Глава 23

— Только Назару пока не говори, хорошо? — перебиваю я быстро, поднимая на него взгляд.

Вижу, как в его глазах загораются вопросы, недоумение. Мы с братом всегда были близки — он всегда чувствовал фальшь, всегда видел насквозь мои попытки что-то скрыть.

— Я сама, — добавляю я поспешно, отводя взгляд. — Сюрприз хочу ему сделать. Понимаешь? Это же такая новость... Хочу рассказать как-то особенно. Романтично.

Слова звучат неубедительно даже для меня самой. Голос дрожит на последних словах, и я закусываю губу, пытаясь взять себя в руки.

— Конечно, — говорит он. — Поэтому ты мне позвонила, а не ему?

Я сглатываю. Выдавливаю из себя улыбку.

— Да, — выдыхаю я. — Именно поэтому. Хочу... хочу сначала убедиться, что все хорошо. Когда все анализы будут готовы и... и малыш будет в полном порядке, никаких угроз, тогда и расскажу ему. Торжественно. Может, ужин устрою, свечи, его любимое блюдо... — Я замолкаю, понимая, что начинаю нести чепуху.

Ложь. Такая очевидная ложь. И Витя это чувствует — вижу по тому, как напрягается его челюсть, по тому, как он сжимает руль.

Но я не могу сказать ему правду. Не могу сказать, что моя семья разрушена. Что Назар предатель. Что у него есть дочь от другой женщины, о которой я не знала семь лет. Что на днях мы встречались с адвокатами и обсуждали раздел имущества. Что все окончательно и бесповоротно кончено.

Потому что знаю Витю. Знаю его характер. Он будет психовать. Наверняка, зная его крутой нрав, врежет несколько раз Назару. Может, и хуже сделает. Витя вообще за годы не изменился — все такой же вспыльчивый, готов защитить семью любой ценой.

А мне сейчас не нужны лишние переживания. Мне нужно разобраться в себе. Понять, что делать дальше.

— Ладно, — говорит он коротко. — Не буду говорить. Но ты тоже не тяни, он же этого столько ждал, наверняка обрадуется безумно.

В его словах нет подвоха, нет скрытого смысла. Витя искренне верит, что Назар — любящий муж, который мечтает стать отцом. Похоже, Витя ничего не заметил. Наверное, списывает мое состояние как реакцию на ошеломляющие новости и волнение за ребенка. Но мне не стоит затягивать с правдой. Рано или поздно Витя и папа узнают, что мы живем с Назаром отдельно, и лучше бы до этого времени мне самой все им объяснить.

Мы едем в тишине минут десять. Пятнадцать. Я смотрю на мелькающий за окном пейзаж — поля, леса, редкие деревни.

Радио тихо бормочет что-то про пробки на объездной дороге. Витя постукивает пальцами по рулю, нервная привычка, которая появляется, когда он о чем-то думает.

— Кстати, — Витя нарушает молчание, и в его голосе появляются более мягкие нотки, — Наташа и Вася очень по тебе скучают.

Я поворачиваюсь к нему. Что-то теплое шевелится в груди при упоминании племянников.

— Правда?

— Угу, — Витя бросает на меня быстрый взгляд и слегка улыбается. — Ты к нам почти месяц не приезжала. Они постоянно спрашивают, где их любимая тетя Рая. Особенно Наташка. Она вчера вообще закатила настоящую истерику за ужином, требовала, чтобы я тебя немедленно привёз. Топала ногами, кричала. Жена еле успокоила.

— Занята была, — говорю я. — Обязательно к вам заеду. На выходных, может быть. Обещаю.

— Они будут рады, — Витя улыбается краем губ. — Вася сказал, что построил для тебя замок из Лего. Целую неделю строил. Боится, что развалится до твоего приезда.

Наташе шесть, Васе четыре. Оба просто чудо. Я их обожаю. Последний раз видела их... когда? Точно, на дне рождения Кристи, жены Вити, еще в сентябре. Мы отмечали на даче, было тепло, солнечно. Дети носились по двору, я пекла пирог с яблоками, Назар жарил шашлыки...

А потом началось все это. Я не появлялась у Вити, потому что знала — он сразу поймет, что со мной что-то не так. Брат всегда чувствовал, когда я не в порядке. С детства.

— Обязательно приеду, — повторяю я тише. — Им... им понравится узнать, что скоро у них будет двоюродный братик или сестренка.

Слова вырываются сами. Я замираю, осознавая, что сказала.

Витя бросает на меня быстрый взгляд. В его глазах что-то смягчается.

— Им очень понравится новость, — говорит он тепло. — Наташка вообще постоянно просит братика или сестренку. Жена говорит, что третьего не потянет, но Наташка не сдается.

Я улыбаюсь, представляя, как моя племянница будет носиться вокруг коляски, требуя подержать малыша.

Если, конечно, все будет в порядке.

Если я не потеряю этого ребенка, как потеряла первого.

Рука снова опускается на живот. Я глажу его через ткань блузки, осторожно, почти благоговейно.

Пожалуйста, — беззвучно прошу я. — Пожалуйста, останься. Не уходи. Я сделаю все правильно на этот раз. Обещаю.

За окном начинают мелькать знакомые пейзажи. Мы въезжаем в пригород. Скоро будем дома. И мне придется решать, что делать дальше.