Глава 2

Татьяна несколько дней не решалась выйти на улицу. Во-первых, страх сковывал её, во-вторых, сознание отказывалось принимать реальность — мир, населенный птицами-оборотнями. Среди них встречались самые разные виды, от крупных, напоминающих орлов, соколов, альбатросов, аистов, до совершенно незнакомых, с диковинными названиями. Мелкой же дичи она здесь не видела вовсе.

Когда отец Талии — в теле которой теперь жила бабка Татьяна — впервые вышел на веранду и прямо на глазах дочери обернулся в величественную птицу, собираясь на разведку, девушка застыла в оцепенении, завороженно наблюдая за ним. Ей казалось, что она прикоснулась к древней тайне, к чему-то непостижимому.

Мужчина в своей второй ипостаси был необычайно красив: длинная, изящная шея, уплощенная голова с черным хохолком, венчающим макушку. Серовато-белые тона оперения нежно обнимали голову, шею и брюхо, контрастируя с бурыми спиной, крыльями и хвостом.

Заметив восхищение во взгляде дочери, Алас грациозно покружился перед ней, затем взмахнул огромными крыльями и легко взмыл в небо. В душе Татьяны, помимо восторга, болезненной искрой вспыхнула тоска — отголоски эмоций прежней хозяйки тела. Ей отчаянно хотелось летать. И Петровна, несомненно, не отказалась бы воспарить в лазурной вышине, подставляя свои перышки ласковым объятиям ветра.

Вчера жители поселения собрались, чтобы обсудить ситуацию, сложившуюся после схода сели. Алас, как помощник старосты Елия, был отправлен на разведку к горам. Ему поручались самые ответственные задания, ведь он был не только надежен, но и обладал сильной второй ипостасью, позволяющей ему преодолевать огромные расстояния.

Добравшись до места, Алас осмотрел окрестности с высоты птичьего полета. Мощный грязевой поток, смешавший воду, почву и глину, подобно разъяренному зверю, смел все на своем пути, не пощадив даже лес. Стихия перекрыла основную дорогу, связывающую поселение с ближайшим городом. Даже если маги мгновенно прибудут и примутся за расчистку, на это уйдет не меньше недели. А сейчас такой возможности не предвиделось. Старики предупреждали, что в ближайшее время ожидаются новые ливни, а это значит, что поселок надолго останется отрезанным от мира, без продовольствия и необходимого. Большая часть дороги до города требовала серьезного восстановления. С тяжелыми вестями Алас полетел домой.

День выдался ясным и солнечным. Татьяна в это время находилась в саду, где баба Габи, как все здесь называли Габриэль, выращивала овощи. К ней как раз зашла соседка, и они сидели у открытого окна, обсуждая сложившуюся в поселке ситуацию, волновавшую все тридцать семей.

— Эй, недоделка! — донеслось вдруг со стороны соседнего дома. Татьяна не успела даже ответить, как большой ком грязи, прилетев, запятнал её платье и с глухим шлепком рухнул на землю.

— Ты что, ненормальный⁈ — возмущенно воскликнула девушка, рассматривая испорченную вещь.

Краем глаза она заметила, что руки у юноши остались чистыми, но этот момент промелькнул незамеченным, заглушенный новым потоком оскорблений.

— Кто бы говорил! Это ты у нас калека, без второй ипостаси. И вообще, что тебе делать в нашем поселении? Иди живи к людям. Эти ничтожества тоже не имеют второй ипостаси, как и ты. Там тебе и место!

«А мальчик-то страдает махровым эгоизмом!» — отметила про себя Татьяна, поражаясь злобе, исходящей от этого юнца.

Это был Черс, о котором упоминали ребята. Тот самый, кто довел Талию до отчаяния, после чего она сорвалась со скалы, пытаясь обернуться. Именно её гибель и притянула сюда душу Татьяны.

Злость бурлила внутри, подталкивая к ответной грубости, но Татьяна чувствовала, что это чужие эмоции, не её собственные. Да, она умела давать отпор обидчикам, но её гнев вспыхивал быстро и так же быстро угасал. А сейчас… Она стояла перед местным красавцем с волнистыми, почти черными волосами, серыми глазами и ямочками на щеках, изо всех сил сдерживая кипящую ярость. Он же ехидно улыбался в ответ, поглощенный мыслями о новых пакостях, которые можно было бы придумать для этой девчонки.

Татьяна бросила взгляд на испорченное платье, затем на влажную, податливую землю, и в голове мгновенно созрел план мести. Воспоминания вспыхнули ярче пламени: институт, волейбольная команда, отработка точности удара… Слова тренера, словно высеченные в памяти, зазвучали отчетливо: «Девчата, главное — рассчитать расстояние до мяча, чтобы прыжок был идеальным. Следите за положением рук, кисти! Кисть — это пружина, движение должно быть молниеносным…»

— Спасибо, Валерий Михайлович, за науку! — прошептала Татьяна, наклоняясь. Влажная земля легко поддалась, и вот в ее руках уже плотный, увесистый ком. Мгновение — и он, словно ядро из пращи, летит прямо в левый глаз Черса. Мальчишка не устоял, рухнул на землю, готовый разразиться слезами. Но жалости не было. Он получил ровно то, что заслужил.

Признаться, Татьяна целилась в лоб. Но Черс не вовремя дернулся, и земляной снаряд угодил точно в глаз.

Парень, словно ужаленный, вскочил и пулей умчался в дом.

— Как бы жаловаться не побежал к родителям! — пробурчала Татьяна и направилась к дому.

Перед бабушкой было стыдно показываться в таком виде, но отступать было некуда. Соседка уже ушла, а бабушка хлопотала у стола, убирая чашки. Заметив внучку, Габриэль нахмурила брови и опередила оправдания:

— Опять Черс напакостничал⁈

Татьяна лишь кивнула.

— Не остановит меня больше твой отец, пойду поговорю с Титом.

— Бабушка, может, не надо? — Татьяна смотрела на женщину взглядом побитой собаки.

Но бабушка не успела ответить. Входная дверь распахнулась, и в трапезную вихрем ворвался разъяренный черноволосый гигант под два метра ростом. За рукав он грубо тащил сына, на лице которого красовался зловещий желтый синяк. «Регенерация оборотней в действии!» — хмыкнула про себя Татьяна, опуская голову, чтобы скрыть непрошеную улыбку.

— Смотри, Габи, что твоя внучка сотворила с моим сыном!

Он вытолкнул Черса вперед и буквально прожигал женщину взглядом.

— Ой, ой, ой, Черс, надо срочно к Ларии бежать, попросить примочки для более быстрого исчезновения синяка, -заквохтала бабушка. — Скажу, что моя внучка ударила юношу и надо бы быстрее избавить дитятко от такого позора….

Пока бабушка тараторила, лицо Черса и его отца налилось багровым гневом. Тит ждал оправданий, извинений, но никак не сплетен о том, как девчонка отлупила его сына, которые мигом разнесутся по всему поселку! На смех поднимут не только Черса, но и его самого. А ему, успешному торговцу, подпорченная репутация была ни к чему. Нужно было найти выход из этой неловкой ситуации.

Татьяна не хотела наживать врагов, да еще и в лице близких соседей. Она выступила вперед.

— Простите, дядя Тит, дело в том, что мы с Черсом поспорили, кто более метко стреляет. Сначала он промахнулся и испачкал мне платье, а я целила в лоб, но он наклонился, и комок угодил в глаз. Никаких претензий друг к другу у нас нет. И в последнее время он перестал меня обзывать. Правда, Черс?

Татьяна знала, что отнекиваться Черс не посмеет и подтвердит ее слова. Ему оставалось лишь кивнуть, бросив на девушку полный злобы взгляд, недвусмысленно обещающий месть. На это молчаливое обещание Татьяна лишь прищурила глаза и ехидно улыбнулась.

— Извините, соседи, я недостаточно разобрался в ситуации. А где, кстати, Алас?

— Сын улетел на место схода сели, посмотрит, когда маги расчистят дорогу. Но боюсь, это бесполезно. Старики предсказывают новые ливни. Пока они не пройдут, нам придется как-то выживать.

— А что староста говорит?

Габриэль пожала плечами.

— После прилета Аласа весь совет соберется в доме старосты, там и будут решать.

Осталось дождаться возвращения Аласа. Прилетел мужчина только вечером, уставший и голодный, но не стал перекусывать, а сразу отправился к дому старосты. Совет уже мучился в ожидании, в него входили несколько почетных жителей посёлка, когда в дом вошёл Алас. По его лицу всем стало понятно, что впереди их ждут трудности.