Глава 51

Прошло две недели. Мы оставили Лиду с няней, а сами поехали к родителям Назара. Нам нужно было поговорить о вещах, которые не предназначались для детских ушей. Атмосфера в машине была натянутой, хотя мы и держались за руки.

Результаты теста ДНК пришли несколько дней назад. Сомнений не осталось: Лида действительно была дочерью Артема Поднебесного. Того самого тюремщика, который, как выяснили люди Назара, месяц назад вышел на свободу по условно-досрочному освобождению. Эта новость висела над нами, как грозовая туча. Мы оба понимали, что это означает: биологический отец на свободе, и он - человек, от которого стоит держаться как можно дальше.

Последнюю неделю жизнь как будто вошла в колею. Я настояла на том, чтобы перевести Лиду в другую школу - ту, что была ближе всего к нашему дому, чтобы не возить ее через весь город, да и я прекрасно помню как ее там обижали.

И, на удивление, это решение оказалось правильным. Лида, обычно молчаливая и отстраненная, даже как-то проговорилась за ужином, что ей там нравится больше. Она сказала, что у нее даже появилась подруга. Для такого закрытого ребенка, как она, это был огромный прогресс.

Именно поэтому мое сердце сжималось от боли, когда я думала о плане Назара. Я вообще не представляла, как он собирается сказать Лиде, что отправляет ее в школу-интернат.

Назар считал это лучшим выходом - спрятать ее в элитной закрытой школе для девочек, подальше от возможных проблем с биологическим «папочкой». Но я смотрела на ситуацию иначе. Пусть это и было дорогое, престижное заведение, но учитывая то, как тяжело социализируется Лида, каким ежиком она становится при малейшем стрессе, я понимала: ей там будет невыносимо тяжело. Она только начала оттаивать здесь, рядом с Назаром, нашла подругу... А мы снова собирались выдернуть ее из почвы.

Совесть нещадно грызла, хотя я и понимала, что вины моей здесь нет, и что она чужой ребенок.

Когда мы приезжаем к родителям, стол уже накрыт. Родители Назара, наверное, думают что мы собираемся им сообщить что-то важное и исключительно хорошее. Ведь мы помирились, снова вместе, а еще я беременна.

Мы садимся за стол, я поглядываю на Назара, потому что начать разговор должен он.

Мать Назара, проницательная женщина, сразу почувствовала неладное. Она внимательно разглядывает нас, задержав взгляд на наших мрачных лицах.

- Что-то случилось? - спрашивает она прямо, откладывая салфетку в сторону. - Вы выглядите странно. Нам ждать еще одного потрясения?

В комнате повисла тишина. Я почувствовала, как Назар напрягся рядом.

Мы переглядываемся. Назар сжимает мою руку под столом. Он набирает в грудь воздуха, собираясь с духом.

Нам действительно надо рассказать кое-что важное, - начинает он глухо, - Это касается Лиды. Она не моя дочь.

— Что? Как? — его мать в шоке. И я ее понимаю. Она не так давно была шокирована тем, что у нее, оказывается, есть семилетняя внучка, ее кровь так сказать, которую скрывали от нее так долго. Она только к этому привыкла, только полюбила девочку, и снова потрясение.

Назар не стал ходить кругами. Он рассказал все: о Наде, о детективе, о настоящем отце девочки и, наконец, о результатах теста ДНК.

Родители сидели шокированные, переваривая услышанное. Его мать прижала ладонь ко рту, а отец нахмурил брови, став еще более строгим, чем обычно.

— И что вы собираетесь делать? - наконец спросил отец, нарушив молчание.

Назар посмотрел на меня, потом снова на них. Я видела, как тяжело ему даются эти слова.

— Я... я присмотрел школу-интернат, - неуверенно проговорил он, стараясь, чтобы это звучало как взвешенное решение. - Это частное заведение, закрытая территория, охрана. О них много хороших отзывов, отличные условия...

Я опустила глаза. Даже сейчас, когда он это говорил, я чувствовала, что это неправильно. Но тут случилось то, чего я совсем не ожидала.

— Господи, бедный ребенок... - выдохнула его мама. В ее глазах блеснули слезы. - А я только привыкла к ней. Она же ни в чем не виновата.

Она резко подняла взгляд на сына.

— Назар, если ты не готов воспитывать ее, если тебе это болит или ты боишься за Раю и вашего будущего ребенка... давай мы с папой ее заберем.

Я даже подняла голову от удивления. Назар тоже выглядел озадаченным.

— Вы? - переспросил он.

— Да, мы, - твердо сказала она. - Ты же знаешь, я люблю детей. Я когда-то так мечтала, что у нас будет еще дочь, сестричка для тебя. Но второго ребенка Бог нам так и не дал. А Лида... она хорошая девочка, просто закрытая и выросла без любви и внимания.

Она повернулась к мужу, ища поддержки. Тот помолчал какое-то мгновение, обдумывая ее слова, а потом серьезно кивнул:

— Твоя мать права.

Он посмотрел на Назара своим фирменным проницательным взглядом.

— Ты же знаешь, мы не последние люди в городе. Если Лида просто исчезнет, поползут слухи. Сначала у тебя ребенок появляется, все его видели, потом она вдруг исчезает... Это вызовет лишние разговоры и подозрения. Что будут говорить о нашей семье? Что мы купаемся в деньгах, но ребенка родного отдали в интернат? Всем плевать будет на правду, лишь бы нас осудить.

Он буравит Назара строгим взглядом.

— Пап, многие занятые люди отдают детей в пансионаты. К тому же, не думаю, что ты так уж сильно заботишься о том, что о нас другие люди говорят, — усмехается он, поддевая отца.

— Лучше представить все так, что мы с матерью взяли Лиду из детского дома, — тем временем заканчивает Александр Петрович. — Оформили опеку и воспитываем как приемную дочь. Это благородно, это снимет все вопросы к тебе, и девочка останется в семье, под присмотром.

— Пап, это хорошее решение, но Лида ведь меня считает отцом, — тяжело вздыхает Назар. — Как ей это объяснить?

Все замолкают, мы зашли в тупик. Все хотят поступить правильно, но никто не знает какой выход из сложившейся ситуации является правильным. Ни один из нас не решается взять на себя ответственность решить судьбу девочки.

— Мне отправить людей к этой Наде, чтобы потолковали с ней? — глаза Александра Петровича сужаются. — Она, похоже, не совсем понимает с какой семьей связалась. Решила требовать денег и шантажировать моего сына? Подумать только!

— Пап, не надо, я с этим сам разберусь, — настаивает Назар, качая головой, потому что определенно точно знает методы своего отца.

Назар как-то проговорился о том, что в девяностые, когда шел передел власти, у Айдарова старшего пытались отжать бизнес. И не один раз. Но каждый, кто приходил к нему с предложениями или угрозами чудесным образом исчезал. К этому определенно приложил руку Александр Петрович. Со временем, никто не осмелился даже носа сунуть в его бизнес, репутация Айдарова говорила сама за себя, поэтому кирпичный завод оставался во владении семьи еще долгие годы.

Еще я была искренне удивлена, когда узнала, что Оксана Рудольфовна вышла за него замуж не по любви. Это был договорной брак, слияние двух семей. Она даже пыталась от него сбежать, но сейчас между ними любовь и гармония. Назар был «случайным» ребенком, а после сколько бы они не пытались, у них не получалось родить еще одного. Возможно, именно поэтому они так тепло приняли в семью меня, а сейчас готовы принять Лиду.

Тишина затягивается. Мы все сидим за столом, уставившись в свои тарелки, обдумывая ситуацию.

Оксана Рудольфовна первой нарушает молчание.

— Вам нужно сейчас сосредоточиться на беременности Раи, — говорит она твердо, глядя на сына, потом на меня. — Рая должна больше отдыхать. Меньше нервничать. Первый триместр — самый опасный период, ты же знаешь, Назар. После всего, через что вы прошли... — голос ее дрожит. — Мы не можем рисковать этим ребенком.

Назар кивает, сжимая мою руку под столом еще крепче.

— Я знаю, мам. Именно поэтому я и думал о пансионате для девочек. Чтобы Рая не…

Он поворачивает голову ко мне, выдыхает. Никто не произносит этого вслух, но все пытаются щадить мои чувства и не хотят вешать на меня лишнюю ответственность.

— Погодите, — говорю я. Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. — В любом случае, сейчас мы не можем отправить Лиду никуда. Она еще не восстановилась после аварии. Ребро начало срастаясь, но врач сказал избегать физических нагрузок еще месяц минимум. Головные боли все еще тревожат ее. Каждые две недели ее нужно возить в клинику.

Оксана Рудольфовна кивает, слушая внимательно.

— Мы наймем няню на полный рабочий день, — продолжаю я, формулируя мысли на ходу. — Которая будет заниматься девочкой. Отвозить в школу, забирать, помогать с уроками, следить за ней. Я буду рядом, но не буду брать на себя основную нагрузку. — Поворачиваюсь к свекрови. — А если мне понадобится помощь, если будет тяжело, вы, мама, будете забирать ее к себе на день-два. Пока живот еще маленький, это не проблема. У меня есть время адаптироваться.

Оксана Рудольфовна смотрит на меня долго, изучающе.

— Ты уверена, Рая? — спрашивает она тихо, и в голосе столько беспокойства, что комок подкатывает к горлу.

Я понимаю ее волнение. Понимаю, что она любит меня. Что боится, что маленькая девочка — пусть и не виноватая ни в чем — причинит мне дискомфорт, стресс, боль. Что я не справлюсь. Что потеряю ребенка снова.

Как в прошлый раз.

— Уверена, — говорю я твердо, хотя внутри все сжимается. — Это временно. Месяц, может два. Пока мы не придумаем окончательное решение. Пока она не восстановится полностью. И за это время мы поймем, что будет лучше для нее.

Александр Петрович откашливается.

— Разумно, — говорит он коротко. — Спешить некуда. Надо все обдумать. Взвесить варианты. — Он смотрит на Назара строго. — А тебе, сын, надо решить вопрос с Надеждой. Окончательно. Чтобы она больше не появлялась в вашей жизни.

Назар кивает.

— Я позабочусь об этом, пап.

— И я хочу знать о каждом шаге, — добавляет Александр Петрович. — Если что-то пойдет не так, если она попытается снова шантажировать или угрожать — я вмешаюсь. Понял?

— Понял, — соглашается Назар.

Оксана Рудольфовна поворачивается ко мне снова.

— Рая, милая, — берет мою руку в свою. — Если тебе станет тяжело. Хоть капельку. Ты сразу звонишь мне, да? Я приеду. Заберу Лиду. На день, на неделю, на сколько нужно. Ты сейчас для нас самое главное. Ты и ваш малыш.

Слезы жгут глаза. Сжимаю ее руку в ответ, пытаясь сдержать чувства.

— Спасибо, мама, — шепчу я. — Спасибо вам обоим.

Она наклоняется, целует меня в висок.

— Ты наша дочь, — говорит она просто. — Мы всегда будем на твоей стороне.

Назар смотрит на нас. На меня, на свою мать, на отца. В глазах облегчение, смешанное с благодарностью. Он рад, что решение о будущем Раи не нужно принимать прямо сейчас. Я знаю, что ему пришлось переступить через себя, чтобы предложить отдать ее в пансионат, как сейчас модно говорить, а по факту это школа-интернат, где дети торчат за высокими заборами дорогого заведения.

— Значит, решено, — говорит он. — Лида остается с нами временно. Нанимаем няню. Мама помогает, если нужно. А я... я разберусь с Надей и с ситуацией вокруг биологического отца девочки.

Все кивают.

Александр Петрович поднимает бокал с соком.

— За семью, — говорит он. — И за то, чтобы все наконец встало на свои места.

Мы поднимаем бокалы. Чокаемся. Пьем.

И я думаю: может, это действительно правильное решение. Не идеальное — но правильное. Дать нам всем время, чтобы подумать и понять, что будет лучше для ребенка, который ни в чем не виноват и который считает отцом моего мужчину.