Глава 17 Темные сказки.
Кустодий кивнул.
— И как повела себя Людмила Федоровна, когда очнулась? — как бы невзначай уточнил Морозов.
— Она узнала судью и начальника охранки, — ответил я. — Думаю, что это хороший знак.
Морозов довольно улыбнулся:
— Полагаю, так и есть. Оглянуться не успеете, как она вновь возьмется вас поучать.
— Откуда вы знаете, что она так делала? — удивился я.
— Мне кажется, ваша соседка воспринимает вас как сына или внука. При жизни она была экстравагантной дамой, это правда. Но при том вовсе не была бессердечной. Мне хорошо известно, что она заботилась о своих работниках, за что пользовалась у них уважением. К тому же она на моих глазах практически принесла себя в жертву ради вашего благополучия. По счастью, у нее это не получилось, но намерения ее были серьезны, и она пошла до конца. Мало кто на моей памяти делал что-то подобное.
— Я все же беспокоюсь о ней и надеюсь, что никто не прознает, кем она является на самом деле…
— Никому в здравом уме не придет в голову мысль, что в вашем доме произошло воскрешение, — понизив голос произнес Морозов. — А вы не признавайтесь в этом, даже если вас прижмут к стенке. Да и сама Людмила Федоровна не станет подставляться, и когда придет в себя, то подыграет вам… Поверьте, я знаю, о чем говорю!
— Вы тоже провели какое-то время в похожем сне? — предположил я.
Он неопределенно пожал плечами. Его глаза потемнели, словно на память пришли не особенно приятные воспоминания. И когда я уже подумал, что он не ответит, кустодий вдруг заговорил:
— Я был первенцем в семье своего отца… Мой брат был всего на пару лет меня младше. До определенного возраста нас растили в деревне, подальше от общества, чтобы не подвергать соблазнам больших городов. На самом деле жрецы ощутили в отпрысках князя темную искру, и до поры нас решили держать подальше от людей. А когда пришло время инициации — судьба отметила меня темным даром. Мой отец был удручен.
Я нахмурился.
— Разве это плохо?
— В том мире, откуда я пришел, не особенно уважают темную силу. Ее воспринимают, как печать проклятья. И темный глава княжеского рода был нежелателен.
— И что произошло дальше?
Александр усмехнулся и подпер кулаком подбородок.
— Я сделал то, что должен был сделать наследник великого рода — отказался от права первородности. Я взял имя своего брата, а он стал носить мое. И, когда пришло время, именно он стал князем. А я остался темным братом.
— Это несправедливо! — нахмурился я.
— В каждом мире есть свои особенности. Не только в традициях. Но и в том, как работают законы силы. Так вышло, что в семье всегда самый сильный — это самый старший в роду. Когда умирает глава рода, следующий по старшинству наследует его мощь.
— Ваш брат не был самым сильным в роду, — догадался я.
Морозов помрачнел и кивнул.
— Все окружающие считали, что все дело в цвете силы. Я стал проклят вдвойне. Но это не особенно меня беспокоило — знаешь, медведю не обязательно быть красивым, его и так все уважают.
— Тут сложно спорить, — согласился я.
— Я встретил девушку, от вида которой моя душа замирала. И мой брат тотчас пожелал присвоить ее себе. Мне пришлось отступить, потому как я точно понимал, что она достойна лучшего. Она имела право стать супругой князя с обычной силой. Того, кто мог стать для нее опорой и предметом гордости.
— Она его полюбила? — отчего-то неуверенно спросил я.
Он покрутил на пальце кольцо, испещренное странными знаками, похожими на буквы.
— По нашим законам все решили семьи, — произнёс он. — И брат привел в дом замечательную девушку, которая поклялась ему в верности. Кем бы я был, если бы посмел мешать ее счастью? Я привел в свой дом другую. Поначалу она меня боялась. Считала, что темный однажды обязательно принесет ее в жертву. Но потом поняла, что я не ем детей по пятницам. И по субботам тоже… Мы смогли с ней жить в мире и ладу. Она научила меня радоваться простым вещам. Подарила детей, которые родились со светлой искрой. И я подумал, что мне подарен шанс прожить тихую жизнь ведьмака.
— Ведьмака? — я подался вперед, чтобы ловить каждое слово Морозова.
— В том мире много чудесного и жуткого, Павел… Там открыто живут те, кого тут считают городскими легендами и деревенскими байками.
— Вы про нечисть? — шепотом уточнил я
И Морозов кивнул:
— Именно! В том мире русалки выходят из рек, чтобы пожирать живых, домовые следят за домами, а вурдалаки выбираются на охоту, когда на землю опускается тьма.
— Звучит как жутковатая сказка, — хмыкнул я, не до конца веря в эту историю.
— Все сказки когда-то случились в реальной жизни, юноша. Но потом их стали пересказывать и добавлять разные детали, чтобы они не казались слишком страшными. Люди не любят бояться по-настоящему. И вот уже волк проглотил бабушку целиком, а не она сама обернулась зверем. А внучка не ворвалась в дом, чтобы убить оборотня топориком своего отца. В сказке девица не водрузила голову монстра на пику, чтобы распугать стаю других оборотней, когда она брела через лес обратно домой… Ее волосы не покрылись красным от капающей из отрубленной головы оборотня крови — проще было придумать, что девчонка носила красную шапочку. Но сам подумай, Павел, зачем таскать пирожки в одинокий домик в лесной глуши? Неужто они стоят риска? Или все проще, и девочка носила своей зараженной бабушке снадобье. Но однажды опоздала, и та обернулась зверем…
Я оторопел от услышанного. А мой собеседник усмехнулся и продолжил:
— Правда жестока, княжич! Однажды моя семья стала слишком сильной. Все потому, что мы с братом не делили власть — каждый был рад своей судьбе. Вот только жизнь приготовила жуткий подарок — его супруга стала темной. Так порой происходит, когда человек готов отдать свою жизнь за других. Его свет меняется на тьму. Брат мог с этим смириться. И жрец заметил, что в княжеском первенце таится та же тьма, что и во мне.
— С природой не поспоришь, — предположил я.
— Однако, князь решил спорить. И он пожелал избавиться от своего сына. Вот только побоялся, что кровью ребенка он навлечет на себя проклятье.
— Он был настолько суеверный? — удивился я.
— Темные имеют особенные таланты. Нас сложно убить. Сама смерть дает нам шансы возвращаться. Как твоя бабушка, которая не умела переходить через границу миров. Но смерть сжалилась над ней, когда ее раз за разом убивали, и забрала ее в этот мир, лишив жутких воспоминаний о прошлой жизни…
Я похолодел и понял, что не могу выдавить из себя ни слова.
— Мой брат избавился от своего ребенка. Затем позволил нашим врагам уничтожить мою супругу и моих детей. Он отдал на откуп врагам семью и собственную жену… А я бился! И моя охота была славной! Но меня все равно убили, и брат меня похоронил…
— Что? — выдохнул я.
— Представляешь, как он был удивлен, когда в один из дней я выбрался из гроба и уселся на каменном стуле посреди склепа?
— Кольцо! — догадался я.
— Незадолго до произошедшего убийства я надел его на палец. И не смог умереть. Кольцо помогло мне восстановиться и вернуло в мир живых. И делало это много раз, пока я мстил. Я не горжусь тем, что я сделал, юноша, но мое имя в том мире стало символом тьмы и справедливости. А когда я отомстил, меня предали. Мой брат запер меня в склепе особым ритуалом. Он просто не мог меня убить, как и снять с меня кольцо. Оно само выбирает себе нового владельца. И меня оно покинуло только тогда, когда мне удалось уйти из того склепа.
Я встал на ноги, не в силах оставаться на месте. Прошел до соседнего пустого стола и вернулся на свой стул.
— Так, та женщина… та княгиня, которая стала темной…
— Женщина, которую я не смел любить сердцем, — медленно проговорил Александр. — Но та, что навсегда оставалась в моей душе. Та, кого я не надеялся встретить в этом мире. И та, кто сейчас готовит мне чай по утрам…
— Не может этого быть, — просипел я. — Не может…
— Однако сложилось все именно так. Я нашел эту женщину, которая забыла обо мне. И не только. Она не помнит всего, что с ней творилось перед тем, как она оказалась в этом мире. И я благодарен судьбе за то, что у меня появился шанс стать счастливым. У меня есть племянник и внук, который хранит в себе тьму любимой мной женщины.
— Это все звучит… как бред!
Морозов улыбнулся и махнул рукой.
— Пусть так, княжич. Чего еще ждать от старого кустодия, который наверняка немного сошел с ума? Не берите в голову, Павел Филиппович! Это всего лишь история мира, которого нет.
— Но если поверить в то, что все это правда, то мы с вами и впрямь не чужие люди!
— А что это меняет? — мужчина развел руки в стороны. — Я принял на себя ответственность за фамилию Софьи Яковлевны на тех болотах. И стал частью вашего близкого круга.
Я оглянулся, убеждаясь, что в это время ресторан подозрительно пуст. Видимо, ради Морозова его закрыли на спецобслуживание.
— Зачем вы мне это рассказали? — спросил я настороженно.
— Потому что должен был, — спокойно ответил собеседник. — Я хочу, чтобы между нами не было недосказанностей и непонимания. Мы — одна семья по сути и по духу. Ваши дела касаются меня не только потому, что я хочу угодить своей супруге, но и потому, что Софья Яковлевна все еще является частью семьи, которой она приносила клятву верности в другом мире. Моей семьи!
— Она вспомнила об этом?
— Всему свое время, — как-то слишком спокойно заявил мужчина. — Мы живем долго, Павел Филиппович. И впереди у нас еще очень много лет. Нам незачем торопиться.
— Имейте в виду, что если я замечу, что вы делаете бабушку несчастливой, то не посмотрю на то, что вы опасный человек и ведьмак… — сурово заявил я.
— Вот это мне в вас и нравится, мастер некромант! — довольно ухмыльнулся Александр Васильевич. — Именно так поступают темные. Мы бьемся за свое до последнего вздоха, и даже дольше. Но вы можете быть спокойны: я никогда не причиню Софочке боли.
Он сделал знак кому-то за моей спиной, и почти сразу рядом оказался парень с чайником и чашками.
— Ваш напиток, — услужливо пояснил он.
— Вы же готовите нам еду на вынос? — строго осведомился Александр Васильевич.
Официант кивнул:
— Конечно! Все будет сделано в лучшем виде. Я вам сообщу вам, когда все будет готово.
— Добавьте ко всему еще бутылку хорошего вина.
— За счет заведения, — быстро проговорил распорядитель.
— Включите стоимость хмельного в чаевые, — великодушно велел кустодий. — Сотрудникам следует хорошо платить за усердие.
— Благодарю вас, мастер Морозов…
Парень поклонился и быстро удалился.
— Вы с самого начала планировали заглянуть ко мне в гости, — догадался я.
— Мне тревожно за княгиню. Она потратила много сил во время пробуждения вашей болезной.
— И думается мне, что кто-то подсказал Софье Яковлевне, как надо раскрыть артефакт.
— Она меня обманула. Спросила о кольце, а я не смог вовремя прикусить язык, — вздохнул мужчина. — Мы можем быть какими угодно сильными, но женщины способны одним своим взглядом обезоружить нас. Ваша бабушка имеет надо мной власть. Как минимум, она умеет печь блинчики, за которые я готов заложить душу…
Я отпил ароматного чая и решил, что, быть может, и впрямь не стоит думать о вещах, которые творятся в другом мире. Какое нам всем дело до того, что случилось когда-то где-то за гранью? Важно лишь то, что происходит прямо здесь и сейчас. Что мы все вместе и живы. И, кажется, счастливы… По крайней мере, Морозов сейчас казался донельзя довольным!
— Я ускорю оформление Фомы на должность консультанта нового отдела, — заявил он, отставив опустевшую чашку.
— Спасибо, — сказал я.
— Пожалуй, я не стану вас больше задерживать — вам наверняка стоит обсудить с вашим помощником нашу с вами договоренность. Вы уверены, что он заинтересуется должностью консультанта?
— Надеюсь, что я прав, и Фома будет рад попробовать себя в этой работе. Он очень любит учиться новому.
— Значит, я буду ждать от вас новостей, — ответил глава кустодиев. — Вы можете не торопиться и заниматься своими делами. Поговорите с парнем без лишних ушей. Нам нужен тот, кто добровольно соглашается на должность. И еще, я полагаю, вам стоит обсудить ваши дела со Стасом.
— С ним все в порядке? — насторожился я.
— Вам придется все выяснить самому, княжич, — хитро усмехнулся кустодий, — а я пока загляну к вам, чтобы угостить женщин в вашем доме вкусной едой. Это как раз работа для старика вроде меня.
Я понимал, что хитрец просто позволяет мне решать дела самому. Но был ему благодарен за это.
— Спасибо. Вы меня очень обяжете, если убедитесь, что у меня дома все в порядке.
— Я об этом позабочусь, Павел. Поверьте, все будет хорошо.
Я кивнул и направился к выходу. Попрощался с распорядителем, вышел из здания и зашагал к машине.
Фома дремал на водительском сиденье. И едва я сел в авто, как он открыл глаза и поинтересовался:
— Куда едем, вашество?
— Знаешь, где живет Стас Зимин? — уточнил я.
Слуга кивнул и завел двигатель. Я же осторожно спросил:
— Фома, ты не думал о смене работы?
Питерский застыл. Медленно повернулся ко мне.
— Уволить меня решили, вашество? Что я вам такого плохого сделал?
Я покачал головой и поспешно объяснил:
— Наоборот, хочу повысить тебя до секретаря семьи.
— Зачем? — не понял Фома.
— Во-первых, пост секретаря семьи повысит твой статус в обществе, — начал я. — Это откроет для тебя другие возможности. А во-вторых, Морозову нужен человек, который будет консультировать новый отдел охранного ведомства.
— Который из шаманов создали? — уточнил слуга. — Для борьбы с призраками?
Я кивнул:
— Все верно. Так что ты тоже сможешь помогать людям.
— Интересно… — протянул Фома. — Только как я вас оставлю, вашество?
Я улыбнулся:
— Отделу нужен консультант. Но ты не будешь работать там постоянно. Для начала осмотришься, оценишь, как ребята намерены служить. В призраках ты разбираешься лучше многих, потому как со мной часто попадал в разные истории. И ко всему прочему — ты их видишь и можешь говорить с ними. И Ярославу тоже будет полезно выходить из дома…
— Вы его ко мне «приквартируете»? — удивился парень. И добавил: — Ведь эту должность вам предлагали…
— Предлагали, — не стал спорить я. — Но я все еще надеюсь вернуться в адвокатуру. А адвокату запрещено работать в охранном ведомстве. Даже консультантом.
— Ну, если так надо… — протянул Фома. — То я могу попробовать. Только я в этом мало чего смыслю.
— Я буду тебе помогать, — успокоил я Питерского. — Знаю, что ты быстро всему учишься. И освоишься. Ну, а если тебе не придется это по душе, то никто неволить тебя не станет.
— Выходит, там все будут знать, что я не человек… — произнес Питерский, словно размышляя вслух.
— Ты ведь сам говорил, что не хочешь скрывать свою натуру. А тут сами кустодии тебя поддержат! И никто не посмеет о тебе дурного сказать. К тому же тебе не обязательно показывать себя сразу. Можешь присмотреться к отделу, решить надо ли тебе это… Выбор останется за тобой.
— То есть, вы мне даете право самому решать? — уточнил парень.
— Ты правильно сказал, что сам выбрал себе дом. Приказывать тебе я не стану. Потому что мне больше по душе, чтобы ты был свободен в своем выборе.
— Спасибо вам, вашество, — неожиданно сказал Питерский.
— За что? — не понял я.
— Ну, еще недавно, я в порту ящики таскал, но даже оттуда меня уволили. А вы мне работу дали. А теперь вон чего — консультант!
Голос слуги дрогнул, он мотнул головой.
— Я уверен, ты справишься с этой должностью, — успокоил я его.
— Умру, но семью не опозорю!
— Умирать не нужно, — поспешно сказал я.
— Спасибо, вашество… — дрогнувшим голосом повторил Фома.
***
Телефон разразился трелью, а номер на дисплее заставил меня удивленно приподнять брови.
— Добрый день, Станислав Александрович, — осторожно ответил я. — Мне стоило вам позвонить самому…
— Вот с этим я полностью согласен, Павел Филиппович! — хмыкнул кустодий. — Тут образовалась небольшая проблемка, и мне не помешала бы ваша помощь.
— Но это нетелефонный разговор, как я полагаю? — уточнил я.
— Все верно. Если сможете приехать, то я буду вам признателен.
— Мы уже на пути к вам.
— Это хорошо, — собеседник прервал звонок.
Я же откинулся на спинку кресла и потер переносицу, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли.
— Что-то случилось, вашество? — обеспокоенно спросил Фома.
— Мне нужно навестить Зимина, — пояснил я. — Я ему должен, учитывая, что новоявленный родич принял на себя весь удар Свиридовых.
— Это вы про ту дамочку? — понятливо кивнул парень. — Да, несладко пришлось мастеру Зимину. Ведь у него дома невеста, а он приволок с собой эту бестию…
— Авдотья — умная девушка, — возразил я. — И наверняка прислушалась к его пояснениям…
— И вы в это верите? — Питерский округлил глаза. — Да если бы я припер домой какую бабу и сказал, что это всего лишь долг семьи, то меня Иришка прогнала бы с глаз долой до того, как я успел все пояснить!
— Тут и впрямь все выглядит скверно, — нехотя согласился я. — Быть может, мне придется спасать нашего друга. Хотя Александр Васильевич не предупредил ни о чем таком.
— А он может человек просто деликатный, и не хочет в чужую семью лезть.
Я не стал обсуждать характер главы кустодиев. Вместо этого просто прикрыл глаза, чтобы забыться легкой дремой.
Фома понял, что меня не стоит беспокоить, и молча управлял машиной. Я же размышлял об открывшихся перспективах работы моего помощника в компании жрецов и новоявленных шаманов.
Отчего-то я был уверен, что Питерский справится со всем.