Глава 5

Вероника Михайловна

В нужное место я приехала заблаговременно. Буквально за сорок минут до встречи. В этом заведении был всего лишь один зал и один стол, который мог вместить в себя большую компанию людей. Этот стол и был зарезервирован.

На мою удачу рядом находился столик, который не пользовался спросом, потому что стоял немного в углу, имел только одно удобное место. Это место я и заняла.

Заказав чашку кофе и легкий салат, стала ждать. Не скажу, что я когда-либо вот так приезжала, просто есть внутри какое-то неприятное напряжение. Я прочитала договор Марка Сергеевича, потом вернулась к своей работе и сделала все блестяще, но мыслями нет-нет, да и возвращалась обратно к тому тексту, что принес с собой мой будущий начальник.

Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что фирма, которая желает сотрудничать с Марком, не очень чистая и не очень добропорядочная. Видимо это чувствует и мужчина, раз оттягивает сроки. Уже месяц прошел, если судить по датам, прописанным на бумаге, а воз и ныне там.

Не сложно догадаться, что неформальные встречи, это как ответный шаг. Очень похоже на ход, в котором транслируются мысли: «Так уж и быть, потерпим вас еще, последний шанс дадим». Видимо и хороший психолог с ними работает, потому что в душе ты хоть и понимаешь, что тебе невыгодно, но в то же время продолжаешь договариваться о встречах, не обрубая все на корню.

Эта мысль пришла мне в голову неожиданно. С ней же я пошла к Юрию Аркадьеву, потому что только он мог меня понять и правильно расценить мой посыл. Начальник выслушал, призадумался и утвердительно кивнул.

– Вполне быть может! Знаешь, Вероника, наверное, и нам нужно в штат такого человека, – потом подумал и добавил: – вам!

Я поняла, что разговор с Марком у них состоялся, значит, скоро буду работать иначе. Успеть бы до этого момента отдохнуть, потому что потом мне понадобятся силы и выдержка, которая в присутствии Марка Сергеевича куда-то испаряется.

И вот я сижу за столиком в ресторане, ем теплый салат и наблюдаю за тем, как минутная стрелка на наручных часах дошла до тридцати пяти минут. За стол сели люди в дорогих костюмах. Документы они держали в папках, зато активно беседовали о том, как лучше обвести вокруг пальца Марка, что за это им будет, какую прибыль они получат.

Я кушала и слушала, не привлекая к себе внимания. Потом достала телефон и написала Марку: «Я на месте». Пусть едет сюда. Быстрее начнем, быстрее закончим. С этими людьми бизнес вести не стоит, я так же успела запомнить несколько названий, которые были произнесены нашими оппонентами. Не уверена, что запомнила верно, но Марк должен будет разобраться, он мужчина не глупый.

Когда с салатом было завершено, а чашка кофе опустела, в зал зашел мой будущий начальник. Хм, не один. Рядом с ним стоял высокий мужчина в строгом костюме, который просканировал взглядом зал и только потом пошел вперед, а за ним уже и Марк Сергеевич и еще один мужчина с кожаной папкой в руках.

– Добрый день, – поздоровался Марк.

Наши собеседники встали из-за стола, второй переводчик стал говорить о том, как рады встречи.

Именно в этот момент я встала из-за своего стола и пересела ближе к Марку, который оставил рядом с собой свободное место.

И вот тут второй переводчик замолчал и уставился на меня так, словно хотел собственноручно задушить. Его взгляд я выдержала, мило улыбнулась и достала свой блокнот с ручкой.

Марк внимательно посмотрел на тех, кто хотел заключить с ним договор, оценил происходящую заминку и переглядывания между членами небольшой группы. Я же выписала в блокнот названия фирм, которые мне запомнились.

– Начнем, – проговорил Марк и обратился ко мне: – начальник службы охраны и юрист, который поможет переписать договор.

Я положила раскрытую ладонь прямо на стол. Марк перевел взгляд, кивнул и снова повернулся к конкурентам.

Все ясно, он будет вытягивать информацию, но по итогу ничего не подпишет.

Я скучаю весь вечер, перевожу не хитрые фразы, в глубине души радуюсь тому, как злятся наши оппоненты. Поначалу они старались держать лицо, но когда в разговор вступает юрист, то самообладание теряют быстро. Во время очередного спора Марк заглядывает ко мне в блокнот, читает верхнюю строчку, немного хмурится, а после ручкой исправляет в названиях фирм по одной или две буквы.

Пожимаю плечами, потому что действительно не знаю, как же правильно было нужно. Марк кивает каким-то своим мыслям, а потом переводит взгляд на меня. Так как мы сидим очень близко друг к другу, кажется, что он в душу смотрит.

– Спасибо, – говорит уверенно и твердо. – Переведи им, что разговор окончен, больше нам тут делать нечего.

Я киваю и перевожу нашим несостоявшимся клиентам все, что просит мужчина. Напротив нас начинается спор, но я уже встаю, складываю вещи в сумочку и намереваюсь дойти до вешалки, чтобы снять легкое пальто, но меня неожиданно хватают за руку.

Это настолько резко и неожиданно, что вскидываю голову и смотрю на иностранного партнера, который крепко сжимает мое запястье.

– Мы с вами хотим поговорить, отдельно, – цедит он.

– Руку отпусти, – говорю я, вырывая кисть, но куда там.

Однако эта заминка быстро заканчивается, так как Марк уверенно перехватывает руку грубого мужика и на хорошем английской сообщает, что он с ним и всеми сидящими тут сделает, если на мне останется хоть один синяк.

А он и останется.

Кожа на месте хвата горит, но я одергиваю рукава блузки, дохожу до вешалки и забираю пальто. Марк ждет меня, встает за мной как стена, которую не пробить.

Он же сопровождает меня к выходу, дожидается, когда оденусь и помогает открыть дверь.

– Ты как? – Марк нависает надо мной, смотрит пристально.

– Нормально, – пожимаю плечами, хотя внутри все ходит ходуном от пережитого страха.

– Мы проводим тебя домой, – говорит мужчина, но я качаю головой.

– Не нужно, я живу близко. Всего доброго.

Осторожно спускаюсь по лестнице и иду к машине с идеально прямой спиной. Внутри постепенно расходится ком, который образовался то ли в горле, то ли в груди.

До дома доезжаю неожиданно быстро, беру сумочку с соседнего сидения и спешу к подъезду. Мне нужно просто побыть одной, желательно в тишине, желательно без мыслей в голове, которые лезут и лезут.

Дома, как только закрываю за собой дверь, сразу же кричу.

– Сын? – но в ответ раздается тишина.

Бегу в комнату, убеждаюсь, что Елисей не дома, только после этого оседаю прямо на кровать сына, смотрю на дрожащие пальцы рук и радуюсь тому, что в нужный момент я всегда показываю себя как невозмутимый и собранный человек, которому нет дела до угроз. А вот что происходит за закрытыми дверьми, когда меня никто не видит, мое личное дело.

С трудом поднимаюсь на ноги и шаркающей походкой иду в свою комнату. Снимаю надоедливую строгую одежду, подхватываю плюшевый халат и плетусь в ванную комнату.

Внимательно осматриваю руку и понимаю, что нужно доставать мазь от синяков. Снова.

Пока залезаю в воду, вспоминаю, как любил меня вот так хватать Савелий.

Из общежития меня попросту попросили уйти, но на тот момент у меня была работа в саду, я занималась переводами на старом ноутбуке, поэтому смогла снять себе комнату в другой общаге. На мою радость, сдали мне ее знакомые, крыло наше было тихое, все друг другу помогали. Несмотря на то, что перебралась я в очередную маленькую комнатку на первом этаже, где ванная с туалетом были общими, как и кухня, я чувствовала себя хорошо.

Муж первую встречу потребовал сразу же, как я подала на него в суд за неуплату алиментов. Я долго сомневалась, встречаться с ним или нет, ведь я с ребенком. С другой стороны, ну не ударит же он меня…

Наивная девочка, которая верила в сказки, добрых людей и справедливость.

Я очень была рада тому, что встреча проходила на нейтральной территории и Савелий не знал, где именно я живу.

Он вел себя высокомерно, зло выплевывал оскорбления и велел забрать заявление.

– Я тебе так платить буду, – проговорил он и назвал сумму, которая значительно меньше той, что я бы получала по закону.

– Нет, – отозвалась, посматривая на санки, в которых притих сын.

Именно тогда-то я хорошую пощечину и пропустила, а когда прижала руку к щеке, меня еще и сильно ухватили за запястье…

– Даю тебе сутки подумать, – процедил сквозь зубы бывший муж и ушел.

Сынок расплакался, поэтому пришлось спешить в сторону дома, прикладывая к горящей щеке снег.

– Все хорошо, – твердила я, через силу улыбаясь. – Маме не больно, все хорошо сынок.

Сколько раз потом я так говорила? Довольно много. Могла ли избежать таких неприятных моментов в жизни ребенка? К сожалению, нет.

Я не забрала тогда заявление, прошел суд, где Савелию постановили платить мне положенную сумму, а точнее, ее будут взымать с его заработной платы.

Как говорит судья, тот взгляд она не забудет никогда. А я вот не забуду ее слова:

– Может быть передумаете? Он же вас замучает теперь…

Мне вот порой кажется, что она тогда «накаркала».

Испугалась ли я тех слов, до жути, но внутри меня всегда жила та вторая Вероника, которая готова была бороться. Чувство справедливости в ней было превыше всего, а если вопрос касался благополучия ребенка, я готова была идти наперекор своему страху.

С первой выплаты я одела и обула ребенка. О себе речи и не шло, главное мой дорогой мальчик. Кроме этого, я набрала очень много переводов. Ко мне шли, я параллельно делала контрольные и курсовые. Накопив денег, на часть купила себе ноутбук помощнее, потому что старенький сильно перегревался, а его ремонт затянулся бы надолго.

Вот когда я стала счастливым обладателем новой техники, меня пригласили преподавать в частную школу.

Именно тот период я считала подъемным, когда ушла из нянь, когда стала получать зарплату, когда, впервые отказавшись от части контрольных работ, я стала заниматься с детьми. Пока на их территории, до определенного часа, чтобы потом можно было успеть в садик, но я поднялась вверх в своих же глазах.

По ночам я все так же работала, спала катастрофически мало, но молодой организм и желание приобрести свой угол списывали мне недосып и постоянное нервное напряжение.

Самое главное то, что муж больше не звонил и не писал. Я же, заблокировав его, часто вздрагивала, когда мне пытались дозвониться с неизвестного номера. Не брать я не могла. За неизвестным звонком мог скрываться родитель моего будущего ученика или звонок мог поступать с работы.

Вечера я освобождала для того, чтобы это время провести с Елисеем. Сын рос, становился краше и интереснее, я записала его на плавание, где ему очень нравилось. Пока ребенок погружался в воду, я погружалась в уроки и лекции, поднимала свои знания и продолжала изучать все новое и новое.

Мои труды напрасными не были. Произошел ключевой момент в жизни, когда я поднялась уверенно на ноги и пошла дальше.

Марк Сергеевич

Отпустил ли я гордую и самостоятельную женщину одну? Нет! Моя машина проследовала вслед в след за машиной Вероники Михайловны.

Безопасник бубнил себе под нос, что пропустил этот неприятный момент. Я себя тоже корил, но не вслух.

Сказал же мне Юрий Аркадьевич, чтобы не допустил ничего, а я, получается, пропустил такой удар.

Как только убедился, что женщина доехала и беспрепятственно дошла до подъезда, повернулся к Ивану и потребовал, чтобы за Вероникой присмотрели.

– Не нравится мне то, что сегодня произошло. Сделали из переводчицы виноватую!

– Присмотрим, – пробубнил здоровяк, понимая, что ситуация действительно из вон выходящая.

В ресторан возвращаться не стали, зато собирать информацию начали сразу. Кто сказал, что ночь создана только для сна? Я бы с удовольствием провел это время несколько иначе, но работа затягивала с неимоверной скоростью.

Пока одни выполняли одно задание и шерстили фирмы, с которыми мы работали и которые вышли на тропу по моему смещению, я пытался понять, с чего необходимо начать объединение фирм, куда лучше перевести штат и где всем будет комфортно. Пока помещения Юрия Аркадьевича выигрывали по всем направлениям. У меня офис был проще, располагался неудобно, да и тесно нам было. У Юрия Аркадьевича была площадь, которая пустовала.

Значит, нужно будет затеять переезд. В некоторых кабинетах сидит по два человека, будет сидеть по три или четыре, площадь позволяла. Штат уменьшать я не собирался. Например, бухгалтерия Юрия будет заниматься теми фирмами, с которыми уже был заключен договор у мужчины. Мои будут работать с моими. Потом постепенно все перемешаются. Однако, опять же, необходимо понять, кто из замов останется при своем месте, кто пойдет выше или ниже.

Эти структурные моменты меня напрягали, хотя бы тем, что я не знал, какие люди работают в подчинении у мужчины, насколько они сильны в своем деле. Уверен, лучше некоторых, но смогут ли работать со мной?

Многие вопросы я планировал обсудить с Юрием Аркадьевичем лично, но почему-то планировал еще уточнить их и у Вероники. Лишний повод встретиться? Возможно… Но мне бы хотелось понимать, готова эта женщина на меня работать или нет?

Из штата ее выгонять, себе хуже делать. За таких людей надо держаться, теперь я понимаю, почему Юрий Аркадьевич давал ей выходные. Да она на работе сидит порой дольше других, тянет на себе очень и очень много. Нет, такую не отпущу!

Ночь прошла очень быстро. Казалось, только закончил с делами, только закрыл глаза, как звенит будильник.

Пришлось подниматься, принимать душ и делать легкую разминку.

Только после этого быстро позавтракал, собрался и поехал на работу. Теперь мой ритм жизни расписан от и до.

А когда было иначе?

Никогда!

Когда я вновь вступил на этот мост, то находился в самом концу. Гонка была колоссальной, на моей стороне был опыт и жажда отомстить. Я шел по головам, не смотря по сторонам, фактически не спал, а пахал как проклятый.

Я попал в нужное время, когда рынок перестраивался, когда требовалось что-то новое и необычное. Мог это предложить, поэтому и оказался интересным. Начинал с самого простого, постепенно уходя все дальше и дальше, беря заказы серьезнее и серьезнее.

Вместе со мной рос и штат, который за все это время поменялся несколько раз, но люди продолжали работать, порой точно так же, как и я, без выходных. Я щедро доплачивал, но некоторые с гонки сходили, приходилось искать новых.

В тот период моей жизни было много других событий. Например, бывшая жена решила вернуть былую любовь и страсть в отношениях. Стала часто попадаться на глаза, но не вызывала ни чувств, ни эмоций. Перед глазами висел ярлык с фразой «предательница». А таких людей я никогда не прощал.

Потом стали звонить старые друзья, которые в самый сложный момент моей жизни слились, будто их и не было.

Эти люди не стеснялись спрашивать, как у меня дела, чем я занимаюсь. Зная прекрасно, что эти разговоры лишь тратят мое время и не приносят никакой пользы, я завершал вызов, даже не прощавшись. Потом номер добавлял в черный список и жил спокойно дальше.

Зато у меня появились новые знакомые, которых в ранг друзей не возводил. Боялся. Единожды оказавшись один на один в бездне, понимаешь, что рассчитывать можешь только на себя, что никто не протянет руку помощи. Поэтому и держался особняком.

Постепенно меня стали приглашать на разные встречи и вечера, хорошее место, чтобы узнать все последние сплетни, посмотреть на противника. Первые два раза я появлялся в одном и том же костюме, что для высшего общества является нонсенсом. А мне было плевать! Я лучше вложусь во что-то, чем появлюсь в ослепительном наряде. Я не женщина, которой нужно каждый раз новое вечернее платье.

Потом уже я смог и костюм себе позволить, и второй, но до сих пор имеется четкая привычка покупать качественную вещь за умеренные деньги. Мною был выбран совершенно простой магазин мужской одежды, не элитный, не фирменный, но удобный мне.

А первые знакомства с женщинами отзывались непонятной болью в груди. Я ждал от них удара в спину, даже когда проводил вечера, то на следующий же день уезжал из отеля домой, потому что на свою территорию никого и никогда не приводил.

Хотел, но не смог.

Не было рядом со мной такого человека, который выберет просто меня, со всеми моими недостатками, который будет ценить меня как личность, как мужчину.

Помню, как Света после очередного отказа провести с ней время, зло произнесла:

– У тебя невыносимый характер, ты сложный, ты беспощадный человек! Тебя никто и ничто не волнует.

– Как и тебя, – парировал в ответ. – Людей судят по себе.

Права ли она была? Сложно сказать. Я все делал для семьи, вопрос только в том, правильный ли путь выбрал?

Может быть, я не приносил в дом чего-то другого? Тепла, внимания… Надо будет пересмотреть этот спектр жизни на будущее. Уверен, что ничего не поздно исправить или начать, главное с нужным человеком.