Глава 30

Сижу в машине на парковке перед ее домом. Дышу тяжело. Я здесь уже час здесь. Может, больше. Не знаю. Время размазалось в одно сплошное ожидание.

Скула пульсирует: там, где Витя ударил. Заслуженно ударил. Смотрю на себя в зеркало, ссадина багровая, кожа вокруг начинает темнеть. К вечеру будет приличный синяк. Надо было лед приложить, но некогда было: сразу после того, как Витя вышел из кабинета, я схватил ключи и рванул сюда, чтобы увидеть Раю.

Я уже был наверху. У меня есть ключи от этой квартиры.

Сначала звонил в дверь. Раз. Другой. Третий. Никто не открывал.

Потом стоял там, держа ключи в руке, думая: имею ли я право? Но Витя сказал, что ей плохо стало. И тогда мысли понеслись в самые темные места: что если ей правда плохо? Что если она там одна, без сознания? Что если прямо сейчас ей нужна помощь, а я стою здесь и колеблюсь из-за каких-то приличий?

— Рая? — позвал, открыв дверь и осторожно заглянув внутрь.

Никакого ответа.

Прошелся по квартире, но следов Раи не было. В кухне идеальная чистота, только в раковине чашка и тарелка. Она позавтракала и ушла куда-то скорее всего.

Облегчение ударило в грудь.С ней все в порядке.

Дошел до спальни. Остановился в дверях, и что-то сжалось в груди так сильно, что на секунду перестал дышать.

Кровать застелена аккуратно — она всегда была педантична в таких вещах. Белое постельное белье с мелким цветочным узором.

Зашел внутрь. Словно какой-то псих подошел к кровати и сел на край. Потом лег и закрыл глаза.

Позволил себе надышаться ее запахом, что остался на постели. Тонкий, едва уловимый аромат ее духов. Что-то цветочное. Она всегда любила цветочные ароматы.

Как последний идиот, как сталкер, как человек, который потерял остатки разума лежал там, обнимая подушку, и думал: если она меня вот так застанет, я не смогу объяснить свое присутствие. Не смогу сказать ничего, что не прозвучало бы безумно.

"Прости, я просто хотел почувствовать твой запах"?

"Мне не хватает тебя так сильно, что я потерял голову"?

"Я проник в твою квартиру без спроса, потому что брат сказал, что тебе плохо, и я больше не могу думать ни о чем, кроме тебя»?

Все это правда. Но вся эта правда звучит как признание человека, который не способен отпустить. Который стал одержимым. Который пересек все границы.

Заставил себя встать. Поправил подушки, разгладил покрывало, чтобы не осталось следов моего присутствия. Вышел из спальни быстро, пока не передумал и не остался там навсегда.

И вот теперь сижу здесь, в машине. Жду.

Не знаю, сколько еще буду ждать. Час? Два? До вечера?

Не знаю, что скажу, когда она появится.

Но не могу уехать. Не могу, пока не увижу ее, чтобы убедиться, что она правда в порядке.

Разминаю плечи, кручу головой. Шея затекла от напряжения. Часы на приборной панели показывают 15:43, а я приехал около половины третьего.

Смотрю на вход в дом, сканирую взглядом парковку.

Часы показывают 16:05. Рабочий день в самом разгаре. Я должен быть в офисе. У меня совещание в четыре. В пять — созван с партнерами. В шесть — нужно забрать Лиду от родителей.

Но я здесь.

Витя прав. Во всем прав. Я сволочь. Обычная сволочь, которая разрушила жизнь женщины, которую любит больше всего на свете.

И теперь сижу в машине, как маньяк, выслеживаю ее, не могу отпустить, хотя должен.

Потому что держаться подальше — это лучшее, что я могу для нее сделать.

Движение у входа. Поднимаю голову резко.

Женщина выходит из двери. Высокая, темноволосая.

Не она.

Выдыхаю. Опускаюсь обратно на сиденье. Затылком несколько раз бьюсь о мягкий подголовник.

Жду дальше.

Телефон вибрирует. Сообщение. Хватаю его быстро.

Это не Рая. Это мама.

«Лида хочет клубничный торт, купишь по дороге к нам?»

Набираю ответ:

«Да.»

Отправляю. Бросаю телефон на соседнее сиденье. Я оставил ее утром у родителей. Она не хотела идти. Стояла у машины, держалась за дверцу, смотрела на меня этими огромными испуганными глазами: "Папа, можно я сегодня поеду с тобой на работу?" А я сказал, что нельзя. Я обещал ей, что она весело проведет время у бабушки, а я как хороший отец заберу ее ровно в шесть вечера после работы.

А сам сижу здесь, забыв про нее, и думаю только о Рае.

Хреновый из меня отец. Хреновый муж. Хреновый человек вообще.

Размял шею снова. Смотрю на вход. На часы. 16:17.

Внезапно мое внимание приковывает движение во дворе. Знакомая машина. Сердце подпрыгивает к горлу. Audi цвета мокрого асфальта. Я подарил ей ее два года назад на День Святого Валентина. Банально, да, чертовски банально, но она была счастлива. Я сделал все по высшему классу, прицепил даже огромный красный бант сверху, как в глупых романтических фильмах. Мне нравилось смотреть на ее довольную улыбку.

Машина паркуется в паре мест от меня, ближе к подъезду.

Я весь напрягаюсь, вглядываюсь в тонированное окно. Собираюсь выйти. Хватаюсь за ручку двери, готовый броситься к ней, забыв о том, что я «лишний», забыв о том, что должен держаться подальше.

Но тут пассажирская дверь открывается, и я замираю.

Оказывается, Рая не одна.

Из машины выходит ее подруга Лена. Я ее знаю. Она всегда была немного взбалмошной и громкой, полной энергии.

Затем открывается водительская дверь, и вот она. Рая.

Я впиваюсь в нее взглядом, сканируя каждую деталь. Ищу признаки болезни, усталости, о которых говорил Витя. Ищу бледность, опухшие глаза, что угодно.

Но ее лицо... она не выглядит ни больной, ни расстроенной. Наоборот. Она улыбается и что-то говорит Лене, откидывая волосы назад. Ее подруга смеется, кивая в ответ. Они шутят.

Она открывает багажник и они достают пакеты. Много пакетов.

Она была на шоппинге.

Я чувствую, как напряжение, которое сковывало меня больше часа, вдруг отпускает. Словно невидимый жгут, сдавливающий грудь, лопнул. С ней все хорошо.

Витя, вероятно, просто преувеличил. Может, у нее слегка закружилась голова, или ей было немного не по себе, и он, как заботливый старший брат, раздул из мухи слона. Или, может, он сказал это, чтобы я приехал и увидел... что она в порядке. Что ей не нужна моя помощь.

Лена берет четыре пакета, Рая — остальные. Они направляются к подъезду, продолжая что-то обсуждать. Она абсолютно здорова и счастлива. И это причиняет мне острую боль, но в то же время приносит огромное облегчение.

Я вдруг чувствую, что я здесь лишний. Непрошеный гость, следящий за ее жизнью из тени. У нее все хорошо без меня.

Я остаюсь сидеть, до последнего пожирая ее взглядом, пока она не скрывается за дверью дома вместе со своей подругой.

На приборной панели 16:22.

Я включаю зажигание. Пора ехать за клубничным тортом.