Глава 29

Сижу в офисе, подписываю документы. Контракты, счета, какие-то согласования. Мысли постоянно возвращаются к Лиде, которая пока что не ходит в школу. К Рае, которая не отвечает на сообщения.

Пытаюсь сосредоточиться. Беру ручку, ставлю подпись на очередном документе.

Дверь в кабинет распахивается с грохотом. Я поднимаю голову и удивляюсь. В дверях стоит Витя.

По его лицу сразу все понятно. Глаза горят яростью, руки сжаты в кулаки.

Черт, он обо всем узнал. Я был уверен, что Рая будет тянуть с этим до последнего, но похоже, пришло время.

Успеваю только встать со стула.

Витя подлетает ко мне, размахивается в тот самый момент, когда я пытаюсь ему все объяснить. И со всей силы бьет в лицо.

Боль взрывается яркой вспышкой. Я теряю равновесие, хватаюсь за край стола. Во рту чувствую привкус крови.

— Ах ты мразь! — орет Витя, и голос его дрожит от ярости. — Я разве не говорил тебе? Не предупреждал? Что ты поплатишься, если мою сестру обидишь?!

Он делает шаг ко мне. Я выпрямляюсь, поднимаю руки — не для защиты, для примирения. Нам нужно успокоиться. Ему нужно успокоиться. Мы столько лет были лучшими друзьями, разве не может он обуздать свой гнев и выслушать меня?

— Витя, подожди...

— Подожди?! Я тебя десять лет назад предупреждал! Говорил — если обидишь ее, я тебя убью! И что ты сделал?

Он делает еще шаг. Я отступаю. Черт, этот парень никогда не умел контролировать свой гнев. Всегда сестру защищал, и даже сейчас, когда она выросла и не требует его защиты, он все равно продолжает это делать.

— Зачем ты вообще на ней женился? — продолжает Витя, и теперь в его голосе не только ярость, но и боль. — Если не мог свои штаны застегнутыми держать?! Зачем клялся ей в любви, если у тебя уже был ребенок от другой?!

— Витя, давай ты успокоишься и мы нормально поговорим. Потому что это наше с Раей дело, а не твое….

— Заткнись! — рявкает он. — То, что у тебя есть взрослая дочь — мелочь, правда Подумаешь!

Его кулак снова взлетает. На этот раз я успеваю уклониться. Удар проходит мимо, его костяшки врезаются в стену за моей спиной.

Витя шипит от боли, трясет рукой.

— Витя, остановись! — говорю я жестче. — Дай мне объяснить...

— Объяснить?! — он смотрит на меня так, будто я хуже грязи на его ботинках. — Что ты мне объяснишь? Что изменил моей сестре? Что десять лет врал ей? Что разбил ей сердце?

Я молчу. Потому что он прав. Во всем прав.

Витя делает глубокий вдох. Потом еще один. Пытается успокоиться. Отходит на шаг. Проводит рукой по лицу.

— Как ты узнал? Тебе Рая рассказала? Ты виделся с ней?

— Я был у отца, — говорит он чуть спокойней, но все равно едва контролирует вспышку гнева. — Забирал вишневую настойку, которую он хотел передать твоим родителям. Поехал к ним отвезти.

Сердце екает. Я уже знаю, что будет дальше.

— И там застал Лиду, — продолжает Витя. — Твою дочь.

Конечно он увидел Лиду. Ведь она остается с моей мамой, пока я занимаюсь срочными делами на работе. Мы решили, что для нее так будет лучше. Немного больше внимания и любви для маленькой девочки, чтобы она чувствовала себя более уверено в нашей семье. Мама всегда мечтала о дочке, потом о внучке, поэтому хоть и была недовольна тем как именно у меня появился ребенок, но не полюбить Лиду не могла. Моя мать самая мягкая женщина в мире.

— Твоя мама мне вкратце обо всем рассказала. Что вы с Раей живете теперь отдельно. Что она ушла от тебя.

— Это так, — признаюсь. — Но ты как никто другой должен знать, что я действительно ее любил все эти годы. И любою до сих пор.

— Как давно это случилось? Где вообще моя сестра все это время жила?

— Около двух месяцев назад, — признаюсь нехотя. Два месяца как я засыпаю и просыпаюсь без Раи. Без своей Царицы. Два месяца не вижу ее улыбки, не чувствую ее запаха и вкуса. Это разъедает меня с каждым днем все больше и больше. Если бы знал как все исправить — обязательно бы сделал это.

Но ребенок от другой женщины не растворится в воздухе как какое-то недоразумение.

— А я-то думаю, — говорит он, качая головой, — почему она мне не позвонила, когда ей плохо стало. Почему просила меня за ней аж в другой город приехать. Не тебе позвонила. Не мужу. А брату.

Замираю.

— Что значит — плохо стало? — спрашиваю, и голос срывается. — Что с Раей? Где она? Что случилось? Когда это было?

Витя хмыкает.

— А тебе какое дело? Вы разводитесь. Она тебе больше не жена, правильно?

— Витя, — делаю шаг к нему, — что с Раей?

— Не твое дело, — повторяет он. — Больше не твое.

Поворачивается к двери.

Я хватаю его за плечо.

— Витя, пожалуйста! — не узнаю свой голос — отчаянный, срывающийся. — Скажи мне. Она в порядке? Где она? Что случилось?

Он стряхивает мою руку. Оборачивается. Смотрит мне в глаза.

— Она в порядке, — говорит он холодно. — Пока что.

От осознания того, что с Раей могло что-то произойти меня пронзает острая боль. Возможно поэтому она мне не отвечала, когда я звонил и писал?

— Витя...

— Знаешь что, Назар? — перебивает он. — Держись от нее подальше. Она и так через ад прошла из-за тебя. Дай ей хоть шанс прийти в себя.

— Я не могу, — выдавливаю я. — Не могу держаться от нее подальше. Она моя жена. Я люблю ее.

— Любишь? — Витя смеется горько. — Ты даже не знаешь, что такое любовь. Если бы знал, не сделал бы того, что сделал.

Он идет к двери. Открывает ее. Останавливается на пороге. Оборачивается.

— Еще раз увижу тебя рядом с ней и в следующий раз я не остановлюсь на одном ударе. Понял?

Я стою посреди кабинета. Провожу рукой по лицу — пальцы касаются опухшей скулы, и боль вспыхивает заново.

Но физическая боль ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Что значит «плохо стало»? Она заболела? С ней что-то случилось?

Хватаю телефон. Набираю ее номер.

Гудки. Один. Два. Три.

— Абонент недоступен.

Пробую еще раз.

И еще.

И еще.

Один и тот же ответ.

Опускаюсь на стул. Кладу телефон на стол. Смотрю в пустоту и решаю, что мне нужно лично убедиться, что с Раей все в порядке и Витя просто решил поиграть на моих нервах.