Глава 16

Он стоит в дверях, плечи чуть опущены, глаза полны растерянности, которую он изо всех сил пытается скрыть. Потом, наконец, он говорит:

— Что случилось, Рая? Почему ты забрала Лиду из школы?

Я смеюсь.

— Ты все еще спрашиваешь, что произошло? — Слова вырываются из моих уст, прежде чем я успеваю их остановить, острые и режущие, как осколки стекла. — Оказывается, Назар, что помимо того, что ты плохой муж, ты еще и никудышний отец.

Его выражение мгновенно меняется. Скулы напрягаются, губы сжимаются в тонкую линию. Мои слова попали точно в цель. Я вижу эту вспышку сдержанной ярости в его глазах. На мгновение я решаю, что он что-то скажет, начнет оправдываться, спорить, сделает что-нибудь. Но вместо этого он просто проходит мимо меня в дом.

Берёт кувшин со стола, наливает воду в стакан. Делает несколько жадных глотков. Я вижу что он очень нервничает. Я давно его таким не видела.

— Где Лида? — спрашивает он наконец, голос усталый.

— Спит, — отвечаю я.

Я обхватываю себя руками, внезапно почувствовав холод, несмотря на то, что в доме достаточно тепло.

— Ясно.

Моя прежняя ярость гаснет, оставляя после себя ту тупую пустоту, которую я ненавижу. Я скучала по нему так сильно, что теперь больно даже смотреть.

За эти недели молчания я сотни раз ловила себя на том, что тянулась к телефону, составляла сообщения, которые так и не отправляла. Я видела что-то смешное и думала: «Назар бы над этим посмеялся», а потом вспоминала, что мы больше не вместе. Я просыпалась посреди ночи, и моя рука блуждала по простыням в поисках тепла, которого не было.

Прекрати, твердо приказываю себе. Оставайся злой. Оставайся обиженной. Не впускай его обратно.

Я прочищаю горло, выпрямляюсь в кресле.

— Попроси школу убрать мой номер из списка контактов, — говорю твердо. — Я никем не являюсь для твоей дочери и не хочу, чтобы меня из-за нее беспокоили.

— Рая…

— Ты вообще был в своем в своем уме? — перебиваю я. — Зачем ты указал меня как ее мать?

Он тяжело выдыхает, проводит рукой по затылку, в этом жесте есть что-то мальчишеское.

— Прости, — бормочет он. — Я просто указал тебя как жену. Не подумал, что они будут тебе звонить. Тем более через неделю, после того как Лида пошла в школу.

Жена.

Слово проскальзывает между нами, как призрак, хрупкое, неуместное в данной ситуации.

Я смотрю на него несколько секунд, чувствуя, как это слово обжигает, потом отвожу взгляд.

— В любом случае, я не понимаю чем ты думал, когда отдавал ее в элитную школу. Ты знал, что над ней издеваются? Что с ней никто из класса не общается, придумывают ей обидные клички из-за того, что она хромает?

Назар резко поднимает голову. Смотрит на меня.

— Что? — голос хрипнет. — Какие издевательства?

— Ты серьезно не знал? — усмехаюсь. — Конечно. Откуда тебе знать. Ты же даже на звонки из школы не отвечаешь.

В его глазах вспыхивает гнев, но я чувствую, что направлен он не на меня, а на полученную информацию.

— Ее дразнят хромоножкой, — продолжаю жестче. — Сегодня дочь какого-то судьи толкала ее, пыталась унизить при всех. Лида пыталась уйти, та споткнулась, упала и разбила губу. А потом обвинила Лиду в том, что это она ее толкнула. Ее родители требовали у директора исключения Лиды. А ты телефон не брал. Мне пришлось вмешаться в это все. Еще и матерью той девочки оказалась моя однокурсница. Представляешь, в какой неловкой ситуации я оказалась?

— Господи, — выдыхает он.

— Да, господи, — повторяю я, не давая ему и слова вставить. — Ты устроил ее в элитную школу, где половина детей — избалованные детки богатых родителей. Ты вообще не думал о ней. Ты просто отдал ее в самую дорогую школу города, чтобы успокоить свою совесть.

Резко замолкаю, выговорившись наконец-то. Дышу громко и тяжело, не отвожу от него взгляда.

Назар молчит несколько секунд. Потом качает головой.

— Что не так с этими детьми? — голос звучит глухо. — Какого черта они пристали к Лиде?

Он опускается в кресло напротив меня. Упирается локтями в колени. Прячет лицо в ладонях.

Сидит так неподвижно какое-то время. Похоже, он устал. Но кто бы знал, как я устала.

Раньше я бы подошла к нему. Обняла. Погладила по волосам. Сказала бы, что все будет хорошо. Но сейчас... сейчас я просто смотрю и ничего не чувствую, кроме тоски и усталости.

— В любом случае, это не мои проблемы, — говорю, вставая с кресла. — Мне пора.

Делаю шаг. Второй. Вдруг он резко встает. Хватает меня за руку, не давая сдвинуться с места. Его прикосновение обжигает и по телу проносится горячая волна. Я опускаю взгляд на его руку. Меня буквально разрывает от этого прикосновения, такое влияние он имеет на меня.

В его глазах столько всего. Боль. Отчаяние. Мольба.

— Не уходи, — произносит хрипло.

Пытаюсь высвободить руку, но он сильнее. Да и у меня сил на сопротивление почти не осталось.

— Отпусти меня, Назар.

— Нет, — качает он головой. — Не отпущу. Не могу больше так.

— Так как?

— Без тебя, — выдыхает он. — Я не могу без тебя, Рая.

Его руки обхватывают меня. Прижимают к груди. Так крепко, что больно.

— Назар, отпусти...

— Не могу, — шепчет он в мои волосы. — Не могу больше так, Рая. Не могу.

Голос срывается. Дрожит.

— Я скучаю, — продолжает он, словно в бреду. — Так чертовски скучаю. Спать не могу без тебя. Просыпаюсь ночью, тянусь к тебе, а тебя нет. Дома чертовски неуютно без тебя.

Я стою неподвижно, не обнимаю его в ответ, но и не отталкиваю. Просто дышу, пытаюсь не заплакать. За последний час успела испытать весь спектр эмоций. От гнева и ненависти, до тоски и боли. Его слова кажутся такими искренними. Он действительно меня любит. Ну почему… Почему все так произошло? Почему мы просто не можем быть как и прежде любящей парой? Мы столько всего прошли, были поддержкой друг для друга, наша любовь не угасала столько лет, а сейчас… Простить ведь значит смириться с изменой, разве не так? Простить, значит видеть каждый день Лиду, напоминание о женщине, что была в его постели, когда он принадлежал мне. Правильно ли тогда терзать себя, жертвовать собой ради этого брака?

— Мне так тебя не хватает, — шепчет он. — Каждую секунду. Каждую минуту. Я не знаю, как жить без тебя.

Его дыхание горячее на моей шее. Руки дрожат, когда гладят мою спину.

— Отпусти меня, — говорю тихо.

— Нет, — качает он головой, прижимаясь ко мне сильнее. — Не отпущу. Не могу.

— Назар...

— Я каждый день езжу к твоему дому, — признается он хрипло. — Сижу под окнами. Смотрю на свет в твоей квартире. Представляю, что ты там делаешь. О чем думаешь. Плачешь ли. Скучаешь ли по мне хоть немного.

Сердце сжимается. Я вспоминаю каждый раз, когда видела его машину внизу и гадала, зачем приехал.

— Почему не поднялся? — спрашиваю, сама не понимая, зачем.

— Боялся, — выдыхает он. — Боялся услышать твое окончательное "нет". Боялся, что ты скажешь, что все кончено. Что между нами больше ничего нет. Я не готов был это услышать, Рая. До сих пор не готов.

Его голос ломается на последних словах.

Я чувствую, как учащается его дыхание. Руки медленно поднимаются. Обхватывают его за спину. Я прижимаюсь к нему. Закрываю глаза. Вдыхаю родной запах. Ком встал в горле и не дает нормально говорить.

— Я не могу простить тебя, — шепчу. — Еще не могу. Слишком больно.

— Я знаю, — кивает он, не отпуская меня. — Знаю. Но я буду ждать. Сколько угодно. Год, два, десять. Я буду ждать, пока ты не будешь готова.

Он отстраняется всего на полшага, но этого достаточно, чтобы я почувствовала, как накаляется воздух вокруг нас. Его ладони все еще на моих плечах. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его. Медленно, будто опасаясь спугнуть, он проводит большим пальцем по моей щеке. От этого прикосновения все внутри сжимается в тугой узел.

— Рая... — шепчет он, и в этом шепоте столько нежности, что мне становится страшно. — Не надо... — прошу тихо, но голос предательски дрожит.

Он наклоняется, совсем чуть-чуть, и я могла бы сразу отстраниться, но я снова не двигаюсь. Секунда, другая и его губы касаются моих. Осторожно, будто спрашивают разрешения. А потом чуть глубже. Мир исчезает. Есть только горячее, живое, до боли родное тело рядом.

Я чувствую, как что-то внутри ломается, как рушится тот хрупкий заслон, который я строила все это время.

— Папа, я есть хочу.

Детский голосок, звонкий и сонный, разрезает тишину и врывается в наш хрупкий мир. Мы оба замираем. Секунду стоим, не дыша. Потом я будто просыпаюсь. Резко отталкиваю его. Лида стоит в дверях, растрепанные волосы, глаза сонные, рубашка смята. Она — прямая причина помнить, почему я должна его ненавидеть.

— Рая, подожди, — успевает сказать Назар, прежде чем я срываюсь с места, быстро направляясь к выходу.

Сердце колотится в груди, будто пытается вырваться. На улице холодно. Я почти бегу к машине, ключи выпадают из рук, я поднимаю их и наконец сажусь в салон. Дрожащими руками завожу двигатель.

Сдаю назад и… черт! Перед глазами блестящий капот его "Бентли". Он стоит поперек двора, загородив выезд.

— Гадтство... — выдыхаю я, ударяя ладонью по рулю.

Из дома выходит Назар, из-за его спины с любопытством в глазах выглядывает Лида.

Он что-то говорит, кажется, зовет меня, но в машине хорошая звукоизоляция, Назар постарался, в его автомастерской сделали, и я не слышу ни слова, сказанного им. Закрываю глаза, опускаю голову на руль. Дышу коротко, сбивчиво.

А потом медленно вытираю слезы, ставлю коробку на паркинг. Если он думает, что я останусь он ошибается.