Глава 32

Мирослав

— Рожа у тебя катастрофически довольная, конечно, — ржёт надо мной Илья, попивая кофе не самого хорошего качества, пока мы вместе едем в «Сапсане» из Москвы в Питер.

Всё просто. Если не пропадает связь — переписываюсь с Наташкой. Вот причина моего приподнятого настроения. Ничего не отвечаю Илье, кроме совета не подавиться мерзким кофе, и продолжаю печатать. Это жёстко отбрасывает меня в годы бесконечной переписки с моей девочкой. От этого и тепло где-то в груди, и хаос в башке одновременно.

Прошлое вообще тяжело отпускает. Особенно когда тебе очень прямо указывают на все совершённые ранее проёбы. Так много в нашей с Иволгиной истории «а вот если бы», что иногда на полном серьезе завыть в голос хочется. Столько возможностей сойтись, быть вместе давным-давно, избежать её уродского бывшего мужа, в конце концов! Блять, я знаю, что она не считает того, что он делал, насилием в прямом смысле слова, но он мою любимую девушку поломал. Навёл бардак в её голове.

Наташка отказывается подпускать меня ближе, хотя ей хочется. В последнем пункте уверен. Могу привести хренову тучу доказательств, если потребуется. Я просто хочу понять её, разобраться, выцепить детали. Как раз именно потому что для меня всё с ней максимально серьёзно. И дело вообще не в том, что я ищу для себя лазейку, как забраться к ней в трусики. Если бы это было так, уже давно бы сдался.

Всё ре-ша-е-мо! Точка! Надо понять, сейчас вопрос в её личных убеждениях или дело дошло до ПТСР. В любом случае, мы справимся. Об ином и речи быть не может. Прошла куча лет, и я всё ещё помешан на этой девчонке. Влип давно и бесповоротно. Наверное, поэтому у меня так полыхнуло, когда я её вновь встретил: обида перемешалась с былыми чувствами и вылилась в адский коктейль.

Не горжусь собой. Стыдно, правда. Но делаю всё, чтобы исправить свой идиотизм.

— Устроим тур по барам Питера. Это будет мощь, — говорит Илья, отрываясь от телефона. Он начинает перечислять, куда мы пойдём: сначала в «Block14» — тот самый культовый бар на Конюшенной, где подают кучу настоек. Затем в «Полторы комнаты» на Маяковского. И финальным аккордом — какой-нибудь ночной клуб на Мойке, название которого я даже не пытаюсь запомнить. Илья уже погрузился в это безумие с головой, перечисляя бары из своих сохранёнок. — Надо будет ебануть полисорба только от греха подальше, — хмыкает он.

— М-м-м, абсорбент звучит особенно заманчиво и по-бунтарски во всём этом питерском безумии, — угораю я над Илюхой, отмечая, насколько он в приподнятом расположении духа.

Тот лишь отмахивается и продолжает смотреть коллекцию сохраненных в телефоне баров Питера.

Моя девочка: рекомендую тебе воспользоваться советом Ильи и не пренебрегать полисорбом, всё-таки тебе давно не двадцать))

Это Натали пишет мне в ответ на пересланные ей планы Ильи.

Я: боюсь, что при его наполеоновских планах несчастный полисорб будет бессилен)

Кстати, не могу сказать, что испытываю те же чувства по поводу загула в северной столице, что и Илья. Честно говоря, я подустал. Последние пять дней провёл сначала в Екате по вопросам нового офиса, а потом заглянул в Москву к своим же. Замотался. А тут оказалось, что Лансков буквально вчера прилетел на денёк в столицу — у него какие-то быстрые дела были, а потом у них с университетскими друзьями намечалась традиционная сходка в Питере. Ну, Илюха меня тоже позвал. Я сначала отнекивался, мол, устал, задрался, хочу домой полететь. На самом деле, я соскучился по Натали с учётом того, что расстались мы не на самой приятной ноте: когда залез ей под юбку, а она взбеленилась. Конечно, мы не поругались, но и тему эту особо больше не поднимаем — просто переписываемся, пока я в отъезде. В общем, планы мои были достаточно прозрачными. Только вот оказалось, что Юлька тоже решила устроить свой вариант университетской сходки у себя на даче — девчонками. Типа с хрена ли один Лансков будет отрываться. Короче, Натали, получается, тоже оставалась вне доступа на их девичнике, поэтому я присоединился к Илье.

— Голубки нашли общий язык всё-таки, — кивает Илья на мой телефон, намекая на нас с Наташей. В его голосе — лёгкая ирония, но беззлобная.

— Это не проблема, когда всё встаёт на свои места, — отвечаю я. — К тому же мы его давно до этого уже находили.

— Просто потеряли, получается? — хмыкает Илья, отпивая свой ужасный кофе.

— Получается, — подтверждаю я.

Лансков крутит полупустой стаканчик с кофе в руках, но больше тему с Натали развивать не решается. Как будто стоит какой-то блок.

— Ты хорошо знал её бывшего мужа?

Илья напрягается. Я вижу, как активнее сжимаются пальцы на его стаканчике.

— Льва? Ну как хорошо... тоже. Виделись при встречах и на всяких праздниках. Казался нормальным мужиком. Слегка контролирующим, на мой взгляд, но мне тогда виделось, что это издержки профессии. — Илья мнётся, потом всё же добавляет: — Она ведь тебевсё рассказала?

Подтверждаю коротким кивком. Илья вздыхает, отводит взгляд. Поезд мягко мчится, за окном буквально пролетают летние пейзажи.

— Мы не знали, что оннастолько специфичен. Наташка никогда не делилась ничем подобным, да оно и понятно — слишком личное. Далеко не каждая будет готова... к такому, м-м-м, формату.

Как он аккуратненько сгладил детали про садистские наклонности Адовского.

— Она встречалась с кем-то... ну после? — спрашиваю я то, что меня уже какое-то время интересует.

— Ну, в Екате или в Новосибе — точно нет, — качает головой Илья. — Насколько я знаю, она ни с кем не была.

— А в Сочи, пока у родителей жила?

— Насколько я знаю — тоже нет, — повторяет он, и в его голосе звучит явное нежелание к разговору по такому поводу.

Ясно-понятно. Молчим оба. Тема была поднята невесёлая и неудобная, поэтому ни я, ни Илья не знаем, как и на что переключиться.

— Знаешь, Мир, если ты не готов к таким... м-м-м, тараканам, — Илья морщится, подбирая слова. — Чёрт, плохое определение подобрал, какое-то уничижительное по отношению к реальной проблеме. — Он тут же ругает себя, но спешно продолжает: — В общем, ты понял, о чём я. Лучше не суйся. Сделаешь хреново и себе, и ей. Разъебешь в пух и прах отношения не только с Иволгиной, но и с Юлькой тоже. Подумай над этим на досуге.

Так много слов от Ильи по поводу щепетильной ситуации — это серьёзно. Действительно, Иволгина дорога им с Юлькой очень сильно. И то, что мне не поздоровится, если я ещё раз её обижу, очевидно.

— Я думаю, что любая проблема решаема. Конкретно в этом случае — мной, — отстранённо говорю я. Слова выходят сами, я даже не успеваю их обдумать.

Раздаётся хохот Ланскова. Он так громко смеётся, что пассажиры рядом оборачиваются. Я лишь непонимающе пялюсь на него.

— Думаешь, твой член животворящий отогреет холодную принцессу? Ха-ха-ха, ну у тебя и самомнение, брат.

Я не совсем это имел в виду, да и Лансков это знает, просто угорает. Но внутри что-то щемит. Потому что в его словах есть доля правды. Я действительно так думаю. Не в плане члена, а в плане себя. Что я — тот самый. Знаю, что звучит кринжово и слишком высокопарно, но…

Да и, положив руку на сердце, в каждой шутке есть доля правды. И, наверное, в каждом мужике живёт что-то такое супердебильное и маскулинное, что позволяет думать: «Да, вот я тот самый. Со мной ей будет хорошо, как ни с кем другим».

— Ты серьёзно, да? — спрашивает Илья, успокоившись.

— Абсолютно, — отвечаю я.

Лишь бы Наташка позволила с ней быть. С остальным — порешаем.