Глава 16 Повышение по службе

Я вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь. Глубоко вздохнул, пытаясь понять, что сейчас произошло.

— Ну? Тебя можно поздравить с восстановлением на работе? — иронично поинтересовался сидевший в кресле отец. — Опять станешь подавать убогим в своем кабинете?

Я покачал головой:

— Заседание назначили через неделю. О дате нового заседания меня уведомят письмом.

Филипп Петрович удивленно поднял бровь:

— Это как?

Я пожал плечами:

— Как-то так…

— Что ж, значит, нам здесь делать нечего, — Чехов встал с кресла. — Идем…

В этот момент отворилась дверь, и в коридор вышла Муравьева. Она бросила на нас неприязненный взгляд, который почти сразу стал непроницаемым.

— Здравы будьте, Инна Михайловна, — коротко поприветствовал ее отец.

— Не знала, что вы сопровождаете сына на… различные мероприятия, — поджав тонкие губы отозвалась женщина.

Филипп Петрович развел руками:

— Семейные дела иногда требуют поддержки! Полагаю, вы понимаете, насколько важны близкие. Семья — это главное…

Мне показалось, что на мгновенье женщина перестала дышать, а потом едва ли не скрипнула зубами. Но ничего не сказала, лишь неопределенно пожала плечами и пошла прочь по коридору, в сторону обратную той, куда направились мы с отцом.

— И вам всего хорошего, — пробормотал я рассеянно.

— Интересно выходит… — задумчиво произнёс Чехов, пока мы шли к дверям.

— Очень, — согласился я. — Полагаешь, мастер Муравьева действует в чьих-то интересах?

— Кто знает, — ответил Филипп Петрович. — Ты ведь заметил, как ее перекосило?

— Только слепой бы не обратил внимание на то, что к тебе она особой приязни не испытывает.

— Моя профессия предполагает, что врагов у меня чуть больше, чем много, — отмахнулся князь.

— И как ты с этим живешь?

— Мне не нужно всем нравится, — хмыкнул он. — И если ты спросишь, хорошо ли я сплю по ночам, то могу сказать, что не хуже, чем другие подданные Империи. Я исполняю свой долг. Еще вчера я очищал нашу родину от преступников. Были времена, когда по мостовой нельзя было прогуляться без того, чтобы не услышать выстрелы. Не каждый бы рискнул доставать в людном месте кошелек, а девицы не носили драгоценности, чтобы не привлечь душегубов…

— Я видел «Криминальную Империю». Думаю, все было не настолько жутко.

Филипп Петрович недобро улыбнулся и ответил:

— Было хуже. Быть может, у Муравьевой со мной счеты еще с тех времен, и сейчас выдалась возможность отыграться.

— Кто знает? — вздохнул я.

— Ты сейчас домой? — уточнил отец.

Но я покачал головой:

— У меня еще встреча с Александром Васильевичем. Полагаю, он выберет для беседы ресторан. Любит он трапезничать.

— Я тоже это заметил, — признался Филипп Петрович. — Знаешь, мне иногда кажется, что он когда-то голодал, потому что так умиляться свежим булочкам может только тот, кто не ел их вдосталь.

— Все возможно, — согласился я. — Мы тебя довезем…

— Не стоит. Я прогуляюсь немного, чтобы выветрить хмельное. А потом отправлюсь домой. Если что-то понадобиться…

— Я наберу, — кивнул я.

Мы вышли из здания и попрощались. Я направился к припаркованной машине. На ходу вынул из кармана телефон и набрал Морозову.

— Заседание уже окончено, Павел Филиппович? — в первую очередь поинтересовался он.

— Да. Разбирательство перенесли, — ответил я.

— Тогда жду вас в ресторане «Званый Ужин», через полчаса. Надеюсь, вы успели проголодаться…

Морозов завершил вызов. Я убрал телефон в карман, и подошел к авто.

— Как прошло, вашество? — спросил Фома, как только я устроился на переднем сиденье. — Вас вернули к защите простых людей?

— Пока нет, — рассеянно ответил я. — Заседание перенесли.

— Зачем? — не понял Фома. — Ясно же, что вы не виноваты ни в чем…

— Чтобы установить все подробности дела, и собрать доказательства моей невиновности.

Фома покачал головой:

— Чудно выходит! Хорошего человека могут лишить любимой работы. Не дадут ему помогать людям, а лиходеям всяким никто преград не чинит. И где справедливость?

— Чисто формально — это попытка лишить меня любимой работы за провинность, — произнёс я и осекся, обдумывая сказанную фразу. Интересно было бы понять мотивы Муравьевой…

А еще я понимал, что это вряд ли был Свиридов. Старый судья должен был понять мой намек. Тем более, когда его старшая дочь находится в роли «младшей жены» в семье Чеховых… Не настолько же он твердолобый! К тому же, позиция судьи самая удобная. Сейчас его можно было бы обвинить в любой неприятности, случившейся с нашей семьей.

— Куда едем, вашество? — уточнил Фома.

— В «Званый Ужин», — сказал я. — Там назначена встреча с Морозовым.

— Хотите надавить на этот ваш совет через нового родственника, — понимающе кивнул Фома. — Я помню — никакого насилия. Только шантаж…

Я улыбнулся:

— Нет. Он просто хочет что-то обсудить.

— А в ответ… — начал было Фома.

— Я постараюсь решить вопрос с комиссией сам, — перебил его я. — Прибегать к помощи родственников в моей ситуации было бы слишком мелко.

Питерский равнодушно пожал плечами.

— Как знаете, вашество, — пробасил он. Потянулся к замку зажигания. И я заметил на его запястье приличное пятно от ожога.

— Прости, что так вышло… — сказал я.

Фома взглянул на меня удивленно.

— Вы о чем, вашество? — не понял он.

— О том, что мой отец…

Питерский улыбнулся и махнул рукой:

— А, это! Да пустяки… Филипп Петрович знал, как будет лучше для Людмилы Федоровны. А я сам виноват, что полез. Не сдержался. Мне тогда подумалось, что она узнает меня в коте и успокоится. Вы же знаете, что наша женщина питает особую слабость к котячьему роду…

— И ты не ошибся, — согласился я. — Людмила Федоровна сразу успокоилась, когда ты рядом оказался.

— Значит, она помнит, кто был ей дорог. И если не головой, то сердцем… Иначе бы спалила меня в одну секунду!

Я покачал головой.

— Рисковал ты знатно…

— В звериной форме я сильнее, вашество. Меня в ней убить не так просто, как в человечьей. А что до ожогов, то не такие уж они и сильные. Быстро заживут, следа не останется.

Он завел двигатель, и авто выехало с парковки. В салоне на несколько секунд повисло молчание, но потом его нарушил Фома:

— Кстати, вашество, звонил один человек. По поводу дела с котом. Арины Родионовны не было, а звонил он настойчиво, так что трубку пришлось взять мне…

— Наследство! — вспомнил я.

— Точно, — подтвердил Фома. — Он сказал, что его дело поручили другому адвокату. И он его проиграл. Так что если вас отстранят от работы, кто будет защищать простых людей?

Я на секунду задумался, а затем вынул из кармана телефон и принялся искать номер Нечаевой.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос Арины Родионовны. — Как прошло заседание?

— Его перенесли, — спокойно ответил я.

— Как? Почему? — встревожилась девушка.

— Наверное, пытаются найти причину, чтобы отстранить меня. Или перевести в коллегию.

— И… что вы будете делать? — растерянно уточнила секретарь.

— Попытаюсь узнать причины такой нелюбви ко мне председателя коллегии. И если это некие личные мотивы мешают ей быть беспристрастной, то буду подавать ходатайство об отводе.

— Я могу вам помочь! — тут же сказала Нечаева. — Если вы назовете фамилию представителя…

— Потом. А сейчас попытайтесь, пожалуйста, вспомнить то дело с наследством, где младшему сыну достался кот.

— Помню… — протянула Нечаева.

— В ваших бумагах остался адрес заявителя?

— Я поищу… Но вам же нельзя практиковать.

Я усмехнулся:

— Мне — нет. Но пока в свод законов не внесли поправки…

— Я поняла, — произнесла Арина Родионовна, и мне показалось, что ее голос заметно потеплел. — Сейчас же найду и пришлю вам сообщением…

Она завершила звонок, а я убрал телефон и обратился к сидящему за рулем слуге:

— Фома, ты не думал заняться правом?

— А как я займусь? — удивился тот. — У меня образования неполных семь классов.

— Ну, я просто предполагаю. Ты умный, защищал бы людей…

Питерский задумался:

— Ну, заступаться за людей — дело хорошее… — произнес он после недолгой паузы.

— К тому же по бумагам ты — мой помощник, — напомнил я.

Слуга кивнул:

— Что есть, то есть… Я помощник некроманта, да к тому же адвоката.

Он припарковался и заглушил двигатель. Повернулся ко мне:

— Прибыли, вашество.

Я взглянул в окно и сказал удивленно:

— А ведь и точно! Правду говорят: в хорошей компании, да за интересной беседой — время летит незаметно. Ты не голодный? Успел перекусить?

— Мы только недавно из-за стола, — виновато сказал парень. А потом пояснил: — Иришка будет переживать, если я вернусь домой сытый. Для нее это важно.

— К слову, как она отнеслась к тому, что ты…

Парень потупился и не сразу заговорил. Его голос показался мне глухим.

— Я благодарен вашей бабушке за то, что она так ловко меня оправдала. Если бы не она, то не простила бы меня Иришка… Помяните мое слово, вашество, она хоть и добрая, но посчитала бы это предательством.

— Дела… — протянул я, не зная, как успокоить помощника.

— И я вот тут подумал: а почему я и впрямь не говорил ей о том, кто я есть? Почему не открылся ей? И ведь понял…

— И что же тебе мешало?

— Все дело в том, Павел Филиппович, что я и сам себя не признавал. Всю свою прежнюю жизнь мне приходилось себя стыдиться, считать недостойным. И когда я встретил девушку с чистой душой и добрым нравом, то решил, что не заслуживаю быть с ней рядом. Мне казалось, я боялся, что она меня не примет, но на самом деле я сам себя не принимал. Я все еще оставался тем мальчишкой, который жил на окраине деревни и мечтал стать своим в стае… Вот только мне не нужна стая! Потому как собачьей преданности во мне нет. Я сам выбираю, кому хочу помогать и служить. И вас я сам выбрал. Иришку тоже сам… выбрал. Не хочу я больше сомневаться и стыдиться себя, вашество. Вот такой я есть и буду — шаман, который оборачивается котом…

— Это ведь хорошо, — подбодрил я парня.

— Не знаю, мастер, хорошо ли. Но так оно будет лучше. Мне сегодня так легко на душе стало, когда я обернулся и понял, что больше не надо прятаться. Хотя бы перед теми, кто рядом.

— Быть самим собой — это правильно, — согласился я, вдруг осознав, что Питерский вполне может со дня на день перерасти должность моего помощника.

— Заболтал я вас, Павел Филиппович! Вас ведь господин Морозов ждет. Важный человек!

— Ты для меня тоже важный, — произнес я уверенно. — И я рад, что мы смогли поговорить о том, что тебя беспокоит.

— Спасибо, — улыбнулся помощник.

Я открыл дверь и вышел из авто. Поднялся по ступеням крыльца, и привратник с улыбкой распахнул передо мной дверь.

— Прошу, — произнёс он. И добавил, взглянув на герб на моем пиджаке: — Мастер Чехов…

— Спасибо, — ответил я и передал ему мелкую купюру. Прошел в помещение. Распорядитель вышел навстречу и коротко поклонился.

— Здравы будьте. Мы вам всегда рады. Вас уже ждут, Павел Филиппович.

Он провел меня до столика, за которым сидел Морозов.

— Добрый день, Павел Филиппович, — с улыбкой произнес тот.

— Не назвал бы этот день добрым, — ответил я, опускаясь в свободное кресло.

— Комиссия лишила вас статуса? — уточнил кустодий, слегка нахмурившись.

Но я отрицательно покачал головой.

— Что вы, Александр Васильевич! — поспешно ответил я и трижды постучал по столешнице. — Заседание перенесли. Видимо, я не пришелся председателю по душе.

Морозов развел руками:

— Мы можем помочь вам, Павел Филиппович. Мне совсем несложно намекнуть человеку, что не стоит мешать доброму некроманту творить справедливость. Что для Империи это только на пользу…

Я улыбнулся:

— Спасибо, я постараюсь решить вопрос сам. Но вы же позвали меня в это чудесное заведение не для того, чтобы обсудить мое выступление на комиссии?

Александр Васильевич кивнул:

— Вы очень проницательны. Все верно. Конечно, я хотел бы разделить с вами трапезу. Тут сегодня подают расчудесную лосятину. Если вы ее ранее не пробовали, то не вздумаете отказываться. Мы попросим завернуть несколько порций, чтобы отвезти к вам и накормить ваших домашних и Софью Яковлевну. Она ведь наверняка забыла о еде, заботясь о том, чтобы помочь вам в одном деликатном деле.

Я поежился под холодным взглядом льдистых глаз.

— Знаю, что вы не втягивали Софочку в безумные приключения. Она сильная, смелая и порой слишком упрямая. И именно за эти качества я всегда ее ценил. Никогда не потребую, чтобы она изменилась. Божество, каким бы именем его ни называли в разных мирах, одарил меня счастьем встретить княгиню и стать ей другом и мужем. Я очень это ценю. И прошу вас, Павел Филиппович, когда она вновь надумает творить глупости — вы ее тюкните по голове подушкой.

— Что? — опешил я.

— Все последствия я возьму на себя. Скажу, что это я вас надоумил, — быстро пообещал он. И тут же погрустнел. — Думаете, это не поможет?

— Да она после этого нам с вами устроит бойкот! — уверенно заявил я. — А может даже убьет разок-другой.

— Она может… — вздохнул Морозов. — Знаете, меня ужасно напугало то, что вы сегодня устроили в вашем доме. Вам невероятно повезло, что кольцо вас пощадило. Быть может, оно сделало это в счет нашей старой дружбы. Мы когда-то много лет провели вместе в одном склепе…

— Кольцо знает о вашем браке? — удивился я.

— Оно знает меня. И чует мою кровь… — Он тряхнул головой и пробормотал: — Моих людей… Кольцо могло вас сожрать и не подавиться. Оно ведь слетело с пальца Виноградовой?

— Да. Я убрал его в безопасное место.

— Неужто оно вам позволило? — кустодий усмехнулся и покачал головой. — Значит, так надо… Что ж, у каждого свой путь!

Мы помолчали какое-то время. Мне подумалось, что Александр Васильевич мыслями оказался сейчас где-то очень далеко. Привыкший к такому поведению призраков, я не торопил живого собеседника и ждал, пока он вновь будет готов говорить.

— Я хотел попросить вас об услуге, Павел Филиппович, — наконец выдал Морозов.

— Какой же?

Он замялся, словно не зная, с чего начать. А затем произнёс:

— Видите ли, мастер Чехов, сейчас Империя в опасности… То бомбист, который помогает террористам, теперь еще человек, пугающий призраков… Количество нападений духов увеличивается, и народ в панике.

— А вы не думали, что оружейник и злодей, пугающий призраков — это один и тот же человек? — внезапно спросил я.

Морозов на секунду задумался, двигая бровями. Затем уточнил:

— С чего вы это взяли?

— Потому что один мой осведомитель как-то обмолвился, что в детали бомбы прячут осколок души. Так что мешает такому человеку засунуть туда целого призрака?

— И зачем ему это?

— Посеять панику, — просто ответил я. — И ему это удается. Как вы сами подметили — народ напуган. Если в столице начнутся беспорядки на фоне того, что Империя не может защитить своих подданных…

— Значит, нам нужно найти его как можно скорее, — заключил Морозов.

— У вас есть для этого целый отдел, — ответил я, подводя родича к нужной мне части разговора. И Александр Васильевич заглотил наживку:

— Этому отделу нужен консультант, Павел Филиппович. Толковый, который бы научил людей, как работать с призраками. Который видел бы их, мог говорить с ними.

Я хитро усмехнулся:

— И я знаю, как можно решить этот вопрос. А заодно подсказать вам человека на должность… консультанта по призракам в отделе кустодиев.

Александр Васильевич удивленно поднял бровь:

— Неужели вы решили…

Я покачал головой:

— Кроме меня, в Петрограде есть как минимум один человек, который умеет видеть призраков. И для этого ему даже не нужны тотемы.

— Коля… — начал было Морозов, но я снова покачал головой:

— Он слишком молод. И вы это сами понимаете. Мальчишке еще надо одомашнить своего зверя. У шаманов для этого есть особые ритуалы и до срока он не станет полноценным специалистом.

— И кто же тогда? — растерянно уточнил Александр.

— Фома, — просто ответил я. И поспешно добавил: — Он может видеть призраков, говорить с ними, и даже причинять им раны. А еще я могу выделить ему в напарники призрака, который обладает астральной копией одного артефакта. И помощник этот при хорошем питании способен быть крайне полезным.

— Но ваш Фома — человек из народа… — начал Морозов.

— Это как раз то, что нужно, чтобы успокоить городских обывателей! Человек из народа защищает покой подданных. Дворянину могут не поверить, а вот простому парню, который защищал порт от нечисти вместе с добрым некромантом, поверят охотно.

— У него нет должного образования…

— Работая с ним я понял, что у него вполне хватает житейской мудрости, — возразил я. — Он очень смышленый парень.

— И нет опыта… — продолжил возражать Александр.

— Я буду его консультировать и всячески помогать, — заверил я. — А если вас беспокоит, что он просто слуга — я могу пересоставить с ним договор. И сделать секретарем семьи. К слову, вы можете взять характеристику у Софьи Яковлевны. Думаю, отставная судья не будет лукавить.

Александр задумался, а затем кивнул:

— Если вы так думаете…

— Вы прекрасно знаете, кем является на самом деле Фома. Он не просто говорящий с духами. Он…

— Самый сильный из них, — закончил за меня Александр. — Княгиня мне рассказала, откуда он явился. И потенциал у парня действительно большой. Что же, если вы думаете, что из него выйдет хороший консультант отдела…

Я хитро усмехнулся:

— Если не он, то кто?

— Вы правы, — ответил наконец Морозов. — Кто, если не он…

Я довольно хлопнул ладонью по столу:

— Вот и отлично. Осталось решить кое-какие… административные вопросы. Для того чтобы Питерского приняло высокое общество. Но думаю, вы сможете их решить.