Глава 5
Я выбрала коротенький топик и шорты. Мы с Ольгой собирались пойти на речку позагорать и поплескаться. Свернула свою косу на затылке змейкой. Когда проходила мимо бабушки, та неодобрительно поцокала языком.
— Куда ты в шортах отправилась? Мошки полно, искусают всю.
Я только усмехнулась. Мне это не грозило. В одной из бабушкиных старых, написанных от руки книг я нашла заговор на усмирение комаров и мошки. Теперь как только я входила в лес, эти твари держались от меня на расстоянии метров пяти. С крыльца увидела Ольгу и помахала ей. Подруга ехала на велосипеде. Добравшись до дома, смахнула рукой прилипшие волосы со лба. Прищурилась.
— Готова?
— Ага. Только за Ромкой зайдём.
Оля поморщилась. Она нравилась моему другу давно и безответно.
— Давай без него, Уль. Хочется просто расслабиться и поболтать. Мне осточертели его преданные собачьи взгляды... — Я хотела возразить, но подруга прервала меня. — Он хороший, правда, но...
Я вздохнула. Ромка был болен такой болезнью, что не каждая девушка обратила бы на него внимание. А тем более такая красотка как Ольга. Мне это было очень понятно. Даже чувствовала некую похожесть с ним. За мной ещё с младших классов закрепилась дурная слава, и даже симпатичные парни обходили меня стороной. Чего я только не слышала в свой адрес. И что по ночам я летаю в ступе или на помеле, что на самом деле я страшная баба яга с крючковатым носом и сушу летучих мышей и лягушек. Правда, до меня доходили только слухи. Все давно знали, что я прекрасно стреляю и могу без проблем за себя постоять. Самое обидное было то, что эти дебильные рассказы сочиняли родители моих обидчиков, те, которым я и моя бабушка не раз помогали.
Мы с Олей вышли к реке. После жаркого лета она совсем обмельчала, нам хотелось просто поваляться под ласковыми лучами августовского солнца. Ольга обильно намазалась кремом от загара — ей это просто необходимо, мы с ней были как беляночка и розочка. Точнее, я была скорее угольком — так зачастую из-за смуглой кожи и чёрных глаз меня дразнили девчонки и пацаны. Подруга достала из своей сумки различную снедь — подсолнечные семечки, таранку. Я — большие зеленые яблоки. Расстелили покрывало.
— Жаль, что скоро ты уедешь, — мне стало грустно. Опять останусь одна на всю зиму.
Подруга пожала плечами.
— Ну а почему тебе не поехать ко мне, Улька?
— С ума сошла! Я в Свердловске-то была всего пару раз, а ты в Москву.
— Ну вот и побываешь.
Предложение было заманчивое, но совершенно несерьезное. Я откусила от яблока и перевернулась на спину.
— Я ведь не шучу, Ульян.
Представила на минуту, как мы все живём в квартире Ольгиных родителей — я, Ольга, Антон...
— Но я ничего и никого там не знаю.
— Не боги горшки обжигают. В Москве много приезжих, ставших москвичами. Я тебя в обиду не дам.
— Антон... он ведь... Оль, почему он больше не приезжает?
На какое-то время наступила тишина. Затем девушка села, обхватила колени.
— Уль, Антона должны призвать в армию.
— Как? Он же поступал в институт!
— Ну вот не поступил...
— Ох, — невольно улыбнулась, представляя, как стою на вокзале, прижавшись к наголо побритому новобранцу Камневу. — Я бы дождалась его.
От наступившего молчания мне стало не по себе.
— Уль...
Я повернула голову к Ольге, и выражение ее лица заставило поежиться.
— Антон не хочет в армию. Он считает, что это зря потраченное время. Я, правда, не согласна с ним, но... Уль, он такой дурак...
Я не понимала. Он что, теперь будет скрываться или что?
— …Ну, — Ольга замялась, вздохнула. — Короче, чтобы откосить от армии, ему нужно, чтобы у него был ребёнок.
Неожиданно смех разобрал меня. Какая хитрая комбинация! Это как же он... Господи! Он, Антон, что… Это не может быть серьезно. Я взглянула на Ольгу. Она вовсе и не собиралась улыбаться.
— Ульяна, его девушка беременна. Уже два месяца.
Я не смогла сдержаться. Приложив руку к губам, что есть силы прикусила — меня поразил этот тонкий расчёт. Антон неспроста приезжал ко мне на «последний звонок» и пытался добиться меня. Слава богу, что я не поддалась.
Вскочив, закружила на месте, не обращая внимания на подругу.
— Уль...
— Молчи, Оль, молчи, — почувствовала солоновато-металический вкус крови из прокушенной губы. — Сейчас... я скоро вернусь.
Ворвалась в чащу леса, по лицу хлестанули сухие ветки, покрытые сероватым лишайником.
Как же так? Как же так?
Я не могла поверить, что Антон потерян для меня навсегда. Два года засыпала и просыпалась с мыслями об этом белокуром красавце, представляла себя рядом с ним. Да только три месяца назад он обещал, что дождётся меня. Вот оно как! Не дождался. Все, о чем думал мой любимый — это как отмазаться от армии.
Презрительная улыбка скривила мои губы. Значит, нельзя никому доверять, если даже Антон оказался не лучше остальных.
Я прижалась к дереву, и слезы полились из моих глаз, окропляя шершавую поверхность.
— Ульяна, Ульяна, — шептало оно мне, — он слабый. Он не достоин тебя.
Да. Я отпрянула, утёрла слезы. Все будет хорошо. У меня есть моя сила, и я никому ее не отдам.
Так приятно стоять в душе и наслаждаться тугими, слегка прохладными струями. После этого зноя ему хотелось как можно дольше впитывать влагу каждой клеточкой кожи. Он отсутствовал почти два года. После происшедшего тогда в клубе Макс подписал контракт на военную службу в одной из стран ближнего востока. Мать всячески пыталась отговорить его, но это было бесполезно. Максу не терпелось вытравить память о Маринке, о том, как он, униженный, беспомощно лежал на холодном полу, приговорённый к смерти каким-то сукиным сыном. Должно было пройти время, чтобы воспоминания притупились и чувство мести уступило благоразумию.
Выйдя из душевой кабины, Макс удовлетворенно оглядел себя в зеркале. Да, он здорово изменился. Плечи стали широкими, налились мышцами. Ни капельки жира на твёрдом прессе. Разве можно было сравнить его — тогдашнего пацана-срочника, едва вышедшего из казармы, и этого знающего себе цену молодого мужчину.
Обернув полотенце вокруг бёдер, Макс отправился в кухню, где мама уже накрывала на стол.
— Остался бы ещё на пару деньков, Максимка. Ну куда ты поедешь?
— Мам, я не могу здесь оставаться, — он серьезно посмотрел на женщину. — Ты меня откормишь, и я потеряю фигуру.
— Фигуру! — она расхохоталась, всплеснула руками. — А зачем тебе ее беречь? Ты за все время, пока здесь, ни на одну девушку даже не глянул.
— Ой, — Макс поморщился. — Не могу, мам. Я как только гляну, всё — пиши пропало. Загуляет твой сын.
— Мне бы с внуками поиграть...
— Еще успеешь наиграться. Ты у меня молодая, ну скажи, зачем тебе эти сопливые сорванцы?
Женщина в шутку хлестанула сына полотенцем по голове.
Села напротив, наблюдая, как сын ест. Опять собирается уезжать. Хорошо хоть не в какую-то горячую точку, а просто в отпуск к Ваньке. Подруга Ленка — мать Ивана — уже наворачивала посылки со всякими деликатесами. Хорошо еще Максимка не видел все эти чемоданы.
Жаль только, что ни у Ваньки, ни у её сына не складывается личная жизнь.
* * *
До небольших угодий егеря Макс доехал на попутке по разжиженной от дождей дороге. Погрузил свои мешки за кабиной водителя. Тот оказался малоразговорчивым мужиком лет тридцати пяти. Жил на вольном поселении и работал на лесоповале — перевозил срубленные деревья — хлысты.
Макс попросил высадить его чуть раньше. Несмотря на многочисленные тяжёлые сумки, решил пройтись пешком, осмотреться. Уже подходя, услышал звук бензопилы. Значит, Ванька дома. Макс усмехнулся — сделает сюрприз другану. Вспомнил про лежавшие в рюкзаке запасы алкогольных напитков и прибавил шаг.
Ванька увидел, что кто-то направляется к дому, остановился, прищурившись, стал вглядываться. Затем, скинув брезентовые рукавицы, бросился навстречу.
— Макс! Макс!
Друзья сжали друг друга в медвежьих объятиях.
— Черт, братан, сколько лет сколько зим! Ну, дай на тебя глянуть… — Ванька отстранился, смерив взглядом друга. — Ну ничего такой, возмужал, разросся.
— Да и ты ничего такой, Ванно. Не надоело тебе здесь ещё одному?
— Не, конечно, нет. Я и не один здесь. Пойдём в дом, покажу.
Максим огляделся. Дом был свежесрубленный и еще сочился свежим сосновым ароматом.
— Только не говори, что ты сам построил эти хоромы.
— Плохого ты обо мне мнения. Пока ты бегал по пустыне с калашом, я время зря не терял. Кое-чему выучился.
— Ну красота! — вытер ноги о коврик и потянулся к ручке двери. — И воздух какой!
Макс остановился на пороге просторной гостиной, скинул рюкзак, поставил сумки рядом.
Комната была просторной и чистой. На стенах висели оленьи головы с ветвистыми рогами, посередине лежала шкура бурого медведя.
— Смотрю, на охоту ходишь, — кивнул Макс на трофеи.
— Ну а как без этого? В город за продуктами не наездишься. Погоди, у меня такой закусон есть — пальчики оближешь.
— У тебя закусон, а у меня выпивон, — Максим подмигнул и стал развязывать рюкзак.
— Знал, что друг никогда не приедет с пустыми руками.
Стол был накрыт быстро — уже через пятнадцать минут ломился от закусок. Здесь были и квашеная капуста с яблоками, и малосольный хариус, маринованные грибочки, карбонад из кабана и ещё какие-то неизвестные Максиму продукты.
Он разлил по стопкам водку.
— За встречу! — поправился: — Долгожданную и не последнюю!
Иван фыркнул.
— Перебирайся ко мне. Чего тебе там делать в Москве? Баб тут полно. Вон, село неподалёку.
— А у самого-то есть кто? — Молодой человек заметил лёгкую улыбку, мелькнувшую на губах Ивана. — Ну колись? Кто она? Местная краса, русая коса?
Они опустошили стопки.
— Ну да, — Иван кивнул. — Местная девчонка. Ветеринарша. У меня как-то пёс заболел, чумка, — вздохнул, — не выжил. Но зато я с Ириной познакомился.
— И?
— Чего и? У нас букетно-конфетные отношения пока. Чего торопиться? Тут времени достаточно.
— Везет. Тебя никто никуда не гонит. А моя мать требует внуков. Может, ей бросить свою работу и в ясли устроиться?
— Да брось, Макс. Лучше давай ко мне. Тебе из местных кого-нибудь подгоним.
— Не, я пас.
Они ещё выпили, затем Иван потянулся за гитарой, стоявшей в углу.
— Давай-ка наши сбацаем?
— Тащи ещё одну гитару.
Они перепели все песни, которые знали в школе и пели в армии. Бутылка беленькой давно опустела, и на столе появилась следующая.
— А кто знает, Ваньк, может, я и решусь к тебе... Там мне нечего не светит, — язык Максима уже заплетался. — С этими бабами... эх, да что говорить...
— А у тебя-то, Макс, кто есть?
— Не, ничего серьезного. Так, однодневки. Мне даже больше нравится — никаких обязательств, чувств, зато полное удовлетворение.
Закуски были подъедены, бутылки почти опустели. Слегка покачиваясь, друзья вышли из дома. Макс потянулся.
— Эх, клево здесь у тебя, Вань. Пахнет елками.
— Кедрами, — поправил его друг. — Ты постой, у меня и настоечка есть на кедровых орехах...
— Это уж завтра, точняк.
— Сейчас, Макс, костёр ещё разведём, потренькаем.
Тот согласно кивнул. Ему нравилось здесь — уютно, по-свойски. И такие здесь шикарные места, аж дух захватывало.
* * *
Игорь закрыл сейф и оглянулся на отца.
— Ну что ж, впечатляет, — он сделал губы скобой, кивая. — Я думал, что ты способен только на всякую ерунду... Молодец.
— У меня там драга стоит, полностью под моим контролем.
— Смотри, не зарвись, добытчик. Стране тоже надо какие-никакие, а кости бросать. А то закроют производство из-за нерентабельности.
Игорь поморщился.
— Не волнуйтесь, батюшка, все под чутким руководством вашего драгоценного отпрыска. Все отработано, люди надежные. И будут ещё надежнее при должном инвестировании.
— Намёк понят, сын. Я должен подумать. Надо все просчитать. Как говорится: семь раз отмерь — один раз отрежь. У меня репутация.
— Да чего-ты, пап, — хмыкнул Игорь, — никто не подкопается. У меня и схроны по всей тайге есть.
Виктор Игнатьевич нахмурился.
— Ну-ка, налей мне своего коньяка и расскажи про эти свои, — он хмыкнул. — схроны.
Молодой человек послушно подошёл к бару и, открыв дверцу, достал бутылку «Hennessy».
— Насчёт инвестиций я подумаю, но прежде ты должен сам поехать в эту свою тайгу и тщательно все проверить, Игорь. Я бы не доверял твоей кодле. Достаточно шелохаться по кабакам и по телкам.
— Кстати, па, хочу тебя познакомить с моей девушкой.
— Опять? — Виктор Игнатьевич залпом заглотил напиток. — Упаси бог! Кто она? У тебя с ней серьезно?
Игорь задумался. С Мариной начиналось как обычно с другими, но что-то пошло не так. Парень и сам не понимал. Вроде обыкновенная. Красивая, конечно, и не глупая. В постели просто улётная — быстро-обучаемая. Не, жениться Игорь ещё не собирался, но придержать девчонку возле себя был не прочь.
Виктор Игнатьевич тем временем с любопытством наблюдал, как меняется выражение лица сына — эмоции сменяли одна другую.
— Ладно, приводи ее на семейный ужин. В воскресенье. — Мужчина поднялся из-за стола, снял пиджак со спинки стула. — Мне пора, — уже в дверях обернулся. — И да, не забудь съездить к своей драге в ближайшее время.
Вышел, тихо затворив за собой дверь.
* * *
Я пришла домой рано. Бабушки ещё не было — чаевничала с бабой Аней. Прекрасно. Мне как раз надо было почитать кое-какие книги. В последнее время я все больше стала стала интересоваться преданием о нашем роде и об этой пресловутой женской силе. Выискивая записи, я то и дело натыкалась на множество интересных вещей. Таких, о которых бабушка никогда не рассказывала. И я не знала почему. Ведь если она хотела научить меня всему, то почему скрывала.
Книги были старые, в кожаных переплетах и написанные от руки. Удивительно, как ещё чернила не стёрлись.
От звука открывшейся двери я вздрогнула. Вскочила, попыталась спрятать книгу за спиной. Бабушка стояла на пороге и молча смотрела на меня. Я не могла понять, сердилась она на меня или нет. Лицо ее было на удивление спокойно, и от этого мне стало так стыдно, что в глазах защипало.
Прошла минута, показавшаяся мне вечностью. Баба Шура шагнула ко мне.
— Нам надо поговорить, Ульяна.
Я только и смогла, что кивнуть.
Она наклонилась к ящику, в котором я так самозабвенно рыскала, и стала доставать оттуда свои книги одну за другой.
— Поди, принеси дорожную сумку, — сказала она. Я удивлённо подняла брови, но послушалась. Никогда не спорила с бабушкой. Сумка была не очень большая, но вместительная, на колесиках. Бабушка молча стала складывать туда содержимое ящика. — Поставь чайник, внуча. Попьём чайку и поговорим.
Уже через двадцать минут стол был застелен белоснежной скатертью. Я нарезала халвы, достала варенье из жимолости и разлила по чашкам липовый чай. Бабушка очень любила такой. Села в ожидании предстоящего разговора. Всегда, когда бабушка объявляла, что нам надо поговорить, я знала — это о чем-то очень серьезном. И на этот раз я не ошиблась.
— Улечка, скоро ты уедешь от меня, — она остановила меня, попытавшуюся возразить. — Да. Тебе здесь не место.
— Ба, ну как я брошу тебя одну? Да и куда я поеду?
— В Москву.
Я рассмеялась. Надо же, и моя бабушка туда же! Да что они, сговорились, что ли?
— Бабуль, но мне и тут хорошо. У меня здесь и друзья есть, ты, Весна...
— Дурёха ты, девка. Ну что тебе собака? Да и какие у тебя друзья? Ромка и его отец? А я? Мне уж помирать скоро, Ульяна. Я своё пожила.
— Ну вот когда помрешь, тогда и уеду, — я упрямо задрала подбородок. Заметила горькую улыбку на губах бабушки, вскочила и не удержалась — обняла и прижалась к ней. — Я буду с тобой.
— Нет. Я не хочу, чтобы ты видела, как я умираю…
В ужасе отпрянула. Она что-то знает... знает, когда и как умрет. Мурашки побежали по коже.
— …Улечка, твоё место в большом городе. Ну что здесь тебе делать? Тут одни вольные поселения и лагеря, бывшие зэки. Не с кем тебе связать свою судьбу. Потеряешься ты здесь.
— А там, в Москве, я затеряюсь. Я же не умею ничего. Как я буду жить там, ба?
— Ты умеешь. Все ты умеешь, что тебе нужно будет. Не бойся.
Не смогла удержать скептическую усмешку. Умею?! Бродить по лесам и стрелять по птицам да зайцам? Лассо забрасывать? На медведя ходить? С такими знаниями в Москве не прожить.
Бабушка, словно прочитав мысли, перехватила мою руку и, слегка пожав, сказала:
— Да, все твои знания тебе там пригодятся. И книги мои забери с собой. Не надо здесь оставлять.
От тихого голоса бабушки стало не по себе. Я подняла глаза и встретилась с ней взглядом — серьёзным и немного печальным.
— Давай пить чай, — наигранно бодро воскликнула я.
Хотела заглушить в себе отголосок надвигавшейся грозы. А что непогода придёт и совсем скоро, я была уверена.
* * *
Марина вошла в пустой бутик. Оглянулась на стоявшую у стеклянных дверей охрану Игоря Круглова. Продавщицы вытянулись по струнке. Марина натянуто улыбнулась. Ей все ещё было непривычно, что по малейшему мановению пальца Игорь исполнял любые ее желания. Вот и сейчас она приглашена на обед к его отцу, и ей срочно нужно подобрать платье и аксессуары к нему. А Игорь и тут подсуетился — ради неё распорядился закрыть магазин на спецобслуживание.
— Что бы вы хотели примерить? — спросила одна из продавщиц.
Марина пожала плечами.
— Что у вас есть для меня?
Женщина оценивающе смерила Марину с головы до ног.
— Нежно-васильковое платье с рукавами фонариками и глубоким декольте.
— Обувь, сумка? — Марина слегка нахмурилась.
Продавщица заискивающе улыбнулась.
— Оксана, — кивнула своей коллеге. — Принеси нам платье, туфли к нему и сумочку.
Марина провела в магазине около двух часов. Перемерила кучу одежды, остановившись на легком шифоновом платье бирюзового цвета, чудесным образом оттенявшим ее синие глаза. Время от времени девушка поглядывала на витрину магазина, за которой с невозмутимыми лицами продолжали стоять телохранители.
Всё-таки ей повезло тогда, что она встретила Игоря. Если бы она в тот день не решила пойти в клуб, то, вероятнее всего, стирала бы сейчас пеленки их с Максом сопливому младенцу.
* * *
Иван и Максим шли по лесу, негромко разговаривая.
— Вон там у меня банька, — парень указал рукой в сторону просвета в деревьях. — Сам срубил.
— Да ладно?! Не могу поверить.
— На самом деле, Макс, это легко. Особенно когда другой работы мало и никто не мешает. Браконьеров тут не много, только в конце августа, когда таймень идёт на нерест. Но и это в основном местные. А так спокойно.
Молодые люди подошли к невысокому строению из брёвен.
— Ну вот видишь, сделал, как ты велел — баня по-белому.
— Далековато от дома, — Макс огляделся вокруг.
— Не, ну сам посуди. Я же специально построил на берегу озера. Чтобы сразу из бани в воду.
Они спустились на песчаный берег.
— Ни фига себе — вода ледяная.
Ванька только усмехнулся.
— Самый раз после парной.
Он отошёл в сторону и, пока друг восхищался красотой озёра, окружённого мохнатыми сопками, разглядывал что-то в кустах.
— Следы от лодки... — пробормотал себе под нос. — Кто это к нам пожаловал? Браконьеры?
— Чего ты там нашёл, Вань?
— Да так...
Макс заметил озабоченное лицо друга. Егерь на службе. Ну ничего, сегодня сделают шашлычок, да с наливочкой — все печали и невзгоды как рукой снимет.
Пока нанизывали шашлыки на шампуры, Иван то и дело поглядывал на часы. Макс заметил это и, не выдержав, спросил:
— Мы кого-то ждём?
Друг улыбнулся.
— Иру пригласил. Ну помнишь, я тебе про неё рассказывал?
— Рад за тебя.
— Но это ещё не все. Сюрприз и для тебя, Макс… — Брови молодого человека удивлённо взметнулись. — Она придёт со своей подругой. — Максим закатил глаза. — Не, ну просто посидим, наливочки выпьем. Ничего такого...
— Ладно, горе-сват, поглядим, что там за сельские дивы тут у вас.
Со стороны дороги послышался мотоциклетный рокот.
— Едет, — Ванька сиял, как начищенный пятак.
— Она у тебя байкерша, что ли?
— Да какой там, — парень махнул рукой. — «Урал» с прицепом. Дедовский.
Вскоре мотоцикл, которым ловко управляла очкастая девица, остановился возле бани. Девушка ловко соскочила на землю и стянула с головы шлем. Густая грива ярко-рыжих волос упала ей на плечи. Из коляски пыталась выбраться ее подруга — кругленькая и маленькая, похожая на колобок. Макс хихикнул, исподтишка поглядел на радостного Ваньку, который уже бросился навстречу гостьям. Как меняются вкусы! Ну, если друг думает, что лесной воздух странным образом подействует и на него, то тут он ошибается — Макс любитель стройных длинноногих красавиц.
— Вот, Ир, знакомься — мой самый лучший друг, товарищ и брат.
— Максим, — молодой человек кивнул. При ближайшем рассмотрении Ирина оказалась более милой. У неё были тёплые зеленые глаза и обворожительная улыбка.
— Я много слышала о вас, — и голос у неё был такой бархатистый. Наверное, все животные в округе были без ума от этой ветеринарши. — А это моя подруга, тоже лучшая — Рая.
Девушка обернулась к полнокровной и полногрудой блондинке, скрывавшейся за ее спиной.
— Привет, — Макс вдруг понял, что ему комфортно здесь. От деревьев исходила теплота, собранная ими за день, лёгкие сумерки, лучший друг, открывший новую страницу книги. Две не красавицы девчонки, но такие по-домашнему милые. Вот она — настоящая жизнь! Жизнь-сказка!
Девчонки вскоре по-свойски стали стряпать какие-то закуски. Макс слышал их переливистый смех, доносившейся из предбанника. Костёр потух, остались тлеть угли. Ванька вколотил топором таганки и теперь укладывал на них шампуры с мясом.
— Хорошо здесь у тебя все-таки. Может, завтра на охоту рванем?
Иван кивнул.
— Можно. Только тогда надо пораньше.
— А что тут у вас есть?
— Есть все, но стрелять можно не каждую зверюгу.
— Слушаюсь и повинуюсь, господин егерь, — шутливо шаркнул ногой и поклонился.
Обернулся на смех девчонок, показавшихся в проёме двери. Хохотушки. Бросился к ним на помощь — закуски не помещались у них в руках. Большой деревянный стол под навесом был накрыт по-летнему красочной клеенкой.
— Ну теперь, Ир, Рай, вы садитесь, а мы за вами поухаживаем, — Ваня уже открывал бутылку белого вина.
Застолье удалось на ура. Макс даже не ожидал, что ему будет так интересно слушать обыкновенные деревенские новости. Сам даже не понял, как оказался вовлечённым в разговор про кур, коров и овец. А следом зашёл разговор о посевах, сборе урожая, каких-то там озимых.
— Ой, — Рая прикрыла рот ладошкой, посмотрела на подругу.
— Что?
— Да вспомнила про эту колдушку, — девушка перекрестилась. Ванька и Макс рассмеялись.
— А, ну да, — откинув рыжую челку со лба, Ирина хихикнула. — Страху тут натерпелись. Да она вовсе и не страшная. Совсем молоденькая.
— Да ладно, — насупилась Рая. — Знаешь, что про неё говорят? Что бабка и она — это одна и та же. Она когда дома сидит, то так и есть — старая ведьма, а из дома выходит — сразу в красавицу превращается.
— Да мало ли что народ наговорит, — отмахнулась Ира.
— Это кому вы косточки перемываете? — спросил, с интересом наблюдавший за перепалкой подруг Иван.
— Ведьма из соседнего села.
— Злая? — встрял Макс, разливая вино по бокалам.
— Да не, — Рая пожала плечами, — мора скота ещё не было. К ней все ходят лечиться и гадать.
— Значит, она волшебница, а не ведьма, — покачал Максим головой.
Рая пожала плечами.
— Ну народ говорит, что ведьма. А как тогда она каждый сезон на медведей одна ходит? Не иначе ей нечистая помогает.
Ванька встрепенулся.
— Как на медведей? Незаконный отстрел?
Все рассмеялись.
— Егерь, лучше прими на грудь и успокойся. А вы, девчонки, сходили бы сами и проверили. А то слухи распускаете.
— А и правда, Ир, — Рая толкнула подругу локтем в бок. — Может, правда сходить, погадать?
Мечтательный взгляд Ирины застыл на Иване. Она кивнула.
* * *
Игорь распахнул перед девушкой дверь и пропустил ее вперёд. Сегодня он был доволен собой. Маришка выглядела просто отпадно. Отец точно не придерется к его выбору. Каждый раз, когда он знакомил его со своими подружками, тот высмеивал и его, и их. Вряд ли он что-то посмеет сказать плохого про эту девушку. Она красива и в этом бирюзовом платье выглядит шикарно. Когда Игорь заехал за Мариной и увидел ее на пороге, то еле сдержался, чтобы не сорвать этот наряд и не трахнуть ее прямо в тесном коридорчике квартиры.
Вообще, он странно чувствовал себя в последнее время. С Мариной начиналось точно также как и с другими, у Игоря всегда было полно самых отборных телок. Он не рассусоливался с ними — просто брал их в краткосрочный прокат и отбрасывал, как кожуру от апельсинов.
Что же с этой не так? Может, потому что тогда пришлось схлопотать от ее кадра и провести в больнице целую неделю? А может, потому что Марина никогда не звонила ему первая и не навязывалась как другие?
В просторном холле их встретил дворецкий и, приняв их верхнюю одежду, указал на лестницу, ведущую наверх. Можно подумать, Игорь не знал куда идти. Тупой старый зануда. Парню хотелось взлететь наверх, и он еле сдержался, чтобы этого не сделать. Приобняв Марину за стройную талию, он медленно начал подниматься в просторную столовую, откуда доносились возбуждавшие вкусовые рецепторы запахи.
* * *
Марина изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Одно дело — тусоваться с сынком богатых родителей, ходить по клубам и бутикам, а другое дело — встретиться с этим самым родителем — известным бизнесменом и миллионером. Какой он? Похож ли Игорь на него внешне? Девушка ругала себя за то, что ей не пришло в голову посмотреть в интернете фотографии Круглова-старшего.
Поднимаясь по высокой и, казалось, нескончаемой лестнице, Марина ощущала себя ведомой на эшафот.
Пол «эшафота» оказался мраморным и блестящим. Во всяком случае, Марина уставилась на него, не в силах поднять глаза. Она сразу ощутила присутствие другого мужчины — слишком сильная была энергетика у этого человека.
— Привет, пап.
Марина очнулась и тотчас подняла глаза. Напротив у окна стоял Круглов-старший. Солнце светило со спины, и сложно было разглядеть его лицо. Марина только видела, что он высок, с широкими плечами. А ещё чувствовала на себе прожигающий взгляд.
— Это Марина, — между тем представил девушку Игорь, подходя ближе и слегка подталкивая ее к отцу.
— Виктор. Виктор Игнатьевич. — О, какой голос...
В этот момент мужчина шагнул ближе, загораживая спиной солнце, и Марина поймала на себе взгляд темных глаз. Тяжелый, оценивающий, требовательный.