Глава 31

Наташа

Имеется стойкое, возможно, необъективное чувство, что Мир пытается поближе познакомить меня со своей семьей. Пока что в виде брата и его невесты. Он так ловко организовал эту встречу, и я даже не сразу поняла, что тут кроется не просто рабочий вопрос, а что-то еще. Типа смотри, Наташ, вот мои близкие, вот часть моей семьи, ты им нравишься, они тебе тоже — давай уже, сдавайся.

У Льва была полная семья, как и у меня. Он единственный ребенок, как и я опять же. Его родители создавали абсолютное впечатление счастливой и дружной семьи. Ко мне они тоже хорошо относились: молодая, симпатичная, не глупая и с образованием, из приличной семьи, причем из той же сферы, что и чета Адовских с сынком. Да-да, фамилия у них говорящая, я знаю. Однако их энтузиазм по отношению ко мне прилично так подугас, когда сыночек растрезвонил своей мамочке, чтоу меня имеются проблемы с зачатием их внука или внучки.

У меня. Ха-ха.

С учетом того, что Лев сам далеко не мальчик по возрасту, новость оказалась не слишком приятной, и моя свекровь уже косо на меня поглядывала. Понятия не имела, конечно, как конкретно ее сынок пытается заделать нам ребенка. Маловероятно же, что общепринятые способы включают удары по щекам или заднице чуть ли не до полной моей отключки от боли, правда?

Хмыкаю сама себе и пытаюсь вернуться в суть рассказа невесты брата Мирослава. Что-то я отвлеклась…

Не самая приятная ситуация, но достаточно обычная в юридической практике. У Ярославв, невесты брата Мира, имеется квартира от матери, но отец удерживает ключи и документы у себя, мотивируя, что дочери еще рано иметь отношение к этому жилью. Хотя девчонке двадцать лет, она с совершеннолетия живет самостоятельно и обеспечивает себя тоже без помощи папочки.

Ах да, еще вон замуж собирается. На пальчике блестит красивое колечко. Размышляю про себя: нафига вот жениться так рано, а потом вспоминаю, что сама выскочила замуж в двадцать два. Так что не мне уж точно давать какую-то оценку.

Девочка по имени Ярослава красивая, конечно. Очень даже. Всё при ней, а уж яркие голубые глаза и светло-русые волосы вообще делают ее похожей на... на... на царевну из русских сказок! Вот! А я всё думала, кого она мне напоминает. Саша, брат Мирослава, тоже не отстает по привлекательности. Очень высокий, черноволосый и с такими же черными глазами, как у своего брата. Только взгляд у него иной, слегка надменный и хмурый. Лишь на Ярославу смотрит так, будто она — центр его Вселенной.

Чувствуется порода, конечно. Представляю, какой невероятной красоты получатся дети у такой пары, как Ярослава и Саша. При такой-то генетике! Да и отношение их друг к другу видно. Саша довольно закрытый парень, это понятно, но во взгляде на свою будущую жену преображается просто кардинально.

— Ярослава, у тебя на руках имеются какие-нибудь документы? Свидетельство о смерти матери, хоть что-то по квартире? — спрашиваю я, стараясь не особо давить.

— Нет, — сокрушается девушка, отводя взгляд. — Только прописка в паспорте по этому адресу и всё. — Она теребит край футболки, смотрит на меня с сомнением. — Это плохо?

— Да не то чтобы, просто, скорее, увеличивает время. Документы мы раздобудем, это не проблема. Правда, понадобятся твои данные и официальные обращения. Но ещё такое дело... — я замолкаю, подбирая слова.

— Хочешь сказать, что лучше с ее отцом не связываться? — достаточно нейтрально спрашивает Саша, глядя на меня а упор.

А вот Мирослав посылает брату такой убийственный взгляд, будто тот обидел меня до глубины души.

Дурак паясничающий. Я едва сдерживаю закатывание глаз до небес.

— Нет, я так не считаю, Саш. Тут объективно все карты на стороне Ярославы. Речь больше о том, что досудебное урегулирование или, вдруг, даже судебное достаточно сильно отразятся на отношениях отца и дочери. Вы и сами понимаете оба, в каком ключе. Простите, но я не могу про это не сказать.

Ярослава шумно выдыхает и потупляет взгляд. Я вижу, как напрягаются её плечи. Саша сжимает ее ладонь и поглаживает большим пальцем, успокаивая. Молчу, ожидая решения девушки напротив.

— Наташа, у нас нет отношений с отцом. Мы в целом не общаемся. Я несколько раз просила по-хорошему отдать мнемои документы намою квартиру. Ему плевать, — Ярослава поднимает на меня глаза, и в них столько разочарования в близком человеке, что у меня сжимается сердце. — Поэтому я просто не вижу другого выхода.

Потом девушка резко краснеет, и на ее лице появляется догадка. Она прижимает руку к груди, будто защищаясь.

— Это не из-за денег! Мне... мне не нужна эта квартира ради обогащения там или еще чего-то. Просто это единственное, что осталось от мамы...

Блин, девочка, у тебя жених явно не из бедных, а будущий деверь — владелец приличной такой компании с несколькими офисами по стране. Понимаю прекрасно, что вопрос с квартирой с деньгами не связан.

— Ярослава, я так не подумала, — успокаиваю ее и по-доброму улыбаюсь. — А даже если бы это и было ради денег, то тоже нисколько бы не осудила. Ты имеешь на всё полное право.

Девчонка кивает, и я вижу, как её плечи расслабляются. Она выдыхает с облегчением, и на её губах появляется благодарная улыбка. А я чувствую, как под столом мою ногу сжимает широкая ладонь Горина. Это он мне вместо «спасибо», думаю я и, всё еще улыбаясь, скидываю ладонь мужчины с себя. Он просто ухмыляется и убирает руку.

Мы с ребятами прощаемся и движемся в сторону выхода из кафе. Мирослав настоял на встрече после рабочего дня, хотя я зазывала Яру к себе в офис. Но раз Горин что-то себе вбил в башку, то хрен оттуда потом это достанешь.

За моей спиной прощаются братья, и я слышу то, что вызывает у меня одновременно и смех, и мурашки по коже.

— Ты бы не смотрел на Наташу, как маньячелло, братец. Со стороны это выглядит жесть как крипово. Не удивлен, что она от тебя шарахается, — выдает Саша, за что получает тычок в бок от Мирослава.

Естественно, Горин настаивает на том, чтобы уже нам вдвоем продолжить где-нибудь вечер или вообще завалиться к Лансковым, но я мягко ему отказываю. Мне нужно посидеть над парочкой дел, потому что на работе была куча приемов и организационной волокиты, поэтому просто не было времени вдумчиво изучить дела.

— Сливаешь? — спрашивает меня Мир, прищурившись.

— Во имя работы? Да.

Он мягко смеется, но не напирает (что удивительно!) и просто везет меня домой. При этом молчит, что для него несвойственно в последние дни. Даже песням своим тихо не подпевает.

Молчалив и мрачен.

Реально обиделся что ли?

— Ярослава и Саша мне понравились, приятные ребята, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Твой брат уже стал известным хоккеистом, я как-то упустила этот момент?

— Нет, он вообще разработчик в айтишке. В московской фирме. Хоккей только чисто как хобби, — отвечает Мир односложно, на меня не смотрит.

Честно говоря, его обидки меня раздражают. Ведет себя хуже ребенка. Я что, пропустила момент, где что-то ему обещала? Или где мы внезапно вступили в какое-то подобие отношений?

Когда Мир останавливается у моего подъезда, я тянусь к ручке, собираясь выскочить и не попрощаться. А что? Только он один может вести себя как малолетняя истеричка?

Только вот мою дверь мужчина блокирует. Моя рука застывает на ручке, я поворачиваюсь к нему с возмущением.

Мне такое не по душе. Слишком напоминает повадки Льва.

А вот то, что происходит дальше, я вообще не ожидаю. Потому что все эти дни Мир держал себя в руках относительно, не перебарщивал в формате физики и оставался на приличном расстоянии. Был почти идеальным. А сейчас...

— Черт, я весь день об этом думал, схожу с ума уже. Еще эти твои короткие юбки, — сбивчиво говорит он, а потом резко подается в мою сторону.

На меня обрушивается поцелуй Мирослава. Резкий, неожиданный, безумный. Его руки сжимают мои плечи, притягивая ближе. Я чувствую, как он весь напряжен, как его тело вибрирует от сдерживаемого желания. На уровне инстинкта пытаюсь отстраниться, но мужчина шепчет мне в губы:

— Пожалуйста.

И я сдаюсь. Хотя не особо и боролась, правда? Говорю же — никакой силы воли и здравого смысла. Мне приятно. Очень. Трепетно, вкусно.

Его язык проникает в мой рот медленно, настойчиво. Я чувствую вкус кофе и мятной жвачки. Он целует глубоко, жадно, руки скользят по моей спине, сжимают, притягивают ближе. Я слышу его дыхание — тяжелое, прерывистое. Он стонет мне в губы — низко, почти болезненно, и этот звук проникает куда-то глубоко внутрь, заставляя мои колени слабеть.

Он отрывается от моих губ, чтобы отдать дань шее — целует горячо, влажно.

— Наташ, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему лбу. — Я с ума схожу.

Его рука скользит по моему бедру, задирает юбку. Его пальцы касаются кожи, и я вздрагиваю. Поднимаются выше, выше... Я задерживаю дыхание. Он находит край моих трусиков, касается их ткани...

Меня прошибает пот. И, видимо, это единственная влага, которую сегодня произведет мое тело. Я резко отталкиваю руку Мира и разрываю поцелуй.

Здравый смысл подъехал и уже включил бесплатное ожидание.

Глаза Мира совсем черные, он тяжело дышит и облизывает свои губы. Пялится на меня, окидывает горячим взглядом с ног до головы. Ждет, видимо, объяснений, чего это я так нехорошо себя повела.

— Ты не почувствуешь там того, чего хочешь, Мир, — пытаюсь говорить нейтрально и указываю рукой себе между ног.

Мужчина испепеляет взглядом то самое место, на которое я намекаю. А потом, будто очнувшись, садится прямо на водительском месте, откидывает голову на сиденье, пытаясь урегулировать дыхание.

Я слышу звуки его вдохов и выдохов — тяжелых, рваных — и очень сильно хочу выйти из машины и направиться домой. Нафига я вообще позволила произойти этому, а? Так глупо, Наталья, очень глупо. Знала же, чем примерно это может закончиться.

— А когда ты мастурбируешь, что-то ведь чувствуешь? — неожиданно поворачивается и задает нескромный вопрос Мир.

Мне кажется, я от такой наглости аж открываю рот. Воздух застревает в легких. Как он смеет?

— Тебя это не касается. С тобой я обсуждать подобное не намерена, — чеканю я грубо и начинаю показательно дергать ручку машины.

— Но придется же, Наташ! Рано или поздно придется обсудить, — стонет мужчина и явно пытается успокоиться.

Бьется о руль лбом, потирает лицо, проводит рукой по волосам. Вижу, что его слегка потряхивает, и начинаю побаиваться. Фигасе реакция на отказ. Ничего хорошего это не показывает.

— Мне жаль, что я тебя разозлила, — тихо говорю ему.

— Ты меня не разозлила, дурочка. — Его голос становится мягче. — Я возбужден до предела. У меня стояк адский. Это, знаешь ли, немного будоражит кровь.

А, вот оно что. Черт, я подумала, что он бесится из-за отказа или из-за того, что я не потекла ручейком от его прикосновений.

Слышу, как щелкает блокировка моей двери, и спешно вываливаюсь из машины, бросая Миру быстрое «пока». Он сам почти сразу пулей улетает на машине от моего подъезда.

Что ж, надеюсь, эта ситуация его отрезвит. Покажет, что я не шучу. Что проблема настоящая.

Но сама отчего-то чувствую горькую досаду на себя и свое сломанное тело.

Когда зайду в квартиру, разревусь. Я знаю это на сотню процентов.