ГЛАВА 12
Едва оказавшись в квартире, я убегаю в свою комнату и закрываюсь там. Не желаю слышать Захарова, вести с ним диалог или же видеть его убивающий взгляд. С меня достаточно.
Однако его слова о брате… Да, я верю Тимуру. Именно в этой теме – верю. Матвей способен на все. А то, что он делает с девушками, а потом их продает…
– Маша, – из горла вырывается сдавленный стон.
Ищу свой телефон, который не взяла с собой в ресторан. Набираю ее номер, но она не отвечает. Ни с первого раза, ни с второго и даже ни с третьего. Мне волком выть хочется от безысходности.
– Господи, пусть с сестрой все будет хорошо. Я тебя умоляю, – шепчу, всматриваясь в ночное небо.
Скоро начнется ливень… Ненавижу такую погоду. В пасмурные дни мне никогда не везет. Всегда что-то случается…
Мобильник вибрирует. Заметив имя сестры, я принимаю вызов и сразу же слышу ее тихий голос.
– Мира? Что-то случилось, родная? Почему так поздно…
– Все хорошо, Маш, – обрываю ее речь. – Ты мне скажи, Матвей тебе ничего не сделал?
В трубке слышится глубокий вздох. Короткая пауза.
– Нет, конечно. Что он должен мне сделать, Мир? Тебе опять что-то приснилось? Это всего лишь сон, моя хорошая. Не обращай внимания. Чего только люди не видят в своих снах…
– Нет, Маш, дело не в снах, – сажусь на подоконник, прикрываю глаза, мечтая выбраться отсюда поскорее. – Я хочу задать тебе вопрос. Возможно, ты не вспомнишь, потому что я тоже особо не помню уже…
– Спрашивай, – отзывается она.
– Однажды Матвей пришел домой с девушкой. Мы еще удивились тогда. Скажи, может, ты запомнила ее имя? Или… Как она вообще выглядела?
– Откуда она тебе в голову пришла, Мир? Явно неспроста. Поделишься?
– Нечем делиться, Маш. Честное слово. Было бы чем, я бы обязательно рассказала.
– Так, – пауза длится несколько секунд. Может, и больше. – Блондинка была. Да, точно! Помнишь, мы еще шутили, что два белобрысых рядом смотрятся так себе? Имени не знаю. Вроде бы несколько лет встречались, а потом девушка исчезла с горизонта. Мир, это было давно. Да и Матвей особо не делился личной жизнью. Никогда. Он больше любит разрушать чужие. Нет у него конца. В один прекрасный день мы получим новость, что его где-то прикончили, – усмехается она. Нервы на пределе. И у меня, и у нее. – Такого брата даже врагу не желаю.
– Аналогично, – потираю переносицу. Как же голова болит. Маша всегда массировала мои виски в такие моменты. А мне было приятно. Сейчас некому. – Ладно, Машуль. Завтра поговорим. Береги себя, родная. Я… Может, скоро приеду.
– С Тимуром приезжай, Мира! – сестра реагирует так же остро, как сегодня в ресторане. – Пожалуйста, Мир. Мне страшно за тебя.
«А мне за тебя…» – шепчу одними губами, чувствуя, как щиплет глаза.
– Если что, ты согласишься поехать со мной, Маш? В этом городе… Матвей безжалостный. Может сделать с нами все, что угодно.
– Я буду третьей лишней, – тихо смеется сестра. Только не поняла она меня. Я имела в виду вдвоем. – Да и бракованные мы, Мира. Ничего он с нами не сделает. То есть не продаст. Но я боюсь, что он руку на тебя поднимет. Всегда поднимал, но в этот раз будет еще хуже, родная. Ведь задолжал он нехило. Деньги сожрал, а выкрутиться не может. Ты же понимаешь меня?
– Понимаю, – киваю несколько раз. —Хорошо. Сладких снов, солнце мое.
– Сладких снов!
Не знаю, что делать. Я горле пересохло. Тошнит невыносимо, а еще пить хочется. Однако выходить отсюда не собираюсь. Пусть сначала Захаров свалит куда-нибудь.
Останавливаюсь у зеркала и изучаю свое отражения. В синих глазах раньше был блеск, сейчас его нет. Под ними образовались темные круги, смахивающие на фингалы. Этот браслет… Дотрагиваюсь до кулона кончиками пальцев. Сердце, покрытое разноцветными камушками. В том, что этот «подарок» стоит целое состояние, я даже не сомневаюсь. Однако не просто так Захаров мне его подарил…
Меня дико клонит в сон, но… Черт возьми! Вода…
Ладно, не буду же я его бояться. Наверняка пошел спать. Да и если он в гостиной… Я всего лишь выпью стакан воды и снова закроюсь в своей комнате. Пусть все разговоры оставляет на завтра, хоть и обещал продолжить сегодня.
По закону подлости, Захаров оказывается в кухне. За компьютером. Беру стакан и открываю воду. Решаю вернуться в комнату, но… Вдруг на глаза попадается папка. Точнее, их на столе несколько, но я не могу не заметить черную, где огромными буквами написано «Абрамов Матвей».
Я буквально швыряю стакан в раковину, но папку забираю молча. Тимур не реагирует, упорно постукивает клавиатурой.
«Два убийства. 2016г и 2018г».
Две девушки, лет восемнадцати-двадцати. Не больше. Изнасилованы, найдены в подвале заброшенного здания.
Значит, он продает девчонок такого возраста. Маше было двадцать. Мне… Мне тоже двадцать.
Чертов засранец! Чтобы ты сдох.
Я бросаю взгляд на Захарова. Он молчит, даже голову не поднимает. Будто меня здесь вовсе нет. Или же специально так поступает. Именно этого хотел, да, Тимур? Чтобы я эти документы увидела. Своего брата еще больше возненавидела? Да только ты не в курсе, что кроме смерти я ему ничего не желаю. Не брат он мне. Давно не брат…
Пробегаю глазами дальше.
«Подозреваемые помощники».
Некий Геннадий Смирнов. Генерал. Фотография мужчины в ментовской форме. И еще один – Валиев Анар.
Перелистываю остальные бумаги, но ничего толком не понимаю. Мозг отказывается соображать.
– Насмотрелась? – аж вздрагиваю от голоса Тимура.
Положив папку на стол, громко хмыкаю. Не отвечаю на вопрос. Тем временем Захаров не сводит с меня синих уставших глаза. Как долго он за мной наблюдает? Опрокидывается на спинку стула и заводит руки за голову. Какой же ты гаденыш все-таки…
Вздергиваю подбородок и выхожу из кухни. Нечего с тобой болтать. Наболтались сегодня. По полной программе. Завтра продолжим эту войну.
В комнату не иду, останавливаюсь в гостиной и беру в руки рамку с фотографией. Снова всматриваюсь.
– Марина… Марина… Марина… – повторяю шепотом. – Двойные стандарты, да? Увели они тебя на тот свет.
Надеюсь, я ошибаюсь. Надеюсь, все не так, как я успела сложить в голове. Никогда не любила бить людей по больному. Однако ты это заслужил, Захаров. Я не боксерская груша, чтобы принимать каждый удар. Я тоже могу бить и причинять боль. Я тоже могу играть отрицательную роль. Я тоже способна на все. Ты в этом обязательно убедишься. Очень скоро!
– Завтра, – услышав голос Тимура за спиной, незаметно кладу рамку на свое место. – Завтра ты поедешь к своим.
Резко оборачиваюсь и недоверчиво смотрю на Захарова. Завтра… Так быстро, Тимур, решил избавиться от меня? А ведь ты даже не представляешь, что меня там ждет.
– Ты так уверен во мне… – усмехаюсь. Скрещиваю руки на груди, рассматривая мужчину. – Откуда ты знаешь, что я смогу разговорить брата? Что смогу «помочь» тебе, как ты выразился сегодня?!
– Потому что ты, ведьма, слишком умная. У тебя получится. Я даже не сомневаюсь.
– А если я скажу, что у нас с Матвеем плохие отношения? А если мы вообще как чужие друг для друга люди?
– Пытаешься отмахнуться? Защитить? Не хочешь, чтобы он расплатился за все те преступления? Ты же все собственными глазами увидела на бумагах. Нет, Мирослава, – он садится на диван. – Ты обязана его…
– Иначе что? Предположим, все пошло не так, как ты себе представляешь. Что же станет дальше? Ты снова похитишь меня и запрешь в этой клетке? Потом снова отправишь домой – и все по кругу? Снова и снова? До того момента, пока у меня не получится?
– Мира, – устало потирает лицо рукой. – Ты справишься.
Я лишь киваю. Все-таки я использовала свой шанс, попыталась до него достучаться. Не получилось. Он считает нас любящими друг друга братом и сестрой, отнюдь все не так просто. У нас нет родственной связи. Точнее, она есть, но в то же время ее действительно нет. Но Захаров этого не понимает. Ладно, Мира. Даже не пытайся ему что-либо доказать. Бесполезно. У него в голове все устроено иначе. Его не переубедить.
– Как ты услышишь наш разговор? – спрашиваю. Он смотрит мне в глаза, затем его взгляд опускается ниже – к губам. И еще ниже – к шее. Я машинально касаюсь пальцами цепочки, сжимаю кулон. Тимур одобрительно кивает, улыбается. – Сукин сын. Хитрожопый кретин!
Словно я матерюсь в воздух. Захаров меня не слышит, притворяется глухим. Просто не придает значения. Ладно. Я снова беру в руки рамку и всматриваюсь в лицо Марины.
– Поставь на место, – приказывает.
– Не-а, – цокаю языком. – Сколько времени вы провели вместе? Можешь поделиться? Если не секрет, конечно.
Да-да. Я специально провоцирую. Стараюсь вывести его из себя, но ведет он себя крайне спокойно, что удивляет меня не на шутку.
– Не помню, – пожимает плечами. – Года три… – тянет задумчиво. – Возможно, даже четыре.
– Боже… Как человек может не запомнить, сколько времени прожил с женой?
– Человек не может не запомнить, сколько прожил со своей женой, Мира.
– Но ты не помнишь! Сам же сказал! – восклицаю.
– Значит, со мной что-то не так, – легкая улыбка появляется на его лице. – Это наш самый спокойный разговор за все время проживания вместе, Мира. Есть еще вопросы? Обещаю и дальше отвечать спокойно. Пока настроение хорошее, – тихо смеется он.
Кого ты обманываешь Захаров? У тебя в глазах, кроме горечи, ничего нет. Зачем притворяешься? Чего ты, черт возьми, добиваешься?
– А ты никогда не подозревал свою жену в измене? – спрашиваю прямо.
Смотрю в упор, даже не моргаю. Лицо Тимура становится мрачным. Он почему-то снова не реагирует. Значит, я права? Или наоборот?
– Нет, – отрезает он. – Мне было похрен, Мира. Довольна? Я не интересовался никем, кроме дочери.
– То есть… – не могу сдержать себя. Смеюсь как ненормальная. – А если ты снова женишься… Тебе опять будет похрен, с кем твоя жена там, – веду подбородком в сторону спальни. – Да?
– Она мне не жена, – цедит сквозь зубы.
– Ты же сам сказал…
– Я такое не говорил! – встает, приближается ко мне. – У тебя фантазия хорошая. Рисуешь круто. И истории выдумываешь тоже крутые. Продолжай в том же духе.
– Значит, она тебе не жена?! – то ли вопрос задаю, то ли утверждаю. С грохотом ставлю рамку на место. – Отлично. Теперь действительно все сложилось в голове, Захаров, – хлопаю его по плечу, улыбаюсь. – Я в душ.
– Что у тебя там в безмозглой голове сложилось?
– Какой же ты все-таки двуличный, – хмыкаю. – То умной считаешь, то безмозглой. Сам ты тупой.
Захожу в комнату, беру полотенце. Затем прямиком в ванную.
На самом деле мне не до шуток. Меня не отпускает чувство, что несколько лет назад Матвей встречался именно с Мариной. Уж больно знакомо мне ее лицо, хоть и не могу уверенно подтвердить, что это действительно она. Интуиция меня редко подводит…
Значит, она не была женой Тимура. Просто встречались – и забеременела? Интересно, а тот ребенок… Отцом являлся Захаров? Или мой брат? Матвей способен убить собственного малыша?
О чем я вообще? Он родных сестер за деньги продает…
Черт! Тимур сказал что я завтра уеду… Чер-р-рт!
Открываю воду и встаю под струи. Капли текут по волосам, ниже и еще ниже… В висках набатом стучат слова Маши: «Я бракованная, Мира. И ты теперь тоже. Мы брату такие не нужны».
Бракованная…
– Черт! Черт! Черт! – рычу, врезав кулаком в стену. Кусаю губы до невыносимой боли. – Чер-р-рт! Он снова продаст меня.
Стою у зеркала и долго смотрю на свое отражение. По щекам текут слезы ручьем, а по подбородку – кровь тонкой струйкой из прокушенной губы. Черт возьми! Неужели у меня нет другого выбора?!
Обмотав тело полотенцем, я выхожу из ванной. Свет на кухне включен, значит, Захаров там. Впервые я так нервничаю. Не боюсь его, однако страшно быть одной из тех девушек, которых я увидела минут двадцать назад в списке изнасилованных и убитых.
– У меня есть условие, Захаров, – твердо произношу, поправляя мокрые пряди за ухо. Он поднимает на меня взгляд, смотрит прямо в глаза. Я вижу, как его кадык дергается – он сглатывает. – Я сделаю все необходимое. Все, чтобы Матвей признался в своих грехах. Но для этого ты тоже должен кое-что сделать. Иначе я даже пальцем не шевельну. А ты можешь держать меня тут, в этой квартире, сколько влезет.
– Почему сейчас ты вздумала… Какого черта полуголая передо мной стоишь? И какое на хрен условие?
Я долго смотрю на него, не решаясь произнести те слова, которые должна озвучить. Ненавижу этого человека. Но сегодня я должна это сделать. Возможно, брат сильно побьет меня. Ноги поломает или руки. Зато я тоже буду бракованной.
– Этой ночью я стану твоей.