Эпилог

Месяц спустя.

Жизнь моя постепенно налаживается, не скажу, что я счастлива, но я искренне стараюсь. Честно. Дело о загадочной смерти Николаса Томпсона, (он же Омега) до сих пор расследуется полицией, но, видимо, я не оставила никаких улик, раз всё ещё нахожусь на свободе, и что-то мне подсказывает, что полиция до меня не доберётся, так как Макарии больше не существует, а об «Армагеддоне» власти и не догадываются. В конспирации Омеге не было равных.

Совсем недавно я устроилась в забегаловку «У Джоржана» менеджером смены. И знаете, что я скажу? Эта работа просто мечта, в сравнении с тем, где мне доводилось работать: никаких убийств, мужиков, лапающих тебя и ненавидящих тебя коллег. Сегодня я взяла выходной у Джордана, так как прошёл ровно месяц с тех пор, как не стало Даймонда. Я ещё не была на его могиле. У меня не хватает на это смелости. Я не могла поставить точку или не хотела, чёрт знает. Но сегодня я решилась на это. Как бы ни было тяжело, я должна найти в себе силы. И я их нашла. С утра прилетела в Лос-Анджелес, а теперь в свете полуденного зноя стою прямо напротив надгробной плиты: «Даймонд Ричард Неттинг — любимый сын, преданный друг и замечательный человек». Это надгробие и есть моя персональная финальная точка. Это шах и мат. Это эпилог моей быстротечной любви.

— Ровно месяц ты мне снишься, Даймонд, и я не хочу, чтобы это прекращалось, — шепчу я, прикоснувшись к надгробию. — Пообещай, что будешь сниться мне до тех пор, пока Морфей не заберёт меня к себе навсегда.

— Ты тоже скучаешь по нему? — пугает меня женский голос.

Рядом со мной стоит Оливия во всей своей красе. С ярким платком на голове и в солнечных очках. Мне хочется посмотреть ей в глаза и прочитать в них всё содержимое её загнившей душонки. Но какой теперь в этом смысл?

— Скучаю — мало сказано, Оливия, — стараюсь говорить спокойно. — А ты что здесь делаешь?

— Пришла почтить память бывшего мужа. Меня не было на похоронах, — как ни в чём не бывало отвечает она, как будто ведёт со мной диалог о скидках в отделе стройматериалов. — Я была в Милане на модном показе.

— Эх, Оливия, — фыркаю я. — Своим присутствием ты только оскверняешь его память.

— Тебя тоже не было! Так что не нужны мне твои нравоучения! — шипит она.

— Чтобы понять меня, тебе нужно побывать в моей шкуре, но ты и дня в ней не продержишься, так как моя реальность обрушиться на тебя и придавит своей же массой. Так что не переводи стрелки на меня, не убедившись в причинах моего отсутствия. Я уж точно не прохлаждалась в это время!

Краснея, как рак, она вздёргивает нос, поправляет на плече свою маленькую дизайнерскую сумочку и быстрым шагом устремляется от меня прочь.

— Про какое заявление ты тогда говорила, Оливия? — кричу я ей вслед. Она разворачивается и пожимает плечами. — Ты говорила, что отзовёшь заявку! О чём тогда шла речь? — повторяю я.

— О заявлении на раздел совместно нажитого имущества, конечно же! Но мне не пришлось! Даймонд сам мне всё отдал, без лишних разговоров!

— Да, конечно же! О чём я вообще думала, связываясь с такой меркантильной сукой? — бубню я себе же под нос.

— Что, прости?

— Ничего! Не приятно было пообщаться! — фальшиво улыбаюсь и машу ей. — Надеюсь, больше не встретимся!

— Взаимно, Макария! — салютую ей в ответ.

Ассоль. Больше никакой Макарии.

Пока я была на высоте шести тысяч миль по пути в Джексонвилл, мне одно за другим начали приходить голосовые сообщения от Алекса. В них говорилось о том, что мне срочно нужно приехать к нему в больницу. Сказать, что я крайне напугана такой срочностью — ничего не сказать. Две недели назад Алексу провели успешную трансплантацию, и совсем уже скоро его будут готовить к выписке. Пока с его лёгкими всё в полном порядке, но о том приживутся они или же нет, пока говорить ещё слишком рано. Нам нужно время и куча лекарств для того, чтобы биоматериал ни в коем случае не отторгся. Мама в данный момент заступила на ночное дежурство, а Алекс по непонятным причинам не берёт трубку. Я не на шутку разволновалась и поэтому прошу таксиста гнать с бешеной скоростью, пообещав ему тройной тариф. Пулей вбегаю в госпиталь, затем поднимаюсь на этаж, где находится его палата и без стука врываюсь в неё.

— Алекс! Что с тобой? — запыхавшись, спрашиваю я, уставившись на вполне здорового и довольного брата.

— В смысле? — недоумённо глядит он на меня.

— Ты мне отправил сотню голосовых, о том, что я должна немедленно приехать в госпиталь! А сам не берёшь трубку! Вот я и спрашиваю, что такого срочного случилось?

— А! Так ты об этом? Я увидел, что вышла обновлённая часть моей компьютерной игрушки. Думал ты мне её купишь, — улыбается он, словно принял меня за идиотку.

— Ты в своём уме, Алекс? Я чуть было инфаркт не заработала! Так быстро я ещё никогда не бегала! — отчитываю его и присаживаюсь в кресло рядом с его кроватью. Я шумно выдыхаю и смеюсь со всей этой нелепой ситуации.

— Ну хоть повеселела! А то, когда ты в последний раз смеялась!? — посмеиваясь, говорит он.

Я рассказала Алексу практически всё, что произошло со мной и с Даймондом. Я призналась ему о том, что Даймонда больше нет. И я никогда ещё не видела Алекса таким расстроенным, даже тогда, когда он узнал о своей болезни.

— В тот день я сказал ему, что точно переживу его, — мой брат огорчённо отводит глаза в сторону. — Но я ведь не знал, что так случится! Я не знал, что мои слова станут пророческими!

— Алекс, это чистая случайность. Ты ни в чём не виноват! — обнимаю я его.

— Если бы я только мог всё исправить! Но может сверху меня услышат? — он поднимает голову вверх и обращается в пустоту, смотря куда-то в потолок — Вы слышите меня? Коль уж у меня есть дар пророчества, то сделайте так, чтобы Даймонд вернулся. Я хочу, чтобы он был здесь. Пожалуйста!

Алекс смог меня растрогать. В который раз.

— Память — это всё, что у нас осталось, — отвечаю я, брат безрадостно кивает.

Вытирая свои слёзы с глаз, я обращаю внимание на прикроватную тумбу, где вижу не совсем приличные мужские журналы. Я беру один из них в руки и бегло пролистываю, убеждаясь, что девушки в нём изображены чересчур откровенно. Просто стыд и срам. Ага, Ассоль. Тебе ли, бывшей стриптизёрше думать о морали?

— Это что ещё за хрень? Откуда они у тебя? — бросаю журнал на место и даю ему шуточный подзатыльник.

Алекс моментально наливается краской.

— Упс! Ассоль, только маме не вздумай говорить! Мне их друг принёс!

— Что ещё за друг?

— Мой старый знакомый! Он сегодня приходил ко мне! — странно он улыбается, посматривая куда-то за меня. — И в отличии от тебя он пришёл не с пустыми руками, как видишь!

— Кто он такой? Говори! Я ему задницу-то надеру! — наезжаю я на него.

— Вообще-то это был я, — слышится из-за спины до боли в груди знакомый голос.

Сердце замирает, ладони потеют, а разум твердит мне, что это всего лишь звуковая иллюзия, но тело сопротивляется разуму, оно требует поддаться любопытству и развернуться, что я в итоге и делаю. Я приподнимаюсь из кресла и, медленно развернувшись корпусом, встречаюсь с ЕГО ясными глазами и с ЕГО тёплой улыбкой.

Это очередной мой сон… или… свершилось пророчество Алекса?

— Я в раю? — хриплю, уставившись на него ошеломлённым взглядом. Я боюсь даже моргнуть.

Он ухмыляется косой улыбкой и подходит ко мне. Даймонд с нежностью прикасается рукой до моей щеки, а мне требуется немедленно накрыть её своей ладонью, чтобы почувствовать тепло его кожи.

— На вряд ли, Дьявол. Если я всё ещё здесь, то тут всего лишь два варианта: либо ты в аду, либо между мирами, — тихо произносит он.

— То есть ты ненастоящий? Ты — призрак, что ли?

Он задумывается на короткое время, затем берёт меня за руку и прикладывает её к своей груди, чтобы я смогла ощутить его бешеный ритм сердца, который сейчас сравним с пулемётной очередью.

— Хотелось бы верить, что я всё-таки настоящий! Ты разве всё ещё сомневаешься?

Не поверю, пока не почувствую в своих объятиях!!!

— Боже, Даймонд! — визжу я, повисая у него на шее — Я же видела как ты.., — чуть ли не проговариваюсь я. Он не умер. Нет. Он живой. Он здесь. Со мной.

— Ты видела лишь то, что хотел я. И, судя по всему, у меня всё получилось! — прижимает он меня к себе настолько, что я ощущаю жар, исходящий от него.

— Но как? Как? У меня в голове не укладывается…

— Транспозиция внутренних органов, помнишь? — шепчет он мне, поглядывая на моего брата, который лежит с дурацкой улыбкой на лице и внимательно наблюдает за нами. — Алекс, ты не против, если я украду твою сестру ненадолго?

— Забирай её хоть навсегда! Я разрешаю! — довольно отвечает он, показывая Даймонду одобрительный жест.

Не выпуская их своих объятий, Даймонд выводит меня из помещения госпиталя. Сама бы я не в силах была и шагу ступить, я всё ещё нахожусь в шоковом состоянии. Мы останавливаемся у незнакомого мне чёрного внедорожника, где он приподнимает меня на руках и усаживает на капот, словно маленькую девочку. Сам же он встаёт у меня между ног и ещё с минуту не может оторвать от меня своего проникновенного взгляда.

— Зеркальное расположение внутренних органов спасло мне жизнь. Тот, кто стрелял в меня целился прямо в сердце, и он не промахнулся бы, если бы не моя врождённая аномалия. Я потерял много крови, пережил клиническую смерть, но продолжал бороться за жизнь.

— Даймонд, боже! Ты не представляешь, как я счастлива ощущать тебя таким настоящим… живым! — реву я от счастья, уткнувшись носом в его плечо. — Я ведь видела статью в газете, видела могилу, надгробие с твоим именем. Хоть я и до последнего не верила в то, что тебя больше нет, но это… Это было что-то вроде не достающихся кусочков пазла, которые сложились, и картинка стала цельной. И эта картинка была настолько ужасающей, что тебе придётся несколько дней объяснять мне, как так вышло! Что ты делал всё это время? — уже строго спрашиваю я.

— Всё это время я думал.

— И о чём же?

— Каждую прожитую минуту я думал только о тебе, малышка.

— Ума не приложу, как ты смог всё это провернуть.

— Помнишь меня как-то не было всю неделю в городе? Это было как раз после моего дня рождения, — спрашивает он, убирая мои волосы в сторону, я нерешительно киваю. — В тот момент я отправился в Мексику к одному человеку, которого Тео называет «стирателем». Этот парень «стирает» личность, фальсифицирует смерть, организует липовые похороны, выпускает фейковую статью в известной газетёнке, ну и создаёт новую личность и новые документы.

Я таращу глаза на него. Мне кажется это настолько нереальным, что я сочла бы услышанное за бред сумасшедшего, будь это кто-то другой, а не Даймонд. Больше смахивает на сюжет к какому-то фильму. Получается об этом знал только Тео? Так вот почему он был таким странным незадолго до этого? Вероятно, Тео не особо оценил такой поступок.

— И ты «стёр» себя? А как же родители?

— Да, «стёр», как только пришёл в сознание! Родители были предупреждены. Они знали, что это необходимо. Правда мама чуть с ума не сошла, — пожимая плечами, говорит он без каких-либо сожалений. — Но только в таком случае от тебя бы отстали. Я хотел обезопасить тебя, предложив тем самым разыграть своё убийство, поэтому и готовился оставить клуб и передать свои полномочия Палмер, но не успел. Кто-то меня опередил.

— Это был Омега. Он стрелял в тебя! — мне стыдно признаваться. — Он решил присвоить меня себе, а для этого ему понадобилось устранить тебя.

Даймонд обхватывает моё лицо ладонями и нежно целует меня в губы, заставляя тем самым ненадолго потеряться в пространстве и времени.

— Ассоль, я также вынужден был сделать поддельные документы и тебе, поэтому нам нужно уезжать на тот необитаемый остров в Бермудах, как можно скорее, пока всё не уляжется. Если, конечно, ты хочешь быть со мной, и хочешь, чтобы нас не заметили.

— Конечно же я хочу быть с тобой, но больше нет никакой нужды скрываться!

— То есть как? — хмурит он брови.

— Я убила Омегу, — поджимаю губы, боясь глянуть на него. Мне даже в этом стыдно ему признаваться. — Так что зря ты «стёр» себя.

— Убила? — всё ещё недоумевает он.

— Да! Отравила! — показываю неприличный жест, а Даймонд искренне смеётся. Этого я вовсе не ожидала от него.

— Даже и не знаю, что сказать! Я влюбился в Супер-Женщину! — разводит он руки в стороны — В таком случае мы полетим на остров отдыхать, а не скрываться. Что может быть лучше?

— Но кто ты теперь? С кем я сейчас имею дело вообще? — в шутку пихаю его в грудь, чтобы он перестал посмеиваться надо мной.

— На самом деле по запросу можно вернуть всё на свои места. Сделаем опровержение, напишем, что кто-то пустил «утку» и пошло-поехало. Я верну себе себя, а тебе меня, — поигрывает он бровями, я смущаюсь.

— Так что ты там говорил про необитаемый остров? — тяну его за футболку ближе к себе и завожу свои руки ему за шею, уткнувшись своим носом в его нос.

— Как оказалось, не такой уж он и необитаемый. На этом острове находится огромная вилла, собственный пляж с внушительным бассейном, куча свободного времени, где нет связи с миром, и где будем только ты и я, — делает он короткую паузу и слегка хмурится, — ну и персонал острова. От них, к сожалению, нам не удастся избавиться.

— Ты забыл? В прошлом я неплохой киллер. Могу избавиться от кого угодно! — лукаво я улыбаюсь.

— Я верю, но с этого дня ты больше не киллер в прошлом, ты — моя женщина в настоящем и, надеюсь, в будущем… Если ты, конечно, не против!

— Даймонд, как я могу быть против такого заманчивого предложения? Конечно же, я не против!

— Я люблю тебя, детка! — тянется он к моим губам.

— Я тоже люблю тебя! — отвечаю в его губы. — Очень сильно, Даймонд. С каждым днём всё больше и больше.

— То есть сегодня ты любишь меня сильнее, чем вчера? — спрашивает он.

— Сегодня я люблю тебя намного меньше, чем буду любить завтра. И так будет каждый день, Даймонд. Как бы глупо не прозвучало, но моя любовь к тебе — неизлечимый вирус, на который, к счастью, никогда не найдётся вакцины.

Внезапно он отстраняется от меня и закусывает свою нижнюю губу, бегая зрачками по моему лицу.

— Боже, как приятно это слышать! — серьёзно говорит он. — Я думал, чтобы услышать эти слова мне снова нужно будет заполучить пулю в сердце.

— Так ты слышал меня тогда? — изумляюсь я.

— Да, слышал. И это было очень громко! — говорит он и, наконец-таки, целует меня со всей присущей ему нежностью. И я готова на всё.

Начиная с этого дня, я намерена следовать за этим мужчиной хоть на край Земли. Если мне потребуется «стереть» себя, я без раздумий «сотру», но буду в этот момент с ним. Я буду рядом. Телом и душой. Этот мужчина стал моим искушением, благодаря которому я, наконец, стала самой собой. Благодаря которому я наполнилась до краёв любовью. Любовью к нему. К своей семье. К окружающим меня людям. К природе и жизни в целом. Внутри меня больше не осталось места для лжи, тайн и пороков. Этих понятий для меня больше не существует, ровно так же, как и Макарии Ванхавербек.

Меня зовут Ассоль Вонг и это моё настоящее имя. Я ­— настоящая!

Конец