ГЛАВА 39

Горячими ладонями Захаров обхватывает мою талию, притягивает к себе спиной. Дыхание мужчины я чувствую на своем затылке, от этого по телу пробегают мурашки, а волоски на коже становятся дыбом.

Конкретного слова по поводу моего условия он не сказал, однако обещал, что ответ я получу очень скоро. Ну а я решила просто довериться и сдалась ему. Снова стала его женщиной, но в этот раз совсем иначе. Без боли, без всякой безысходности. Добровольно и по собственному желанию я легла с ним в его постель. Оказывается, очень приятно вставать, когда с утра тебя будит любимый мужчина, целуя каждую частичку тела.

– Я знаю, что ты не спишь, – рука Тимура гладит мое бедро. – Вставай, соня. Эмиль звонил и угрожал. У тебя сегодня важная фотосессия. Или ты не хочешь ехать?

– Бестужев меня убьет, если я прогуляю, – тихо смеюсь хриплым голосом, оборачиваясь к оперу лицом. – А который сейчас час? Я к одиннадцати должна там быть. Готовились две недели.

– Девятый час. Но мозг он мне почему-то выносит с семи, – недовольно усмехается, гладя меня по волосам.

Я смотрю на него так, будто всю жизнь не видела. Захаров не сводит с меня серьезного взгляда, явно о чем-то задумался.

– Далеко ты ушел от реальности, – улыбаюсь, когда он молчит достаточно долго. – В облаках витаешь.

– Я просто думаю, – отвечает холодно. – Надеюсь, ваша работа не затянется до полуночи? Нам надо будет кое-куда сходить. Не хочу тянуть. Станешь моей женой в течение недели, если сама этого хочешь, конечно.

– Только после того, как ты сдержишь свое обещание, Захаров, – заявляю на полном серьезе. – Иначе никакое кольцо я на безымянный палец не надену. И в свадебном платье ты меня не увидишь. Вообще съеду отсюда окончательно. Понял?

– Ты мне угрожаешь, мелкая? – спрашивает насмешливым голосом.

– Я тебя предупреждаю.

– Это не дело пяти минут, Мирослава. Я достаточно долгое время работаю и по щелчку пальцев уйти не могу. Потерпи чуть-чуть. Я попробую решить эту твою «проблему», – задержав взгляд на моих глазах, он резко притягивает меня к себе и впечатывает в свое тело.

Я ахаю от неожиданности и от того, как он жадно впивается мои губы. Внизу живота расцветает возбуждение, и я просто не могу сдержать стон, когда чувствую эрекцию Захарова.

Он впивается в мои ягодицы пальцами, сжимает их. Обнаженные тела близки друг к другу максимально. Дышу часто, стараясь перевести дыхание, но Захаров нападает на мой рот с новой силой.

Я еще вчера почувствовала его голод. У него давно не было женщины – без сомнений. Даже представить не могла, что он может быть так нежен и осторожен со мной.

– Чш-ш-ш, дикая кошка моя, – тихо смеется мне в губы. – Рану заденешь, и я буду валяться в кровати еще несколько дней. Этого хочешь?

– В таком случае тебе нужно было подождать и не приставать ко мне, разве нет? Сам начал. А теперь жалуешься, – игриво надуваю губы, якобы обиделась. – Все, отойди от меня.

Упершись руками в его грудь, слегка отталкиваю. Захаров ловит мои запястья, снова прижимает к себе. Мне нравятся эти качели… Раньше, когда мы только встречались, Захаров совсем не любил мои детские поступки, обиды. Сейчас же он подстраивается. Или не обращает внимания, или же просто подыгрывает, что не может мне не нравиться.

А еще мне безумно нравится, как он собственничает.

– Бездушный ты, Тимур! – ворчу я, обвивая широкие плечи руками. – Постоянно сам провоцируешь, а меня виноватой выставляешь.

– Ты преувеличиваешь… – хрипло смеется. – Мир, ты меня скоро с ума сведешь своим характером. Можешь быть немного помягче, м?

По его глазам и обаятельной улыбке понимаю, что он шутит. Я же воинственно вздергиваю подбородок. Тем самым даю понять: ни в коем случае. Скоро у тебя седые волосы на голове появятся, Захаров. Даже не сомневайся!

Тимур нависает надо мной. Раздвигает мои ноги коленом – и дальше как в тумане. Перед глазами появляются разноцветные точки, когда он толкается вперед-назад, заполняя меня абсолютно полностью. Влажными губами дотрагивается до плеч, ключиц. Целует, обнимает, шарит руками по всему телу.

Это безумие длится несколько минут, а потом Захаров падает рядом и, часто дыша, укрывает нас одеялом.

– Надо в душ, – мысленно произношу я, но, кажется, вслух, потому что моментально прилетает ответ:

– Желательно вдвоем.

– Нет, Захаров, – из горла вырывается протест. – Ничего подобного. Я в студию хочу в целости и сохранности доехать. У меня между ног уже гудит от твоей ненасытности.

– Ладно, тогда беги. Сейчас курьер приедет, я завтрак заказал. Поедим, и отвезу тебя куда надо. А сам в управление. Дела предстоят серьезные. Приказ надо выполнить, – ухмыляется.

– Но ты сам тоже хочешь уволиться, верно?

Тимур отводит взгляд, смотрит в потолок. Молчит несколько секунд, а потом берет меня за руку и, положив ее на свою грудь, шепчет, не сводя с меня глаз:

– Чувствуешь, как оно тараторит внутри? Только рядом с тобой так. И да, ты права… Я тоже устал от этой беготни, от постоянных выяснений отношений. Да, я уволюсь, Мира, – говорит уверенным тоном, поцеловав меня в макушку. – Но дай мне немного времени. Договорились?

– Конечно. Мне самой время нужно, – пожимаю я плечами. – А как сообщишь мне хорошую новость, так пойду платье себе выбирать. Хотя… Нет, буду ждать нормального предложения руки и сердца.

– Нормального? А в прошлый раз оно разве было ненормальным? Кольцо купил, в любви признался…

– Не-а, Захаров. Так предложение не делается, дорогой. Букеты роз хочу, красивое помещение и троекратно красивые слова… Что любишь, что с ума сходишь по мне. Иначе снова откажусь выходить за тебя замуж.

Я смеюсь, уткнувшись носом в грудь своего мужчины. Конечно же, теперь я преувеличиваю. Отказать я могу только в одном случае: если он будет продолжать работать в полицейском управлении. А он не продолжит, я уверена. Захаров сдержит свое слово. Он обязан!

Тимур тоже смеется, прижав меня к себе плотнее. Я еле вырываюсь из его хватки и убегаю в ванную, принимаю душ. Через минут двадцать мы сидим в кухне и завтракаем, сладко беседуя о чем попало. Будто вовсе не мы считали друг друга врагами номер один буквально пару месяцев назад.

– Во сколько мне приехать за тобой?

– Не знаю. К восьми, наверное. Я в последнее время там оставалась до десяти. Потому что занять себя хотела, чтобы с ума не сходить. Ты сукин сын, Захаров. Знаешь, как было неприятно приходить к тебе и не прикасаться, чтобы ты не проснулся? Чтобы не выгнал из палаты. Мерзавец!

Отложив вилку в сторону, Тимур смотрит на меня в упор, не прекращая жевать еду. А потом уголки его губ приподнимаются, и на его лице расплывается улыбка.

– Я тебя предупреждал ведь, что скучать будешь.

– Не начинай, – закатываю глаза. – Время мы, видите ли, теряем. Вообще-то, мы по твоей вине несколько месяцев потеряли, а не по моей. И, в отличие от тебя, у меня голова нормальная. Я могу прокручивать в ней все и анализировать, как взрослый человек, несмотря на юный возраст. А ты…

– Что я? – усмехается. – Нам еще в больницу надо…

– Чтобы пол детей узнать? – перебиваю. – Разница есть для тебя? Неужели так важно узнать сейчас?

– Нет, зачем? Просто хочу увидеть, как там мои девочки поживают.

– Девочки? Ты уверен?

– На все сто процентов, – нагло ухмыляется мерзавец. – Кстати, ты какой цвет любишь больше всего? Белоснежный, да? Судя по гардеробу, где девяносто процентов одежды белого цвета…

– Да, белый. Что ты задумал, Захаров? – выгибаю вопросительно бровь. – Я люблю цветы, конечно, но… Надеюсь, ты не думаешь весь дом ими заполнить? Белыми розами, например…