ГЛАВА 18

– О! Какая красота! Смотри, Мира!

Звонкий голос Маши заставляет открыть глаза и всмотреться в экран ее мобильника. Зажмуриваюсь, тяну одеяло и прикрываю голову. Я хочу спать. И ни о чем не думать. Не вспоминать, не страдать из-за прошлого.

Брата теперь нет. Полтора месяца живем спокойно и вроде бы счастливо. Хорошо жить без мужиков, но… Папу хочу увидеть безумно. Он словно испарился. Сквозь землю провалился.

– Хочу, чтобы папа позвонил, – шепчу словно в бреду.

Машка тянет одеяло обратно вниз, гладит меня по голове. Маму я почти не вижу. Она постоянно на работе. Сестра пашет из дома. Готовит, убирает. А я вечно сплю. Никогда не чувствовала себя такой разбитой. Уставшей и сломанной! Иногда у меня складывается такое ощущение, что мне под сорок лет. Я просто сдалась…

Ну да. Случилось кое-что невыносимое в моей жизнь. Незабываемое! Нужно перешагнуть, верно? Начать с чистого листа. И ведь я это смогу, если, конечно, захочу. А я не хочу. Только лежать. И больше ничего…

– Я тоже. Но его нет, – сестра проводит пальцем по моей скуле. – Матвей что-то знал о нем. Мама призналась, когда мы с ней ругались.

– Вы ругались с мамой? – ахаю, распахнув глаза от удивления. Я могу ругаться с кем угодно, но вот Маша… Она постоянно проглатывала все, что ей говорили. Не пыталась защищать себя, хоть и была уверена, что она абсолютно права. Странно так… Неожиданно от сестры.

– Да. Несколько дней назад. Она постоянно молчит, когда я спрашиваю о папе. Я просто взбесилась…

– И что она тебе рассказала? – сажусь, упираюсь спиной в спинку кровати.

– Что про отца знал только Матвей, а его с нами нет, – закатывает глаза. – Мир, я учусь быть сильной. Как ты. Хочу отстоять свои права в любой ситуации. В тот день…

Сестра шумно сглатывает. Ее глаза начинают блестеть от слез. Я сжимаю ее руки своими, притягиваю к себе.

– Сядь рядом, – прошу я.

– Я поняла, что в ту ночь тоже могла бы хоть как-то защитить себя. Но я этого не сделала. Да, я кричала, просила меня не трогать, но он даже не стал меня слушать. А ведь на столе был нож… – кладет голову на мое плечо. – Нужно было покалечить его и сбежать. Ты именно так поступила бы, верно? Будь на моем месте.

– Наверное, Маш, – зажмуриваюсь. Не хочу ничего вспоминать, но та ночь, когда я стала женщиной Тимура… Картина моего поражения всплывает перед глазами. – У нас была другая ситуация. Я сама так захотела… Стать его…

– Знаю, – шмыгает носом. – В любом случае… Я просто поражаюсь тебе. Ты очень сильная, я же трусишка.

– Прекращай, – тихо смеюсь я. – Ты опять начинаешь реветь. Лучше скажи, что ты там для меня приготовила? Есть хочу безумно.

– Ты серьезно? Встанешь с кровати и в кухню?

– Не, – качаю головой. – В ванную. Умоюсь, только потом в кухню. Накормишь сестру?

Машка выбегает из комнаты, я же иду в душ. Долго стою перед струями теплой воды. Смотрю на свое отражение в зеркале и усмехаюсь.

– Как же ты изменилась, Мира, – шепчу себе под нос, сглатывая удушающий в горле ком. – Прекрати вести себя как самая несчастная баба на свете. Это не так.

Это не так… Действительно. Нужно собрать себя в кучу. Работу искать! Сколько я еще буду жить за счет сестры и матери?! Руки и ноги мне не поломали. Они на месте. Значит, пахать я смогу. Обязана.

– Да, конечно, – слышу Машин голос с балкона, едва оказавшись на кухне. – Хорошо, я вам сообщу. Обязательно.

Босыми ногами иду в ту же сторону. Интересно, с кем она разговаривает? Я несколько раз видела пропущенный звонок от некого Тимофея. Если я не ошибаюсь, это тот самый майор, которому мы давали показания.

– Нет, не работает. Но сегодня уже встала с кровати. И смеяться начала. Надеюсь, не станет снова закрываться от меня. Мне не хватает той Миры, которая была раньше.

Вот как. Даже обидно становится, что сестра меня с левым человеком обсуждает.

– Думаете, стоит? – короткая пауза. – Хорошо. Я попробую. До встречи. Ага. Естественно. Всего хорошего.

Машка оборачивается и замечает меня. Ее лицо бледнеет.

– Мир, ты…

– Кофе хочу, – тихо обращаюсь к ней. Сестра отправляется в кухню, а я на балкон.

– Минуту. Приготовлю.

Пока я рассматриваю двор и проваливаюсь в свои мысли, Машка приносит мне кофе. Не замечаю, когда она приходит и останавливается рядом.

– Мир, – теплая ладонь сжимает мое плечо. – Выпей.

Я киваю, забирая кружку.

– Может, в магазин сходим? Стены давят. Не хочу дома оставаться.

– Ты только проси. С удовольствием схожу с тобой. И еще, Мир. Я хотела сказать… Помнишь те деньги? Ну, которые ты мне дала перед своей свадьбой? Я их не тратила. Купим тебе телефон, хорошо?

– Я их тебе отдала. Почему не тронула?

– Они твои. И теперь нужны тебе намного больше. Так что, объявим шопинг? – широко улыбается.

– Давай попробуем, – подношу кофе ко рту и делаю глоток. Почему-то он кажется мне очень горьким. Чересчур! И пахнет… – Он что, старый?

– Нет, ты что? Мама вчера по моей просьбе купила.

– Блин, – закрываю рот ладонью. – Держи, – всучиваю в руки сестры кружку и бегу в ванную.

Открываю воду, подставляю лицо под нее. Тошнит. Наизнанку выворачивает.

– С тобой все в порядке? – Машка трогает мой лоб ладонью. – Что случилось?

Заглядывает в глаза. Не понимаю, что она хочет мне сказать. Или же понимаю, но строю из себя идиотку. Нет, я не верю… Этого не может быть…

– У тебя задержка, Мир… – это не вопрос. – Когда у тебя в последний раз были месячные? Не помнишь, да? – короткая пауза. Я не отвечаю. Потому что действительно не помню. – Догадывалась, но… Не могла решиться тебе сказать… Теперь убедилась окончательно.

– Нет, – качаю головой. – Скажи, что это чушь, Маш. Пожалуйста…

Она сглатывает, не отвечает.

– Маш…

– Ты беременна от него, Мира. Надо сделать тест, а потом в больницу, – обнимает меня настолько крепко, что чуть ли кости не хрустят.

Страшно. Теперь мне действительно страшно. Ребенок от зверя? От человека, который меня ненавидит? От человека, которого я ненавижу в сотни раз больше всем сердцем, чем он меня?! Которого не хочу видеть и слышать?! Которого я пыталась не вспоминать все это время… Господи боже мой… За что мне все это?!

Упираюсь спиной в стену и хватаюсь за голову. Этого я не хотела! Не задумывалась, что такое может произойти! С первого раза?!

Господи, ну за что ты так со мной? А ведь я не должна иметь с ним ничего общего, но теперь…

– Мир, давай, родная, – протягивает Маша мне какую-то пластиковую хрень. Я уже ничего не вижу. Перед глазами все плывет. – Мы должны убедиться. Точнее, ты. Я выйду на минуту. Возьми себя в руки, милая.

И она выходит. А через пару минут я держу в руке тест с двумя тонкими полосками. Хочется реветь от безысходности и боли, которая разрывает грудную клетку. Однако слезы застревают в горле, словно ком. Задыхаюсь…

Машка стучит в дверь, однако у меня нет сил подняться с пола. Не могу оторвать взгляда от черной точки на стене. Что дальше? Что, черт возьми, будет дальше?

– Мира… Сестренка, – она плачет. Трогает мое лицо ладонями, заправляет прядь за ухо и льет слезы. – Все будет хорошо. Я уверена. Поднимись, милая. Выйдем. Тебе свежий воздух нужен.

– Поехали отсюда, – заявляю я, заглядывая в синие глаза сестры. – Как можно дальше. Вдвоем. Мама не поедет, а вот ты… Я тебя здесь оставить не смогу…

– Хорошо, – кивает несколько раз. – Обязательно. Что-нибудь придумаем. А сейчас поднимись, нам нужно выйти.

На улице жарко. Меня снова тянет домой, под одеяло. Спрятаться от всех. Лицо только-только зажило, а теперь в старые раны будто снова воткнули кинжал. Роют, подсыпают соль. Не понимаю, когда я успела настолько сильно нагрешить, что сейчас за те самые грехи расплачиваюсь.

– Смотри. Какой крутой!

Машка показывает мне несколько мобильников, я же словно в бреду киваю. Мои мысли далеки от реальности. Даже представить не могу, что меня ждет дальше. Неужели эта черная полоса постоянно будет преследовать нас?

– Держи, – протягивает мне синий телефон. Кручу его в руке и не сразу понимаю Машу. – Он твой. Поздравляю с новинкой, – подмигивает. – А теперь в парк.

– Я домой хочу, – смотрю на сестру умоляющим взглядом.

– Обязательно. Но сначала немножко погуляем. И поговорим.

Дети бегают туда-сюда. Слежу за девочкой, сидящей на качелях, которая упорно отталкивает от себя мальчишку. Невольно улыбаюсь. Неужели у меня тоже будут такие детишки? После разочарования в Тимуре я думала, что вряд ли когда-нибудь стану матерью. Но судьба сделала мне неожиданный сюрприз…

Машка отходит в сторону. Ей кто-то позвонил. Через несколько минут возвращается, но выглядит как-то странно. Взволнованно и встревоженно.

– Что-то случилось?

– Нет, – улыбается. Но я не дура и сразу могу понять, что улыбка эта натянутая. – Может, действительно пора домой?

– Маш, – встаю с лавочки. – Ты меня пугаешь. Что стряслось?

– Я… Мне кажется…

– Не тяни, Маша! – злюсь не на шутку.

– Очень жарко. Пойдем отсюда. Дома поговорим. Объясню все.

Сестра то и дело смотрит по сторонам. Слежу за ее взглядом, но ничего странного не замечаю. Ни черта не понимаю. Уже во дворе она останавливается. Берет меня за руку и тянет к подъезду более широкими шагами. Дойти не успеваем – перед нами с визгом останавливается черный внедорожник. Захаров!

– Боже… – Маша трясется. Машинально пятится назад.

– Ты чего? Он тебе ничего не сделает.

Саму выбивает из колеи появление Тимура. Чего он хочет? Для чего приперся? Я сделала все, что он хотел. Брат в тюрьме – я его предала. Дала показания против него. После полутора месяцев тишины он опять появляется в моей жизни… Боже мой…

Он – мое наказание. Но я понятия не имею, за какие грехи.

– А тебе? – говорит сестра настолько громко, что, я уверена, даже соседи услышали. – А тебе он тоже ничего не сделает? Забыла, как он с тобой поступил?

Машка буквально кричит. Я в недоумении.

Захаров приближается к нам. Его лицо покрыто густой бородой. Волосы взъерошенные. Если бы не чистая одежда на нем, я бы посчитала его бомжем.

Господи, в кого он превратился.

– Надо поговорить.

Коротко и конкретно. Без привета и прочего.

– Вам не о чем говорить! – сестра встает напротив, но Захаров обходит ее, берет меня за запястье, сжимает.

– Поговорить надо. Важно. И срочно. Никаких протестов, Мирослава.

– Ты не расслышал? Глухой? Отпусти! Нам не о чем говорить!

Мне хочется врезать ему пощечину. Но мне стыдно. Прохожие странно пялятся на нас, будто мы тут представление показываем.

Судорожно глотаю воздух ртом. Не понимаю… Он что, узнал? Откуда? Так быстро?! Почему так обращается? Почему он говорит так громко? Маша вообще кричит…

– Отпусти ее! Она беременна, – последнее говорит немного тихо, к моему удивлению.

Захаров буквально замирает, но всего на секунду. А потом тянет за собой. Но я выдергиваю руку. Отталкиваю его от себя и делаю шаг назад.

– Ты не можешь так со мной обращаться! Теперь не можешь!

– Беременна, говоришь? – демонстративно поправляет дорогие часы на запястье, игнорируя мои слова. – У меня дела. Невеста ждет. Не хочу из-за тебя иметь проблемы. Какой срок?

О чем он вообще? Ненормальный?!

– Чего? – невесело усмехаюсь.

– Какой, говорю, срок? Четыре недели? – еле заметно киваю. Я просто в шоке. – Окей, пойдем, – схватив меня за локоть, опять тянет за собой к автомобилю.

– Отпусти! Что ты делаешь? Куда меня тащишь?

– На аборт. Куда еще? Ребенок мне не нужен. Тем более от тебя, – цедит равнодушно, осматриваясь по сторонам.