! Ради интереса и порядка буду периодически вникать, но не так, как я это делал ранее.

– А, Марк, – обрадовался мне мужчина и, убрав в сторону лишние бумаги, вышел из-за стола. – Прошу.

Юрий Аркадьевич указал мне на столик для чаепития, совсем скоро нам принесли по чашке кофе, небольшое количество угощений, а после того, как помощник мужчины ушел, начальник закрыл дверь на ключ.

Тогда-то я понял, что личный разговор будет очень личным и очень серьезным.

– Как прошел день? – не торопился вводить меня в курс дела мужчина.

– Вчера воспользовался вашим методом проверки, вызвал к себе замов, выслушал доклады и подписал документы. Сократил себе работу на дому.

– О, это ты правильно сделал. Только порой нужно встряхнуть их, слегка, чтобы понимали, что руку на пульсе ты держишь.

Усмехнулся, согласно кивая головой.

– Вероника помогла? – прищурившись, уточнил Юрий.

– Да, нашла некоторые нюансы, которые меняют суть договора полностью. Сегодня она будет со мной на встрече вечером. Предполагается неформальная обстановка.

– Это хорошо, – потёр гладковыбритый подбородок начальник переводчицы. – В обиду ее только не давай, пусть ничего из чужих рук не пьет.

– Буду следить, – пообещал я.

Юрий Аркадьевич посмотрел на меня долгим взглядом, словно еще раз взвешивал все за и против, потом отпил глоток кофе и, поставив чашечку на блюдце, начал говорить.

– Вероника уже знает о сути нашего с тобой разговора. Она удивительно проницательная женщина, умеет наблюдать и делать правильные выводы, которые, к слову, озвучивать не спешит. Так вот, Марк, суть нашего разговора состоит вот в чем…

Юрий Аркадьевич замолчал, глубоко вздохнул, собрался с силами и четко произнес:

– Я очень сильно заболел, Марк. Мне нужен покой, тишина и умиротворение. Получить все это здесь, – он показал руками на кабинет, – невозможно. Я принял важное для себе решение – передать свое детище в надежные руки.

Напрягся, потому что стал вспоминать, кто из родственников Юрия Аркадьевича мог бы занять его место. Что я вообще знаю о нем и его личной жизни? В голове информации было ничтожно мало, но то, что у него есть сын, помнил четко.

– Видишь, как вышло, друг мой, – продолжал говорить Юрий, смотря куда-то в окно. – Сын не может быть приемником, потому что не обладает столь прочными знаниями, хватом, умением общаться с людьми. Даже образования достойного он не имеет. Поэтому предлагаю тебе сойтись со мной на минимальную стоимость, возможно оставлю за собой маленький процент от дохода и со спокойной совестью уйду на покой. Что скажешь?

Я на мгновение потерял дар речи.

– Вы хотите предложить мне выкупить фирму? – перешел к сути, опустив всю предысторию.

– Именно, чтобы я мог купить домик у моря. Знаешь, давно хотел заняться виноделием.

– А что, если я вам подарю такой дом? Скажем, обмен, – предложил я, потому что подобной недвижимостью обладал. – А процент от прибыли однозначно низким быть не может. Вы сюда душу вложили.

Юрий Аркадьевич еще раз внимательно посмотрел на меня.

– Знал, что делаю правильный выбор, – пробормотал он. – Так что там с домиком? Где находится?

Я улыбнулся, рассматривая сидящего мужчину перед собой. Взрослого, мудрого, невероятно умного. Он воссоздал небольшую империю, стоя у истоков этого места, а передает фирму совершенно постороннему человеку, потому что верит в него. Однако у Юрия Аркадьевича есть семья, какая никакая, но есть.

У меня же не было ничего, кроме огромного опыта за спиной.

Что ж, данный аспект в своей жизни надо исправлять, а то годы не просто бегут, они летят, а я даже не успею после себя никого оставить.

Продолжение рода должно быть, а он на мне, получается, надломился.

Ничего, вот сейчас как узнаю, что же случилось у хозяина этого кабинета, организую ему помощь, покажу дом, возьму бразды правления в свои руки и тогда…

Успеть бы.