Глава 30
* * *
Рая обрадовала меня, сообщив, что они с Ромкой собираются приехать на неделю почти перед самым Новым годом. Честно говоря, я уже начала немного скучать по цивилизации — мне хотелось поговорить с кем-нибудь по душам. Несмотря на то, что дядя Андрей был у меня частым гостем, этого было недостаточно. Разумеется, я каждый день разговаривала по телефону и с Ромкой, и с Райей, и с Ольгой, но это совсем не то. Сложно передать чувства и эмоции на таком расстоянии.
Работа меня поглотила с головой. Мне пришлось узнать много нового. Если раньше я ходила на охоту, то теперь охраняла зверьё от охотников. От тех, кто нарушал закон. И была рада, что таких встречалось немного.
К своему удивлению, я снова понимала язык животных. Отчётливо помнила момент, когда маленький медвежонок выскочил на тропу. Зная, что рядом наверняка его мать, насторожилась. Не дай бог пересечь дорогу матери-медведице. Автоматически схватилась за нож, висевший на поясе, и тут же услышала за спиной рык. Быстро обернулась, готовясь к худшему.
Оранжевые глаза зверя глядели на меня не мигая.
«Не тронь его, — отчётливо прозвучало у меня в голове. — Предупреждаю».
— Да не собираюсь я ни его, ни тебя трогать, — пожала плечами, пятясь назад. — Идите своей дорогой.
В ответ медведица довольно уркнула.
Я отошла в сторону, и зверюга, опустившись на четыре лапы, прошла буквально в метре от меня. А я побежала домой, выхватила из сундука колдовские книги и стала их листать, стараясь найти нужную информацию.
На следующий день подслушала разговор двух белок, дравшихся из-за кедровой шишки. Не то чтобы я постоянно слышала звериные разговоры, нет. Только когда настраивалась на них. Как странно. Ведь я много лет была лишена возможности слышать голоса леса. А вдруг моя Родовая Сила вернулась? Я мечтательно улыбнулась — ведь это значило, что человек, которому я отдала её, всё-таки полюбил меня. Максим полюбил меня!
Полночи я лежала без сна, мечтая о том, что Макс сейчас делает, как складывается его жизнь. Я запросто могла связаться с ним и уже даже подумывала об этом, но я здесь, в лесу, за тысячи километров от него. Максим успешный бизнесмен, миллионер, и его жизнь принадлежит мегаполисам. Я получила свою Силу обратно — разве не об этом я так долго мечтала?
На глаза навернулись непрошеные слезы.
— Желаю тебе счастья, родной, — прошептала в темноту и уткнулась лицом в подушку.
* * *
Уже под утро услышала такой родной голос. Бабушка сидела в изголовье кровати и что-то нашептывала. Улыбнувшись, я повернулась на другой бок. Хотелось спать — слишком раннее утро. Почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.
— Ну ба, дай поспать... — отмахнулась от неё.
— Ульянушка, я очень рада за тебя. Все у тебя теперь будет хорошо.
— Угу, — буркнула я.
— Теперь ты снова сильная. Главное, ничего не бойся. Рада, что ты вернулась домой.
Я улыбнулась, натягивая одеяло на голову, точь-в точь как делала это в детстве, когда она будила меня в школу.
— И мне скоро не будет одиноко. Скоро придёт Весна.
— Ещё зима толком не началась, ба, — пробормотала я.
Услышала тихий смех, а затем удалявшиеся шаги.
Сон как рукой сняло. Я села на кровати. Сердце стучало так сильно, что болезненно отдавало в ребра. Весна? Я окликнула собаку, которая дремала на коврике. Она с трудом приподнялась, потянулась и подошла ко мне, слегка повиливая хвостом. Я обняла ее, прижалась к ее шелковистой холке.
— Подружка моя, старенькая... — слезы потекли по щекам.
Псина слизнула их своим широким розовым языком, с грустью глядя на меня мудрыми янтарными глазами.
Она пробыла со мной ещё два дня. В тот вечер я пошла протопить баню — новую, которую построил к моему приезду дядя Андрей. Позвала с собой Весну, но она только печально смотрела на меня, положив голову на лапы.
— Пока, — сказала я, целуя ее в нос. — Я скоро.
«Пока», — донеслось до меня.
«Скоро» не получилось. Дрова были влажные, плохо разжигались, валил сизый горький дым... Когда я вернулась, сразу ощутила странную тишину. Другую. Бросила взгляд в угол на собачью подстилку: Весна лежала в той же позе — морда на лапах. Только теперь глаза ее были полуприкрыты и неподвижны. Она ещё была тёплая, но тело уже стало отвердевать. Сев на пол, я закрыла лицо руками, безудержно плача.
* * *
Я подъехала к станции на своём новеньком блестящем внедорожнике, вызывавшем отчаянную зависть у бывших одноклассников. Поезд уже прибыл на станцию. Сразу увидела друзей. Просигналила и, не удержавшись, выскочила из машины и бросилась к ним. Как же я соскучилась! С ними я ассоциировала все то, что так любила — детство, проведённое в таежном посёлке, прогулки по камням быстрой, но обмелевшей речки, запах дыма от костра. А ещё они напоминали о жизни в столице, которую я тоже успела полюбить за ее необычайную многогранность.
— Ой, Улька, тебя не узнать! — Раиса разжала объятия, оглядела меня ещё раз. — Разве скажешь, что ты запросто можешь вышагивать на десятисантиметровых каблуках?
Я рассмеялась.
— Могу-могу, ещё есть порох в пороховницах, — повернулась к Ромке. — Ну привет, друг!
Мы крепко обнялись.
Пока ехали, болтали о всякой ерунде, в основном про всякие политические новости.
Закинув дорожные сумки к Рае домой, поехали сразу ко мне. Вчера весь вечер я готовилась к приезду гостей: сварила уху, налепила пирогов с капустной начинкой, замариновала карбонат из кабана. Ромка достал из рюкзака бутылки со спиртным. Рая всплеснула руками.
— Как же ты мне напоминаешь Макса! Он так же вынимал пузыри из сумки, едва заходил на порог. Какое же время было!
— Расскажи мне о нем, — я оторвалась от стены, у которой стояла, с улыбкой наблюдая за суетившимися друзьями.
— А, да чего там рассказывать? Жалко Ваньку до слез. Они были закадычными друзьями с Максимом, как братья, — девушка вздохнула. — А что ты хочешь про Макса услышать? Ты его знаешь лучше меня — у него работала. Баб у него постоянных нет после того, как его Маринка бросила.
— Маринка? — нахмурилась я. — Какая Маринка?
— Да дура одна. На деньги позарилась, — Рая хмыкнула. — Давно это было. Максим тогда только из армии пришёл. А вообще, Ульян, твой Макс мне ужасно нравился. Я на него виды имела, но он ни-ни. Эх...
Пока мы заканчивали накрывать на стол, Ромка потихонечку наливал в стопки беленькую, ухитряясь обслуживать себя в два раза быстрее. Я подошла к нему со спины, обняла его.
— Ромка, не увлекайся. Совсем скоро ты мне будешь нужен трезвый как стёклышко. Даю три дня на то, чтобы ты был в хорошей форме.
— Припахать хочешь?
— Не угадал, — я выпрямилась и торжественным голосом произнесла. — Ко мне вернулась Родовая Сила! Та-дам!
Райка уставилась на меня с изумлением. Она все ещё с недоверием относилась к рассказам Ромки о моих способностях, но я видела, что ей очень хотелось в это верить.
— Ромочка, хочу выполнить своё обещание, данное ещё в глубоком детстве.
— У-у, это что, мы теперь в Щвейцарию не поедем? — растерянно протянула Рая, хотя в глазах у неё сверкали веселые огоньки.
— Нечего пускать деньги на ветер. Лучше потратить на что-то более стоящее.
Мне так хотелось опробовать на своём друге знания, почерпнутые из стариной бабушкиной книги. Я знала, что это единственный шанс для Ромки. Хорея — генетическое заболевание, для излечения которого ещё нет средств в современной медицине. А у меня есть совершенно другие возможности, данные мне высшими силам. Я помнила обмороженные руки Макса с уже начинавшейся гангреной. Никакая, даже самая дорогая в мире клиника не избавила бы тогда Максима от ампутации.
Весь вечер мы проговорили о ближайших планах на будущее, я рассказывала местные новости, а Рая с Ромкой рассказывали о том, что происходит в Москве. Пришёл дядя Андрей, и мы все вместе помянули Ваньку и его невесту.
* * *
Мы отослали мужиков ночевать в поселок, а сами с Раей остались у меня. Хотели пошушукаться по-девчачьи, поговорить по душам.
Я постелила пуховую перину, и она благостно растянулась на ней. В золотистом свете ночника видела, как подруга улыбается.
— Ох, Улюшка, как же я соскучилась по нашим местам, по лесу.
— Не думаешь переехать обратно?
— Это как Ромка скажет. Если бы работа здесь была, хотя...
Она замолчала.
— Что?
— Слышала, какой-то нувориш вложил в наш район кучу бабла и хочет здесь хозяйство отгрохать.
Я взвилась от возмущения:
— Что значит — купил? Это государственная земля. Откуда ты это знаешь?
— Ромкиному отцу председатель сказал. Сам довольный, говорит, наконец-то дороги нормальные сделают.
— Угу, и лес вырубят, чтобы виллы для своих настроить.
— Ой, не знаю уж, — Рая вздохнула. — Слышала, что хотят отряд для охраны леса организовать.
— А я? Как же я? Неужели я так плохо свой хлеб отрабатываю, что им ещё кто-то нужен?
Рая тихо рассмеялась.
— Может, уговорю Ромку вернуться... — помолчала. — Ну а ты, Ульян, собираешься личную жизнь устраивать?
— С кем, Рай? — пожала плечами и плюхнулась обратно на подушку.
— Максим...
— Ты с ума сошла? Я здесь, а он там. Крутой воротила, новый алмазный король...
— Но если у тебя есть Сила, то...
Я стиснула зубы. Черт, как же больно! Не смогла удержаться от тяжелого вздоха.
— Рай, давай не будем об этом. Он слишком занят. Наверное... — и тут меня прорвало: — Я решилась ему позвонить на следующий день после того, как поняла, что ко мне вернулись способности. И знаешь, что он мне сказал?
Зажмурила глаза, вспоминая. Этот день стоял у меня перед глазами.
Едва проснувшись утром, я схватила телефон и с замирающим сердцем набрала номер Макса. Долго никто не отвечал, а затем я услышала его спокойный голос. Слишком спокойный.
— Привет. — Меня словно облили ледяной водой. Сразу не сообразила, что надо хоть что-то сказать. — Что-то случилось?
«Да, — хотелось мне сказать, — случилось. Ко мне вернулась моя Родовая Сила».
Но молчала. В горле застряли невысказанные слова вперемешку со слезами. И Максим тоже молчал.
— Ульяна?
— Нет, извини, наверное, телефон набрался случайно. В кармане.
— Бывает...
— Пока.
Я отключилась.
Рая смотрела на меня:
— Ну? И что Макс сказал?
Я тряхнула головой, отгоняя тягостные мысли.
— Ничего. Видимо, был занят. Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом, — с наигранной веселостью предложила.
Не хочу думать о Максиме. И так все эти три недели отгоняла мысли о нем.
* * *
Макс встал из-за стола и, подойдя к окну, уставился на раскинувшийся внизу город. Крошечные автомобили, похожие на игрушечные, азартно двигались по таким же игрушечным дорогам.
Он устал. Вымотался. Казалось, вот-вот не выдержат нервы, и он сорвётся. А осталось-то всего ничего до победного финала. Уже завтра завершится важный этап — компания по добыче алмазов пойдет с молотка, все акции неподтверждённые денежными средствами обнулятся, и его отца — всемогущего Виктора Игнатьевича Круглова — объявят банкротом. Его оставшееся имущество придётся отдать за долги. Всего-то нужно было поставить свою подпись в нужном месте, чтобы переложить всю ответственность на этого человека.
Круглов просчитался. Рассчитывал устранить своего сына после того, как тот раскрутит бизнес и принесёт больший доход компании. Хорошо, что Максим быстро догадался о планах Круглова, привыкшего ходить по головам. Пришлось прибегнуть к помощи компьютерных гениев, чтобы завладеть нужной информацией.
Хищная улыбка тронула губы мужчины, когда он представил реакцию отца после того, как за утренним кофе тот прочитает в свежем номере «Morning Star» шокирующий заголовок. Рейдерство. Прекрасный термин.
Максим подошёл к сейфу и, набрав комбинацию цифр, открыл дверцу. Достав тонкую синюю папку, довольно погладил ее. Это будет лучший подарок для его любимой женщины. Хотя нет. Ещё кое-что осталось. Вернее — кто.
Мужчина аккуратно положил документы в кожаный портфель и, сняв со спинки стула пиджак, вышел из офиса. Телохранители ждали его у дверей. Максиму пришлось усилить охрану — не хотелось неприятных неожиданностей перед тем, как начнётся самое счастливое время его жизни.
* * *
Виктор уже который час не мог дозвониться Максиму. Сидя в своей лондонской квартире, он чувствовал себя оторванным от дел. Каждый раз, когда разговаривал с Максом, тот расплывчато рассказывал о делах корпорации, уверял, что дела идут в гору, но, глядя на отчёты, Круглов не видел никаких изменений. Он уже начинал сомневаться, что сделал правильно, доверив бизнес старшему сыну. Виктора снедали нехорошие предчувствия. Да ещё сменили всех людей, ранее работавших на него. Максим Соколовский избавился даже от юриста, который много лет занимался делами корпорации.
Виктор помнил, как рассвирепел, узнав о самоуправстве, но сын успокоил его, сказав, что перестановка кадров была необходимой мерой в связи с арестом Игоря.
Игорь.
Виктор сжал кулаки. Этот дурак все-таки попался. Избаловал он его слишком, много дозволял. Вот и использовал вместо мозгов пятую точку. Схлопотал по полной. Пожизненное. Будет теперь на карачках всю жизнь ходить и спать у параши, идиот.
Ничего, осталось отсидеться здесь месяц-другой, а потом по новым документам съездить, навестить всех и раздать, как говорится, «всем сёстрам по серьгам».
* * *
Максим окинул гостиную взглядом — ничего не забыто? Один из охранников уже загружал его багаж в нутро одной из машин. Кирилл и новый личник Володя ожидали, когда Макс выйдет из дома. Самолёт вылетал через три часа, можно не торопиться.
— Максим, ты что так долго? — из машины раздался голос матери.
Все, пора. Мысленно пожелав себе удачи, мужчина спустился со ступеней вниз.
В машине он сидел с закрытыми глазами, не хотел говорить. Ему о многом надо было подумать. Он оставлял позади себя рухнувшую как карточный домик корпорацию, безбедную жизнь и неудержимую ярость отца, не имевшего возможности придушить его собственными руками. Куда он стремился, зачем? Что ждёт его там, где на сотни километров только леса, горы и глубокие быстрые реки с подводными камнями? И какие подводные камни ожидают его в будущем?
Макс не смог сдержать лёгкую улыбку, вспоминая тот единственный телефонный разговор с Ульяной. Помнил, как бешено заколотилось его сердце при виде знакомого номера. Пришлось наскоро приводить в норму дыхание, и только после этого Максим смог ответить. Изо всех сил сдерживал себя, чтобы не выдать своих чувств. Получилось. С тоской в груди понял, как разочарованна девушка. Как же хотелось ему тогда сказать Ульяне все, что чувствовал на самом деле.
Все это время он готовил подарок, который Ульяна оценит. И, может быть, простит за долгое молчание.
* * *
Две недели пролетели незаметно, и вот я уже стояла на платформе, провожая друзей и незаметно смахивая слезинки с ресниц. Рая обняла меня, прижалась губами к щеке.
— Улечка, спасибо тебе большое-пребольшое! Век не забуду твою доброту, — она точно плакала навзрыд.
От счастья. Ее муж — мой друг детства Ромка — стоял чуть поодаль и впервые за всю его жизнь его лицо не кривилось и руки не дёргались. Все мы были счастливы, и поэтому нам ещё тяжелее было расставаться.
К исцелению Ромки я приступила дней через пять после их приезда. Он должен был поститься три дня, а я тем временем заготавливала травы для настоев и отваров. Затем совершила поездку в Пермь — нужно было найти кладбище, где есть четыре могилы людей с именем Роман. После окончания поста загнала Ромку в баню, чтобы он окончательно очистился. Все это время Рая скептически наблюдала за моими действиями.
Утром того дня я долго молилась всем высшим силам и просила о помощи, а когда солнце закатилось за сопку, я, занавесив шторы и зеркала, зажгла белую свечу. Ромка был готов, сидел на стуле, и я видела, что он нервничал. Стараясь оставаться спокойной, ровным голосом прочитала заговор, обошла парня три раза, положила руки на его голову. И меня словно накрыло волной. Воздуха не хватало, меня начало трясти, словно через меня пропускали электрический ток высокого напряжения. Я едва удерживала руки на Ромкиной макушке, продолжая проговаривать заклинания. Чувствовала, что силы на исходе, и с испугом думала, что не успею доделать задуманное — грохнусь в обморок. Ромка сидел не двигаясь, в ступоре, глаза будто остекленели. Уже из последних сил я бросилась к окну и распахнула его настежь, давая вылететь злым духам. В глазах потемнело, и я провалилась в пустоту.
Очнулась я на диване. Лежала, а надо мной нависло взволнованное лицо подруги. Губы ее тряслись, и мне почему-то стало смешно. Я хихикнула, и она а ответ тоже несмело улыбнулась.
— Ох, Ульянка, как же ты меня перепугала! Услышала грохот и не выдержала. Вбегаю, а вы оба на полу враскорячку. Ромка то быстро очухался, а тебя пришлось водой отливать...
Только сейчас я почувствовала, что вся мокрая. Поежилась, и тут же мои зубы отбили дробь.
— Лежи-лежи, сейчас одеяло принесу, бедная моя.
— А Ромка? Где он? Что с ним?
— Отправила на улицу, чтобы не мешался.
— Как он? — еле проговорила — меня начало трясти.
Рая пожала плечами.
— Знаешь, подруга, мне сейчас не до него. Я больше всего сейчас волнуюсь за тебя...
Рая ещё продолжала что-то говорить, но ее голос доносился словно издалека. Я уходила, целиком проваливаясь в ватную бездну.
Уже потом друзья рассказали, что я проспала трое суток. Райка сожалела, что мы упустили столько время для общения.
А Ромка изменился. После того, как я окончательно пришла в себя, увидела перед собой совершенно другого человека. Очень приятного молодого мужчину с почти правильными чертами лица и хорошей, слегка худощавой фигурой. Невозможно передать словами, как я была счастлива! Мне казалось, даже больше, чем сам Ромка и Рая. Мне хотелось прыгать от восторга и хохотать громко-громко, на весь лес.
И вот теперь мои друзья уезжали. За эти две недели я так привыкла к нашим утренним прогулкам на снегоступах, вечерних посиделках за чаем, долгим беседам. Проводница бросила недовольный взгляд в нашу сторону, и я вынуждена была прервать трогательное прощание.
По дороге к дому заехала в магазин подкупить продуктов. Была среда, а в этот день завозили свежие овощи и фрукты. Пока ожидала в небольшой очереди, лениво оглядывала обшарпанные стены, покрашенные уродливой темно-синей краской. Передо мной стояли всего три тётки, но очередь не двигалась. Я уже начала в нетерпении потопывать ногой, когда мое внимание привлёк разговор между продавщицей и одной из женщин.
— Вот как приедет богатей, отгрохает нам супермаркет, уж не будет больше этой тухлой капусты. Такая вонь здесь! А может, и автобус до станции пустят.
— Ага, размечталась! Это ж сколько денег надо? Знаешь, сколько метр асфальта стоит?
— Не знаю и знать не хочу! Пора уж что-то делать! — выкрикнула стоявшая передо мной покупательница.
Я поняла, что в ближайшие пятнадцать минут никаких изменений не произойдёт, и повернулась, чтобы уйти. В это время дверь отворилась, и в помещение ввалился наш председатель Семён Иванович.
— О, Ульяна, — он смерил меня строгим взглядом. — Ты-то мне и нужна. Пойдём-пойдём, поговорим по душам.
Мне пришлось топать через дорогу в сельсовет и в тесном кабинете председателя пить слабо заваренный чай с закаменелыми пряниками.
— Вот что, Ульяна, нас купили с потрохами. Слышала уж небось?..
Я кивнула.
Все эти разговоры о каком-то зажравшемся богаче, который зачем-то купил часть тайги да ещё и посёлок в придачу. И что теперь, начнёт избавляться от людей, а потом построит деревообрабатывающий комбинат?
— …И ещё хотят целый отряд для охраны наших, так сказать, угодий, создать. Так что не имею понятия, что дальше будет, но пока сюда едет помощник егеря.
Вытаращив глаза, я с изумлением уставилась на Иваныча.
— Да нахрена он мне сдался, ваш помощник? Раньше справлялась, а сейчас не смогу, что ли?
— Ты, Ульяна, не спорь. В хозяйстве все пригодится. А тут мужик, бывший военный, глядишь — к рукам приберешь.
— Больно надо, — фыркнула, вскакивая со стула.
Открыла дверь. Семён Иваныч лукаво усмехнулся в усы.
— Через три дня твой помощник будет здесь. Я его в домик лесника — Иванов дом — поселю. И чтоб не ссорились тут мне! — он напоследок погрозил мне крючковатым пальцем и подмигнул, чем вызвал ещё большее возмущение.
* * *
Я с головой окунулась в работу. Пока мои гости были здесь, не отлучалась далеко в тайгу. Теперь же надо было проверить дальние уголки леса — нет ли браконьерских капканов, достаточно ли сена для оленей.
Приближался Новый год, и я начала присматриваться к елочкам и пихтам. Срубать не хотелось, но пару веточек можно было позаимствовать.
Сегодня был необычайно хороший день — чистый, солнечный, а воздух хрустящий и терпкий. Я оделась потеплее — путь предстоял далёкий — и вышла из дома. Взяла дробовик и встала на лыжню. Достигнув озера, с радостью обнаружила, что оно наконец-то крепко заледенело, а это значило, что можно пройти на тот берег на лыжах, а не объезжать вокруг на снегокате.
Учуяла запах дыма, приложила ребро ладони ко лбу от яркого солнца и всмотрелась вдаль, туда, где дом Ивана. Неужели так называемый «помощник егеря» уже приехал? Услышала стук топора и собачье тявканье. «Надолго явился», — недовольно поморщилась. Ну что ж, коли это мой помощник, пусть сам и идёт ко мне с визитом.
* * *
Я ждала напрасно — ко мне так никто и не пожаловал. Зато приехал дядя Андрей, радостно похохатывающий и потирающий руки.
— Ну, Ульянка, наливай чай, сейчас новостями поделюсь.
Я неторопливо поставила чайник на плиту, пока мужчина снимал телогрейку и валенки.
— Ну что за новости такие? — села напротив. Притворилась, что не знаю, о чем он будет говорить.
— Так ты видалась со своим помощником?
— Помощником? — огляделась по сторонам. — Не вижу никаких помощников. Я как работала одна, так и работаю.
— Ну-ну, прибыл твой зам. Уж дня два как. В Ванюшкином доме поселился.
Я равнодушно пожала плечами и скривила рожицу.
— Ну и пусть себе там сидит. Нужно было б — сам бы пришёл.
— Робкий он. Боится побеспокоить. Знает, что ты одна живёшь.
— Откуда знает? Кто ему уже натрепал про меня? Не нужны мне никакие помощники. Я со всем справляюсь без чужой помощи.
— Ульян, ну что ты такая злая? Съезди к парню, поговори, расскажи ему о работе, будь гостеприимной, в конце концов.
— У вас все по этому вопросу? — я залпом выпила чай и отнесла пустую чашку в раковину.
Ромкин отец поднялся из-за стола, осуждающе поглядел на меня.
— Как знаешь, упрямая девчонка, как знаешь.
Я смотрела, как мужчина натягивает валенки, надевает телогрейку, и чувство вины захватывало все больше и больше. Ну что я в самом деле раскапризничалась? Дала себе слово сегодня ближе к вечеру заехать к новоприбывшему.
Дядя Андрей ушёл, а я, выглянув в окно, увидела сквозь голые ветки кустов Дружка. Так я назвала волка, который в последнее время стал часто появляться у моего крыльца. Летом он потерял свою волчицу и теперь одиноко бродил по лесу. Иногда я садилась на крыльцо, и мы на расстоянии нескольких метров смотрели друг другу в глаза и «разговаривали». Время от времени я выдавала ему курицу из своего морозильника — уже общипанную и готовую к употреблению. Дружок тогда молча благодарил и уходил в лес.
Наскоро приняв душ, я заплела волосы в косу, мазнула по губам помадой, надела ватные штаны, тельняшку и пуховик. Выхватив из угла ружьё, открыла дверь. Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет пойдет к горе.
Я ехала, не торопясь. Вот и дом — большой, просторный. Выглядел он, словно только построили. Вообще место выбрано удачно — на берегу озера. Летом здесь невероятно красиво.
Припарковав снегокат, я огляделась. Тишина. Поднялась по ступенькам и, едва подойдя к двери, услышала собачье тявканье. Постучалась. Внутри никаких шагов. Я прислонилась ухом к двери, прислушиваясь. Никого.
Едва занесла кулак ещё раз постучать, как вдруг чьи-то ладони закрыли мне глаза. Я судорожно дёрнулась, но поздно — сильное тело крепко вжало меня в дверь. Рука потянулась к дробовику.
— Гречка... — жаркий шёпот.
Я ослышалась? В тот же миг эти руки повернули меня на сто восемьдесят градусов, и мое лицо уткнулось в куртку, пропитанную до боли родным и любимым запахом.