Эпилог

Кажется, едва переступив порог своей каюты, Грейб понял, что что-то не так. Он медленно задвинул за собой дверь и замер, не оборачиваясь.

– Привет, – я шагнула к нему сама.

– Привет, – он наконец повернулся и в один шаг оказался прямо передо мной.

– Ты ведь уже знал, что я здесь, да?

– Еще бы, – он как-то по-доброму усмехнулся. – Генриетта там пир готовит. Говорит, эклеры наконец исчезли.

Я тихо засмеялась. А Грейб медленно поднял руку и прикоснулся к моей щеке.

– Настоящая… – едва слышно выдохнул он.

– Ты сомневался? – я приподняла брови.

– Просто надеялся, что не схожу с ума.

Я выдохнула, опустив глаза. Честно говоря, я не слишком хорошо продумала, что собираюсь говорить и как себя вести при встрече.

Просто, получив письмо, я… сначала испугалась. Потом разозлилась. Потом расплакалась. А потом, не давая себе времени на раздумья, помчалась в космопорт. Плана, что я намерена делать дальше, у меня не было.

– Это правда – все, что ты написал?

– Да, – просто ответил он и вдруг оказался еще ближе – настолько, что уткнулся носом мне в макушку, чтобы медленно втянуть воздух.

– Я… не знаю, что мне делать, – я говорила теперь куда-то ему в шею, тоже остро чувствуя его запах – какой-то очень мужской. Оказывается, я тоже его не забыла. – У меня там автосервис. Соседи, клиенты… и собака. Рыжий спаниель, он встречает меня, когда я прихожу. И мой модуль – он типовой, и я все мечтала накопить денег и выкупить участок побольше, чтобы построить настоящий дом. Свой собственный. Знаешь, самой выбирать напыление для стен, мебель, технику. Может быть, даже посадить цветы в палисаднике, только я не знаю, как это делать. Это все… наверное, звучит глупо и мелко. Просто…

– А знаешь, – Грейб прижал меня к себе, и я почувствовала, что он улыбается мне в волосы, – я никогда не мечтал быть капитаном туристического лайнера. В детстве я грезил только о работе в галаполиции. Сражаться со злодеями, ловить преступников… воображал себя этаким героем. Собирался делать мир лучше. Но после гибели напарника что-то изменилось. Я больше не хотел иметь со всем этим дела. Наверное, просто устал терять то, что мне дорого. Поэтому и пришел на  «Принцессу» в первый раз. А во второй раз я пришел сюда, чтобы найти тебя. Теперь… миссия выполнена. Пожалуй, я не отказался бы осесть где-то.

– Правда?

– Правда.

Я почему-то не представляла Грейба… просто живущим на планете. Не капитаном корабля и не полицейским.

Тем более на такой планете, как тихая Новатерра с ее экопоселками. Интересно, чем он мог бы там заниматься? Там даже преступности, по-моему, нет. Есть шерифы по округам, но занимаются они расследованием дел вроде кражи соседского ведра.

– И не заскучаешь?

– А ты?

– Ну… – я тоже улыбнулась. – Никто ведь не мешает время от времени отправляться в путешествия. И  «Принцесса» иногда останавливается на Новатерре.

– Верно… Но на торжественную вечеринку придется остаться, – тут же строго добавил Грейб. – Ты не можешь обидеть Генриетту. И Хейзл очень скучает.

– Ни за что не пропущу это!

*

Кают-компания верхней палубы выглядела в точности так же, как прежде… и в то же время что-то в ней изменилось.

Грейб тоже выглядел иначе, чем всегда, но с ним как раз было все ясно: он просто улыбался. Широко и открыто. И на него оглядывались все – стюарды, механики, гиды…

Ах вот в чем дело. Кают-компания полна народу, но среди него нет пассажиров. Совсем. Куда бы я ни посмотрела, я видела знакомые лица. Только экипаж. Да, стюарды, механики, экскурсоводы, повара, взлетная команда. Попадались иногда новички, но их было не так много.

Оказывается, Салли успела уволиться. Я расстроилась – хотела извиниться перед ней. Забавно, что на ее место взяли совсем молоденькую девчонку, которая строила глазки капитану в точности так же отчаянно. Впрочем, он этого, кажется, не замечал вообще.

Формально это были торжественные проводы капитана, который неожиданно для всех объявил о своем увольнении. Хотя, конечно, ему еще придется довести до конца этот рейс, чтобы компания успела найти ему замену.

Я радовалась каждому из тех, кто так долго был моей  «семьей» – даже если они сами об этом не подозревали и не знали меня в лицо.

Впрочем, я была сейчас самой собой – со своими стрижеными светлыми волосами, без всякой косметики и в рабочем комбинезоне. И пусть сейчас никто не принял бы меня за парня, но  «Хона» во мне узнавали многие. И вопросов никто не задавал.

Кристинс и Милецкий молча с улыбками пожали мне руки. О'Келли почему-то покраснел. Хейзл радостно меня обняла. А потом к нам подошла Генриетта и сгребла в медвежьи объятия нас обеих – да так, что у меня затрещали кости. Впрочем, кажется, не только у меня.

– А худенькая какая! – громогласно возмутилась она и потащила нас к капитанскому столу.

– Ты ведь не останешься? – тихонько спросила Хейзл, и я, опустив глаза, покачала головой. – Так и знала!

– Кошмар, – прокомментировала со вздохом Генриетта, снова стискивая мое плечо. – Кто же тебя будет откармливать!

А я озиралась вокруг, стараясь запомнить каждую деталь и каждое лицо.

Наверное, они все равно навсегда останутся моей первой семьей, а  «Принцесса» – моим первым домом. Другого у меня не было.

Просто всегда наступает момент, когда пора уходить в самостоятельную жизнь.

*

– Привет. Как тебя зовут?

Девочка лет восьми смотрела очень серьезно.

– Я Два-Семь. То есть… Алиса.

Она рассматривала меня без улыбки, настороженно и оценивающе. На Грейба почему-то бросила только один взгляд, будто сразу сделав какие-то выводы.

Наверное, у тех, кто увидит нас рядом, даже сомнений не возникнет, что мы родственницы. У нее тоже светло-русые волосы и серые глаза. И такая же  «усредненная» внешность.

Впрочем, Грейб утверждает, что я красива, а на чье-либо еще мнение мне плевать.

Я присела на корточки.

– Я тоже Седьмая. Из первой партии. Теперь меня зовут Шайла.

– Я не пойду с вами.

– Почему? – я чуть наклонила голову к плечу.

– Я останусь с Двенадцатым… – девочка едва заметно скривилась. – То есть Питером. Так его здесь называют.

Я оглянулась на Грейба, и он уверенно кивнул.

– Познакомишь нас с Питером?

*

Шесть лет спустя. Новатерра, экопоселение Зяблинки

– Мам, он опять залез в мои видеофайлы!! – дверь дома резко распахнулась, и на крыльцо вылетела злобная розовая фурия… то есть, я хотела сказать, прелестный ангел четырнадцати лет от роду в чем-то зефирно-розовом. – Теперь у меня на всех записях заячьи уши!!

На месте моего старого модуля теперь вырос двухэтажный дом, где вся наша семья прекрасно помещалась.

Пес, удобно устроившийся у меня в ногах, радостно вскочил и залаял.

– Грейб, фу!

…Мда, с именем пса неудобно получилось. Когда мой тогда еще будущий муж узнал, как я назвала своего спаниеля, он… ну, не очень обрадовался.

Я же не рассчитывала, что им однажды доведется встретиться!

Зато каким удовольствием было командовать  «Грейб, фу!» или  «Грейб, место!», ммм… или вот, когда соседи жаловались – мол, ваш пес опять забрался в огороды и вытоптал всю рассаду – опустив глаза, оправдываться:  «Извините, понимаете, мой Грейб… не очень умный…»

Грейбу-старшему я об этом, конечно, не рассказывала. Пришлось ему привыкать. В конце концов, пес же привык! Правда, неловкие ситуации до сих пор иногда возникали. Не всегда ведь очевидно, кого именно зовут кушать, а кто наказан, потому что нечего было кусать соседку. Даже если она сама виновата!

– Н-ну, в целом, – я окинула взглядом фигуру дочери, облаченной в розовую маечку и розовые шорты, – если уши розовые или хотя бы белые, они могут быть вполне…

– Мама! – Алиса топнула ногой, обутой в пушистый тапок. – Это были записи для нового кастинга!

– Я с ним поговорю, – я вздохнула.

Сложный возраст – что тут попишешь. Если в детстве Алиса и Питер были неразлучны, то сейчас не упускали случая друг друга подколоть или сделать мелкую гадость.

Глядя на них, я иногда вспоминаю о собственном друге детства и думаю о том, как сложились бы наши отношения, будь все иначе… у меня нет ответа.

Пару лет назад я получила письмо без обратного адреса, подписанное единственной цифрой. Пятый писал, что занят на секретных операциях Конфедерации, работает под прикрытием, помогая ловить преступников. Числится лучшим агентом службы – ни одной проваленной операции. Пятый очень гордится этим.

Мысль о том, что можно было бы жить как-то по-другому ему, кажется, и не приходила в голову. Хотела бы я его увидеть? Не знаю… сейчас я понимаю, что он был ребенком и его нельзя винить в том зле, которое он причинил. Но и забыть об этом не получается.

Во всяком случае, я рада, что мои дети – другие. И у них совсем иные интересны и мечты.

Пит уже несколько лет с энтузиазмом помогает мне в автосервисе – и справляется не хуже взрослых наемных работников.

А Алиса мечтает стать актрисой. Я не сомневаюсь, что у нее все получится – учитывая, что актерскому мастерству в числе прочего ее учили с раннего детства, да и все данные в нее заложены генетически.

Но Грейб всегда был против ее участия в детских шоу, считая, что ранняя слава ничего хорошего не принесет. И только недавно он наконец сдался и разрешил Алисе участвовать в кастингах. Подозреваю, из-за того, что дочь стала уж вовсе невыносима. Запрещать подростку реализовывать его мечту немедленно бывает небезопасно для нервной системы родителей.

А вот что Пит имеет против ее мечты, я понять не могу. Вполне возможно, что пакостит он просто так, без особой цели.

Примерно так же, как несколько лет назад пробирался на кухню к тетке Февронье и подсыпал  «сюрпризы» вроде соли и перца в ее кошмарные пирожки. Не уверена, кстати, что пирожки от этого становились хуже. По мне, так Пит просто добавлял им немного изюминки.

Только тогда Алиса стояла на стреме, пока он пакостил. И за шиворот соседка приводила их обоих разом. И чего шумела? Не понимаю.

– А мои файлы?

– Я посмотрю, что можно сделать. Попробуем восстановить.

Алиса как-то сдулась, постояла немного молча, а потом решительно сообщила:

– Не надо. Я перезапишу все. Еще лучше сделаю! Только чтоб Пит больше к ним не приближался!

– Я поговорю, – повторила я.

Удовлетворенно кивнув, Алиса развернулась и взялась за ручку двери.

– Кстати, – обернулась она уже в дверном проеме, – Лейла опять облизала с рулетов все меренги.

Я застонала.

Рецепт меренговых рулетов под большим секретом передала мне давняя подруга Генриетта. И они у меня долгое время не получались. Сколько яиц, малины и фисташек погибло в этой неравной битве – лучше и не рассказывать. Это история моих кровавых слез и унизительных поражений. Не вышло из меня великого кулинара, увы.

Но сотни неудачных попыток в конце концов должны были к чему-то привести. Буквально в последний год у меня наконец-то начало получаться… но тут как раз подросла моя младшая дочь.

К этому мы шли долго, почему-то все не решаясь. Еще на Фениксе мне сделали операцию – я стала обратимо стерильна. И долгое время меня это устраивало…

После свадьбы мы с Грейбом почти сразу усыновили двоих детей. И сначала этого нам было достаточно.

Первым младшую сестренку или братишку начал просить Питер. Я отшучивалась, а Грейб бросал на меня долгие взгляды. Потом были долгие разговоры – уже между ним и мной…

Алиса, наоборот, переживала, что если у нас родится кровный ребенок, они с Питом станут не нужны. Пришлось серьезно обсуждать эту тему и с ней.

Но в конце концов я решилась на новую операцию. И вскоре после этого у нас появилась Лейла. К слову, именно Алиса ее просто обожает и вечно балует.

Сейчас нашей младшей дочери уже три с половиной, и она истинное дитя своей матери! Она ухитряется просачиваться на кухню, как ни запирай. По-моему, она умеет ходить сквозь стены. И меренги она чует с любого расстояния, как ни прячь. И облизывает их!

А еще эклеры. Их я тоже научилась печь после многих проб и ошибок. Получаются, правда, все равно через раз. Но когда получаются – важно стоять над ними неотлучно! Потому что если не уследить – до них доберется Лейла! Причем даже не факт, что о ее вмешательстве можно будет догадаться сразу, по внешнему виду пирожных.

Клянусь, я не понимаю, как этому ребенку удается высасывать крем из эклеров! Причем даже не повредив глазурь!

Пару месяцев назад мы летали всей семьей в отпуск на  «Принцессе Галактики».

Пассажиров вообще-то не пускают на камбуз – но я же не совсем обычный пассажир. Я все равно пробиралась, чтобы душевно поболтать с Генриеттой. А заодно  «по старой памяти» взглянуть на все, что у нее забарахлило за последний год.

Обычно на такие посиделки приходила еще и Хейзл, и мы втроем отлично проводили время.

Так вот, когда я жаловалась на Лейлу Генриетте, та почему-то очень злорадно хихикала. Не понимаю, к чему она вообще поминала какую-то карму…

С шумом отряхнувшись, спаниель вдруг рванул с крыльца – похоже, заметил какое-то насекомое. Сделал пару кругов по двору, а потом поскакал куда-то в обход дома.

Лишь бы в лужу не угодил. Дождь прошел пару часов назад, но на заднем дворе и возле автомастерской наверняка остались лужи.

Цветов вокруг дома я так и не вырастила. Садовод из меня вышел еще хуже, чем кулинар. Но заливать все бетоном мне все равно не хочется. Так что у нас на заднем дворе растет бурьян и бывают лужи.

Над соседским двором рваными рывками пошел на снижение флаер, оставляя за собой хлопья серого дыма.

Я покачала головой. Горбатого могила исправит!

Едва выйдя из флаера, дед Пахом оглянулся и, заметив меня, резво потрусил к забору.

– Шелл! А Шелл! Может, посмотришь мою ласточку? Что-то опять барахлит…

Я вздохнула.

– Дед Пахом, когда нормальным топливом заправляться будешь?

– А ты видела эти цены! – традиционно взвился сосед. – Слышь, ну может хоть парнишку своего пришлешь, а?

Ракетным топливом дед после моего внушения не заправлялся. Но это не значит, что он начал посещать заправки! Старый жулик по-прежнему сливал понемногу  «там-сям» – просто теперь не с космических кораблей, а с планетарных катеров и флаеров. При этом смешивал топливо разных марок. А чем именно стоило заправлять его  «ласточку», по-моему, вообще по сей день не запомнил. И как она у него вообще жива до сих пор? Соседскими молитвами, не иначе!

А уж выхлоп от нее…

– Экополиции на вас нет! – в сердцах ругнулась я.

– Как же нет! – вскинулся дед и ткнул в небо пальцем. – Вона – летит, родимая!

Я вскинула голову и широко улыбнулась. Над нами снижался сине-зеленый катер экополиции.

Дождавшись, когда он опустится на площадке перед домом, я поднялась из кресла-качалки и сошла со ступенек.

Грейб вышел мне навстречу, тоже улыбаясь, и я, как всегда, залюбовалась им. Удивительно красивый у меня муж. И форма экополиции ему идет ничуть не меньше, чем капитанская. А еще он теперь часто улыбается.

– Привет, – поздоровался он, – как прошел день?

– Лейла опять погубила меренги, – нажаловалась я.

– У нее тяжелая наследственность, – с очень серьезным видом покивал Грейб, хотя глаза его смеялись.

– Думаешь, когда вырастет, она захочет сделать карьеру гремлина?

– Думаю, ничего нельзя исключать!

– Шелл, так посмотришь мою ласточку? – вмешался сосед, все так же стоявший, облокотившись о забор.

Зря он это сказал. Потому что обернулись мы с Грейбом вместе.

– Кстати, я вам там новый штраф за выхлоп выписал, – сообщил мой муж.

– Грабеж!! – не моргнув глазом, завопил дед. И тут же сменил тон на заискивающий, – слышь, сосед! По-соседски, спиши, а? Чего там того выхлопа! Шелл, ну посмотришь, а?

Глаза мы с Грейбом закатили одновременно. И тяжко вздохнули тоже.

– Может, поищем уцелевший рулет? – заговорщицки наклонился к моему уху муж.

– Думаешь, есть шансы? – скептически откликнулась я. – Лейла не оставляет выживших!

Чистая правда, между прочим. Если наш ребенок за что-то взялся, уж эта девочка сделает дело до конца, чего бы ей это ни стоило!

– Ну, – философски пожал плечами мой муж, – во всяком случае, мы можем поискать что-нибудь съедобное, на что она не польстилась. Все же у маленьких девочек ограниченная вместимость!

– На это вся надежда!

– Кстати, я говорил, что люблю тебя?

– С самого утра не говорил!

Как раз в этот момент из-за угла дома, снимая грязные перчатки, вывернул Питер.

Ну… по общим очертаниям можно было заключить, что это именно наш сын. В чем-то черном и маслянистом он был угваздан с ног до головы, а машинным маслом от него несло за несколько метров.

– Ты что, только из мастерской?! Рабочий день давно закончился! – набросилась я. – Живо в душ!

Вот что делать с этим юным трудоголиком?! Дай ему поломку позапущенней – и он забудет обо всем на свете!

Я и сама работала в автосервисе с удовольствием. Но, благодарение звездам, у нас давно не было необходимости торчать там целыми днями. Наемных помощников хватало, и мы вполне могли себе позволить заниматься только тем, что самим интересно.

Но Питу, кажется, интересно вообще все. В последнее время страшновато брать его с собой в отпуск – так и кажется, что он из любопытства разберет корабль на винтики прямо в полете. Потом, правда, скорее всего, соберет не хуже, чем было.

– Только на втором этаже! – Алиса высунулась в открытое окно. – На первом надо отмыть Лейлу!

В доказательство она приподняла за шиворот сестренку, чтобы мы тоже могли оценить довольную мордашку в хлопьях белкового крема.

Тем временем из-за угла вывернул галопом еще один черный силуэт – на этот раз четвероногий. Кажется, наш пес все-таки нашел лужу… и не одну! Кажется, он нашел вообще все лужи, какие существуют!

– Грейб, нет!! – завопила я.

Увы, поздно. Пес, завидев вернувшегося наконец с работы любимого хозяина и тезку, рванул к нам на третьей космической и с разбегу прыгнул сначала на Грейба, а потом и на меня – видимо, чтобы мне не было обидно. Надо же облапить всех равномерно!

– Может, вас всех сразу на автомойку? – Алиса в окне наклонила голову к плечу. – Быстрее будет…

Зря она это сказала. Потому что Пит, прищурившись, вскинул голову.

– Лейлочка, – ласково протянул он. – А поцелуй сестренку!

– Не-е-ет!! – Алиса попыталась отшатнуться – увы, поздно.

Надо сказать, Лейлочка с готовностью не только поцеловала, но и обняла старшую сестру. Разумеется, попутно щедро поделившись белковым кремом.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнула я, – теперь наша семья совершенно гармонична… кстати, милый, тебе не кажется, что в нашем доме маловато душевых?

– С кем приходится жить! – простонала Алиса уже из глубины дома.

А я улыбнулась.

Потому что это было потрясающе – что моя дочь может шутить на такую тему.

Потому что живет она со своей семьей. Настоящей и любящей. Которая всегда примет и никогда не предаст.

– Кстати, а я говорила, что люблю тебя? – я обернулась к мужу, и он притянул меня к себе за талию.

– С самого утра не говорила. Я бы не отказался услышать еще разок!

Конец