Глава 35

Я вижу, как он смотрит на мои губы. Как его взгляд скользит вниз, к шее, потом обратно к глазам. Я чувствую напряжение в его теле, как он сдерживается, как борется сам с собой.

И я понимаю, что тоже борюсь.

Потому что хочу его. Отчаянно, безумно хочу. Хочу, чтобы он поцеловал меня. Хочу почувствовать его губы на своих. Хочу забыть хоть на секунду обо всем и вернуться в свою прежнюю жизнь.

Но я боюсь, что если он меня поцелует, я не смогу остановиться. Что все мои решения, вся моя решимость, все стены, которые я так тщательно строила, рухнут в одно мгновение.

Его рука на моей шее сжимается чуть сильнее. Большой палец проводит по линии челюсти — медленно, нежно.

— Рая, — шепчет он, и мое имя из его уст звучит как молитва. — Пожалуйста.

Я смотрю в его глаза. Вижу там все то, что чувствую сама. Желание. Страх. Отчаяние. Любовь, которая никуда не делась, как бы мы ни старались ее похоронить.

Я киваю, едва заметно, но он все понимает.

Его лицо наклоняется ближе. Так безумно медленно, что у меня есть несколько секунд, чтобы передумать и отстранится. Но я не делаю этого. Задерживаю дыхание, вся сжимаюсь и трепещу перед ним.

Его губы осторожно, нежно, почти невесомо касаются моих. Словно это действительно наш первый поцелуй. Он не торопится, будто боится, что я рассыплюсь от малейшего давления. А я… я таю.

Назар тихо выдыхает мне в губы, и поцелуй меняется. Становится глубже, настойчивее. Как будто он пытается вложить в этот поцелуй все, что не может сказать словами. Все "прости", все "я люблю тебя", все "не уходи".

А я отвечаю. Целую его в ответ с той же отчаянностью, с той же болью. Потому что это правда последний поцелуй. Последний раз, когда мы вот так вместе.

Его ладонь скользит ниже, обхватывает бедро, приподнимает меня чуть-чуть, и я оказываюсь сидящей на столешнице, ноги сами собой обвивают его бёдра. Он вжимается в меня, и я задыхаюсь от того, как сильно его хочу. Как будто ничего не было. Ни боли, ни предательства.

Его рука скользит под мой свитер, касается голой кожи на талии. Я вздрагиваю от прикосновения. Его пальцы горячие, знакомые. Они знают каждый изгиб моего тела, каждое чувствительное место.

И я знаю, что если мы не остановимся сейчас, то не остановимся вообще.

Я резко отстраняюсь от него и упираюсь ладонями в его грудь.

— Стой, — выдыхаю я. — Назар, стой.

Он замирает мгновенно. Отстраняется, хотя тело его всё ещё дрожит от напряжения. Взгляд тёмный, дыхание рваное. Я вижу, как он борется с собой, как кулаки сжаты, как челюсть напряжена. Я жду, что сейчас он скажет: «Рая, не надо, мы же оба хотим», или просто снова поцелует, не спрашивая. Он всегда был таким, когда хотел меня, останавливаться не умел и не хотел.

Но он не делает ни того, ни другого.

Медленно разжимает руки. Отступает на шаг. Ещё один. Смотрит на меня сверху вниз, тяжело дышит, но не подходит ближе.

— Тебе пора, — шепчу я, голос дрожит, сама не верю, что сказала это вслух.

— Да, — тихо говорит он. — Мне действительно пора.

Он словно пребывает в трансе, так же как и я.

Я неловко сползаю со столешницы, не знаю куда себя деть, и Назар, несмотря на свои слова не уходит.

— Мы не обязаны быть врагами, — говорит он. — Если что-то случится… если просто захочешь поговорить… если кран потечёт, лампочка перегорит или просто ночь будет слишком тяжёлой, звони мне. В любое время. Я приеду. Всегда приеду.

Он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза.

— Потому что я тебя люблю. И это не изменится. Никогда. Даже если ты подпишешь бумаги на развод завтра. Даже если через год выйдешь замуж за другого. Я всё равно буду любить тебя. И всё равно приеду, если позовёшь.

Он разворачивается и идет к выходу. Я стою посреди кухни, прижимаю ладонь к губам, которые всё ещё горят от его поцелуя, и впервые за долгое время позволяю себе заплакать. Не от злости. От того, что он ушёл, не споря. От того, что я всё ещё люблю его так же сильно, как он меня. И от того, что это уже ничего не исправит.