Глава 15 Заседание

Я подошел к своей комнате и осторожно постучал в дверной косяк. Почти сразу же дверь распахнулась, и на пороге показалась бабушка.

— Скажи, что пришел извиниться за беспорядок! — заявила она, пряча улыбку.

— И не собирался, — фыркнул я. — Как холостяк, я имею право на разбросанные вещи в личных покоях.

— Вот что значит — адвокат. И не прижмешь к стеночке без возражений, — княгиня закатила глаза. — Мне хватило этого за всю долгую практику. Но Искупитель решил меня наказать внуком, которого нельзя просто так в чем-то обвинить.

— Что поделать, не повезло тебе, — усмехнулся я. — Не могла бы ты выдать мне костюм и зарядку для телефона?

— Ты решил нас покинуть? — осведомилась она, проходя вглубь комнаты.

— Слушания по моему делу перенесли на сегодня.

— Значит, вам понадобятся мои показания, — заявила Арина Родионова, которая сменила платье на домашний брючный костюм.

— К сожалению, я не могу взять вас с собой. Вы ведь понимаете… — я развел руки в стороны.

— Не переживайте, я на днях успела записать свои показания. Подумала, что ситуация может сложиться так, что я не смогу появиться в палате адвокатов.

Я понял, что девушка решила подстраховаться на случай, если наш визит в Яблоневый Сад окажется не самым благоприятным.

Нечаева вынула из саквояжа тонкую картонную папку и протянула мне:

— Тут мои показания по делу. Вам останется лишь попросить поставить подписи кого-то из свидетелей, которые подтвердят, что я сама заполнила бумаги.

— Моя подойдет? — скромно уточнила Софья Яковлевна.

— Конечно, — я протянул ей документы, и она бегло просмотрела записи.

Все же она никогда не теряла бдительности. Однако Арина Родионовна не обиделась на такое поведение княгини. Чехова подмахнула документы и отдала их мне.

— Повезло тебе с помощницей, — прокомментировала она.

Затем открыла шкаф и вынула чехол с костюмом.

— Ты должен выглядеть так, словно пришел на праздник. Потому это должен быть белый цвет.

— Как скажешь, — кивнул я, забирая одежду, обувь и зарядное устройство для телефона.

— Удачи, Павел Филиппович, — пожелала мне Арина Родионовна. — И спасибо, что предоставили свою комнату. Надеюсь, вам это не доставит неудобств.

— Не переживайте по этому поводу. Полагаю, вы сможете расположиться со всем возможным комфортом.

— Ступай, не мешай нам мыть тебе косточки, — махнула рукой бабушка и быстро мне подмигнула.

Я вышел в гостиную и проследовал в гостевую, которую занимал Лаврентий Лавович.

Тут царил идеальный порядок. Я запоздало подумал, что лекарь сюда заглядывал только затем, чтобы принять душ и сменить одежду. Стиркой занималась Иришка, которая после произошедшего с Виноградовой занялась всеми домашними заботами. Я сделал мысленную пометку выплатить ей премию за переработку. И также подумал, что следует нанять работницу, которая будет относить вещи в прачечную и делать уборку. Потому как отнимать у кухарки время и утомлять ее без меры мне не хотелось. Не хватало еще, чтобы она перестала успевать готовить всякие вкусности, к которым все мы уже привыкли. Тут я наконец осознал, что с пробуждением Любовь Федоровна также станет трапезничать, и невольно улыбнулся, представив, как бухгалтер будет радоваться возможности вновь ощущать вкус. Придется, правда, обсудить с ней ее пристрастие к табаку. Пока она, будучи призраком, баловалась зажженной сигаретой, я мог закрывать на это глаза, но портить здоровье живому человеку было незачем. Оставалось надеяться, что Виноградова проникнется моей заботой и бросит привычку, которое ее тело должно было уже преодолеть.

Я подключил потухший телефон к зарядке и заглянул в ванную, которая тоже оказалась безупречно чистой. Пожалуй, стоит поучиться у лекаря следить за порядком…

Затем я быстро умылся, сменил одежду, оценив выбор княгини — она выдала мне идеальный костюм, в котором было не стыдно показаться на глаза самому императору. Я одернул полы пиджака с гербом семьи, забрал со стола немного зарядившийся телефон и включил аппарат. На небольшом экране мелькнул логотип, а затем послышались оповещения о пришедших сообщениях. Их было много, и я с интересом принялся открывать письма.

Одно было от отца: «Этот абонент звонил вам». Еще одно было от Дамира Васильевича, глава Адвокатской палаты тоже пытался мне дозвониться, и наверняка по той же причине, что и князь Чехов.

Кроме них отметился Шуйский и Морозов. С Дмитрием Васильевичем я сегодня уже успел пообщаться. А вот зачем звонил Александр Васильевич, осталось для меня загадкой. Вряд ли глава кустодиев стал бы беспокоить меня по пустякам. Поэтому я нажал кнопку вызова.

— Добрый день, Павел Филиппович, — послышался из динамика хриплый голос Морозова. — Поздравляю вас с пробуждением одного из ваших близких.

Однако радости в его голосе не слышалось.

— Спасибо, — коротко ответил я.

— Хотелось бы обсудить кое-какие дела, — продолжил Александр Васильевич. — Но это не телефонный разговор. Потому давайте-ка все обсудим при личной встрече.

— У меня сейчас заседание комиссии, — сказал я.

— Знаю. Поэтому давайте встретимся сразу после того, как вы освободитесь.

— Хорошо.

— Поверьте, я не стал бы тревожить вас по пустякам, княжич. Тем более в такой день.

Я прекрасно это понимал. Поэтому ответил:

— Хорошо. Как только закончится задание, я вам позвоню.

— Буду ждать, Павел Филиппович, — произнес Морозов. — Надеюсь, что вы не особенно переживаете о предстоящем заседании?

— Если только немного, — признался я.

— Хотелось бы, чтобы в вашей жизни это было самое волнительное событие. Но к сожалению, никто не застрахован от неприятностей большего масштаба. В любом случае желаю вам удачи и жду звонка.

Глава кустодиев завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и вышел из комнаты. Спустился на первый этаж.

К моему удивлению, в приемной меня ждал отец, он сидел на диване и пил чай.

— Я думал, ты уже уехал. Ждешь такси?

— Решил съездить с тобой, — спокойно пояснил он в ответ на мой подозрительный взгляд. — Ты хорошо выглядишь, герб тебе очень идет.

— Хорошо, — растерянно пробормотал я и хотел было вынуть из кармана телефон, чтобы позвонить Фоме, но в этот момент слуга сам вошел в приемную.

— Машина готова, вашество! — пробасил он.

— Я попросил, — пояснил Филипп Петрович. — Пора выезжать, чтобы не заставлять важных людей ждать.

Он хлопнул ладонью по подлокотнику, встал с кресла и направился к выходу. Я последовал за ним.

Машина и впрямь уже стояла у крыльца. Фома обогнул авто и сел за руль. Я уселся впереди, князь устроился на заднем сидении.

— Успел отрепетировать речь? — уточнил Филипп Петрович, когда авто тронулось с места. В его голосе я уловил иронию.

— Успел, — не оборачиваясь ответил я и услышал, как отец сзади громко хмыкнул.

— Даже если Свиридова отзовет свою характеристику, дело, скорее всего, закончится в твою пользу, — заметил он. — Васильев на твоей стороне, Суворов наверняка тоже. Думаю, Морозов также составил о тебе приличный отзыв и передал через нужных людей. Вряд ли Министерство станет ссориться с кустодиями. Я понимаю, что ты не хотел прибегать к посторонней помощи, но так работают социальные связи.

Я промолчал. Возразить было нечем.

— Ты молодец, — внезапно произнёс Филипп Петрович. — Сумел стать тем, о ком говорят с уважением. Это дорого стоит. У меня бы так не получилось.

— Да я особо не старался, — признался я.

— Знаю, — после недолгой паузы ответил Филипп. — И я в твоем возрасте так не умел. Характер сложный. Только спустя годы начинаешь понимать многие вещи, которые помогли бы сделать жизнь проще. И передаешь мудрость детям.

— Но они не хотят тебя слушать потому, что не понимают, — продолжил я за отца.

— А потом сами идут тропой своих отцов, — закончил старший Чехов. — Такой вот парадокс… Кровь не водица. В молодости она слишком горяча и играет большую роль, чем разум. Но я очень рад, что характером ты пошел в мать. Или, быть может, все дело в твоем даре, который сделал тебя спокойнее, нежели я был в твои годы.

Я усмехнулся, но не ответил. Машина катилась по улицам, залитым солнцем. Дорога была почти пустой — видимо, в центр все так же не пускали поток транспорта. Наш автомобиль свернул к высокому зданию палаты, где еще недавно я получал удостоверение. Фома остановился на парковке, повернулся ко мне и пробасил:

— Прибыли, господа!

— Спасибо, — ответил я. — Можешь пойти пообедать, если желаешь. Думаю, успеешь.

Фома пожал плечами, явно несогласный с тем, что стоит набивать живот в городе.

— Ты в порядке? — тихо уточнил я.

— Не извольте беспокоиться, — ответил парень с легкой улыбкой. — Буду вас ждать, вашество.

Я открыл дверь и вышел из авто. Филипп Петрович последовал за мной, и мы вместе направились к крыльцу.

— Знаешь, мне стоило бы проверить и твоего помощника. Но я даже не мог себе представить, насколько он у тебя необычный!

— И такое бывает, — коротко ответил я.

— И мне кажется, что Софья Яковлевна не особенно удивилась, когда этот Питерский обернулся тем зверем. Она знала о его природе?

— Да.

— То есть… все, кроме меня, знали, что в семье завелся кот?

— Все сложно… — я пожал плечами. — Но могу тебя уверить, что клятву семье Фома принес, как и полагается. И его скрытая сторона не мешает ему быть хорошим человеком.

— Ну, раз даже княгиня не возражает против такого, то и я приму как данность, что в твоем доме не будет мышей.

— Не смешно, — фыркнул я.

— Так я и не смеюсь, — ответил отец. И серьезно уточнил: — Выходит, что он шаман? Самый настоящий?

— Можно и так считать…

— Я читал о них сводки, но полагал, что все это сказки… — Филипп Петрович оглянулся, убеждаясь, что нас точно никто не слышит. — Никогда бы не поверил, если бы сам не увидел… Кот! И он мурчал потом, когда Людмила Федоровна очнулась.

— Они с ней близки.

— Это как? — осторожно уточнил мужчина.

— Она считает его членом семьи. И относится как к ребенку, которого у нее никогда не было… К тому же она всегда умилялась факту, что он не совсем человек. Он, правда, никогда не обращался при ней, и не мурчал, но госпожа Яблокова всегда хотела узнать, есть ли у него такая функция.

— Женщины! — вздохнул князь. — Невозможные создания. Тяжело с ними, но и без них никак…

***

Несмотря на то, что мы приехали за приличное время до начала заседания, комиссия уже собралась. У дверей кабинета дежурил секретарь — невысокий худосочный мальчишка в сером костюме. И едва мы подошли к кабинету, он тут же исчез за дверью. Но вернулся он через несколько мгновений и сообщил:

— Вас ждут, Павел Филиппович. Прошу, проходите…

Парень услужливо распахнул передо мной дверь. Отец хлопнул меня по плечу и негромко бросил:

— Все будет хорошо…

И я вдруг понял, что он переживает. Это открытие настолько меня удивило, что я даже не успел подумать — хорошо это или плохо.

— Спасибо, — ответил я и вошел в помещение.

Кабинет был небольшим. В центре стоял длинный стол, за которым уже собрались перечисленные в письме люди. И почти всех я знал, кроме одной женщины, сидящей во главе стола. И почему-то она мне не понравилась. Отец был прав — она казалась неприятной.

Отчего-то она напомнила мне ведьму, какими их рисуют в сказках. С глубоко посаженными глазами, узкими поджатыми губами и крючковатым носом — ее лицо производило отталкивающее впечатление. Волосы, в которых, несмотря на аккуратное окрашивание, виднелась седина, были убраны в небрежный узел на затылке. Не хватало только бородавки на кончике носа, чтобы облик обрёл сказочную правдоподобность. И мне показалось, что легким это слушание не будет.

— Добрый день, — поприветствовал я собравшихся за столом. — Павел Филиппович Чехов. Прибыл на разбирательство по поводу нарушение кодекса адвоката.

Женщина растянула в улыбке тонкие бескровные губы. Но ее выцветшие глаза при этом оставались колючими и холодными:

— Добрый день, Павел Филиппович, — скрипучим голосом произнесла она и указала на свободное кресло. — Прошу, присаживайтесь.

Я прошел к столу и сел в кресло. Женщина же начала:

— Комиссия в составе главы Адвокатской палаты Васильева Дамира Васильевича, заслуженного юриста Империи Михаила Александровича Суворова, заслуженного юриста Машукова Руслана Константиновича и председателя комиссии Муравьевой Инны Михайловны, собралась для разбирательства дела о нарушении кодекса адвоката. Причиной для разбирательства стала жалоба, поданная Антоном Ниловичем Самохваловым. В жалобе заявитель говорит, что нанял Чехова Павла Филипповича для представительства интересов в суде. В ходе разбирательства Павел Филиппович вызвал на заседание свидетеля, показания которого значительно ухудшили положение заявителя.

Муравьева отложила лист и взглянула на меня:

— Все ли, что указано в жалобе, верно?

Я кивнул:

— Все так.

— Тогда позвольте уточнить, почему вы так поступили? Прежде чем вы ответите, Павел Филиппович, хочу вас предупредить: вы совершили очень серьезный проступок. Ваши действия повлекли к тому, что мастер Самохвалов из ответчика по деловому иску стал фигурантом уголовного дела.

— В деле между мастером Волковым и мастером Самохваловым был только один свидетель, который мог признать сделку ничтожной, — ответил я. — И чтобы выиграть в суде, мне пришлось пригласить его на заседание.

— Но вы должны были оценивать риски и расставить приоритеты, не так ли? — строго уточнила Муравьева.

— Я не знал всех подробностей данного дела. Только эпизоды, которые были не страшны моему нанимателю в виду исковой давности. Но мастер Волков смог воспользоваться моей оплошностью.

— Опытный адвокат… — начала Муравьева.

Но Машуков с улыбкой ее перебил:

— Позвольте внести поправку: несмотря на множество закрытых заявок, Павел Филиппович не опытный адвокат, а стажер, который совсем недавно получил статус. При всем уважении, его нельзя ставить в один ряд с опытными адвокатами, Инна Михайловна.

Женщина строго взглянула на куратора и твердо произнесла:

— Стажер должен работать в тесном содействии с куратором. Кажется, вы являетесь его наставником, Руслан Константинович?

— Все верно, Инна Михайловна, — спокойно подтвердил Машуков. — Этот просчет — моя вина, и я ее с себя не снимаю.

Тонкие губы Муравьевой снова растянулись в усмешке:

— То есть, мы можем за одно заседание решить вопрос о двух лишениях статуса?

Машуков кивнул:

— При условии, что вы сможете доказать вину, Инна Михайловна, — холодно ответил он. — Потому что, если ваш вердикт не будет обоснован на фактах, я обжалую его в Министерство. А если мне покажется, что задета моя честь и деловая репутация — дело может обернуться куда более серьезным разбирательством.

Это возымело успех. Улыбка моментально сползла с лица Муравьевой.

— Вы мне угрожаете? — севшим голосом уточнила она.

Руслан Константинович покачал головой:

— Ну что вы, Инна Михайловна? Просто рассуждаю, как могут развиваться события. Знаете, эти истории из разряда «если бы»… Но, кажется, мы отошли от темы! Мы же собрались в этом зале в этот чудесный день не для того, чтобы рассуждать на отвлеченные темы, не так ли?

Женщина резко кивнула:

— Вы правы. Итак, Павел Филиппович?

— Как правильно сказал Руслан Константинович, я не опытный адвокат с многолетним стажем, — ответил я. — И не отказываюсь от допущенной мной ошибки. Но! Я не обладал достаточной информацией. Если бы мой наниматель рассказал мне обо всех обстоятельствах дела — я бы не стал вызывать на допрос данного свидетеля. И пытался бы выйти на сделку с мастером Волковым. Так что моя вина является косвенной. Я не знал, какие подробности могут вскрыться на заседании.

Боковым зрением я отметил, как довольно переглянулись Васильев и Суворов. Женщина, наоборот, замялась. Я же продолжил:

— Вся информация, полученная в кабинете, попадала бы под адвокатскую тайну и не могла быть разглашена мной.

— Учитывая этот факт и множество закрытых заявок… — начал было Васильев

Но Муравьева его перебила:

— Заседание назначается через неделю, — холодно произнесла она. — Вы можете быть свободны, Павел Филиппович. О новом заседании вас уведомят письмом.