Глава десятая. Возрожденная планета
В мирах Конфедерации ходит множество страшных слухов о Фениксе. Скептики считают, что все из-за закрытости этой планеты – мол, все разумные боятся неизвестного, а на самом деле люди там просто хотят жить по своим правилам, вот и все.
Когда я слышу такие рассуждения, мне очень многое хочется высказать умникам… но я молчу.
Большинство народов удивительно однообразны в изобретении названий планет. Свою родину каждая раса называет попросту “земля” или “мир” – просто на своем языке. А переселяясь на новую планету, стремится почувствовать себя дома. Или лучше, чем дома. Вот и дает названия в честь родной планеты, родного города или страны – либо в честь волшебных стран из легенд своего мира.
Земляне в этом были совершенно неоригинальны. Так что, когда началась массовая колонизация планет, в космосе появилось множество Новых Земель, Новатерр, Эльдорадо, Эдемов. Есть даже Рай, Рай-2 и Новый Рай. По секрету скажу, все три – местечки совершенно не райские.
Феникс назывался когда-то Землей Обетованной. Это было на заре освоения человечеством космоса, Конфедерация к нам тогда только присматривалась и практически никак не контактировала в открытую. Люди были сами по себе.
Название планете дала религиозная община, прибывшая туда первой и сразу заявившая о своей независимости. Регулярной космической полиции у землян тогда еще не было. Сама планета казалась перспективной – она была пригодна для жизни людей, хотя и не слишком уютна, однако находилась от Земли далековато для судов той эпохи. Вдобавок как раз тогда были открыты еще две подобные планеты, расположенные куда удобнее, и до поры до времени на Землю Обетованную просто махнули рукой.
Вторыми на планете приземлились ученые.
Наука – удивительная вещь. Она двигает цивилизацию вперед, позволяет ей развиваться. Но заигравшись, можно ненароком изобрести атомную бомбу, а то и что похуже.
На Земле к тому моменту наконец-то усвоили уроки истории, принципы гуманизма стали преобладающими, а законы запрещали жестокие эксперименты даже на животных.
Однако нашлась горстка ученых, которых такие ограничения не устраивали. Они считали, что любое исследование самоценно, и его значимость куда выше жизни – даже человеческой. И чтобы избавиться от “слишком жестких” земных законов, они, собравшись вместе, решили отправиться туда, где таких ограничений нет. На Земле Обетованной право вообще было в зачаточном состоянии, а пускали туда всех, кто готов принять гражданство и истинную веру.
Казалось бы, безумная смесь – религиозные фанатики и безумные ученые. Но они каким-то образом поладили.
А потом в результате очередного рискованного эксперимента экосистема планеты оказалась полностью разрушена. Леса стремительно высыхали, животные вымирали. Казалось, очень скоро местным жителям ничего не останется, как искать себе новое пристанище. Наступили времена дикости и голода, которые сейчас на Фениксе вспоминают с ужасом.
Однако одним из основных направлений работы той группы ученых были генные модификации живых организмов. И в конце концов именно с помощью таких модификаций удалось не только остановить умирание планеты, но и создать на ней совершенно новую, рукотворную экосистему с уникальной природой. Да, раз в десяток лет приходилось буквально “латать дыры” – иногда заменяя какой-то значимый вид животных или растений на новые модификанты, но в целом все это работало.
Тогда-то планета и получила новое название – прежнее давно звучало слишком жестокой насмешкой.
На Фениксе в итоге сложилась совершенно уникальная цивилизация. Ограниченность природных ресурсов позволила установить жесткий диктат. Поскольку эти ресурсы зависели от работы ученых, именно они составили привилегированную касту, стоящую у власти. А религия, когда-то объединившая переселенцев, превратилась в довольно жестокий и мрачный культ.
Интересно, что в конце концов земляне тоже научились модифицировать изначально непригодные для жизни планеты, и для этого не понадобились сомнительные эксперименты и малоэтичные опыты – просто немного больше времени. А когда был налажен контакт с цивилизациями Конфедерации, технологии удалось существенно усовершенствовать за счет достижений других рас.
Собственно, о Фениксе вспомнили именно тогда, когда человечеству предложили войти в состав Конфедерации миров, приняв общие для всех рас законы. И Феникс оказался единственной планетой людей, которая категорически отказалась, предпочтя сохранить свою независимость и свой уклад.
Предполагалось, что космическая экспансия жителей Феникса не интересует, агрессии к другим планетам они не проявляли, и их в конце концов оставили в покое. Хотя время шло, расстояния становились все меньшей преградой, и в итоге между Фениксом и другими человеческими мирами даже были налажены кое-какие дипломатические и торговые контакты. Вот – даже туристов на эту планету начали привозить. Хотя показывали им, конечно, только “парадную” часть городов.
Многие стали воспринимать Феникс как этакую самобытную деревеньку на отшибе от цивилизации. Просто люди там немного эксцентричные, бывает.
Я появилась на свет в одной из лабораторий Феникса.
Что бы там ни думали дипломаты и аналитики из Конфедерации, новые горизонты и инопланетные технологии хозяев Феникса еще как интересовали. Просто они, разумеется, отлично понимали, что маленькой человеческой планетке попросту нечего противопоставить объединенным силам Конфедерации. Все, что оставалось Фениксу – это промышленный шпионаж.
Не только промышленный, впрочем.
Делиться научными достижениями, открытиями и технологиями с недружелюбным закрытым мирком никто, конечно, не спешил. И добывать закрытую информацию, учитывая современные методики защиты данных, – задача нетривиальная. А еще нередко засланные разведчики, оказавшись за пределами родной планеты, попросту исчезали, предпочтя раствориться где-то на просторах Галактики вместо того, чтобы рисковать на благо своей не слишком уютной и благодарной родины.
Словом, однажды у кого-то из генных инженеров Феникса родилась “блестящая” идея – создать идеальных шпионов. Попросту вывести их, как новую породу собак. Заложить в генокод все нужные параметры, оптимальные внешние и физические данные, способности и предрасположенности.
Никаких этических запретов в этой области на Фениксе никогда не было. Давным-давно были созданы идеальные слуги, любовники, охранники. Но шпион – задача куда более сложная. Персоналу, призванному облегчать жизнь элиты, не нужны мозги. А вот разведчику – еще как. Вдобавок все, кого создавали до этого, должны были быть максимально безинициативными, ведомыми и склонными к подчинению, а для разведчика все это неприемлемо – он должен уметь быстро и самостоятельно принимать решения и находить выходы в любой ситуации.
Так что в любом случае оставалась самая сложная часть – воспитание и обучение. Пусть в инкубаторе можно создать физически взрослого человека, но навыки ниоткуда сами собой не возьмутся, да и мышление развивается постепенно.
Поэтому нас, в отличие от тех же слуг, создавали все-таки детьми. Мы росли, как и любые дети, только никто к нам как детям не относился.
Все мы, экспериментальные образцы из проекта “Р”, светловолосые и сероглазые. Почему? Очень просто: темные волосы сложнее перекрасить при необходимости, а рыжие слишком бросаются в глаза. С цветом глаз то же самое – контактными линзами можно изменить любой цвет, но на темных или слишком ярких радужках понадобятся более плотные, заметные линзы. Наша внешность должна быть в целом приятной, но неброской и легко меняющейся. По физическим параметрам – все мы безупречно здоровы, выносливы и гибки, у нас неплотное телосложение, отличная скорость реакции и острый слух. А еще у всех отличное логическое мышление, предрасположенность к точным наукам и неплохие актерские способности.
Впрочем, в партии была и выбраковка. Я так думаю. К примеру, я – Седьмая, мой приятель был Пятым, а вот Шестого мы никогда не видели. Десятую я помню, но однажды она куда-то исчезла.
На Фениксе нет понятия “смертная казнь”, есть просто “ликвидация”. Граждане, которые чем-то неугодны властям планеты, ликвидируются ради всеобщего блага и процветания.
А мы – даже не граждане, просто экспериментальные образцы. Никаких прав у нас никогда не было. Нас воспитывали, внушая благоговение перед идеалами Феникса и ненависть к Конфедерации. Нас много чему учили, натаскивая так, чтобы мы могли буквально пролезть в любую щель, притворяться кем угодно, меняться до неузнаваемости.
Но главной была все-таки промывка мозгов – с самого младенчества. Наши создатели опасались, что, попав на другие планеты под чужими личинами, мы попробуем совсем другой жизни, где к нам будут относиться как к людям – и нам понравится. Конечно, они и перестраховывались – чипы, вживленные в наши тела, позволяли дистанционно блокировать нервную деятельность или даже остановить сердце.
В общем, думаю, наши создатели перехитрили сами себя. Человек не может одновременно обладать гибким умом – и безоговорочно и бездоказательно верить, что черное – это белое. Рано или поздно у него возникнут вопросы. Как не может и быть одновременно инициативным и находчивым – но безусловно подчиняться.
Нас с Пятым называли лучшими образцами в партии по многим показателям. Дружба между “образцами” не поощрялась, как и какие-либо самостоятельные занятия. Но… шпионы мы или кто? Мы неплохо научились дурить своих преподавателей и воспитателей, прятаться и изворачиваться. Что бы они о нас ни думали, мы были детьми. А значит – обожали шалить, обходить правила и ухитрялись находить возможности для веселья даже в своем положении, которое довольно долго воспринимали как должное.
Не помню, когда именно появилась идея побега, но в итоге она стала нашей с Пятым главной целью. Сначала мы только мечтали о нем, потом стали обсуждать возможности. Куда бежать, было ясно сразу – на любую планету Конфедерации. Как туда добраться, тоже в целом очевидно – главное, проникнуть на любой космический корабль, а уж там нам не составит труда прятаться. И потом скрываться мы, конечно, сможем – не зря же нас учили! Все это представлялось тогда простым, как игра с убеганием от учителей.
Главной проблемой были чипы, бежать с ними не имело смысла…
– Эй, ты правда не собираешься никуда выходить? – голос Джека заставил вздрогнуть, выныривая из неприятных воспоминаний.
Нет уж. Покинуть борт “Принцессы” на этой проклятой планете меня не заставит ничто.
Капитан Грейб Магрид
Капитан Грейб Магрид был крайне недоволен собой. Головоломка не складывалась, а нохаец не любил неразгаданных загадок – это ощущение походило на ноющую зубную боль.
Впрочем, у капитана были и другие причины для нерадужного настроения. Ему не нравился этот маршрут. На взгляд полицейского детектива, пусть с недавних пор и сменившего род занятий, сложно было бы придумать более неподходящий маршрут для увеселительного круиза.
Феникс ему не нравился особенно. Выделенные в сопровождение туристических групп местные гиды улыбались исключительно радушно, расписывая, как счастливо живет население планеты, и почему-то от этих улыбок тоже сводило зубы.
Хейзл Суарес говорила, что на Фениксе все время хочется сплюнуть через плечо. Как она пояснила, речь шла о поверье, бытовавшем у одного из земных народов – будто дурным взглядом можно причинить вред, а спасти от этого может плевок через плечо.
Все-таки понять логику землян порой совершенно невыполнимо. И поверья у них негигиеничные.
Туристы, впрочем, были в восторге от экскурсии по лабораториям и “верхнему” городу. Благодарение звездам, креативным маркетологам компании хотя бы не пришло в голову для пущего экстрима организовывать экскурсии по “нижнему”. Впрочем, туда их наверняка никто бы и не пустил.
Но главная причина дурного настроения Магрида сейчас смотрела на него сразу с нескольких разномастных портретов, выведенных на большой терминал в капитанской рубке. Портреты составлял преимущественно искусственный интеллект по словесному описанию – почему-то оказалось, что все эти люди крайне редко попадали в объективы камер наблюдения, и ни одного четкого снимка раздобыть не удалось.
Шайла Севир, зеленоглазая роковая брюнетка с пышными формами.
Механик Хон, нескладный юноша в мешковатом комбинезоне.
Девушка с собакой на шлюзе у выхода, о которой рассказал один из стюардов.
Симпатичная хрупкая блондинка из бассейна.
Ирэна Лукас, спасенная из лап каргоитян “серая мышка”, в которой при пристальном взгляде угадывалась все та же блондинка.
После исчезновения спасенной капитан рвал и метал. И, конечно, тут же снова поднял списки пассажиров. В них не было никого по фамилии Лукас, зато нашлась одна Ирина и одна Ирис. Последняя даже действительно занимала каюту сто девятнадцать, однако оказалась немолодой дамой крохотного роста и до того пышной, что передвигалась она, казалось, перекатываясь, как мячик. Что до Ирины, той и вовсе было три года, и путешествовала она в сопровождении бабушки.
Приходилось признать, что несмотря на все старания нового капитана и усиление контроля на борту снова “заяц”, а может, и не один. Или все-таки один? А если сопоставить факты, то приходится прийти и вовсе к поразительному выводу: что “заяц” – тот же самый!
На первый взгляд между большинством портретов не было ничего общего – совершенно разные лица, телосложение, даже пол!
И тем не менее, немного подумав, капитан, обладавший превосходной зрительной памятью, добавил к ним еще один. Угловатая девушка-подросток, которая выглядела так, будто надела мамино вечернее платье и туфли, но краситься “под взрослую”, как ни странно, не стала. Встреченная когда-то в казино на Рукре и запомнившаяся из-за своей невероятной неуместности в этом заведении.
И еще из-за туфель. В силу профессии Грейб привык обращать внимание на детали, и, окинув удивленным взглядом девчонку, не мог не заметить, что на ней в точности такие же туфли, какие были на подозреваемой Шайле Севир. Причем если у лин Севир эти туфли идеально гармонировали с платьем, то у подростка отличались от одежды оттенком красного.
Потом, когда окрестности прочесывали в поисках сбежавшей подозреваемой, в точности такие туфли – один со сломанным каблуком – были обнаружены брошенными за углом на соседней улице. Впрочем, определить, принадлежали ли они беглянке или девчонке, не представлялось возможным.
Дело закрыли за отсутствием состава преступления – свой выигрыш лин Севир не забрала в любом случае, жульничала она или нет. По мнению Магрида, как раз это и свидетельствовало, что жульничала – иначе зачем бы ей бросать такую сумму? Но преследовать ее было не за что.
Тем не менее, те туфли детектив Магид не стал выбрасывать. Эта улика стала для него вечным напоминанием о единственном проваленном деле. Шайла Севир стала пусть не самой опасной, но единственной преступницей, которая от него ушла. А Грейб Магрид был перфекционистом даже для нохайца.
И именно ее отпечатки пальцев на корабле можно обнаружить буквально повсюду, включая зоны, закрытые даже для большей части экипажа.
А если на портрете этой девочки сменить цвет платья, волос и глаз, добавить объемы и яркий макияж? Нет, лица все равно различаются, но…
Значит, лин Шайла, говорите, тогда вы были несовершеннолетней? Теперь приходится поверить…
А еще, как свидетельствуют данные бортового журнала, именно тогда “Принцесса Галактики” стояла на Рукре.
Итак… едва ли на борту прячется целый отряд разномастных “зайцев”. Если сопоставить все факты, выходит, что на “Принцессе” давным-давно путешествует некий… точнее, некая – все-таки это определенно женщина – некая авантюристка. Она виртуозно меняет внешность, повадки и даже голос – так, что даже люди, долго общающиеся с ней, не способны распознать в ней что-то искусственное и не узнают ее в другом образе. С механиком Хоном общалась уйма людей, и все уверены, что он парень!
Неизвестная отлично разбирается в механике, если вспомнить и Хона, и все рассказы о “гремлине”. И, похоже, она неплохой хакер, обладающий абсолютно всеми уровнями доступа на борту.
Если вспомнить все жалобы шеф-кока Генриетты и все “сбои пищедоставки”, становится ясно даже как питается этот “гремлин”.
И продолжается все это годами. Что же должна была совершить эта молодая женщина, чтобы необходимо было скрываться так долго? Вряд ли это банальное шулерство в казино. За столько лет девушка давно отбыла бы свое наказание. Тем более если на момент совершения преступления была несовершеннолетней. Нет, тут явно что-то действительно серьезное. А если учесть все криминальные навыки и таланты этой девицы, совершить она могла многое.
А еще она исключительно нахальна. Не стесняется ни маячить перед самым носом капитана, ни даже пакостить ему – в том, кто организовал ему незабываемое свидание, у Магрида и сомнений не возникло. Такое количество “технических сбоев” в одной каюте одновременно просто не может быть случайностью.
И, конечно, наглая девица не отказывает себе в удовольствии прогуляться буквально на каждой станции – даже на туристические экскурсии во время круизов записывается под разными именами! Иногда использует данные пассажиров, по тем или иным причинам оставшихся на борту. Иногда каким-то образом вписывает вовсе несуществующие. Каждый раз, на каждой стоянке, невзирая на любые меры – она ухитряется не только выйти, но и снова войти. Грейб проделал немалую работу, сопоставляя данные камер на входных шлюзах, опросы стюардов и списки пассажиров. Каждый раз выходило, что на любой стоянке был один неучтенный пассажир, который вышел – и один, который вошел.
На каждой станции. Кроме Феникса.
Грейб не поленился поднять бортовые журналы прошлых круизов, пересмотреть километры записей камер наблюдения, и теперь мог почти уверенно утверждать, что и раньше именно на этом маршруте и именно на этой планете Шайла Севир оставалась на борту.
Почему?
Интуиция буквально вопила, что это она – та самая зацепка.
Судя по рассказам членов экипажа, о “гремлине” или “призраке” на борту заговорили около восьми лет назад – незадолго до их памятной встречи в казино на Рукре.
Бортовой журнал свидетельствует, что предыдущим маршрутом “Принцессы” был именно “экстрим-тур” – тогда его проводили впервые, и круиз имел сногсшибательный успех, о нем писали и говорили по всей галасети.
Итак… что произошло на Фениксе восемь лет назад?