9

Гувернантка. Это звучало как-то странно, по колониальному, что ли. И чего он уцепился за это слово? Уже потом пришло на ум гораздо более подходящее «воспитательница», но из песни, как говорится, слов не выкинешь. Искать эту самую гувернантку предстояло в Москве, ведь Пашке очень хотелось, что бы за сыном непременно присматривала русская. Хватит уже с него чужого языка, ведь в свои неполные шесть лет мальчик одинаково хорошо говорил и на английском, и на арабском. По-русски тоже говорил, но только с отцом. А больше никого в жизни маленького Ивана и не было.

Выбирать предстоящую воспитательницу предстояло Рокотову. Во-первых, он-то как раз жил в Москве, во-вторых, у него было масса возможностей, и, в-третьих, кому еще можно было доверить это важное дело, как не проверенному боевому товарищу?

— И какие у тебя требования? — поинтересовался проверенный боевой товарищ, когда окончательно понял, что высокой чести ему не избежать.

Пашка думал об этом, но беда в том, что ничего конкретного в его голову не приходило. Был некий размытый образ, нечто среднее между Мэри Поппинс и Ариной Родионовной, и только.

— Что бы нормальная была, — ответил мрачно.

— Психически? — ехидно спросил Рок.

— И психически тоже.

— Хорошо, пусть кандидатки предоставляют справку из психдиспансера, — согласился Рок. — Еще что?

— Что бы языки знала.

— Африканские? — нет, он точно издевался, а еще товарищ.

— Европейские, — буркнул Пашка.

— Хорошо. Еще?

Пашка подумал и выдал:

— Что бы книжки на ночь читала.

— Тебе? — совсем уже весело спросил Рокотов.

— Иди в жопу, — не остался в долгу Родимцев. — На кой ляд мне книжки?

— Ну да, тебе нужно что-то более … захватывающее.

— Эй, — всполошился Пашка, — даже не думай! Мне баба в доме не нужна!

— Искать гувернера?

Он прямо увидел, как Рок удивленно поднимает брови.

— Нет, искать гувернантку, — возразил и вздохнул. — Только гувернантку, безо всяких этих… Ну, ты меня понял.

— Да, понял, — согласился Рок. — Я просто пошутил.

— Неудачно.

— Хорошо, я пошутил неудачно. Что еще писать в требованиях к кандидатуре?

— Контракт не меньше, чем на пять лет, — сообщил Пашка.

Это было одним из главных требований. Вообще, главных было два: чтобы была нормальная и согласилась проработать не меньше пяти лет. Родимцев понимал, что Ваньке отчаянно не хватает матери. Все остальное — и дом, полный игрушек, и отцовскую любовь и внимание, и няньку с охраной, обеспечить мальчику Пашка мог. А вот дать мальчику маму было не в его силах. Имани, любимая и единственная, умерла, когда Ванька был совсем маленький. Ее убили, и Пашка жестоко отомстил за эту смерть. Только вот Имами это не воскресило. А о том, что бы жениться во второй раз и дать сыну маму, и речи не шло. Разве есть на свете такие, как Имани? И зачем ему другие, если нет ее? Монахом Родимцев не был, женщин в его жизнь было предостаточно, но в дом никого не приводил, оставляя свою интимную жизнь за порогом.

Именно понимание того, что в доме нужна женщина (старая нянька не в счет) и послужило причиной поиска гувернантки.

— Почему так надолго? — удивился Рокотов.

— Ванька к ней наверняка привяжется, — озвучил Павел свои думы. — А если она через год уволится, что я ребенку скажу? Как буду объяснять, он же маленький совсем?

— А если она тебе не подойдет? — задал друг встречный вопрос.

— Так найди такую, что бы подошла, — упрямо ответил Пашка.

— Ладно, Африканец, — после короткой паузы сказал Рок, — я тебя понял. Будет вам гувернантка. Всем гувернанткам гувернантка.

И отключился.

В профессиональной среде, среди коллеги и немногих друзей, Пашку Родимцева называли не иначе, как Африканец. За его любовь к Черному континенту, за то, что никто лучше него не знал об Африке, ее истории и политических течениях, экономической и криминальной обстановке. Пашка был непревзойденным специалистом по «колыбели эволюции», снискавшим уважение среди коллеги и клиентов за профессионализм, знания и твердость характера. Сам себя он называл «спецом по кризисным ситуациям», коих на Африканском континенте возникало неимоверное количество, а значит, Пашка был нарасхват. Уже много лет Родимцев жил в Африке, кочуя из страны в страну. Сначала один, потом с женой, потом у них родился сын. А потом Имани не стало, и Пашка остался вдвоем с Иваном. Так и жили. Отец и сын.

Рокотов объявился через несколько дней.

— Проблемы у нас, — начал с главного.

— Большие?

— А это как посмотреть. Не хочет никто тащиться в твою глушь на пять лет, представляешь?

— И ничего не глушь, — заступился Пашка за любимую часть суши.

— Это из твоего захолустья кажется, что не глушь, — усмехнулся Рок, — а из Москвы — просто жопа мира.

— Ищи дальше. Москва город большой, хоть одна нормальная, да должна быть.

— Если должна, то найдем, — успокоил Егор.

И через неделю обрадовал.

— Нашел.

— Нормальную? — подозрительно поинтересовался Африканец.

— С виду, совершенно нормальная. Голова, по паре рук и ног. Глаза, нос и рот на месте. Хвоста и копыт, кажется, нет.

— А мозги?

— Я ей черепушку не вскрывал, но с виду, мозги на месте. Я тебе даже больше скажу, она этими мозгами очень неплохо пользуется.

— А характер?

— Прямо как у тебя, чистое золото, — пошутил друг.

- Я серьезно.

— Я тоже, — ответил Рокотов и продолжил: — Вменяемая, воспитанная, образование прекрасное. Знание языков отличное. Характер есть. И очень симпатичная, кстати сказать.

— Это не важно, — отмахнулся Африканец.

— Это важно, — с нажимом возразил Егор. — Зачем тебе дома крокодил?

— Ни к чему, — вынужден был согласиться Родимцев. — А детей она любит?

— Не знаю, — честно ответил Рокотов. — А зачем тебе нужно, чтобы она любила каких-то гипотетических детей? Пусть любит только Ваньку, этого достаточно. Есть только одно «но». Она не педагог и никогда с детьми не работала.

— Но ты считаешь, что она мне подойдет?

- Я считаю, что это идеальный вариант для тебя.

— Хорошо, подписывай с ней контракт и отправляй сюда.

— Не хочешь резюме ее посмотреть?

— Зачем? Ты же смотрел.

— Ну, давай, я тебе хоть фотографию ее скину, — предложил Егор.

— Не нужна мне фотография, мне на ней не жениться, — отмахнулся Пашка.

— Как знаешь.

Прошло еще пару дней, но друг больше не звонил.

Пашка не выдержал и позвонил сам.

— Контракт подписал?

— Ага, сегодня. Документы на визу уже подготовили.

— Хорошо, если в консульстве возникнут проблемы, набери. Я разберусь.

— Да я и сам могу, — заверил Рокотов. — Кстати, твоя новая гувернантка понравилась Лисе.

— Сомнительная рекомендация, — возразил Африканец. — У твоей Лисы и с нормальном состоянии мозги набекрень, а сейчас, беременная, она, наверное, совсем дурная.

— Полегче, — осадил Егор, — ты о моей жене говоришь. Будешь хамить, дам в глаз.

— А я тебе, — не остался в долгу Африканец.

— Договорились, — согласился Рок.

— Ты гувернантке обо мне рассказывал?

— Я ей сказал, что ты бизнесмен, дальше она не спрашивала.

— А о матери Ваньки?

— Нет, — ответил Рок. — Ты такую задачу не ставил, сам с ней разбирайся.

— Думаешь, нужно ей рассказать про Имани? — с сомнением спросил Родимцев.

— А сам-то как думаешь?

— Да я понимаю, что нужно сказать, но, как представлю, что чужому человеку буду душу открывать, меня выворачивать начинает.

— Она будет жить в твоем доме и заниматься твоим ребенком, — напомнил Рокотов.

— За деньги, — возразил Африканец.

— Это что-то меняет? — удивился Рок. — Ладно, сам решай, тут я тебе не советчик.

— Билет ей сам закажу, — поменял тему Пашка.

— Да ради бога. Я тебе контракт и ее данные уже выслал.

— Спасибо тебе, — от души поблагодарил друга.

— Не за что. И не забудь ее встретить, — напомнил Рокотов.

— Не забуду, — заверил Пашка.

На том и расстались.

Новую гувернантку он лично встретить не смог, помешала работа. Но послал за ней водителя и дал четкие указания охране: пропустить, разместить и вести себя вежливо.

Вечером пришло сообщение от начальника охраны: гувернантка в доме и приступила к исполнению своих обязанностей, Ваньке понравилась, даже блины на ужин испекла. Блины Али описал так тщательно, что и дураку было понятно — к блинам он приобщился, и это произвело на него сильное впечатление. Пашка усмехнулся, надо же, блины.

А уже на следующий день Али сообщил, что Екатерина (так звали воспитательницу) просит машину с водителем, что бы поехать в торговый центр на детскую площадку. Начальник охраны не стал скрывать, что Иван от этой идеи пришел в восторг, и все с нетерпением ждут его, Африканца, решения.

— Пусть едут, — подумав, согласился Пашка. — Но с охраной. И сам тоже с ними поезжай, мало ли что.

Так у Ваньки началась новая жизнь. И у Павла, как ни крути, тоже. Теперь ежедневно он выслушивал доклад начальника охраны, что еще придумала его новая служащая.

В принципе, Африканца все устраивало, да и Ванька, судя по всему, ее принял. Теперь весь день ребенок был занят чем-то интересным. То они читали — считали, то плавали в бассейне, то играли в саду. Лепили пельмени. Пекли блины. Ездили на детскую площадку или на пикник на остров Тути. Африканец даже позавидовал неведомой Екатерине Алексеевне Романовой, ему тоже хотелось поводить так много времени с сыном. Но работа, увы, вносила свои коррективы.



Собственно, после работы он и вернулся домой, не спавши несколько дней. Но задание было выполнено, клиент доволен, деньги переведены. Можно и отдохнуть.

Вернулся поздно, дома уже спали. Махнул рукой, отпуская Али, обо всем поговорим завтра, подошел к холодильнику. Что тут у нас есть вкусненького? А были блины. Пашка даже глазам своим не поверил. Достал тарелку, взял блин и, не разогревая, холодный, отправил в рот. Вкусно. Теперь восторг Али по поводу гувернантки совершенно понятен. Блины съел все, присел на диван, всего-то на пару минут и, незаметно для себя, уснул.

Проснулся от того, что кто-то попытался на него сесть. И это в собственном доме. Еще ничего толком не понимая, с закрытыми глазами, уронил незнакомое тело, навалился сверху и стал ощупывать. Незнакомец на ощупь был мокрым, шелковистым и неожиданно мягким. Собственно не незнакомец, а, судя по округлостям, незнакомка.

— Баба! — удивленно выдал Пашка, сжимая в ладонях упругую грудь.

— Сам ты баба, — раздалось в ответ.

А потом Африканца стукнули чем-то тяжелым по голове и попытались отбросить в сторону. Потирая ушибленную голову, Пашка откатился назад и включил лампу, надо же была рассмотреть, кто это такой мягонький и приятненький завелся у него в доме.

И вот понимал, что женщина (не бывает мужиков с таким бюстом), но все равно крайне удивился, когда увидел на другом конце дивана незнакомку. Она была мокрой, это первое, что он заметил. Белая пижама облепила ее тело, так, словно на ней вообще ничего не было из одежды. Хотя, с такой фигурой, женщина могла позволить себе ходить голой по поводу и без. Она была красивой. Темные прямые волосы, карие глаза и изумительно белая кожа. Она была соблазнительной. И, черт возьми, кто она такая и откуда взялась в его доме?

Пашка представил, как он выглядит в глазах незнакомки и, стараясь не напугать ее еще больше, спросил:

— Ты откуда взялась, милая?

Милая не спешила отвечать, попыталась поправить мокрую пижаму, поняла, что это бесполезно и прикрылась большой диванной подушкой. Поздно, Пашка уже успел ее разглядеть.

— Чего молчишь, родная?

— Я тебе не родная, — буркнула незнакомка.

Если бы дело происходило днем, если бы Африканец выспался, если бы… Очень много всяких если. От усталости и недосыпа, Родимцев повел себя, как полный кретин, это он и сам понимал.

— Ну, — предложил зачем-то, — это можно исправить.

— Вот только попробуй, — и она замахнулась на него кувшином.

Подобного стерпеть он не мог и строго произнес:

— А вот это лишнее.

И предпринял еще одну попытку выяснить, откуда у него в доме неучтенные хорошенькие барышни.

Барышня не спешила просвещать его на этот счет, проявляя чудеса тупости, но он искренне ее простил — сам тупил не меньше.

Очень удивился, выяснив, что Екатерина Алексеевна Романова (как представилась незнакомка) это и есть новая Ванькина гувернантка. Почему-то ему казалось, что она должна быть старше. Или Рокотов не говорил, сколько ей лет?

— Я, пожалуй, пойду, — вернула его на землю Романова.

— А попить? — спросил Пашка.

А что? Сама же сказала, что у нее вода закончилась.

Его новая знакомая хмуро оглядела мокрый диван и лужу на полу, поправила влажные волосы и ответила:

— Напилась уже.

Поставила кувшин и, прижимая к себе диванную подушку (прямо сроднилась с ней) пошла к двери.

Африканец вздохнул, наконец-то можно опять заснуть. Вот только спать на мокром диване он не будет, пойдет в спальню и закроется на всякий случай. Мало ли, что ей может еще понадобиться в его доме. Он уже собирался встать с дивана, но посмотрел вслед новой гувернантке. Шикарный вид! И не удержался, сказал вслух:

— Попка — зашибись!

Такое шипение, как издала Екатерина Алексеевна, он слышал лишь однажды — как-то в Нубийской пустыне повстречался со смертельно ядовитой песчаной эфой.

