Глава 12

Как только за нами закрылась дверь, парень развернул меня лицом к себе и прижал к двери.

— О чем они говорят, что ты от меня скрываешь?

Я подняла на него наполненные слезами глаза. Лицо Максима расплывалось.

— Максим... я ничего... ничего не скрываю, — я икала от подступающих к горлу рыданий. — Я же все делала как лучше.

Его ладони обхватили мое лицо.

— Почему я даже и думать забыл о своей маме и Ваньке? — пробормотал он. — Ты что, заколдовала меня, это правда? Какую наркоту ты мне давала?

— Максим, когда я нашла тебя, ты был почти мертвый и я... тебе нельзя было думать ни о чем таком, и...

Он схватил меня за плечи, встряхнул.

— Да ты понимаешь, сколько я времени потерял? Я бы уже давно отыскал эту мразь, который моего друга Ваньку... Черт!

Мне нечего было сказать. Как я могла объяснить Максиму, что если бы не мои настойки и заклинания, он бы сейчас не стоял здесь живой и невредимый. Все, что я могла сейчас — это умоляюще глядеть в его холодные глаза.

— Максим, — ещё раз попыталась достучаться до него, вцепилась в его свитер. — Я никогда бы... я люблю тебя...

— К черту любовь! — выкрикнул он мне в лицо. — Не нужна она мне. Все. Я хочу домой. Господи, столько время потерять...

— Ну пожалуйста, — я осела на пол и, закрыв лицо руками, заплакала.

Слышала, как он выдвигал ящики — доставал свои вещи. Затем подошёл и склонился надо мной. Я почувствовала его руки на плечах. Максим легко приподнял меня и поставил на ноги. Совсем близко, я слышала его дыхание.

— Мне надо идти. Меня ждут.

Кивнула, не открывая глаз. Боялась увидеть злость, ненависть в его взоре.

— Мне было хорошо с тобой, но... все когда-то заканчивается. Прости.

Его горячие губы легко коснулись моих губ. Я застыла, пытаясь запомнить это ощущение. Дверь открылась, и наступила пронизывающая тишина. И холод.

* * *

Максим наскоро поблагодарил Александру Петровну за гостеприимство и, выйдя из дома, направился к машине, где его уже ждали Андрей Павлович и его сын. Максима до сих пор ещё трясло от злости. Это ж надо потерять столько полезного времени! Трахался с колдушкой, в то время как мама искала его по всей тайге! Да и друга не смог похоронить. Максим ругал себя на чем свет стоит. И все из-за глупой девчонки! Российский офицер! Повелся на ее сиськи-письки как последний идиот.

Андрей Павлович что-то говорил, но парень не слышал его, и только когда машина остановилась у какого-то дома, встрепенулся, вопросительно посмотрел на мужчину.

— Мать твоя тут. Приехала искать тебя.

Максим почувствовал, как у него защипало в глазах. Рывком распахнул дверцу автомобиля и побежал к дому, не разбирая дороги и проваливаясь в глубокий снег. Дёрнул дверь на себя — закрыта. Замолотил изо всей силы кулаками.

Перепуганная Рая возникла на пороге, а за ее спиной стояла его мама со сковородкой в руках. Мама — любимая и такая родная! Как он мог забыть её? Отодвинув хозяйку дома, бросился к ней, сгрёб в объятия.

— Мама, мамочка, прости меня, прости... — не стесняясь, плакал, гладя её плечи и волосы.

* * *

Вдоволь наговорившись обо всем, что произошло, все трое разошлись по комнатам. Максим, глубоко вздохнув, потянулся. На лице светилась счастливая улыбка. Все хорошо. Мама с ним. Ей не о чем больше беспокоится — они снова вместе. Максим заметил, что у матери появилось чуть больше седых волос. Корил себя за это. Ничего, утро вечера мудренее. Завтра сгоняют с Райкой в Ванькин дом — девушка хотела что-то ему показать, а потом на поезд и домой.

 Заснул почти сразу, едва приложился к подушке. Спал до самого утра, и вновь ему  снился тот же сон…

Максим взобрался на большую кровать, застеленную голубым атласным покрывалом. Его мамочка, такая красивая, тёмные волосы рассыпаны по подушке, веки сомкнуты. И губы, которые всегда улыбаются и щекочут, когда она целует его. Только почему сейчас из уголка вытекает кровь? Она что, поранилась? Максим слегка потряс ее за плечо, но она не отреагировала. Все также лежала, словно тряпичная кукла. Мальчик провёл рукой по шее, когда то белой, как алебастр, на которой сейчас красным вспух неопрятный рубец.

 Мама продолжала молчать. Максимка вспомнил сказку о мертвой царевне, которую ему читали в яслях. А вдруг...

Он крикнул: «Мама!», стал ее изо всех сил трясти.

Дверь позади него отворилась, и кто-то вихрем ворвался в комнату. Он сжался, зажмурил глаза. Отец. Он вызывал страх. Высокий, мрачный, взгляд режущий, как клинок. Никогда он не брал маленького Максимку на руки, не гладил по головке и не улыбался ему. И сейчас сгрёб его в охапку, отрывая от мамочки, и потащил куда-то. Максим закричал, попытался укусить отца за руку, но задохнулся от хлесткого удара по лицу.

Макс резко сел в кровати, закрыл руками мокрое от слез лицо. Где он, черт побери? Где мама?

Дверь отворилась, желтая полоса света пронизала комнату.

— Максим... — мама. Она здесь. Парень тяжело дышал. — Что с тобой?

— Мам, опять тот же самый сон...

Она ничего не ответила, села на край кровати и погладила сына по руке.

— Ты мне никогда не рассказывала про отца. Почему? Какой он был?

— Никакой.

Макс видел, что она сидела, закусив губу, думая, что сын в темноте не видит ее лица.

— Мам... скажи, он был хотя бы хорошим человеком? Кто он? Сегодня во сне я видел какого-то мужика. Высокого такого, неприятного. Он ударил меня по лицу, мам...

— Сынок, это же только сон. Плохой сон.

— Но я вижу его уже столько лет...

— Послезавтра мы уже будем на пути домой, и все забудется.

— Мне надо найти того, кто убил моего лучшего друга.

—Идёт расследование, и тебе лучше туда не соваться. Ты же сам знаешь — засветишься.

Максим вздохнул. Будучи офицером на службе в отделе по экономическим преступлениям и бывшим спецназовцем, ему действительно было не желательно светиться в каких-либо криминальных хрониках. Даже все его персональные данные находились под грифом «секретно».

Алла Дмитриевна встала и собралась уходить.

— Ложись спать, сыночек. Не думай о плохом. Ты жив, и все хорошо.

Она вышла за дверь, тихонечко прикрыв ее.

Макс откинулся на мягкую пуховую подушку, натянул одеяло. Где-то заорал петух — пришёл новый день. Максим только надеялся, что он не будет таким насыщенным, как предыдущий. Ему с лихвой хватило вчерашних событий.

Он прикрыл глаза, и тут же перед ним предстала Ульяна — такая, как он запомнил ее в полумраке старенькой бани. Блестящее тело с полыхавшим на нем отблеском свечей, чёрные волосы, облепившие грудь со взбудораженными сосками, манящие губы.

Максим почувствовал, как напрягся его орган при воспоминаниях о сладостном вкусе ее тела — он помнил. Целовал каждый сантиметр — ведь тогда мог чувствовать только так. Яички в мошонке сжались и заныли от необузданного желания. Парень перевернулся на живот, упёрся членом в перину, заелозил, пытаясь унять жгучий голод. Пальцами вцепился в подушку, прижимая ее к лицу.

— Ведьма, чертова ведьма, — прорычал он. Хотел ее и знал, что дороги назад нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Рая накрыла завтрак на троих. Рисовая каша с изюмом, какао, свежий творожок. Порезала привезённую Аллой Дмитриевной колбаску. Мать Максима вышла из ванной, умытая и причесанная.

— Все готово, садитесь, — Рая покосилась на дверь комнаты, где спал парень, вздохнула. — Спит ещё, умаялся, небось...

Женщина махнула рукой.

— А пусть спит. Ночью сны снились плохие, — помрачнела, сдвинула брови.

— Ха, ещё бы — жить в ведьмином вертепе. Да вы кушайте, кушайте...

Алла Дмитриевна вздохнула.

— Не знаю, Раечка. Эта девушка, ну... Ульяна... ведь правду же сказала тогда.

— Еще бы не сказать. Она вашего сыночка и прятала все это время.

— Я бы хотела с ней поговорить перед отъездом.

Рая отложила ложку.

— Оно вам надо? Ведь Максим нашёлся. Ну что эта колдушка ещё скажет?

— Хочу поговорить с ней, — Алла Дмитриевна упрямо поджала губы.

Раиса вздохнула, соглашаясь.

— Хорошо, я Андрею Павловичу позвоню, он вас отвезёт. А моей ноги там не будет.

 Александра Петровна сидела в темноте, глядела в окно. Все разъехались, оставив в смятенных чувствах и ее и Ульяну, всхлипывавшую за дверью.

Несмотря на то, что Петровна была уже предупреждена о предстоящих событиях, сегодняшний вечер огорчил ее. Внучка не удержала свою силу — отдала. Баба Шура сразу поняла это по блестящим глазам Ульянки, по тому, как она смотрела на этого парня. Дурочка...

Старуха вздохнула. Одно только радовало — умершая ведьма сказала, что Сила вернётся к ее внучке. Нескоро, но вернётся. И все у той будет хорошо. И пока не поздно, надо хотя бы сделать оберег для девчонки, коли силы у неё теперь нет. Через несколько дней будет полнолуние, и она сходит на кладбище, попросит покойников о защите для внучки.

Встала из-за стола, насыпала мяту в заварной чайник. Пора ложиться спать, а сна ни в одном глазу.

Долго ворочалась, думала об их с внучкой будущем. То, что ей удалось выведать у покойницы, порадовало, но в то же время и огорчило. Совсем скоро Александре Петровне придётся перейти на другую сторону, переступить порог этой жизни. Нет, она вовсе не боялась смерти, но ведь столько ещё не сделано и так хочется успеть. Для себя пожилая женщина решила, что завтра же запишет все то, что ей необходимо передать Ульяне.

Жалко было внучку — видела, как страдает она из-за этого парня. Можно было и утешить, ободрить, но Александра Петровна знала, что справиться с неразделенной любовью может только время.

Уже перед тем, как погрузиться в сон, она прислушалась к звукам из соседней комнаты. Тишина. Ульяна наконец-то успокоилась.

* * *

Рая махнула рукой — снегокат уже стоял, готовый отправиться в путь. Алла Владимировна вышла на крыльцо, слегка ёжась от усилившегося ветра. Запахнула пальто.

— Иду-иду! — крикнула она и обернулась к показавшемуся в дверях сыну. — Сынок, проснулся? — она улыбнулась. — Мы скоро приедем, а ты позавтракай пока...

— Вы куда?

— Да так, прокатимся неподалёку.

Максим только покачал головой — что-то женщины задумали.

Алла Владимировна уселась поудобнее за спиной Раисы — она немного побаивалась ездить на этой машине. Хорошо, что им всего-то надо доехать до дома этого Андрея Павловича.

Тот уже ждал их, разогревая машину. На звук подъехавшего  снегоката из калитки вышел Роман. Рая слегка прищурилась, глядя на него. Так не очень было видно изъянов в его внешности. Странно, но что-то в этом парне привлекало девушку.

— Ну, кого везти? — спросил Андрей Павлович. — Раиса, Алла?

— Не-не, только не меня, упаси господь! Я к этому дому и на шаг не подойду! — воскликнула девушка.

— Я поеду, Андрей... Павлович.

— Просто Андрей.

Мужчина помог матери Максима залезть в машину, махнул рукой сыну. Ромка обернулся к Раисе.

— Ну что, пойдём в дом пить чай? У меня как раз сбор из чабреца есть, Ульянка насобирала. Очень вкусный.

— Ульянка... — девушка передернула плечами. — Ведьма эта проклятая...

Ромка хмыкнул.

— Зря ты так про неё. Она очень хорошая, и мы с ней друзья.

— Ром, она околдовала Макса.

— Околдовала... — помолчал немного. — Ульяна спасла твоего Макса. Зря вы все на неё клевещите. И баба Шура прекрасный человек. Она бывшая фронтовичка, всю войну прошла.

— Ну не знаю… — нетерпеливо вздохнув, Рая прошла в кухню. — Давай уж не будем о ней.

Парень уже заваривал душистый чай. «Надо бы навестить подружку», — подумал он. Кто мог знать вчера, что так все выйдет.

* * *

В дверь постучали. Кто бы это мог быть? Александра Петровна выглянула в окошко. Андрей и с ним какая-то женщина, показавшаяся знакомой. Открыла дверь. Теперь, при ближайшем рассмотрении, узнала — мать этого парня. Петровна с тревогой оглянулась на дверь внучкиной спальни — у нее поднялась температура.

— Здрасьте, баб Шур, — Андрей снял шапку, поклонился. — Вот, привёл вам женщину.

— За какой помощью? — посмотрела на бледное лицо Аллы Владимировны.

Та смущённо потупилась.

— Хочу с Ульяной поговорить. Спросить хочу ее кое о чем...

Старушка отрицательно покачала головой, поджала сухенькие губы.

— Болеет она. Говорить не может.

— Как болеет, Петровна? — испугался Андрей Павлович. — Простудилась?

— Нет.

Они так и стояли на пороге. Наконец, Александра Петровна, смерив строгим взглядом посетительницу, проговорила:

— Проходи. Я скажу тебе, что ты хочешь знать. А ты, Андрей, погуляй, проветрись пока.

* * *

 Александра Петровна занавесила окна, расстелила скатёрку на столе и достала уже слегка потрепанную колоду карт.

— Не думаю, что ты хочешь знать прошлое, — пробормотала она. — Слишком неспокойное оно у тебя. Одно хочу сказать — сестре твоей сейчас хорошо. Она и за тобой присматривает, и о сыне не забывает. Тебе надо ему все рассказать, а то Лорочка так и будет мучить его во сне, — старушка вздохнула, поглядела на онемевшую от изумления женщину напротив. Ее пальцы стиснули край стола с такой силой, что костяшки побелели. — Ульяну мою не обижай, — старушка нахмурила брови.

Алла Владимировна отпрянула.

— Да мы ж уезжаем завтра.

Старушка как-то странно посмотрела на посетительницу.

— Все будет хорошо и у тебя, и у Лоркиного сына. А я уж сама скоро попрошу ее за внучкой приглядеть.

Женщина закрыла лицо руками.

— Господи, — прошептала. — Как же тяжело!

 Баба Шура встала и достала с полочки корзинку.

— На вот тебе подарочек от меня. Он тебя оградит от опасностей.

— Что это? — Алла Владимировна разглядывала небольшой чёрный камень.

— Агат это. Держи всегда при себе. В нужный момент пригодится. Сила в нем есть. А вот этот, — баба Шура протянула темно фиолетовый кристалл, — дай Максиму.

— Зачем ему? — Алла Владимировна улыбнулась.

— Это аметист. Особый. Ульянушка находит все эти камни и даёт им Силу... Давала, — поправилась Петровна. — Поможет ему от плохих снов, да и память вернёт.

— Не надо, — женщина отдёрнула руку. — Не нужно ему ничего. Обойдётся.

— Возьми, — старушка с силой вложила Алле Владимировне камень, глаза ее сверкнули.

Женщина нехотя взяла кристалл, сунула в сумочку и поднялась из-за стола.

— Пора мне идти. Сколько с меня?

— Да нисколько, — Петровна махнула рукой. — Живи спокойно, и пусть Бог будет с тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я болела мучительно долго. Бросало то в жар, то в холод, ночами лежала без сна, уставившись в потолок. Как из тумана, передо мной время от времени появлялось лицо бабушки. Она шептала молитвы, и только тогда я проваливалась в зыбучий, как пески сон, в голове было пусто, словно череп был без содержимого. Наверное, таково было действие лечебного отвара — точно таким я поила Максима. Не очень приятное ощущение. Теперь, по прошествии времени, я понимала, как парень чувствовал себя, когда вдруг его мозг начал переполняться забытой информацией. Словно прорвало дамбу.

Самое неприятное было то, что когда я, наконец, пришла в себя, прошло бог знает сколько времени. Осознанным взором я окинула свою комнату, перевела взгляд на окно, а...  на яблоне уже набухли почки.

 Стремительно вскочила с кровати и чуть не упала — ноги отвыкли двигаться. Со стоном, осторожно поднялась и выглянула.

Снег почти растаял, только кое-где под кустарником виднелись сероватые островки. Небо по-весеннему синее. Я застыла от изумления — так долго я ещё никогда не болела. Да и болела ли вообще?

Услышала, как кто-то зашкрябался возле двери. Она отворилась, вбежала Весна и сразу же бросилась ко мне и в мгновение ока облизала все лицо. Я смеялась, безуспешно пытаясь оттолкнуть ее от себя.

— Видишь, как животинка радуется тебе.

Ох, как я соскучилась по бабушке! Она стояла в углу и с умилением наблюдала за нами.

— Ба, — я снова вскочила и снова не рассчитала силы — растянулась на полу.

— Тише, Улечка, тише. Не торопись, — Баба Шура помогла мне подняться, а затем обеими руками взяла меня за плечи. — Ну все, наотдыхалась! Пора возвращаться к нормальной жизни.

— Что со мной было?

— А вот пойдём в лес на прогулку, и я тебе расскажу...

Я с сомнением оглядела себя.

— …Да, Ульянушка. Тебе надо подпитаться силой от деревьев и земли. Слишком долго ты была от них оторвана. А к вечеру истоплю баню.

Баня. Последний раз я парилась в бане, когда здесь был Максим. Мы с ним были там вдвоём. Как ни странно, эти воспоминания не задели никакой потаённой струнки в моей душе, словно в этом не было ничего особенного.

— Бабуль, сколько я отсутствовала?

Она усмехнулась, вздохнула.

— Долгонько. Почти четыре месяца.

В душе я подпрыгнула — физически это сделать не могла. Какой ужас! Значит, и Новый год прозевала, и Рождество, и Масленицу. Вот где настоящая сказка о спящей царевне. Правда, глядя в зеркало, поняла, что на царевну я сейчас мало походила.

— Я приготовила завтрак, — бабушка повернулась, чтобы уйти. — Приведи себя в порядок и за стол.

* * *

Какое то время я просто стояла в ванной перед зеркалом, внимательно себя разглядывая. На меня смотрел совсем другой человек, другая девушка. Даже не девушка, а какая то усталая тётка с тусклыми всклокоченными волосами, сероватым лицом и запавшими носогубными складками. На мгновение меня посетила мысль — ну и пусть, какая есть, такая есть. Живу в лесу, общаюсь с ограниченным количеством людей, и не все ли равно как выглядеть? Но тут же дала себе мысленный подзатыльник. Нельзя поддаваться слабоволию. В конце концов, я потомственная ведьма, и по своей природе должна быть сильной духом. Резко выдохнув, скинула с себя ночную сорочку и, открыв клеенчатые шторы в душевой кабине, переступила через бортик.

Яростно и с остервенением намыливала себя, растирала мочалкой, старательно смывая болезнь и все воспоминания о ней. Горячая вода быстро закончилась, но мне уже было все равно. Ледяная обжигала и бодрила.

Вышла обновлённая, как родившаяся заново. И из зеркала уже не смотрела унылая личность. Это была снова я — Ульяна Гречишина.

* * *

 Марина вошла в магазин, оставив ненавистных телохранителей стоять у входа. За время, что она была знакома с Виктором и считалась его невестой, ей уже многое приелось и надоело. И в первую очередь — ограничение свободы. Ей хотелось общаться со своими подругами и друзьями, но либо жених не считал их достойными ее, либо его охрана постоянно мельтешила перед глазами, не давая никаких шансов на приятное времяпрепровождение.

А ещё ужасно злило, что ее сексуальная жизнь абсолютно застопорилась. Все, что Виктор позволял себе по отношению к своей невесте — это лёгкие поцелуи и дразнящие прикосновения. Марине уже казалось, что если бы она смогла сбежать от телохранителей Круглова, то набросилась бы на первого встречного и отдалась ему со всей необузданной страстью. Оставалась надежда, что после свадьбы Виктор наконец-то позволит себе большее.

Именно поэтому с утра у Марины было приподнятое настроение. Свадебное платье ожидало ее в одном из самых дорогих салонов столицы. Услужливые продавщицы вытянулись по струнке и словно боялись вздохнуть. Еще бы! Она уже не та простенькая девчушка, какой была несколько месяцев назад.  Теперь Марина стильная и одета в самый дорогой дизайнерский прикид. Даже взгляд голубых глаз поменялся — уже не невинно-девичий, а взгляд матёрой хищницы. Наверное, деньги и атрибутика богатства делают своё дело и изменяют людей. Наверное. 

Платье ей не понравилось — слишком пышное и аляпистое. Кто, вообще, выбирал его для неё? У этого человека отвратительный вкус. Марина побродила вдоль вешалок, презрительно сморщила носик и достала из сумочки телефон.

Виктор хоть и ответил сразу, но голос у него был недовольный.

Марина быстро затараторила, не обращая внимания, что на том конце трубки наступила резкая тишина.

— Ужасный салон, и они ничего не могут предложить, достойного меня. В этом платье я буду смотреться, как баба на чайнике... Ты слушаешь меня, Виктор?

— Нет.

 Теперь настал черёд замолчать Марине.

— Это платье выбрал для тебя я, чтобы ты знала. Померила? Надеюсь, угадал с размером. Если да, то ты его берёшь и больше меня не тревожишь, усекла?

От злости у Марины побелели губы. Дыхание сбилось, и на миг потерялся дар речи.

— Усекла, я спрашиваю?

Усилием воли девушка справилась с нахлынувшими на неё эмоциями. Молча кивнула. На том конце стало тихо.

— Да, — наконец, произнесла она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Повернувшись к продавщицам, усиленно скрывавшим насмешливые улыбки, Марина распорядилась упаковать выбранное Кругловым платье. Сама же стремительно вышла из салона, застав своих телохранителей врасплох. Ничего, пусть побегают. И на машине она никуда не поедет. Да, хочет пройтись пешком. В конце концов, весна — самое прекрасное время года.

 Несмотря на то, что на высоченных каблуках было тяжело идти по неровному асфальту — отвыкла от пеших прогулок, Марина не подавала виду, что ей трудно. Наоборот, она гордо задрала подбородок, развернула плечи и изобразила походочку от бедра, точь-в-точь, как ее когда-то учили подружки. По-весеннему жаркое солнце нещадно палило. Уже через десять минут Марине захотелось сесть обратно в машину — благо автомобиль на малой скорости ехал следом.

Да ещё невнимательные и грубые пешеходы прут напролом. Куда подевались манеры?

Взгляд Марины неожиданно выхватил из толпы знакомое лицо. Максим.

— Макс! — крикнула она, и человек обернулся.

Это действительно был он. Сейчас вдруг бывший парень показался ей избавлением от мучений, словно живой источник. Наконец, Марина сможет перекинуться парой словечек хоть с кем-то из своего прошлого. А Макс... Чем ближе Марина подходила к парню, тем больше ощущала исходящие от него флюиды мужской сексуальности. Родной, миленький Максик... Как она вообще могла повестись на кого-то другого? Только одно оправдание — не выдержала долгую разлуку.

— Привет! — неестественная радость в собственном голосе заставила Марину на секунду замолкнуть. Она огляделась. Чертовы телохранители поблизости.

— Привет, — в голосе парня царило равнодушие, а на лице была написана скука.

Изменился. И внешне тоже. Марина кокетливо повела глазами. Максим так любил их цвет.

— Как у тебя дела? Работаешь, учишься?

— И то и другое.

— Где?

— В сфере экономики и финансирования, — у Марины создалось впечатление, что парню не терпится с ней распрощаться. Ну уж нет. Марине вдруг вспомнились их свидания, как они ласкали друг друга.

— А у меня скоро свадьба. — Дура! Ну зачем это надо было говорить?

— Поздравляю, Марин. Желаю тебе много счастья. Извини, у меня много дел.

Девушка вовремя опустила голову, прикусив язык. Еле удержалась, чтобы не предложить Максиму себя. Вдруг захотелось плюнуть на все и отменить эту дурацкую свадьбу.

Когда она подняла глаза, парня уже не было, зато телохранители были совсем близко. Марина со вздохом направилась к машине, остановившейся в нескольких метрах от неё.

Максим поднялся пешком на третий этаж небольшого офисного здания. На обитой коричневым дерматином двери не было ни надписи, ни номера. Он постучался и, дождавшись ответа, вошёл.

— Вызывали, товарищ подполковник?

— Привет, Соколовский, — мужчина за столом оторвал взгляд от бумаг и, сняв очки, отложил их в сторону. — Присаживайся. — Максим сел в вертящееся кресло. Подполковник Нахалов протянул ему бумаги. — Тут разработочка пришла по тому делу с камешками.

Парень встрепенулся.

— С этими алмазами?

Подполковник кивнул.

— Да, ими самыми. Очень интересное дело получается. Ты как, сейчас свободен?

— Честно говоря, не очень — сессия на носу.

Мужчина поцокал языком.

— Жаль, жаль... — он задумчиво уставился в окно. Немного подумав, сказал: — Вполне возможно, тебе придётся съездить в эту деревеньку как частному лицу. Погулять там, порасспрашивать людей, побродить по приискам. У тебя же там остались кое-какие знакомые?

Макс задумался. Раиска только, да и то... Ульяна тоже...

При мысли об этой девушке что-то сладостно-горькое кольнуло в районе солнечного сплетения. За прошедшие полгода Максим постарался вытравить воспоминания о ней из своей памяти — уж слишком яркими и тревожащими они были. Первое время он еженощно занимался с Ульяной любовью во сне, каждое утро просыпаясь в мокрых простынях. Пытался загрузить себя работой, учебой, спортивными тренировками лишь бы не думать об этой ведьме. Теперь же распоряжение начальства пускало все его усилия насмарку.

— Ну чего молчишь? Это приказ, Макс. —  Максим вздохнул. — Поедешь после того, как закончится твоя сессия — летом.

* * *

Рая уже издалека почувствовала тянувшийся из дома Ромки будоражившие вкусовые рецепторы запах запеченного мяса. Интересно, что на этот раз он приготовил ей? Девушка не уставала удивляться и восхищаться Ромкиным талантом. Казалось, при его болезни он должен быть запечатан дома, сидеть никчемным инвалидом, а он наоборот. Парень готовил как заправский шеф-повар, орудовал любыми инструментами — мог запросто исправить любую поломку, знал, как постоять за себя, а самое главное — с ним интересно и весело. И Раиса ловила себя на мысли, что влюбилась в этого парня. 

Ромка, углядев девушку в окне, вышел навстречу. На лице его светилась радостная улыбка.

— Ты чего сияешь, как начищенный пятак? — спросила Рая.

— Гостей жду.

— Кого же это?

— Ну, во-первых — тебя, а во-вторых, наконец, Ульянку.

Неприятное чувство, напоминавшее ревность, убрало улыбку с губ девушки.

— Ты только о ней и говоришь в последнее время...

— Не в последнее, — поправил парень ее. — Я всегда о ней говорю. Она, Рай, моя лучшая подруга.

— Ну а что же она не  появлялась так долго? Видать, не так она и нуждается в тебе.

Ромка рассмеялся и, обняв девушку за плечи, подтолкнул внутрь дома.

— Больше всего Ульянке нужно было время, чтобы прийти в себя после того, как она отдала свою Силу тому парню. Бабушка не велела ей выходить из леса.

Девушка прыснула от смеха.

— Это для того, чтобы восстановиться после того, как она отдалась Максиму? Это что-то новенькое!

— Глупенькая, — Роман погладил девушку по голове. — У Ульки была особая Сила, ну... ей по наследству досталась. Думаешь, как твой Макс так быстро на ноги поднялся? Она же его почти трупом нашла. У него и пульс еле прощупывался.  Тащила его одна на себе.

— Да ладно? — Раиса с интересом начала прислушиваться к парню.

— Только ты не говори ей, что я рассказал — Ульянка мне по секрету поведала. Она ж его вытащить-то вытащила, а руки он себе напрочь отморозил. Шутка ли зимой в тайге валяться без одежды. У него могла гангрена начаться.

— И как же она его вылечила?

— Как-как, а вот так. Девочкой она до него была, и вот...

Раиса рассердилась.

— Чего — вот? Ничего не понятно!

— По преданию, если девушка отдастся парню до восемнадцати лет, то подарит свою Силу, и та исцелит его от любых болезней. А вернуть ее можно, только если этот парень полюбит девушку.

— Ах, — Раиса прижала руку ко рту. — А Макс уехал...

Ромка состроил печальную гримасу, развёл руками.

— Ну вот видишь... — хмыкнула девушка, — мужикам только секс и нужен. Кака така любофф?

— Не всегда.

Его лицо приблизилось совсем близко, и Рая взглянула в серые глаза парня,   которые сейчас потемнели.  В тот же миг его рот накрыл её губы, и комната почему-то завертелась, закрутилась так, что девушке пришлось вцепиться пальцами в плечи Ромки.

Только покашливание вернуло их в реальность. Они отскочили друг от друга, одновременно заливаясь румянцем. В дверях стояла улыбающаяся Ульяна.

— Ох, — Рая закрыла лицо руками, вызвав на этот раз веселый смех девушки. Ромка суетливо задвигался, и видно было, что он нервничал — лицо начало кривиться.

— Извините, может, я не вовремя?

— Вовремя-вовремя, а то так и до греха можно дойти, — полыхнул горячим взором в сторону Раисы. — Проходи, Уль, что ты как не своя?

Ульяна прошла в гостиную, где уже был накрыт стол. Рая проследовала за ней, на ходу разглядывая девушку. Стройная, ноги длинные и талия такая узенькая. Не то, что у неё. Платьишко, конечно, простенькое, но зелёный цвет ей шёл.

— Уль, это моя девушка — Рая.

Ульяна в ответ кивнула, приветливо улыбаясь.

— Мы, кажется, немного знакомы. Ты приходила с какой-то женщиной. Только я плохо помню... Ну ладно, — она махнуло рукой, — это все было так давно...

— Девчонки, садитесь за стол, я буду вас угощать, — засуетился Ромка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Еда, приготовленная им, получилась бесподобной. Ромка искренне радовался, что ему удалось угодить обеим девушкам. И ещё его очень радовало, что, казалось, Рая и Ульяна нашли общий язык. В конце концов, Ульке надо потихонечку обзаводиться подругами.