32
С моей точки зрения говорить с министром было больше не о чем, зато появилось непреодолимое желание побеседовать с Родимцевым. Если он думает, что можно держать меня за дуру, то глубоко ошибается. Я двинулась к Павлу.
Едва вошла в зал, Павел заметил меня. Улыбнулся, отцепил от себя пиявку и пошел мне навстречу.
— Все в порядке? — спросил, когда мы подошли друг к другу.
— Да, — ответила коротко. — Ты, я вижу, тоже не скучал.
— Дела, — ответил Павел. — Ты уже напудрилась?
— Напудрилась? — не поняла я.
— Аданна сказала, что ты пошла нос пудрить. Но что-то уж больно долго.
Я фыркнула.
— Я уже хотел идти тебя разыскивать, — продолжил Павел.
— И что же не пошел?
Рука Родимцева легла на мою талию.
— Что-то случилось? — спросил он, слегка прижимая меня к себе.
Я открыла рот, что бы ответить, но перехватила напряженный взгляд Аданны. Ну, голубчики, вы сами нарвались.
И я сделала то, чего никогда не делала. Подняла неуверенный взгляд на Родимцева, коротко вздохнула и, закатив глаза, потеряла сознание.
Родимцев, слава богу, не растерялся, успел подхватить меня прежде, чем я рухнула к его ногам.
— Катюша!
Я не спешила открывать глаза, продолжая лежать на его руках тряпичной куклой. Чувствовала, как он несет меня куда-то.
Судя по звукам, Родимцев вышел из зала, а потом меня осторожненько уложили на банкетку.
— Катюша, — Павел погладил по щеке.
Понервничай, понервничай, тебе полезно!
Продолжая изображать умирающего лебедя тихонько застонала, «приходя в себя».
Первое, что увидела открыв глаза — обеспокоенность лицо Родимцева. На минуту стало жалко его и стыдно за себя, так искренне Павел волновался за меня. Ровно на минуту, потом вспомнила весь этот вечер, довольное лицо Аданны, снисходительный тон ее отца. Жалость и стыд испарились, будто их и не было вовсе.
Как-то мало я была без сознания. Может, повторить? Для закрепления эффекта.
— Выпей водички, — предложил Павел.
Стакан коснулся моих губ. Машинально сделала глоток, потом откинула голову и снова застонала. Павел не растерялся — этот заботливый гад взял, да и плеснул мне в лицо холодной водой. Тоже, видать, для закрепления эффекта. Еле удержалась, чтобы не стукнуть Родимцева, желательно по голове. Но с идеей повторного обморока решила повременить. Это я всегда успею.
— Тебе надо к врачу, — сказал Родимцев, пристально меня разглядывая.
Спасибо, конечно за заботу, но вот врача мне точно не надо. Что бы он сообщил, что больная комедию изволит ломать?
Даже подумать страшно, как отреагирует на это Павел.
— Отвези меня домой, — не поднимая глаз, жалостливо попросила Павла.
— Хорошо, но по дороге заедем в госпиталь.
Напустила в глаза тихой печали и еще жалостливей:
— Я очень хочу домой. Павел, пожалуйста.
— А если тебе снова станет плохо? — все еще сомневаясь, возразил Родимцев.
Не станет, если будешь себя хорошо вести.
— Со мной все хорошо. Я просто немного устала.
Родимцев коснулся губами моего лба, проверяя температуру, пощупал пульс и, наконец, согласился:
— Поехали. Только до машины я тебе понесу. Нечего тебе напрягаться.
А вот против этого я совершенно не возражала.
Уйти по-английски нам не удалось, за дверью Павел чуть не столкнулся с министром Акинтола.
— Как ваша дама? — поинтересовался министр у Павла.
— Спасибо, все нормально.
— Ей потребуется врач? — вежливо продолжил Акита. — Мы можем вызвать нашего семейного доктора.
Родимцев глянул на меня, я отрицательно замотала головой.
— Спасибо, не стоит, — отказался Павел. — Думаю, Катерина просто устала, у нас был долгий и трудный день. Ей нужно просто отдохнуть.
— Как считаете нужным.
К министру подошел один из многочисленных помощников.
— Господин, кортеж президента подъезжает к дому.
— Простите, я вынужден вас покинуть, — сказал господин Акинтола. — Обязанности хозяина прежде всего.
— Конечно, — Павел чуть кивнул головой. — Не смеем вас задерживать.
Министр с помощником ушли, а Павел спросил:
— Хочешь увидеть президента?
— Домой хочу, — ответила, ни минуты не желая оставаться в этом доме.
— Тогда отступаем тайными тропами, — скомандовал Павел и понес меня куда-то вглубь дома.
— Мы не заблудимся?
— Это вряд ли. Сейчас встретим кого-нибудь из слуг и попросим проводить нас к машине. Главное, не столкнуться с президентом.
— Он тебе чем-то неприятен?
— Господь с тобой, я его не видел ни разу. Просто Акита не скажет спасибо, если мы испортим ему праздник. Представляешь, президент поднимается по лестнице, а тут я такой, тащу тебя на руках.
Представила и хихикнула. Одернула себя, все же мне очень и очень плохо.
Павел оказался прав, мы почти сразу наткнулись на кого-то в ливрее. Родимцев попросил провести нас к машине. Так что дом министра мы покинули через боковой выезд, что ничуть меня не смутило.
Всю дорогу ломала голову над тем, как бы начать разговор на интересующую меня тему. Что вообще происходит? Ничего не придумала. Поняла, что ужасно устала и не готова к выяснению отношений. К тому же голова слегка кружилась от выпитого шампанского.
В ожидании, когда доедем до дома, прикрыла глаза. И вырубилась. Сквозь сон чувствовала, как остановилась машина, как Павел бережно вынул меня из салона и понес в дом. Мелькнула мысль, что стоит проснуться, но я махнула на нее рукой и поудобнее устроилась в мужских руках. Последнее, что помню: меня сгрузили на кровать, сняли обувь и накрыли легким покрывалом. Дальше — только здоровый сон.
Пробуждение было …. Необычным. Во сне шелковое платье, обмотавшись вокруг меня, спеленало тело тугим коконом. Я и проснулась от того, что не могла пошевелиться. Открыла глаза, поелозила и натолкнулась взглядом на Родимцева.
— Проснулась? — спросил он.
Кивнула.
— Хорошо. Поговорить нужно.
— О чем? — удивилась совершенно искренне.
Во-первых, я только глаза открыла. Хорошо бы снять с себя порядком надоевший шелк, принять душ, выпить чашечку кофе.
«И какао с чаем», — пронеслось в голове.
Во- вторых, а что это Родимцев делает в моей комнате? Наблюдает за тем, как я сплю?
И, в-третьих, это я хотела с ним поговорить. Обсудить, так сказать, его безобразное поведение. И преступные намерения, ага.
— Ты как себя чувствуешь? — продолжил Павел.
Прислушалась к себе. Вроде все хорошо. Еще бы распутаться, так вообще было бы здорово.
— Нормально.
— Ничего не болит? Голова не кружится? Не тошнит?
— Нет. Нет. Нет, — ответила на все его вопросы.
Попробовала сесть, не получилось.
— Помоги, пожалуйста, — попросила Павла.
Он аккуратно выпутал меня из платья, усадил и подушку под спину подсунул.
— Кать, — сказала неуверенно, — скажи мне честно: может случиться так, что ты беременна?
Ошалело уставилась на мужчину. Что? Беременна?
— С чего бы вдруг? — задала встречный вопрос.
— Это как? — Павел удивленно поднял брови. — Мы вроде как сексом занимались. А от него, знаешь ли, иногда бывают дети.
— С чего ты решил, что я могу быть беременна? — перефразировала свой вопрос.
— Ты вчера в обморок упала, — ответил Родимцев. — Я и подумал.
— Господи, Павел! Ну, мы же взрослые люди. Я же тебе говорила, что предохраняюсь.
На самом деле вопрос безопасного секса мы обсудили с ним после первого же раза. Павел сразу сказал, что чист и готов пользоваться резинками.
— Помню, — кивнул он. — Но мало ли, как бывает.
— Неужели ты думаешь, что я настолько инфантильна и безответственна, что могу забеременеть неизвестно от кого? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я сообразила, что говорю.
А когда поняла, была уже поздно.
— От кого попало? — тут же вызверился Павел. — То есть я для тебя, кто попало? Вот, значит, как ты ко мне относишься?
И мне бы помолчать, а лучше постараться как-то загладить сказанное, но вчерашняя обида всколыхнулась с новой силой.
— Я к тебе отношусь? — на повышенных тонах поинтересовалась у него. — А ты ко мне как относишься, позволь спросить? Ты меня за кого держишь?
— Да при чем здесь я?!
— Конечно, — ехидно ответила ему, — ты здесь совершенно не при чем. Это я вчера весь вечер выслушивала, что обо мне думают твои знакомые. Это меня поливали дерьмом и подружка твоя, и ее папочка.
— Подружка? Какая подружка?
— Еще изобрази, что ты не понимаешь, о ком я говорю!
И не дав ему ответить, продолжила.
— Серая мышка-малышка, прислуга, служанка — передразнила я Аданну. — Я для них прислуга, которая еще и спит с тобой. За деньги!
Павел открыл рот, что бы что-то сказать, но меня уже было не удержать.
— Я оказываю тебе «услуги сексуального характера», — процитировала министра.
— Бред, — успел вставить Родимцев, но лучше бы и он промолчал.
— Да? А то, что через несколько недель вы поженитесь, это тоже бред?
— С кем? — уточнил Павел.
А у меня перед глазами заплясали кровавые черти — он еще и издевается!
— А у тебя что, большой выбор?! — вскочила с кровати, путаясь в подоле.
Павел сделал попытку помочь, но я стукнула его по рукам и припечатала:
— Потаскун!
— Я?! — он тоже поднялся. — Ты совсем охренела, дорогая?!
— Я тебе не дорогая! И не смей на меня орать! — гордо расправила плечи. — На невесту свою ори, кобель!
— На какую, на хрен, невесту?! Ты что, вчера, шампанского перебрала? И отойти еще не успела?!
— На Аданну, — пояснила ему. — Ты же на ней женишься?
— Да с чего ты взяла?
— А мне об этом любезно сообщили. И даже посоветовали искать себе другое место работы. Ведь твоя жена не потерпит такие вольности.
— Ты всем глупостям веришь?
— Ты же и кольцо ей купил, — выдвинула я последнее обвинение.
— Кольцо? — удивился Павел. — А ты откуда знаешь?
— Вот ты и сознался! — я обличающе ткнула пальцем в изменщика.
— В чем я сознался? В том, что купил кольцо?
— Да я сама его видела, — вырвалось у меня.
А Павел тут же вцепился:
— Когда?
Пришлось сознаться:
— На Занзибаре, когда зарядник твой искала. Полезла в пиджак, а там коробочка.
— И она была очень похожа на зарядное устройство для телефона? — уже спокойнее спросил Родимцев.
— Мне стало интересно, — я тоже сбавила обороты.
Да, сознаваться в том, что проявила неуместное любопытство, было неприятно, но что поделаешь?
— Ни минуты не сомневался, — весело ответил Павел. — И как кольцо, понравилось? Ты же его померила?
Очень хотелось сказать «нет», но:
— Да!
— Да — понравилось? — уточнил Родимцев.
А я поняла, что наш разговор уходит куда-то не туда. Это он мне так зубы заговаривает, гад!
— У невесты своей будешь спрашивать, — уперев руки в бока, ответила воинственно. — У Аданны.
— Катя, — вздохнул Родимцев, — ну что ты ведешь себя, как дурочка?
Это показалось обидным.
— Вот и найди себе умную! А с меня хватит!
И топнула ногой. А Павел почему-то рассердился.
— Нет, ты точно идиотка! Сама напридумывала всякой хрени, сама обиделась, а теперь ждешь, что я буду извиняться?! Я тебе что, мальчишка?!
И наша ссора пошла по второму кругу.
— Ты не мальчишка, — заорала в ответ. — Ты кот мартовский! Одну ягодку беру, другую примечаю, да?! Тут трахаюсь, там женюсь? Ты зачем меня туда поволок? Перед невестой похвастаться? Или ждал, когда она мне глаза откроет? Самому было слабо сказать?
— Катя! — в отчаянии крикнул Павел. — Хватит, умоляю! У меня голова раскалывается от твоих бредней!
— Вот и вали отсюда!
Мы замерли друг напротив друга.
— Ты серьезно? — уточнил Родимцев.
— Видеть тебя не желаю! — я вытянула руку и указала на дверь.
— И свалю! — рявкнул Павел. — С превеликим удовольствием!