Глава 24

Отчего именно она проснулась, Леля сразу не сообразила. Вернуться в лагерь они должны были еще засветло, но, как сказала бы Наташка, — хочешь развеселить Бога, шепни ему о своих планах. Бог или Аллах, Лельке было всё равно, кто там, на небесах, руководил погодой, а вот путешествие через пустыню затянулось. Огромные глыбы песка затрудняли путь, джип, на котором они с Амиром приехали в Каир, пришлось оставить, ибо колеса его утопали в насыпях, словно в зыбком желе.

Мобильной связью Амир здесь не пользовался, да и ловил ли вообще сигнал, женщина не знала. После долгого, изнурительного перехода среди вязких барханов, она чувствовала себя вымотанной до предела.

— Я не помню, чтобы тут были такие горы песка. — глядя, как Амир разжигает костер, нахмурилась она.

Он оглянулся.

— Это последствия пыльной бури. Благодари Аллаха, что мы в неё не угодили.

— Пыльная буря? — Леля передернула плечами, зябко укутавшись в плед, который вместе с запасом воды и еды бедуин прихватил с собой еще в городе. — это то, о чем я думаю? Песчаная буря, правильно? Я видела это явление по интернету, в каком-то фильме. Зрелище, конечно, жуткое, но это так романтично — очутиться в таком красном вихре, и переждать его в объятиях любимого человека…

— Поверь, девочка, то, что показывают в кино, имеет отдаленное отношение к оригиналу. Нет ничего романтичного в пыльной буре. Если она настигнет тебя, и ты не сможешь нигде укрыться, в девяносто процентов случаев то верная смерть. Нет воздуха, дышать нечем, песок и пыль забивается в рот и нос, запорошит глаза. Ты действительно хотела бы попасть в это страшно «романтическое» природное явление и четыре часа ничком лежать, уткнувшись в грудь любимого? — хмыкнул он, подзывая её к весело затрещавшему огню.

Лелька улыбнулась и покачала головой. Назвать полноценным костром то, что соорудил Амир, можно было лишь условно. За неимением хвороста и другой древесины он воспользовался тем, что было под рукой — вытряхнул из большой банки соленую рыбу, купленную ими на рынке среди прочих съестных припасов, залил в неё бензин, предусмотрительно взятый в небольшой канистре из машины, и поджег горючее. Несмотря на минимальный размер пламени, оно давало уютное тепло и освещение, а Лелька с восхищением посматривала на своего спутника, поражаясь его силе духа и смекалке.

Подойдя ближе, она села рядом с Амиром, зарыла пальцы в песок, и снова поежилась. Её знобило, от Амира это не ускользнуло. Подтянув Лелю к себе, он плотнее укутал её в мягкое одеяло, и обнял за спину. В его объятиях было комфортно, и надежно, но расслабиться не получалось. Будоражил сам антураж вокруг, интимное уединение с желанным мужчиной, его нежность и готовность защитить, приласкать. Стоило лишь намекнуть, спровоцировать, чтобы воля Амира пошатнулась, и между ними вновь вспыхнула страсть.

Но его и не нужно было провоцировать, как выяснилось спустя мгновение.

***

Что такое свобода и право выбора. Да, для кого-то это просто любовь, для кого-то наваждение, для кого-то счастье, а для неё это уже потеряло актуальность. Она не стремилась к свободе, вдруг чётко осознав, что там, в родной стране, никогда по-настоящему не раскрывалась навстречу таким чувствам, что испытывала сейчас к Амиру. Леля могла быть для него кем угодно — скромницей, недотрогой или стервой. В его жадно взиравших на неё глазах она читала желание, и этой желанной женщиной была она…

Жизнь научила её притворяться своевольной или быть покладистой, иногда она вела себя как настоящая дрянь, но чаще всего, была нежной и страстной. И вот теперь, среди безмолвной пустыни, неожиданно возникла странная ассоциация, будто её сознание меркло под давлением проснувшихся, незнакомых ощущений. Она безудержно хотела быть для Амира той, без которой он чувствовал бы только пустоту…

Поцелуй обжег, кто начал целовать первым, Лелька не сообразила. Она просто отбросила прочь все тревоги, отдаваясь во власть мужчины, мысли о котором последнее время занимали её всё глубже и настойчивее. Он не спешил, хотя в каждой бесстыдной ласке, в том, как Амир судорожно стягивал с неё плед, а потом и одежду, женщина остро ощущала его возбуждение. Он разжигал её тело, дрожащее в его руках, осторожно уронил Лельку на остывающий песок, и покрывал поцелуями шею, обнаженную грудь, плечи.

Их общие тайные желания выплескивались в тихих стонах, они сливались воедино, забыв о всяких приличиях, и он глубоко, еще контролируя себя, проник в её горячее лоно. Заглушил вскрик губами, заставив Лелю выгнуться к нему, обхватить ногами за спину и загребать ладонями пригоршни песка. Где-то далеко протяжно выли шакалы, сумрак надежно прятал любовников под своими крыльями…

Лелька задыхалась, сознание туманилось, и в голову лезли разные глупости. Чем неистовее двигался в ней Амир, что-то бормоча по-арабски, тем громче она шептала его имя. Ей чудилось, что он стремился полностью владеть её телом и душой. Сейчас он был хищником, мучившим жертву чувственной любовной игрой. Словно в нём жили два человека, и она широко распахивала глаза, пытаясь разобраться, с кем же в эти сладкие минуты исступленно занималась сексом.

На миг, их взгляды схлестнулись, и Лелю охватил страх. Что-то пугающее, тёмное, таилось в его глазах, а потом её сотрясло на волнах оргазма, и Амир, содрогнувшись, излился в неё с глухим бормотаньем:

— Sa'aqtal… sa'uqtal 'ahadana lak, ya habibi…***

***

Сначала Леля ощутила нехватку воздуха. Попытавшись перевернуться, чтобы вдохнуть, она испуганно пошарила руками вокруг себя, ища причину перекрытия кислорода, и тут же с трудом приподняла отекшие веки. Сон еще владел ею, разум включался медленно. Она сидела, привалившись спиной к чему-то твердому и шершавому, обнаженное тело дрожало от озноба, и лишь спустя несколько секунд смогла понять, что это было колесо джипа.

Властная ладонь зажимала ей рот, от того, кого Лелька пока не видела, пахло горьким табачным дымом. Она дернулась, отчаянно вырываясь, скосила взгляд, чтобы разглядеть незнакомца, но в поле зрения попала грязно — белая ткань джалабеи.

Сердце бешено зашлось в пляске, первой мыслью было, что на них с Амиром напали кочевники, и теперь её снова сделают разменным дирхамом. Становиться жертвой похищения в очередной раз она не желала, и без того слишком много напастей выпало на её долю.

— Тише, девочка. Будь умницей, я спасу тебя. — прошептал ей в ухо мужчина, и она замерла, лихорадочно вспоминая, кому принадлежал густой голос с едва уловимым восточным акцентом.

Мысли вихрем пронеслись в голове. Если это не странствующие боевики пустыни и не кто-то из близких расстрелянного старика Хабиба… В окружении Амира никто, кроме него, не понимал по-русски, да и вряд ли ринулся бы спасать её от своего же хозяина. Она рывком развернулась, мыча что-то неразборчивое, вонзила зубы в ладонь неизвестного, и услышала сдавленное ругательство. Садкий удар по лицу на время лишил способности видеть, Лельку куда-то потянули, но сдаваться она не собиралась.

— Дура! Да уймись ты, кому говорю, щас поднимешь шороху, придется этого ублюдка пристрелить, на хрен! — рявкнул «спаситель», почти швырнув её в джип.

Алые солнечные лучи красили горизонт малиновыми сполохами, значит, уже утро. Насколько сумела разглядеть Лелька, Амира поблизости не было, но она не знала, радоваться ли этому. По оговорке негодяя, он жив, возможно, ушел посмотреть, смогут ли они двигаться дальше, или на поиски воды, или еще куда… Она так надеялась, что на этот раз фортуна, наконец, повернётся на её сторону.

— Ты… — сипло воскликнула женщина, яростно заколотив Анархиста по груди, намеренно стремясь причинить ему боль. — зачем ты явился сюда, я не просила меня спасать! Что тебе надо?! Как тебе только в голову пришло искать меня здесь, как ты узнал?!

Бесцеремонно стиснув её запястья, бандит поднял руки Лели так, чтобы она не дотянулась до него, и в глазах на миг, мелькнуло сожаление, едва он увидел кровь у неё на лице. Можно сказать, ему крупно повезло. Заплутав в пустыне, совершенно обессилев после песчаной бури и дня пути, он решил передохнуть, и сделал привал за глыбами камней. Лельку и араба Тамерлан заметил случайно, когда спускался к скупому водоему. Несомненно, ему помогал сам шайтан.

То, что ему невольно довелось наблюдать ночью, разумеется, ее сильнее разожгло огонь бешенства. Он мог бы убедить себя, что бедуин принудил Лелю к сексу, однако, было очевидно, что она добровольно ему отдавалась, а он, кипя от ярости, ждал момента, чтобы действовать. Когда араб исчез за барханами, судя по всему, отправившись глянуть, каковы перспективы их дальнейшего путешествия, Тамерлан и выкрал Лельку. Она спала очень крепко, это убавило ему проблем — бить желанную женщину, ради которой пересек тысячи километров, Анархист не хотел…

— Глупая… — прошипел он, сдернув с плеча автомат, — что с тобой сделали, Леля? Ты не рада мне? Что с тобой, девочка? Чем он тебя одурманил? Наркотой?

— Пош-шел ты! — со злостью выплюнула она, но, увидев оружие, осеклась, и затравленно огляделась.

Солнце выкатилось на небо, вмиг стало светлее, и вдалеке показалась человеческая фигура. Амир приближался быстро, наверное, бежал, и Лельку охватил ужас. Он уже обнаружил её пропажу, может быть, даже подумал, что она улизнула к джипу, чтобы смыться. Вскочив на ноги, женщина поискала глазами что-нибудь, чем обороняться, хоть и понимала, что против огнестрела шансов у неё ноль. Как и у Амира.

Мелькнула надежда, что он всё же прихватил с собой оружие. Но, в любом случае, оно сейчас находилось в машине, а если этот мерзавец Анархист его забрал…

— Не надо, пожалуйста, не убивай его! — завопила она, вцепившись в плечи Тамерлана, хладнокровно вскинувшего автомат. — не на-адо, умоляю!!! Я…

Он отвлекся от бедуина, и взглянул ей в лицо.

— Я сделаю всё, что ты попросишь. Уйду с тобой. Всё, всё, что захочешь. — зачастила она, стараясь не поддаться душившей истерике, и не вонзить зубы в руку бандита, сжимавшую оружие. — не убивай его… Прошу… Прошу-у-у, не убивай!!!

Он озлобленно усмехнулся.

— Не пойму, бля, чё ты так защищаешь его? — сплюнув на песок, Анархист снова направил дуло на Амира, который вот-вот настиг бы их. — защищаешь насильника, идиотка, глумившегося над тобой?! У тебя, чё, стокгольмский синдром сработал, а?!

Леля, давясь слезами, повисла на нем, не давая шелохнуться. Холодная сталь больно впивалась в её живот, но она больше не боялась, что Анархист выстрелит. Он не посмеет того сделать, потому что есть риск зацепить её. Если бы она была ему безразлична, он не искал бы её.

— Пожалуйста, — охрипшим голосом выдохнула она, неотрывно глядя ему в глаза, — просто уйдем. Не убивай его. Я не прощу тебе этого. Слышишь ты?!

— В машину. Живо. — скомандовал Тамерлан, хищно скаля рот. — и помни, одно неверное движение, Леля, и я пришью его.

Открыть дверцу она не могла долго, руки тряслись, разум плохо подчинялся. Стыд за то, что на ней не было ничего из одежды, давно иссяк, сейчас не время думать о нравственности. В джипе, вдруг вспомнила пленница, была сумка с вещами, Амир то ли забыл её, то ли нарочно оставил, чтобы не тащить лишний груз. Они ведь всё равно вернулись бы сюда.

Выстрел грохнул неожиданно, Лелька резко обернулась, побледнев, как выбеленная стена. Ворох пыли скрывал видимость, в воздух взмыл черный беркут, доселе восседавший на огромном валуне.

Не дав ей опомниться, Анархист запрыгнул за руль, матерясь, завел двигатель, и сорвался с места, снова взметнув клубы пыльного песка. Лелька до рези в глазах всматривалась вдаль, но сумела различить лишь смутные очертания силуэта на фоне кружащегося столба песчинок. Амир пошатывался, прижимая руки к животу, и с каждой секундой становился меньше.

Внезапно Леля испытала ощущение deja vu. Это уже было, но… Где? Когда? Исчезающий Амир, её боль и отчаяние, смертельная тоска и безысходность… Пальцы её легли на рычаг дверцы, и в бок тут же уперлось дуло автомата.

— Без глупостей, девочка. — предостерег Анархист, метнув на неё полный решимости взгляд. — щас доберемся до Каира, там нас ждут. Сядем на частный самолет и улетим туда, где начнем жизнь заново. Ты забудешь всё, как страшный сон.

Сон… Лельку будто прошибло электрическим разрядом. Тот странный сон, снившийся ей много ночей подряд, был пророческим. До боли закусив кровоточащую губу, она сомкнула веки, зажмурилась, чтобы не разрыдаться и не показать свою слабость перед этим подонком, по вине которого рухнул её хлипкий мирок.

Впереди ждала неизвестность…

_____

Sa'aqtal… sa'uqtal 'ahadana lak, ya habibi…*** — Убью… Убью любого за тебя, любимая…

Конец