Глава 13. Ассоль

— Даймонд, пока шли гудки я не знала, что будет лучше: если ты примешь звонок или же проигнорируешь. В конце концов я пришла к выводу, что, если ты возьмёшь трубку и я снова услышу твой сексуальный, завораживающий голос, то я, как зачастую это бывало, провалюсь за рамки бытия и не смогу думать связно, а мне бы этого не хотелось, — говорю я, сидя в машине, которую мне одолжил Омега. Я остановилась прямо напротив клуба и уже увидела, как в него вошёл Даймонд. — Так что даже хорошо, что я сейчас общаюсь с твоим автоответчиком, а не с тобой лично, поэтому, как только прослушаешь запись, позвони мне. Мне нужно услышать твой голос и заодно поговорить с тобой. Это очень важно.

Боже мой, мне понадобилась вся ночь, чтобы настроить себя на разговор с автоответчиком, который длился каких-то жалких 15 секунд. Боюсь представить, как тяжко мне будет дальше.

Ночью я всё-таки приняла для себя решение пойти на риск. Я подумала, что, если Даймонд будет в курсе всех событий, то нам будет гораздо легче выявить заказчика. Нам будет гораздо проще договориться с Оливией, и гораздо проще упрятать её за решётку, если это потребуется. Я приняла для себя решение, что расскажу ему всё от начала и до самого конца, включая моё нынешнее предназначение. Омега меня поймёт. Мне кажется он уже на моей стороне. Так что остаётся дело за малым — встретиться с Оливией. Но я совсем не ожидала увидеть её у Даймонда, когда приехала к нему в квартиру для того, чтобы переодеться. Мало того, что она лежит в его постели, так она ещё и полуголая.

— Я не вызывала домработницу! — безразлично она бросает в мою сторону, абсолютно не удивляясь моей персоне. — И Даймонда уже нет, он уехал на работу.

— Я знаю, — встаю напротив неё. — Вообще-то ты как раз мне и нужна.

— Вот как? Не могла бы ты прийти попозже? Я хотела бы ещё немного вздремнуть. Ночью мне не удалось. Даймонд, как всегда, был ненасытен, но не мне тебе рассказывать. Ты и так прекрасно знаешь, какой он в постели.

Что и требовалось ожидать… Больно. Я бы даже сказала, так больно мне было всего лишь дважды в жизни, но Бог ведь любит троицу. Обтекай, Ассоль. Чего ты ожидала, связываясь с женатиком?

— Если вы снова сойдётесь, ты отзовёшь заявку? — спрашиваю я надломленным голосом. Ком горечи селится в моём горле и не даёт спокойно дышать и говорить.

— Конечно! Какой в этом будет смысл? Даймонд будет моим, а я только этого и добиваюсь! — без раздумий отвечает она, принимая положение сидя. Она искренна. Во всяком случае мне хочется в это верить.

— Зачем ты вообще пошла на это? Как тебе в голову могло такое прийти? Ты же любила его! — резко вдруг я перехожу на повышенные тона.

— А что мне оставалось делать? Он вышвырнул меня! Чтобы ты понимала, я — сирота, а он выставил меня на улицу почти с голой задницей, но, как бы то ни было, я до сих люблю его!

Она любит его, а он, скорее всего, любит её. Что ж… Я вынуждена сдаться, как бы мне этого не хотелось.

— Ты обещаешь мне, что с ним ничего не случится? — присаживаюсь на корточки и смотрю ей пристально в глаза, пытаясь донести весь смысл её дальнейшей судьбы одним лишь своим взглядом, но вряд ли она его понимает. — Обещаешь, что, если у вас ничего не выйдет, то это не повторится? Потому что, если узнаю об обратном, то я тебя из-под земли достану.

Я нисколько не шучу. На данный момент я готова оставить её в покое, отказавшись от своих же обещаний.

— Я вижу, что он тебе далеко не безразличен, так же, как и мне, поэтому да. Я обещаю тебе, но только в том случае, если ты не будешь нам мешать. Только, если ты исчезнешь из его жизни. Раз и навсегда!

Об этом невыносимо даже думать, не говоря уже о том, чтобы добровольно отказаться от Даймонда и позволить ему быть с другой. Но как верно успела подметить Оливия, он далеко мне не безразличен. Я готова идти на такие жертвы, ради него. Любовь невозможна без жертв. Мы все рано или поздно чем-то жертвуем. Просто мало кто возлагает на алтарь свою же любовь.

— Хорошо, Оливия! — я быстро встаю и отворачиваюсь от неё, смахивая свои слёзы с лица. — Только имей в виду я узнаю, если ты вдруг меня обманула! И тогда, обещаю, ты крупно пожалеешь!

Мне необходимо собрать свои вещи, поэтому я быстрым шагом направляюсь в сторону гардеробной.

— Макария, откуда ты узнала о заявлении? — выкрикивает она мне в спину.

Я медленно разворачиваюсь и с ехидной улыбкой на лице отвечаю:

— Поверь, лучше тебе этого не знать!

Прежде, чем уйти из этой квартиры, я захожу в гардеробную, переодеваюсь и прихватываю с собой его белую рубашку, затем подхожу к лифту и окидываю напоследок просторы своим взглядом.

Что может быть хуже прощания? Наверное, много чего, но, как бы то ни было, прощаться с людьми, которые оставили свой внушительный отпечаток на сердце невыносимо тяжело. Тяжело так, что хоть в петлю лезь.

***

— Отличная новость, Макария, — говорит Омега. Я успела застать его у него дома, когда вернулась, чтобы отдать машину. — Раз такое дело, то я внесу Даймонда Неттинга в архив, а это значит, что обойдёмся на этот раз без штрафного задания. Ещё одно — и ты свободна, дорогая.

— Спасибо, Омега! — я до безумия рада. Это единственная радостная новость за последние дни. — Когда мне нужно будет приступить к последнему заданию?

— Пока заказы не поступают, поэтому, если хочешь, то можешь взять отдых. Столько, сколько душе твоей будет угодно.

Отдохнуть и прийти в себя мне и правда не помешает, но не хотелось бы всё же затягивать с расторжением контракта.

— Тогда я поеду к себе в Сан-Диего! — пытаюсь я улыбнуться. — Только, пожалуйста, как только появится очередное задание, предоставь его мне, а не Мортису.

— Обещаю! — обнимает он меня — Тебя подбросить до автобусной остановки?

— Нет, спасибо! Пройдусь пешком.

— Ну... тогда до связи, дорогая! — подмигивает мне и скрывается в машине.

Вот всё и встало на рельсы. Не думала, что у меня так быстро получится со всем разобраться. Радует и тот факт, что Омега, как я и предполагала отнёсся ко всему с пониманием. Кажется, я скоро стану обычным человеком. Обычным, но с разбитыми чувствами. Да и ничего плохого в этом нет. Я должна была когда-то испытать это чувство. Любовь. Я должна была когда-то познать боль разочарования. Мне стоит немного подождать, свыкнуться со всем этим и жить дальше. Никто не умер, в конце концов. Жизнь продолжается. А любовь? Если я ещё когда-нибудь познаю это прекрасное чувство, то уже не отпущу ни под каким предлогом.

 За ту неделю, что пролетела после того, как уехала из Лос-Анджелеса я успела погостить у мамы, повидаться со своим жизнерадостным братом, сходить пару раз в кино и на шоппинг. За всё это время Даймонд ни разу не напомнил мне о себе. Если бы не Палмер, с которой я частенько созваниваюсь, то я начала бы уже переживать, ведь та изначально ни в какую не хотела делиться со мной новостями с клуба, пока я не вернусь на работу. Она обижена на то, что я решила уйти без всяких на то причин, даже не попрощавшись с ней. Но Палмер всё же смирилась с моим решением, и обмолвилась мне о том, что её босс улетел в отпуск на неделю. Даймонд всё-таки решил воспользоваться своим подарком, хоть изначально и бурчал мне о его бесполезности. Скорее всего он отдыхает на острове с Оливией. Тео как-то говорил мне, что их обоих нет в городе. Я общалась с ним всего лишь раз, но общение это, на удивление, было каким-то сухим, как будто Тео было неприятно со мной разговаривать, поэтому с тех самых пор я его больше не беспокоила.

Субботний вечер не предвещал ничего интересного. Я заранее запаслась ведром мороженного и сейчас, устроившись на диванчике, лопаю сладости и смотрю «Доктор Хаус». Это занятие намного продуктивней, чем просто сидеть и вспоминать его, причиняя тем самым себе боль. Похоже, я нашла себе увлечение, чем планирую заниматься ближайший год. Правда, думается, вскоре для того, чтобы подняться с дивана мне потребуется кран — сладости точно до добра меня не доведут.

На самом интересном моменте серии звучит дверной звонок, и это кажется мне достаточно странным. Помимо почтальонов ко мне никто ещё не приходил, а для раздачи почты время уже довольно позднее. Я слегка напрягаюсь, хотя понятия не имею, чего я боюсь на самом деле. Глянув в дверной глазок, я вижу лишь цветы — черные Петунии, и от этого в голове появляется ещё больше вопросов. Я открываю дверь и первое, что мне бросается в глаза, помимо цветов — его руки, в которых он держит сумасшедшей красоты букет.

— Ты? Что ты здесь делаешь? — ошарашено гляжу на улыбающегося Даймонда.

Он обсматривает меня с ног до головы, останавливает свой взгляд на своей рубашке, в которую я сегодня облачилась и растягивает улыбку ещё шире.

— Ты не рада, я смотрю, — отвечает он, протягивая мне букет. — Да вот, увидел эти цветы и подумал о тебе. Они такие же странные, необычные, но безумно красивые, как и ты сама.

— Ты не должен здесь быть! — возмущаюсь, принимая цветы. — Оливия ясно дала мне понять, что мы не можем больше видеться, иначе чёрт знает, что она ещё вычудит.

Как вкопанная я стою на пороге своего дома. В голове лишь туман, вперемешку с радостными эмоциями на душе, ведь я больше не ожидала увидеть его когда-либо. А тут он сам пришёл ко мне с букетом цветов, в обычной повседневной одежде, со счастливыми глазами и отдохнувшим видом. Что мне делать я понятия не имею.

— Оливия добилась своего и теперь помимо того, что она счастлива, так она ещё и очень богата.

Даймонд смотрит мне за спину и заламывает бровь, так как никакой нормальной реакции на его слова от меня не следует. Он подхватывает меня за талию и проходит вместе со мной в дом. По-хозяйски он направляется на кухню, где с верхней полки достаёт вазу, как будто заранее знал, где её искать. Даймонд наливает в неё воду, выхватывает из моих рук цветы и помещает их в неё.

— Слушай, детка, мне не совсем понятна твоя реакция, но может всё-таки ты скажешь что-нибудь? — он подходит ко мне и обхватывает моё лицо ладонями. — Или мне всё же уйти?

Сглотнув, я часто моргаю и всматриваюсь в его прекрасные черты лица, на котором заметно отросла щетина.

— Да, — мямлю я. Даймонд досадно поджимает губы и выпускает меня из рук. — То есть нет! Конечно же я рада видеть тебя, просто это как-то неожиданно для меня. Я думала ты с Оливией.

— Что? Ассоль, ты никогда не казалась мне глупой девушкой, но то, что ты сейчас сморозила просто глупейшая глупость! — усмехается он. — Со вчерашнего дня я в разводе. Я добился своего. Оливия исчезла сразу же после суда и насколько я понял она более, чем довольна таким раскладом.

— Ох, ничего себе, — мне требуется сесть на стул из-за не менее неожиданной новости. — Получается вы не вместе?

— Нет! С чего ты вдруг решила, что мы можем быть вместе?

— Я приходила к тебе домой, она спала в твоей постели ну и сказала мне… — вспоминаю я, как она валялась полуголой в кровати и моментально кривлю пасть, — вообще-то не важно, что она сказала, но она оказалась тем самым заказчиком и намекнула мне на то, чтобы я держалась подальше от тебя и не мешала вашим отношениям, и только в этом случае она отзовёт заявку.

— Да насрать на неё! Пусть катится в свою Италию или куда там! Мне плевать. Тем более, если я всё ещё жив, то она ушла с миром.

— Наверное, ты прав, — заторможено выдыхаю, потирая виски.

Даймонд ставит стул у стола напротив меня и садится на него. Он берёт мою руку в свою ладонь и то открывает рот, чтобы что-то сказать, то закрывает. Его как будто что-то тревожит внутри, и он по каким-то причинам не решается произносить это вслух, отчего я начинаю ещё больше нервничать.

— Лучше ответь мне, как ты к этому пришла? — с усилием выговаривает он.

— К чему? — теряюсь я.

— К тому, чтобы стать киллером.

Меня резко бросает в жар от произнесённого. Дело в том, что я никак не ожидала, что кто-то когда-нибудь задаст мне подобный вопрос. Но с Даймондом у меня всё происходит невпопад.

— Как ты понял, что я киллер?

— Твой дневник. Я прочёл его от корки до корки.

Полоротая! Какая же я дура!

— Боже! — прячу я глаза от него. Мне до невозможности совестно перед ним. — Если ты прочитал всё, тогда должен был понять меня, хотя бы немного. Страховка Алекса покрывает только малую часть операции, а она слишком дорогая. Нам с мамой было бы не по силам собрать такие деньги, если бы я не вступила в ряды «Армагеддона».

Он озадаченно кивает, смотрит куда-то в сторону и некоторое время просто молчит, изучая потолок на кухне.

— Ума не приложу, как у тебя хватило на это духа. Убийство человека — это не игра в пейнтбол. Видеть чью-либо смерть уже само по себе пугающее зрелище, но, чтобы самому отправлять на тот свет — мне этого никогда не понять.

Боюсь представить его чувства, когда он только-только догадался об этом. Вероятно, он был не то, чтобы шокирован, скорее он был раздавлен так, что эта новость травмировала его до глубины души.

— Я противна тебе? — мой подбородок начинает дрожать. Я понимаю, что близка к тому, чтобы расплакаться. Именно этого я и боялась. Я боюсь, что он разочаруется и не будет чувствовать ничего по отношению ко мне, помимо отвращения.

— По началу я возненавидел тебя, но перечитав дневник, понял, что тем самым вы очищаете нашу планету от «грязи», поэтому я, в какой-то степени, даже начал гордиться тобой.

— Ты шутишь? Тут совершенно нечем гордиться! Я убивала людей, Даймонд! Если бы я не знала тебя настоящего, то мне пришлось бы убить и тебя! — негодую я, хотя прекрасно понимаю, что должна молчать в тряпочку, ведь он не отвернулся от меня.

— А вот этого я как раз и не смог понять! Как в этом списке оказался я? Я вроде бы не вхожу в группу преступников, — в задумчивости он потирает свой подборок.

— Оливия предложила за тебя огромную сумму денег. Вероятно, Омеге снесло крышу на этом фоне, и он решился на это мокрое дельце, правда всё же быстро передумал.

— Получается она рассчиталась бы за моё убийство моими же деньгами? Господи, как меня угораздило! — начинает он хохотать. В самоиронии ему сейчас нет равных.

— Так ты не сердишься на меня?

— Уже нет! Да и не приехал бы сюда, если бы имел что-то против! Я здесь совсем по другой причине.

— И какая же причина твоего неожиданного визита?

Он коварно мне улыбается, будто меня поджидает не самая лучшая участь в дальнейшем, затем встаёт из-за стола, подходит ко мне и протягивает свою ладонь.

— Я приехал сюда за тобой! Без тебя в Лос-Анджелес я не вернусь, поэтому собирайся, детка. Ты переезжаешь!

— Куда опять? — в удивлении мои брови ползут на лоб.

— Всё туда же! Только уже основательно, со всеми вещами и с «Ниндзя», если хочешь! — мило он улыбается, вероятно, сочтя эту идею гениальной.

— Нет! Я не могу! — отпихиваю его руку, и он сразу же меняется в лице. Улыбка сходит, взгляд мрачнеет, а губы становятся плотной тонкой линией — Что, если Оливия придёт в ярость и в её голове снова что-нибудь, да щёлкнет?

Он присаживается на стол прямо возле меня и в недовольстве складывает руки на груди. Я прекрасно понимаю его негодования, но не могу подвергать его опасности. Кто знает, что у этой гадины на уме. Может она только и ждёт, когда я оступлюсь и нарушу свои же обещания? Не будь всего этого, я со всех ног ломанулась бы собирать чемоданы.

— Всё будет в порядке. Ты уйдёшь из «Армагеддона» и, если хочешь, то вернёшься ко мне в клуб. Твой личный кабинет до сих пор ждёт тебя.

— Нет! Не так скоро! — наотмашь трясу головой, с каждым словом говоря всё тише — Я останусь здесь и как только выполню последнее задание, то вернусь в Джексонвилл, как и планировала.

— Погоди! Ещё одно задание? — с тревогой в голосе произносит он — Зачем, Ассоль? Если дело в деньгах на операцию, то этот вопрос уже решён.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты так и не проверяла карту? — сердитым тоном спрашивает, я отрицательно мотаю головой — Там вся необходимая сумма на операцию. Я всё предусмотрел.

Чувствую себя хуже некуда. Он всё для меня делает, а я не могу ему ничем ответить… Даже переехать к нему, как того он просит. Что я за человек? Здравомыслящий слава Богу, ведь это для его же блага.

— Спасибо, Даймонд, но, увы, по контракту я не могу уйти, пока не выполню ещё одно, — я вынуждена отойти от него подальше, чтобы не разреветься у него на плече. Желание быть с ним во много преобладает над желанием расторгнуть контракт. Но я не могу пока идти на поводу у своих желаний.

— Как абсурдно это слышать! — он отходит к окну и, засовывая руки в карманы, просто смотрит в него некоторое время, после чего резко разворачивается — Что мешает тебе обосноваться у меня? Если ты переживаешь, что не так часто будешь видеться с Алексом и мамой, то могу тебе пообещать, что мы будем ездить в Джексонвилл тогда, когда пожелаешь! Хоть каждый грёбанный день!

— Нет! Я не могу!

— Не спорь со мной, Ассоль! Ты, чёрт возьми, сейчас же соберёшь всё своё барахло и поедешь со мной! — он хватает меня за руку и тащит в сторону второго этажа. — Где твоя комната? Хотя можешь не отвечать! Я сам её найду!

— Да не хочу я никуда! Не нужно меня уговаривать! — противлюсь я изо всех сил, пытаясь вырваться из его хватки — Отпусти меня!

— Обманщица! Какая же ты обманщица! Я буду тебя уговаривать до тех пор, пока ты не сдашься!

— Даймонд, я никуда не поеду и точка! Ты только зря потратишь время! — топнув ногой, перехожу я на вопли.

— Дьявол, не беси меня! Я и так уже весь на нервах! — сквозь зубы шипит он, стоя напротив лестницы. Он и правда в бешенстве, глаза его налились кровью, а дыхание заметно потяжелело.

— Да что ты!? Это ты заявился сюда и требуешь от меня того, чего я не хочу! Это кто кого ещё бесит? — нахально выдаю я, и тут же об этом жалею. Даймонд подходит ко мне вплотную, и я вынуждена запрокинуть голову, чтобы видеть его непонятные мне эмоции на его лице. Его зрачки бегают по моему лицу и он чему-то улыбается.

— Что-то это мне напоминает. У меня словно дежавю, — говорит он мне на ухо, слегка обхватывая ладонью моё горло. Мне становится страшно или это что-то совсем другое… что-то дикое и возбуждающее. Мурашки атакуют моё тело, и кожей я начинаю чувствовать его горячее дыхание на себе. — Я тебе когда-нибудь говорил, как на меня действуют споры с тобой?

— Не помню, кажется, нет, — мямлю я, а он сильнее сжимает мне горло. Но не с целью задушить, а для того, чтобы притянуть меня к себе. Он с грубой силой впивается в мои губы, я ахаю в его рот.

Он ещё практически ничего не сделал, а мне уже снесло напрочь всю голову. Не давая мне глотнуть воздуха, он заводит свои руки мне за спину. Я чувствую, как его большие пальцы слегка поглаживают мои рёбра через ткань рубашки. Его ладони плавно спускаются по спине и останавливаются на попке. Пальцами он до боли вонзается в мои ягодицы и резким движение вжимает меня в себя так сильно, что животом мне удаётся почувствовать его эрекцию. В эту же секунду он подхватывает меня на себя и куда-то несёт. Я не смотрю куда именно, мне абсолютно безразлично. Куда важнее ощущать его вкус на своём языке, чувствовать жар, исходящий от него, и просто понимать, что вот он. Он рядом. Он со мной. Даймонд ставит меня на пол у кухонного стола и разрывает наш поцелуй, давая возможность друг другу отдышаться. Я смотрю только на него, но и он не отрывает от меня своего откровенного взгляда серо-зелёных глаз.

— Мне приятно знать, что ты носишь мои вещи, — его глубинный голос добирается до моего сознания, но, кажется, слегка с запозданием, поскольку все пуговицы одним махом разлетаются в разные стороны. — Ты же не против? Возьмёшь у меня другую, когда мы приедем ко мне.

— Я не поеду к тебе, — кое-как даётся вымолвить.

— Поедешь, детка. Ещё как.

Я вновь намереваюсь возразить ему в ответ, но не успеваю. Даймонд снова ошарашивает меня своими спонтанными или же, наоборот, заранее спланированными действиями. Помимо пуговиц на полу теперь оказывается всё, что секундой ранее стояло на столе. Он сметает с него всё одним движением руки, после чего резко усаживает меня на него, руками раздвигает мне ноги, и дальше продолжает истязать меня своими запредельно сумасшедшими поцелуями. Его язык кружит у меня во рту, мои губы уже все искусаны. Мне удаётся накалиться за каких-то пару минут так, что поднеси спичку, и я стану эпицентром мощного взрыва. Когда он спускает рубашку с моего плеча и начинает целовать его, я тем временем запускаю свои пальцы за пояс его джинсов и резко дёргаю его на себя.

— Полегче, Дьявол, — шепчет он, лукаво улыбаясь. — Будь с ним нежной и аккуратной.

— Уж постараюсь, босс, — отвечаю я, расстёгивая пуговицу на джинсах, но не сводя глаз с него.

Он качает головой, и, молча стянув из-за спины свою футболку, просто стоит и выжидает, когда я уже справлюсь. Но я не тороплюсь. Расстегнув молнию, я нащупываю его эрекцию и прохожусь по ней ладонью. В какой-то момент мне становится этого мало, поэтому я запускаю руку в боксеры и принимаюсь поглаживать, а затем слегка сжимать его член в кулаке, параллельно покрывая мягкими поцелуями его обнажённую рельефную грудь. Он прикрывает глаза и приподнимает голову, затем чуть выдвигает бёдра вперёд и испускает свой стон наслаждения. Я не останавливаюсь до тех пор, пока он не возвращает взгляд в мои глаза и не отходит от меня для того, чтобы скинуть с себя всю одежду. Любуясь его обнажённой, совершенной красотой с некоторое время, я понимаю, что буквально вся уже мокрая. Что сверху, что снизу и мне нестерпимо хочется ощутить его внутри себя.

— Как там дела у нашей киски? Мне кажется или я её сегодня не слышу, — говорит он низким голосом, стоя у меня между ног.

— Она до сих пор находится в лёгком шоке, — шёпотом произношу. Я откидываюсь назад, удерживая себя на локтях. В ожидании я расставляю ноги шире. — Но она очень расстроится, если ты сейчас же что-нибудь не сделаешь.

Даймонд предпринимает попытку спрятать от меня улыбку, но у него ни черта не получается. Его улыбка меня обезоруживает. Он подхватывает меня под колени и валит на стол. Я предполагала он снова разорвёт на мне трусы, но нет. Смотря мне пристально в глаза, он медленно стягивает их с меня и бросает через плечо. Даймонд прикасается ладонями к моим бёдрам и начинает нежно поглаживать их. Моё учащённое сердцебиение, вероятно, можно увидеть невооружённым взглядом, и я желаю, чтобы он это увидел, поэтому спускаю рубашку с плеч и выгибаюсь дугой, демонстрируя ему свою обнажённую грудь. Я прохожусь ладонью по своей шее и плечу, затем немного спускаюсь ниже, касаюсь возбужденного соска и закусываю губу, не сводя с него своего нескромного взгляда.

— Ласкай себя, — говорит он чуть хрипловатым голосом. — Мне нравится наблюдать за тем, как ты это делаешь.

Я подчиняюсь ему и моя ладонь медленно устремляется по коже вниз. Пальцами я скольжу вдоль живота, минуя клитор, прямиком к своему лону. Запустив палец в себя, я слегка откидываю голову назад и наблюдаю за тем, как он обхватывает свой член рукой и проходится вдоль него вверх-вниз. Его член стоит колом, дыхание становится заметно тяжёлым, а глаза тёмными и таинственными. Даймонд не в силах больше сдерживать себя в руках, он губами припадает к моей груди и с жадностью сосёт и кусает мои чувствительные соски, вынуждая меня громче стонать и сильнее выгибаться. Я трахаю себя пальцами, но наслаждаюсь исключительно его прикосновениями. Я чувствую себя на краю блаженства от того, как его рот жадно изучает каждую клеточку моего тела и от того, как его длинные пальцы вонзаются мне в бёдра.

— Ты просто не представляешь, что ты делаешь со мной, — бормочет он сквозь поцелуи. — Я хочу тебя. Хочу до одури, Дьявол.

— Так чего ты ждёшь? — прерывисто говорю я, придерживая своё дрожащее тело на локтях. — Возьми меня.

Он подхватывает меня под колени и придвигает ближе к себе, после чего обхватывает член, и медленно входит в меня, наполняя до самого основания. Он плавно растягивает мои стенки и нежно гладит пальцами вдоль бёдер. Стоны вырываются из нас всё чаще и чаще. Его голос — мой самый любимый звук, а его стон — песня, которую я хотела бы слушать, как можно чаще. Даймонд крепче хватается за мои бёдра и начинает двигаться ощутимо резче. Я обвиваю его ногами, он наклоняется ко мне и целует мои губы с нежностью, но чертовски горячо. Запрокидываю свою руку ему на спину и прохожусь ладонью по его раскалённой влажной коже, ощущая при этом как он начинает глубже входить в меня. Он наслаждается не просто моим телом, он в восторге именно от меня, он будто и правда любит меня. Даймонд что-то шепчет мне, но я не в силах разобрать его слова. Обессиленно я валюсь на стол, а он подкладывает свою руку мне под голову и с трепетом смотрит на меня. Я безмолвно отвечаю ему своим влюблённым взглядом, лаская его плечи, поясницу и ягодицы. Моё дыхание учащается до невозможности, но я не могу насытиться кислородом. Воздух в помещении накалился до такого предела, что он уже начинает обжигать мои лёгкие. Не сбиваясь со своего размеренного темпа, Даймонд всё ближе и ближе приближает меня к неминуемому экстазу, а я всё глубже и глубже вонзаюсь ему своими острыми ногтями в плечи, вынуждая его шипеть в мой рот. Он подкладывает под мои ягодицы свои ладони, и мы становимся настолько ближе и глубже, что стоит ему слегка ускориться и укусить меня за мочку уха, как я с оглушительной силой, исходящей изнутри меня проваливаюсь в пропасть блаженства. Меня всю трясёт, я слышу гортанный стон Даймонда, открываю глаза и вижу перед собой всю красоту его оргазма воочию.

— Боже, детка! Может сейчас я задам вопрос не совсем к месту, но так у меня появилось больше шансов услышать от тебя положительный ответ, — шепчет он, обдувая своим горячим дыханием моё лицо. Он приподнимает меня и крепко сжимает в своих объятиях. — Ты же переедешь ко мне?

Я глубоко вздыхаю и целую его в щёку.

— Хорошо, но прежде мне нужно позвонить Омеге и убедиться в том, что ничего не изменилось, — проговариваю слабым голосом.

Немного погодя, мы поднимаемся наверх, где я провожаю Даймонда в душ, а сама всё-таки осмеливаюсь на звонок Омеге, пока ещё не слишком поздно. Я не совсем понимаю, что мне ему говорить, но, когда слышу первые гудки мне становится плевать на это. Спрошу, как есть. Мне от него уже нечего скрывать.

— Макария, рад слышать! — бодрым голосом приветствует он меня. — Как отдыхается?

— Хорошо! Заказы так и не поступали?

— Нет, тишина. Похоже, в мире наступило равновесие. Это даже немного радует.

— Эм-м… ясно, — я нахожусь в растерянности. — Омега, скажи, Оливия Неттинг отозвала же заявку?

— Хм… как ни странно, но да. Она даже не потребовала назад свой аванс, — произносит он, после чего выдерживает короткую паузу. — А что? Что-то стряслось?

— Нет, просто мы с Даймондом планируем вернуться в Лос-Анджелес, и хотелось бы удостовериться, что это безопасно для него.

— Дорогая, всё в норме! — без раздумий отвечает он. — Здесь вам ничего уже не угрожает. Если вдруг что-то изменится, то я сразу же тебе сообщу. Так что тебе не следует волноваться по этому поводу.

Слава Богу! Вот теперь я готова последовать за Даймондом хоть на край света.

— Я благодарна тебе, Омега! За всё! — с радостной улыбкой говорю. — В таком случае я побежала собираться. Доброй ночи!

— Пустяки, Макария! До связи!

Когда Даймонд выходит из ванной, я первым делом сообщаю ему о том, что хоть сейчас готова покинуть своё обиталище в Сан-Диего и рвануть к нему, но, тщательно всё взвесив, мы всё же приходим к выводу, что займёмся сборами завтра, а сегодня просто не спеша будем наслаждаться друг другом.

— Можно тебя кое о чём спросить? — интересуется Даймонд, играясь с моими волосами. Моя голова покоится у него на груди, в то время как он, лёжа на постели, заводит руку под голову и с трепетом смотрит на меня.

— Конечно! Всё, что угодно. Мне больше нечего от тебя скрывать, — я приподнимаю голову, устремляя взгляд на него.

— Ты испугалась меня тогда, когда безрассудно выпрыгнула из машины?

— Я испугалась не тебя, а того, что мы могли в сердцах наговорить друг другу.

Он усмехается и указательным пальцем слегка касается кончика моего носа.

— И стоило ради этого рисковать своей жизнью? Ты у меня оказывается безбашенная, поэтому пообещай мне, что постараешься не доводить меня до инфаркта, хотя бы ближайшие лет пять.

Он видит меня в своём будущем… Боже… Что может быть прекрасней?

— А что такого должно произойти в ближайшие пять лет, что мне нельзя будет над тобой поиздеваться? — в шутку спрашиваю я.

— Ассоль, я ведь люблю тебя, — нежно произносит он и берёт мою ладонь в свою. Он подносит её к губам и нежно целует в тыльную сторону раз десять, не меньше. — А играть с чувствами других противопоказано, как мне кажется.

Моё сердце уходит в ритмичный пляс, а душа подпрыгивает ввысь, делает в воздухе тройной тулуп и возвращается обратно. Я любима Даймондом. Этого не может быть. Хотя почему не может? Он узнал об мне всю грязную правду и до сих пор находится рядом. Что это, если не любовь? Вот только я всё никак не решаюсь признаться ему в ответных чувствах. Возможно, потому что просто боюсь. Как-никак это произошло впервые в моей жизни, и я запаниковала так, что язык напрочь отсох, а мозги превратились в тыквенную кашу.

— Ничего страшного. Я не вынуждаю тебя говорить это вслух, — тихонечко произносит он и касается губами моего лба. — Мне достаточно и того, что я чувствую это от тебя.

— Ты так и не ответил, — перевожу тему. Даймонд с немым вопросом в глазах смотрит на меня. — Что будет в ближайшие пять лет?

Он глубоко вздыхает и его губы расплываются в счастливой улыбке.

— Да много чего вообще-то. У меня куча планов, что по работе, что в личной жизни. Если ты не забыла, то я уже в разводе. Кто знает, что меня ждёт дальше, но что-то мне подсказывает, что путь этот будет достаточно захватывающим и интересным. С тобой ведь по-другому и быть не может, но всё это в совокупности доставляет мне такую необъяснимую лёгкость. Мне легко с тобой, Ассоль.

— Может тогда ещё и женишься на мне? — шучу я, легонько пихая его в грудь.

— Эм-м-м… — робеет он. — Как-то ты заметно вдруг потяжелела!

— Дурак! Я же пошутила! — скрывая от него улыбку, щёлкаю его по носу.

— Я вообще-то тоже!

Рабочий день в клубе, а если точнее, то вечер был в самом разгаре. Мы с Даймондом немного припозднились, поскольку вещей у меня хоть и немного, но нам потребовалось полдня для того, чтобы перегнать моего «Ниндзя». Даймонд наотрез отказался пускать меня одну за руль байка. Он предпочёл, чтобы я находилась рядом с ним в машине, и поэтому мы возвращались в Сан-Диего за ним, после чего увезли моего красавчика в прицепе. Не знаю, что это — забота или обычные прихоти с его стороны, но мне в любом случае до безумия приятно осознавать, что всё это он делает исключительно для меня.

Мой кабинет находится рядом с офисом Тео, в котором тот заперся на все возможные замки и не выходит из него с самого обеда. Это очень странно. Может у него что-то случилось? Ощущение, что он был каким-то подавленным появилось у меня ещё тогда, когда я разговаривала с ним по телефону, а так как Даймонд сейчас весь в делах, я предпочитаю не беспокоить его, а попробовать выудить что-нибудь о загадочном состоянии Тео из Палмер.

Палмер — единственный человек, кто был рад лицезреть меня в клубе. Есть, конечно, ещё несколько девчонок, которым всё равно на меня, но остальные же довольно негативно настроены, поэтому работать здесь пропадает всякое желание. Ненавижу женские коллективы.

— Палмер, а что с Тео? — спрашиваю я у подруги, заглядывая в подсобные помещения, где располагается её крохотный кабинет. — На нём лица не было, когда я пришла в клуб, а сейчас так вообще не хочет ни с кем разговаривать.

— Ты разве ещё не в курсе? — она так же вся на нервах, но хоть не игнорирует меня и то хорошо.

— Нет, что я пропустила?

Сидя за рабочим столом, она устало ставит локти на его поверхность, тяжело вздыхает и хватается за голову, взъерошивая на ней свою блондинистую копну волос.

— Мистер Неттинг на днях оставляет клуб. Он полностью посвятит себя киностудии. Вчера на общем собрании он сообщил нам эту новость. Все были в шоке, а я так уж и подавно!

— Вот так дела! Ничего подобного он мне не говорил! — оторопело стою на пороге. — Чёрт! И кто теперь будет управлять клубом? Один Тео не справится.

— Даймонд хочет, чтобы этим человеком стала я, но не уверена, что справлюсь с этим. Руководить — это не моё.

— Ты шутишь? Ты умница и справишься со всем! Я уверена! — я подбегаю к ней и слегка обнимаю её. — Стоит попробовать! Не принижай свои способности и не позволяй неуверенности руководить твоей судьбой.

— Ох, не знаю, Макария. Я нахожусь в раздумьях вот уже второй день, но на всякий случай заранее предупредила, чтобы на меня не рассчитывали.

— Я не знаю ни одного человека, кто бы подходил на эту должность лучше тебя. Тем более ты — свой человек. Отбрось сомнения, хватай удачу за хвост и вперёд! — ободряюще я произношу и Палмер обнажает, наконец, свою белозубую улыбку.

— Ты права, я попробую! Чем чёрт не шутит. Задам жару Тео, чтобы не расслаблялся! — она радостно хлопает в ладоши, после чего мы визжим и крепко обнимаемся.

Вот! Это уже другое дело! Такая Палмер мне нравится.

Время уже далеко за полночь, а я по-прежнему скучаю в своём кабинете, сидя на оконном ложе, мне до безобразия хочется спать, но Даймонд всё никак не может свести отчёты. Я практически засыпаю, когда вдруг чувствую, как кто-то нежно дотрагивается ладонью до моей щеки. Я сразу же открываю глаза и встречаюсь с тёплым, но уставшим взглядом Даймонда.

— Тебе стоило поехать домой! Я же предупреждал, что мне придётся сегодня задержаться дольше обычного, — тихонечко произносит он, любуясь мной.

— А я предупреждала, что поеду домой только с тобой! — я перехватываю его руку и снова прикладываю к своей щеке, накрывая её своей ладонью. — Почему ты мне не сказал, что решил оставить клуб?

— Я хотел сделать сюрприз! — лукаво он улыбается. — Тем более я ухожу не один. Мы вместе уходим! — внезапно улыбка исчезает с его лица, когда он видет мой раскрытый рот от удивления. — Я думал киноиндустрия тебе больше по душе, чем ночные заведения. Или я ошибся?

— Знаешь, что мне по душе? — спрашиваю я с хитрецой в глазах — Ты! Где ты, там и я. И для тебя я могу быть кем угодно.

На радостях он подхватывает меня на руки, кружит вокруг себя, после чего мы следуем через задний двор на парковку, чтобы отправиться, наконец, домой. Мы оба адски устали.

— Как думаешь, что поджидает тебя дома? — придерживая меня за талию, спрашивает он, напоминая мне нашу игру, в которую мы играли ещё в Ницце.

— М-м-м… я должна угадать?

— Конечно, но имей в виду — это сюрприз, поэтому подумай хорошенечко! — интригует меня. У меня в один момент загораются все внутренности от любопытства.

— Сад из Чёрных Петуний я уже видела, — задумываюсь я, вспоминая, что теперь у него дома в каждом углу стоят вазы с этими чудесными цветами. — Что же это может быть? Эм-м… Это что-то маленькое или большое?

— Очень маленькое, но с каждым днём оно будет только расти, — улыбается он, наблюдая за мной.

— Это что же, что-то живое? — округляю глаза, а он утвердительно кивает. — Боже, только не говори, что это…

Я не успеваю договорить, так как на улице слышится какой-то странный хлопок, сопровождающийся глухим звуком прямо у моего уха. Этот звук застаёт меня врасплох, и он же вынуждает Даймонда буквально замереть на месте. В этот момент он до боли сжимает мою ладонь, я незамедлительно оборачиваюсь, чтобы понять в чём дело.

— Даймонд? — тихо выходит мой голос. — Даймонд, что с тобой?

Остолбенев, он медленно опускает голову, я слежу за его взглядом, и прихожу в ужас от увиденного. Я не могу поверить своим глазам, мне кажется, что это лишь моё больное воображение играет со мной злую шутку. Но это далеко не шутки. Это реальность. Это то, что заставляет меня возненавидеть свою жизнь и себя в целом. Моя паршивая реальность заключается в том, что в области груди на белоснежной рубашке Даймонда стремительно разрастается кровавое пятно.

— Даймонд! — выкрикиваю я, подхватывая его, но он слишком тяжёлый. Он просто валится на асфальт, увлекая меня за собой. — Нет! Даймонд! Боже! Нет!

Я мигом разрываю пуговицы на его рубашке. В глазах моих моментально темнеет. Увиденное поражает меня прямиком в сердце, оно переворачивает с ног на голову мою душу, слёзы горечи рвутся из глаз безудержным ручьём, а голос мой хрипит от крика. В груди у Даймонда дыра. Пуля прошла на вылет, и теперь густая кровь сочится из него, оставляя алую лужу на мокром асфальте. В моей голове сейчас одна-единственная пустота, в ушах звенит, я не понимаю, что происходит, словно всё происходящее случилось не со мной. Я додумываюсь лишь положить его голову себе на колени и, быстро нашарив телефон в сумке, вызвать скорую помощь.

— Даймонд, держись, прошу тебя! Скорая сейчас уже будет! — давлюсь я собственными слезами, одной рукой поглаживая его бледное лицо, а другой зажимая ему рану.

— Ассоль, кажется, что-то пошло не так, — хрипит он. Из его рта так же идёт кровь, скатываясь тонкой дорожкой по щеке.

— Не думай о плохом! Мы успеем! Всё будет хорошо! — у меня началась истерика. Я не могу знать, понимал ли он то, что я ему говорила, ведь я сама не в силах была что-либо понимать. В голове распространился густой туман, обволакивающий весь мой разум.

— Котёнок, — тихо говорит он, дотрагиваясь кончиками пальцев до моего лица, — дома у нас теперь живёт маленький сфинкс. У тебя же аллергия на шерсть, но в твоём дневнике я прочёл, что ты мечтаешь завести домашнее животное. Не забудь его покормить сегодня. Дьявол, должно быть, очень напуган.

— Хорошо, обязательно, — из последних сил бормочу я. Мои слёзы скатываются по щекам и падают ему на лицо крупными каплями.

— Я люблю тебя, детка… Прости, что так… — он с облегчением выдыхает и больше ничего не может сказать. Его рука безвольно падает ему на грудь, веки тяжелеют и прикрываются. Его тело обмякло, и кажется, стало килограмм на десять тяжелее. Даймонд больше не дышит. Он умер? Он умер! Умер прямо у меня на руках.

— Нет! Я тоже люблю тебя! Даймонд! — рву я глотку изо всех сил, но выходят из меня лишь болезненные хрипы. Я прижимаю его голову к груди и целую в макушку, покачиваясь взад-вперёд. — Нет! Пожалуйста! Очнись! — задыхаюсь от собственных криков — За что? За что ты так с ним, Господи!? Он же не достоин такой участи! Хоть кто, но не он!

Я умираю вместе с ним. Моё тело пока ещё живое, но душа уже умерла. Она вот-вот покинет меня вместе с верой в счастливую жизнь. Вместе с моим любимым.

Как бы я ни прислушивалась, звук сирен скорой помощи не доходит до моего слуха. Может быть по причине того, что в ушах гудит эхо собственных всхлипов или по каким-то другим причинам. Но всё же различить сзади чьи-то уверенные шаги я могу. Я уже хотела оглянуться на них, чтобы этот человек, кем бы он ни был, немедленно звал на помощь, но стоит мне повернуть голову, как в глазах моих моментально меркнет свет, луна больше не отражается в дождевых лужах, поскольку на голову мне набросили что-то вроде тёмного мешка. Дышать стало невыносимо тяжело. Я вскрикиваю и предпринимаю попытку сопротивляться, но попытки эти продлились не дольше пяти секунд. Почувствовав что-то странное в области шеи, похожее на укол, мир для меня перестаёт существовать. С мыслью о Даймонде я отключаюсь. Моя душа покидает бренное тело.

Следующие два дня я провожу в доме Омеги. Нам с Дьяволом он выделил отдельную комнату прямо напротив его личной спальни. Я старалась выходить из своего убежища только по нужде, чтобы лишний раз не пересекаться с Омегой. Но он, к счастью, не тревожил меня понапрасну. Я особо не видела его за всё это время, лишь изредка слышала его твёрдые шаги.

— Сегодня ты спишь со мной! — заявляет он, неожиданно ворвавшись в комнату, чем пугает Дьявола, лежащего в моих ногах.

— Ещё чего? — выплёвываю ему в ответ, даже не глянув в его сторону. Я спокойно лежу на постели и дочитываю «Откровения убийцы», хотя смысла особого не вижу, так как в голове моей только одни лишь мысли. О Даймонде.

— Сделаешь мне минет! — резко выдаёт.

— Вот как? Ещё какие-либо распоряжения будут?

— Не хочу загадывать, но мне кажется, что на минете я не остановлюсь, так что будь готова, — говорит, обтираясь полотенцем. Видимо, он был после тренировки. — Ты же у нас больше не девственница, так что могу себе позволить.

Я прикидываюсь глухой, а он, вероятно расценивает это за согласие, поскольку через полчаса снова заходит ко мне в комнату, хватает меня за руку и тащит за собой в свою спальню. Я понимаю, что нет смысла сопротивляться, ведь с недавних пор я стала его рабыней. Омега — прирождённый манипулятор, он нашёл брешь во мне и надавил на меня, упоминания в этой ужасной истории мою семью. Он, вероятно, будет выжимать из меня все соки, пока я не сдохну. И что-то мне подсказывает, что скоропостижная смерть была бы для меня лучшей наградой. Омега пихает меня на кровать, а сам отходит в сторону. Даже сквозь тренировочные штаны я замечаю его возбудившуюся плоть.

— Станцуй для меня, — командует он, опершись спиной о стену.

Я бросаю на него ленивый взгляд, не выражающий никаких эмоций.

— Слушай Омега, у меня нет желания выплясывать для тебя, если решил трахнуть меня — приступай, но я лично делать для тебя ничего не буду.

— Ты ходишь по лезвию ножа, дорогая. Я всего- навсего хочу, чтобы у тебя появилось сексуальное желание.

— Могу тебя уверить, у меня оно не появится! Так что справишься на сухую!

Стоит мне сказать это, как он скалится и одним рывком сокращает между нами расстояние. Жёстко схватив меня за волосы, он трясёт меня с такой силой, что я затылком ударяюсь о деревянное изголовье кровати. Как ни странно, но мне совсем не страшно. Мне абсолютно безразлично. Вчера в тайне от Омеги я перевела маме все деньги, что были у меня на счетах. Всё, что от меня требовалось я выполнила, поэтому больше не имеет никакого смысла бороться за свою жизнь. Внутри у меня одна лишь опустошённость. Даже слова, сказанные Даймондом ранее о том, что ни при каких обстоятельствах нельзя опускать руки, не придают мне сил. Я сдалась. Я перестала бороться.

— Открывай рот! — он встаёт на колени, слегка приспускает штаны и достаёт свой член.

— Заставь меня! — дерзость так и прёт из меня.

— Я сказал открывай свой чёртов рот!

— Тебе бы поучиться, как обращаться с девушкой, чтобы она хотя бы немножко возжелала тебя.

Замахнувшись, он влепляет мне звонкую и болезненную пощёчину. Кажется, что я даже на долю секунды потеряла сознание, но мне так же плевать на боль, на него, на себя, я лишь нагло смеюсь ему в лицо, за что получаю ещё одну не менее сильную пощёчину, только теперь уже по другой щеке.

— Бей, Омега! Сколько влезет! Только учти — боль меня не заводит!

— Я знаю, что тебя заведёт! — рычит он, присаживаясь на кровать. — Мортис как раз сейчас недалеко от Джексонвилла.

Услышав, что Мортис в Джексонвилле, недалеко от моей семьи я в один миг выхожу из себя. Омега выбрал не самый лучший метод, хотя, возможно, он только и добивается от меня эмоций. Я набрасываюсь на него с кулаками и принимаюсь колотить его ими изо всех сил, как взбесившаяся бурая медведица, у которой отнимали её детёнышей.

— Только попробуй, кусок дерьма! Я уничтожу тебя, если ты хоть пальцем к ним прикоснёшься!

Омега одним движением руки обхватывает меня за горло и отбрасывает в стену. Не чувствуя ни капли боли, я быстро встаю и бегу по лестнице на первый этаж. Омега бросается за мной следом.

— Тебе не скрыться от меня! Ты же знаешь мои возможности, дорогая! — его низкий голос эхом отзывается у меня в голове.

На цыпочках я забегаю на кухню, тихонечко открываю ящик со столовыми приборами и хватаю первый попавшийся в нём нож.

— Не подходи ко мне, Омега! Дай мне время свыкнуться со своей судьбой! — выставляю нож, когда он начинает приближаться ко мне.

— У тебя было три дня на это! Я не мешал тебе! Прошло достаточно времени, чтобы оплакать свою любовь!

— Что ты знаешь о любви вообще? Ты чёрствый сухарь!

Его желваки заметно играют, а взгляд становится растерянным, будто я задела его за живое.

— Ты думаешь я просто так начал заниматься подобными вещами? — подходит ко мне вплотную и нарочно напарывается на нож, который я крепко держу в своей руке. Он вдавливает его себе же в грудь. — Пять лет назад кучка подонков безжалостно убили мою любимую девушку, после чего я начал мстить. Мне до того понравилось вычищать землю от ублюдков, что я стал зарабатывать на этом.

— Прискорбно слышать! — выдавливаю из себя смешок — Только в одном ты всё же просчитался. Ты такой же ублюдок, как и все те, кого ты убил!

Эти слова были моей роковой ошибкой. Омега в одну секунду закипает, хватает меня за горло и резко ударяет по руке, в которой я держу нож. Удар был настолько сильным, что я вскрикиваю от боли, а нож падает из моих рук на кафельный пол.

— Неблагодарная сука! — он сбивает меня с ног и валит на пол, ни на йоту не прекращая душить меня. — Где бы ты была, если бы не я?

— Омега, отпусти! Прошу! — хриплю я.

— Где был бы твой брат, если бы я не предоставил тебе такую возможность? — его силы только увеличиваются, а мои стремительно покидают меня.

Единственное, что мне остаётся, так это судорожно дрыгаться под ним и пытаться руками нашарить что-нибудь спасительное, но все мои попытки были тщетны. Нож слишком далеко, поэтому я просто колочу из последних сил его в спину. Но этим я только ещё больше его злю. Он округляет глаза, что кажется они вот-вот вылезут у него из орбит, они наливаются кровью, и Омега с гораздо большей силой сдавливает мне горло. В глазах одна лишь темнота, я не могу вздохнуть, даже хрипеть уже не в состоянии. Я окончательно перестаю бороться. Я даю ему возможность сделать свой решающий ход.

— Сдохни, тварь! Сдохни!

Он делает последний рывок, веки мои дёргаются и прикрываются, я уже мысленно попрощалась со своей семьёй, как вдруг он сбавляет хватку, и я наконец могу ощутить такой необходимый мне кислород. Пронзительно вдохнув, я открываю глаза и начинаю задыхаться, только теперь уже от кашля, раздирающего глотку.

— Через десять минут жду тебя у себя в комнате! — говорит Омега и встаёт с меня, как ни в чём не бывало.

Меня едва не задушили, но мне плевать. Я лежу на полу, смотрю в потолок и ни о чём не думаю. Опустошённость. Ради чего я живу? Ради того, чтобы быть чьей-то наложницей? А не проще ли покончить с этим самой, раз Омега не осмелился закончить начатое… И только, когда ко мне подкрадывается Дьявол, я немного прихожу в себя. Он садится мне на грудь и начинает тыкаться своим мокрым носиком мне в лицо. Его громкое урчание и ласка заставляют меня задуматься о дальнейшей жизни. Я вижу всего лишь 2 выхода из этой ситуации: пойти на унижение и сделать то, о чём просит Омега или же умереть с чувством собственного достоинства. У меня же есть ради кого стоит продолжать бороться. Моя семья. Нет. Я пойду до конца. Пускай даже, если мне придётся пройти через унижения и страдания. Я сильная. Я как-нибудь переживу.

Я беру котёнка на руки, поднимаюсь с пола и тихонечко пробираюсь в свою «тюремную камеру». Надеваю своё самое красивое и утончённое бельё, которое было у меня в сумке и случайно натыкаюсь на своё «спасение» — флимотоксин. Яд всё ещё в моей сумке. Вероятно, Омега не заметил его, когда шарился в моих вещах в поисках телефона и прочих гаджетов. Трясущимися руками я достаю флакон из потайного кармана, открываю крышку и по старой схеме наношу вещество в область шеи и груди.

Так! Мне необходимо успокоиться или же сделать хотя бы мнимую видимость спокойствия, чтобы Омега ни о чём не догадался и подумал, что я пришла к нему по доброй воле. Он далеко не глупый. Он и раньше читал меня, словно открытую книгу, боюсь, что мне нужно будет сильно постараться, чтобы он ничего не заподозрил. Нужно быть собой и забыть на время, что на мне смертельный яд, предназначенный для него. Что бы я делала ради своей семьи и своей собственной жизни? Как бы я вела себя не будь у меня в сумке флимотоксина? С опаской, но всё же покорно. Вот и весь мой план. Я сделаю всё, что он скажет. И буду делать до тех пор, пока не приду к своей цели.

Я целую Дьявола, поправляю свои волосы и на цыпочках подхожу к двери в комнату Омеги. Ни единого звука не доносится из неё и меня снова начинает окутывать страх из-за неизвестности. Видимо, Омега услышал меня или мои десять минут уже успели закончиться, так как он вдруг неожиданно открывает дверь и на его лице моментально расплывается довольная улыбка.

— Я знал, что в итоге ты одумаешься, — старается говорить ласково.

— Как ты мог знать, если я сама этого не знала? — робко спрашиваю, стоя в дверях.

— Ты единственная в «Армагеддоне», кто думает о себе в последнюю очередь, и ты единственная готова пойти на всё ради близких тебе людей. В этом мы с тобой похожи. Правда о себе, с недавних пор, я всё-таки начал задумываться. О себе и дальнейшей жизни, — он аккуратно берёт меня на руки и, проговаривая с особой нежностью в голосе, несёт к своей постели. — Я хочу семью, а ты, Ассоль — самая подходящая для этого кандидатура. Обещаю тебе, ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Я всю жизнь буду любить и боготворить только тебя. Просто доверься мне, дорогая. Только и всего.

Смотришь ему в глаза и веришь каждому его слову. Как ему это удаётся?

— Хорошо, Омега, — соглашаюсь с ним, смотря в его ледяные глаза.

Он с облегчением улыбается и в эту же секунду его губы накрывают мои. Он целует меня без какого-либо напора, и я стараюсь ему отвечать так, как бы он этого хотел. Омега опускает меня на постель и сразу же устраивается у меня между ног. Я борюсь внутри с тошнотой и страхом, но пытаюсь отключить разум и подстроиться под его язык, и под его руки, которые уже во всю блуждают по моему телу.

— Обними меня, — выдыхает он в мои губы.

Я подчиняюсь и руками обвиваю его шею, вжимая его в себя. Но Омега расчётлив, он не опускается ни на сантиметр ниже моих губ. Я начинаю паниковать, когда он принимается стягивать с меня трусики.

— Всё будет хорошо, дорогая. Тебе понравится.

Он сгибает мои ноги в коленях и, целуя бёдра, опускается лицом прямиком к естеству. Он вылизывает меня, играется с клитором и трахает меня своим языком. Мне остаётся лишь импровизировать и притворяться, что мне до невозможности приятно. Я симулирую оргазм, чтобы это поскорее закончилось, но, видимо, зря. Омега встаёт с постели и снимает свои тренировочные штаны, оставаясь абсолютно обнажённым. Не знаю, что мне делать, ведь я не могу позволить ему воспользоваться мной. Я решаю взять инициативу на себя, поэтому так же встаю с постели и подхожу к нему.

— Не возражаешь, если я всё сделаю сама? — спрашиваю я, дотрагиваясь до его груди.

— Дорогая, я только «за»! — с задором отвечает.

Рукой опускаюсь вдоль его торса, обхватываю ладонью его ствол и растираю смазку по головке. Затем резко толкаю его на кровать и седлаю. Я засовываю свою гордость глубоко в задницу и принимаюсь душить его своими поцелуями. Я желаю разжечь в нём пламенный огонь, чтобы у него снесло крышу, и он перестал просчитывать каждый свой шаг. Я исследую языком его рот и шею, а рукой довожу его до стонов снизу. Омега рычит и тяжело дышит, но я не отступаю.

— Полегче! Я хочу кончить в тебя, — сдавленно произносит и резко встаёт, чтобы подложить меня под себя.

Он с силой расставляет мои ноги шире, поскольку моё внутреннее «я» уже начало сопротивляться, затем Омега снова устраивается у меня между ног, обхватывает свой член и врывается в меня с грубой силой. Я вскрикиваю от боли и закрываю глаза, проваливаясь в пропасть, где чувствами правит стыд и угрызения совести.

Прости меня, Даймонд. Я не хотела этого…

— Как же хорошо в тебе, боже!

Омега наращивает темп и губами опускается к моему лицу. Он слизывает мои слёзы с глаз, целует губы и продолжает пользоваться мной.

— Дорогая, ты великолепна.

— Поцелуй меня, Омега. Целуй меня всю! — выкрикиваю я в отчаянии.

Не знаю, что заставило его послушать меня, но Омега вдруг начинает уделять своё внимание моей груди. Пальцами он играется с сосками, зажимает их и прокручивает. Я мысленно молю его либо сделать то, чего хочу я, либо же уже кончить в меня и оставить в покое. Хотя бы на сегодня. Закрываю глаза и снова пытаюсь выключить разум, предполагая, что ничего уже не изменится. Я стану грязной и вряд ли когда-нибудь уже смогу отмыться от всего этого. Мысли уносят меня глубоко в себя. Я вижу Даймонда и его такие любимые серо-зелёные омуты глаз, его маленькую родинку на щеке и мягкие губы, которых мне никогда не забыть. Я ощущаю его уникальный сердечный ритм и тепло сильных рук. Я чувствую его будоражащий запах и слышу ласковый голос.

— Какая же ты сладкая! — голос Омеги вырывает меня из мира грёз.

Я открываю глаза и вижу, как он с жадностью целует мою грудь.

Господи! Я даже не заметила!

Я запускаю свою руку ему в волосы и прижимаю его к себе.

— Да, Омега. Говорят, он сладкий.

Он вдруг резко замирает и неуверенно поднимает взгляд на меня. Он всё понял.

— Зачем, Ассоль? — испуганно спрашивает.

— По всей видимости, ты и был моим последним заданием, так что прости меня, Омега, но ты сам виноват.

Он отстраняется от меня и начинает мотать своей головой.

— Дура! Какая же ты дура! — истошно вопит он. — Ты не понимаешь, что я…

Я так и не узнала, что же я не поняла, но мне как-то всё равно. Омега замертво падает на меня, накрывая моё тело своей тяжестью. Кое-как выбравшись из-под его тяжеленой массы, до меня наконец доходит, что мой план сработал. Я убила его. Нет ни сожалений, ни угрызения совести, лишь грязь, в которую он окунул меня с головой.

Я перекладываю его в естественную позу, накрываю одеялом и выхожу из комнаты. Найдя свой телефон у него в сейфе, я включаю его и несколько раз звоню на номер Омеги. Это необходимо на всякий случай, если вдруг полиция займётся расследованием. Я подчищаю за собой всевозможные улики, забираю с собой Дьявола и дохожу до соседней улицы, минуя уличные камеры. Оттуда я ловлю такси, чтобы доехать до дома Даймонда и забрать своего «Ниндзя» с подземной парковки. Прыгнув в машину, я устало откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза, представляя своё ближайшее будущее. По радио играет песня Heaven’s Child by Extreme music, я прошу водителя сделать громче и больше не могу думать о будущем, поскольку на меня обрушивается настоящее. Одиночество, бегство… Вот, что меня ждёт. Никакие молитвы мне не помогут… Если только…

Как только выхожу из такси я звоню Мортису. Мне нужно узнать, где он находится сейчас, чтобы в случае чего подобраться к нему и устранить. Я смогу. Без каких-либо сожалений.

— Макария, чем обязан в такой час? Неужели ты соскучилась по мне? — самодовольно отвечает он мне в трубку.

— Ещё чего? Решила узнать у тебя, когда ты в последний раз общался с Омегой? — захожу издалека.

— Эм-м… с неделю назад. Заказов не было, Омега предложил рвануть в Рио на мини-карнавал. Завтра уже возвращаюсь, а что?12727c

— Да нет, ничего! Просто я звоню ему целый день, он не берёт трубку. Думала может быть ты в курсе, чем он так занят.

— Нет, понятия не имею. Возможно, отжигает с очередной потенциальной девушкой своего сердца. Наиграется, да объявится.

— Ладно, в таком случае подожду! Не буду тебя отвлекать. Увидимся.

— Добро!

Только я намереваюсь сбросить вызов, как вдруг слышу взволнованный голос Мортиса из динамика.

— Эй, Макария! Ты ещё здесь?

— Да, я здесь, — тихонечко отвечаю.

— Ты это сделала?

Моё тело бросает в дрожь.

— Сделала что? Я не совсем тебя понимаю.

— Ты убила его, да? — его голос сходит на шёпот.

— О чём ты? Кого убила? — пытаюсь гнуть свою лживую линию, но мысль о том, что он меня раскусил не даёт мне спокойно дышать.

— Да брось, Макария! Я был в курсе его планов, и я прекрасно знаю, что ты не та, кто сдастся без боя. Но знаешь, если ты действительно его убила, я буду даже рад этому.

— Но почему? — пищу я в недоумении.

— Я устал! — почти кричит он. — В моей копилке всего лишь 22 выполненных задания. Совсем недавно я встретил девушку, хотел уйти из «Армагеддона» и полностью посвятить себя ей, но мысль о том, что мне нужно будет идти ещё на 8 заданий не даёт мне покоя. Я не хочу, чтобы она узнала кто я есть на самом деле.

Как же мне это знакомо. Чёрт.

— Я понимаю тебя, Мортис, — почему-то начинаю плакать.

— Крис, — поправляет он. — Меня зовут Крис, Макария. Так ты сделала это?

— Да, Крис, — тяжело вздыхаю. Мой голос дрожит. — Я убила Омегу. Можешь начинать свою жизнь с чистого листа.

— Уф! Боже! — слышу радость в голосе Криса — Ты не представляешь, как это круто! Самая лучшая новость за весь год! Спасибо тебе, Ассоль.

— Да не за что, Крис, — говорю и вдруг резко осекаюсь. — Ассоль? Откуда ты знаешь?

— Ты забыла? Омега всё мне рассказал, в том числе и твоё имя.

Мне нечего ответить. Я нахожусь в ступоре и не знаю, как на это реагировать.

— Ладно, мне пора. Пойду обрадую Элейн! — произносит Крис и отключается.

Получается Омега солгал мне, а я повелась на всю эту наглую ложь о Мортисе, как маленькая глупая девочка? Он прекрасно знал, что моя семья — ахиллесова пята и, что я пойду на всё, что угодно, лишь бы он не впутывал их. Не знаю, Бога ли я должна благодарить за свою жизнь или просто счастливый случай, но с этой самой минуты моя душа и моё тело наконец освобождены. Никогда ещё за последние два года не чувствовала в себе такой лёгкости, но, как бы то ни было, я не могу радоваться этому чувству, ведь я потеряла намного больше, чем приобрела. Я потеряла ЕГО. НАВСЕГДА. Никакая лёгкость и чувство свободы уже не восполнит мне эту утрату. Я буду жить с этим грузом всю свою жизнь, но я буду помнить ЕГО. Частичка ЕГО навсегда отпечаталась в моём сердце.