Глава 11. Последний рубеж русских сил в Валахии

В ночь на десятое августа 1790 года основная колонна третьей дивизии русской армии двинулась ускоренным маршем на север. От полка егерей в нее входила вся обозная группа, состоящая из интендантских и лекарских фур, а также из вспомогательных повозок. На восток, в сторону Дунайского Браилова, ускакали два карабинерных полка. Оставшиеся же на реке Арджеш три полка арьергарда встали в оборону.

– Дров не жалейте, братцы, подкидывайте их в костры, чтобы они как можно жарче горели! – командовал егерями фурьер Кряжин. – Пущай турка их издали видит и думает, что у нас тут в лагере все так же, как и ранее, многолюдно!

– Уж лучше бы мы, как вторая полурота, возле коней были, чем вот так, словно истопники, бегать! – недовольно проворчал Аникин и бросил свою охапку сушняка в огонь. – Тут до утра так умаешься, что потом и руку никаких сил уже поднять не будет! А вдруг нам бой вести? Зато эти коневоды из второй полуроты, небось, уже третий сон там видят!

– Ну, не скажи, Спиридон, с чужими конями тоже хлопот много, – не согласился с товарищем Чижов. – Это ладно, когда ты парнем в деревне со своей лошадью в ночное идешь и глядишь только лишь за ней одной. А она-то ведь у тебя свойская, небось, словно бы облупленного знает. А тут вот на второй полуроте их сейчас более тысячи заботой висят, и они ведь все незнакомые ребятам, ни они, ни те их вовсе даже не знают. И, небось, есть там и с норовом али с эдакой дуринкой. Вот и попробуй за всеми и сразу уследить!

С рассветом со стороны степи показался дозор сипахов, который отогнали несколькими дальними выстрелами из штуцеров. Подхватив двух сбитых русскими пулями товарищей, турки опять ускакали назад.

– Прощупывают, – кивнул на отдаляющиеся фигурки всадников Живан. – Видать, скоро летучие отряды вдоль реки пустят. Лишь бы там казаки с драгунами не оплошали да не допустили их до нашего берега. Вот если они проворонят, тогда турки точно всеми силами на нас отовсюду навалятся!

До полудня ничего интересного не происходило, и только во время обеда где-то в отдалении, выше по течению хлопнуло несколько глухих, еле слышных выстрелов.

– Не гоношись, не близко это, – Южаков успокоил встрепенувшегося было Валерьяна. – По реке звук далеко разносится, не то что вот здесь. То наши конные турку от воды отгоняют.

На мосту в это время колдовали со своим огненным припасом пионеры. Савва Ильин недовольно оглядел сложенные в одну кучу бочонки и мешки с порохом.

– Не то это все, ох, не то, Мишенька! Ну, рванем мы этот мост посередке, может, даже кого из турок и осколками при этом взрыве побьем. Однако же часа два времени им хватит, чтобы на разбитый проем длинные хлысты древесные наложить, а потом поверх них и сами бревна завести. Давай-ка мы сюда лучше Курта позовем, как-никак он ведь в их благородиях ноне состоит, ну, вот и пусть значится, подумает, как бы это нам подрыв здесь лучше устроить.

Прошло около получаса, и на мосту собралось аж два десятка полковых пионеров. Огненных дел мастера суетились как на самом верхнем настиле, так и под ним. Осматривали и ощупывали всю конструкцию и при этом громко галдели.

– Молчать всем! – вдруг выкрикнул что есть силы Курт. – На сей мост оставаться только Уфимцев, Ильин и Афанасьев! Гуд, можно еще два пионер. Всем остальным быстро, быстро, бегом на берег!

– О как строго! Все-таки довели фугасники нашего немца! – усмехнулся подходящий к мосту Лужин. – Так ведь и дождутся, совсем скоро он уже по матушке с ними будет ругаться!

– Вам тут что нужно?! – крикнул со злостью прапорщик, взирая на подходящий десяток разведчиков.

– Дык на тот берег надобно перейти, вашбродь, – сделав дурашливое лицо, пробормотал Федька. – На разведку мы это, стало быть, в помощь нашей кавалерии направляемся. А сейчас к конскому загону вот свой путь держим. Дозвольте мимо вас, господин прапорщик, пройти?

– Боком, по самый край моста всем ходить! – недовольно буркнул Курт. – Тут пионеры сильный мины выставлять, а вы туда-сюда ходить и им мешаться!

– Да мы на цыпочках, вашбродь, – вежливо проговорил Цыган и действительно уморительно и на самых носочках, широко раскинув при этом в стороны руки, прокрался мимо работающих пионеров. Точно так же, как и их командир, все это следом повторил и весь его десяток. Стоящие на берегу, только недавно согнанные с моста пионеры хохотали до слез, глядя на такую вот уморительную картину.

– Ты не есть Цыган, ты есть шут, скоморох, Феодор! – укоризненно покачал головой Курт. – Чего вы все встать? Работать! – крикнул он Уфимцеву и Ильину. – Терочный запал из подрывной фугас весь вынуть, мы вставить его потом. А то ходить тут всякий, – кивнул он за спину, – мешать. Потом, как закончить с центральный часть мост, во-он под та опора у правый берег заряд ставить и уже, как там все сделать, ставить такой же под левый.

Первые сутки после отхода дивизии миновали. Противник так и не решился приближаться к мостовым редутам, как видно, уверенный в присутствии у реки основных сил русских.

– Видать, сераскир там, у озера сейчас руки потирает, – кивнул в южную сторону Милорадович. – А что, русские зашли в приготовленную им ловушку и сидят, теперь осталось только лишь захлопнуть крышку с севера, со стороны Дуная. Успеем сами-то выскочить, как ты думаешь, Алексей? – спросил он у стоящего рядом командира полка.

– Должны успеть, Живан, – ответил тот на вопрос друга. – Я в гений Александра Васильевича верю, да там и карабинерные полки восточную сторону прикрывают. Условились же с их командирами: если неприятель быстрее рассчитанного на сближение пойдет, так они придержат его немного, а нам о том сообщат.

– Это да-а, еще бы завтрашний день без обострения прошел, – задумчиво проговорил Живан, оглядывая всю южную часть горизонта. – За эту ночь, похоже, переживать нам не стоит. Рота Ширкина опять костры на том берегу запалит, издали, из степи посмотришь – такое чувство, будто здесь целая армия возле реки стоит. Сам лично же и оглядывал, все очень себе правдоподобно.

– Дай-то Бог, дай Бог, – кивнул Алексей. – Все равно командирам подразделений передай сторожиться и дежурным не спать! Особенно это наших дозоров возле реки касается!

Посредине ночи Егорова в шатре разбудил вестовой:

– Ваше высокоблагородие, до вас наши дозорные просятся, – проговорил виновато Никита. – Я им говорю, что вы совсем недавно после обхода караулов отдохнуть легли, так ведь упорствуют, говорят, дескать, важное дело у них к господину полковнику.

– Веди их сюда! – бросил Лешка, натягивая сапоги. – Похоже, не поспать мне сегодня, – и, вздохнув, затянул на теле ременную амуницию.

Послышался шум шагов, и перед шатром в слабом свете караульных костров стали видны силуэты полковых разведчиков.

– Ваше высокоблагородие, старший сержант Лужин, – представился стоящий с правого края небольшой шеренги егерь. – Разрешите доложиться?

– Докладывайте, – кивнул Егоров, – четко и по существу, без воды!

– Есть по существу! – козырнул старший унтер-офицер. – Были посланы конным дозорным разъездом для усиления наших казаков и драгун. После полуночи заслышали верстах в семи от полкового лагеря и ниже по течению ружейную стрельбу. Поспешили на шум, но, однако же, к бою не успели, – вздохнул докладчик огорченно. – Возле догорающего костра нашли пять трупов казаков, еще двое вылезли чуть позже из ближних кустов. Сказали нам, что не спали, а только лишь присели ненадолго около костерка. Да врут, чай, все обормоты!

– Сколько их всего было?! – резко спросил полковник.

– Ровно десять, – виновато ответил Лужин. – Троих турки с собой уволокли, вашвысокоблагородие, причем вместе с урядником. Мы сразу по следу пробежались, а там ведь река совсем рядом. Плескалось вроде как что-то на ее середке, ну, мы и постреляли в ту сторону. Да а как же узнаешь, попали в кого али нет?

– Все понятно, проворонили, выходит, мы турок! – в сердцах бросил Алексей. – Вот тебе и досидели в покое вторые сутки. Это я не к вам, Федор, вы-то здесь ни при чем. Сам-то хоть понимаешь, что теперь будет?

– Ну а как же не понять, Ляксей Петрович? – сощурив глаза, ответил тот. – На куски будут стругать они тех казаков, а те все и выложат басурманам как миленькие про всю нашу оборону и хитрость.

– Все верно, – согласился с ним Алексей. – Ловушка у них не сработала, так что теперь для турок самое главное – это успеть нас за хвост схватить. Нда-а, сераскир будет в ярости. Ладно, вы, Федор, идите к поручику Осокину, доложитесь ему обо всем случившемся и передавайте мой приказ: пусть он разбивает свою роту по пятеркам и распределяет их вдоль всего левого берега. Пока мы будем здесь, перед мостом держать оборону, вам предстоит примечать, где турки намерены переправляться. Как только вы это заметите, так сразу же вызывайте драгун с казаками и вместе с ними срывайте высадку неприятеля!

* * *

Вторая половина ночи прошла в полном спокойствии, миновало утро, и уже ближе к полудню с южной стороны вдали показалось пыльное облако.

– Большая масса кавалерии подходит со степи! – выкрикнул наблюдатель с подзорной трубой. – До цели около трех верст.

– Давай-ка сюда трубу, братец. – Гусев забрался на выставленные вдоль насыпного вала редута мешки с песком и теперь сам пристально вглядывался вдаль. – Ну, вот и гости к нам пожаловали, – сказал он озабоченно. – Похоже на то, что сюда вся кавалерия сераскира сейчас подходит.

По всей линии русских укреплений шло шевеление, стрелковые роты, плутонги и отделения занимали свои заранее подготовленные к обороне места. Алексей вместе с Живаном пробежали через мост и тоже присоединились к главному полковому квартирмейстеру.

– Ого-о, сколько их тут! – пробормотал Егоров, вглядевшись в окуляр своего зрительного прибора. – Пять-семь конных алаев на нас выходят.

– Тысяч пять конницы точно есть, – подтвердил Гусев, – и к ним еще продолжают с юга подскакивать, – показал он рукой вдаль. – Вон, от горизонта еще пыль к небу тянется.

– Туркам позарез нужен этот мост, – задумчиво проговорил Егоров. – Не всякий ведь всадник приучен с конем вплавь такую реку переплывать. А уж о пехоте я и вовсе даже не говорю. Для них такая преграда без моста непреодолима. А у турок ведь еще и артиллерия с обозами имеется. Так что сначала они попробуют пробиться к нему с наскока, чтобы его целым и невредимым захватить. Потом, как получат по зубам, они еще разок сюда полезут, ну а дальше будут и другие пути выискивать. Сейчас у нас полдень, а это значит, что раньше ночи пешее войско сераскира сюда не успеет подтянуться. Вот дотемна продержимся, а там будет туркам неожиданность.

– Господин полковник, конница неприятеля разворачивается для атаки! – выкрикнул наблюдатель.

– Вижу, Матвей! – отозвался Егоров. – По-олк, к бою!

– До цели полторы тысячи шагов, тысяча двести, тысяча! – громко отсчитывал расстояние Гусев. – Идут легкой рысью, не спеша!

– Смотри-ка, спокойненько, уверенно скачут, словно бы наши кавалергарды на амператорских маневрах, – проворчал ветеран Поликарп, покусывая ус.

– А тебя чего, дядька, никак с кавалергардами служба сводила? – поинтересовался Демьян, пристраивая поудобнее свою фузею.

– Было дело, – поморщился старый солдат. – Чай, уже третий десяток лет служу.

– Без команды не стрелять! – крикнул пробегающий по окопу прапорщик. – Выбрать себе цель загодя и бить залпом! Потом быстрая перезарядка – и ждать новой команды!

– Девятьсот шагов, восемьсот! Конница ускоряется! – выкрикнул главный квартирмейстер.

– Отборным стрелкам, огонь! – скомандовал Алексей, и два десятка длинных нарезных стволов ударили вдаль.

Кавалерия неприятеля накатывала большим полукругом. Когда до нее оставалось пять сотен шагов, последовал залп всех штуцеров и фальконетов. Теряя десятки убитых и раненых, турки тем не менее продолжали рваться к мосту.

– Четыре сотни шагов, три! – разнеслось над русскими укреплениями.

– Полк, залпом – огонь! – крикнул Алексей, посылая и свою пулю в приметного всадника. Семь с половиной сотен гладких стволов и уже успевшие перезарядиться штуцера ударили прицельно в наступающих. Парой секунд позже вылетела картечь из стволов пяти фальконетов, а потом рявкнула и большая австрийская пушка. Не выдержав такого плотного огня, чуть-чуть только не доскочив до цепи рогаток, турки развернулись и, настегивая своих коней, понеслись назад.

– Прекратить огонь! Всем перезарядиться! – слышались команды ротных офицеров.

Вслед откатывающейся коннице хлопнуло несколько выстрелов, и над редутами повисла тишина. Потом в нее вплелись приглушенные расстоянием крики и стоны раненых турок, ржание изувеченных лошадей и стук сотен шомполов о внутренние стенки стволов. Звучали такие уже привычные звуки войны.

– Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться?! – с боковой части редута, перекинув фузею за плечо, выбежал каптенармус Усков.

– Так, Степан, я не понял, а ты это чего здесь делаешь?! – нахмурившись, произнес полковник. – Я тебе где со своими людьми приказал быть? У вас ведь там во вьюках наш самый последний боевой припас и весь оставшийся провиант хранится!

– Ваше высокоблагородие, да у нас все там в полном порядке и под строгим присмотром, – жалобно протянул каптенармус, – а у вас тут вона чего, турка, как словно бы ошалелая, наступает. Я ведь уже столько времени в настоящем бою не был, ну, вот и решил полк вместе с Гераськой и Кузьмой поддержать, – кивнул он за спину, где из-за мешков с песком выглядывали два егеря-тыловика. – Ну и предложение у меня еще было к вам по своей части.

– У каждого свое дело на войне, Степан Матвеевич, – нравоучительно произнес командир полка, – то, которое он лучше других знает. Ладно, так чего ты хотел-то от меня?

– Дык атаку-то неприятеля мы отбили, – заметив, что гроза миновала, уже более уверенно проговорил Усков, – а как там оно дальше-то будет, одному Богу ведь известно. Так ведь, Ляксей Петрович? Ну, вот я и думаю: и когда же это еще нашим доблестным егерям доведется горячего поесть? Мы на своем бережку в нескольких брошенных пехотой котлах кипятку крутого нагрели. Вашвысокоблагородие, вы только дайте команду, а мы ведь и в малых, походных котелках нашим ребяткам пищу быстро из дорожного провианта сготовим. У нас ведь там цельная стрелковая рота Вадима Валерьяновича в тыловом редуте и совсем даже без дела сидит. Нет, и у нее там, конечно, очень важное поручение, так-то она мост с нашего тыла стережет. Но свободные же у его ребят руки покамест.

– И сколько же времени вам, Матвеевич, на такую вот подготовку понадобится? – оборвал рассуждения каптенармуса полковник.

– Так немного совсем, ваше высокоблагородие, – уверенно ответил Усков. – По времени-то я вам точно не скажу, сколько это будет. Знаю только, что толкан – он ведь распаривается совсем быстро, да и вяленое мясо – оно тоже успеет в котелке маненько размякнуть. Коли нам туда сухарики покрошить и кипяточку крутого добавить, так и совсем ребяткам тогда хорошо будет.

– Действуйте, Степан Матвеевич, – согласился с доводами своего каптенармуса Егоров. – Кормите егерей. Все ты правильно решил. Подойдешь к поручику Ширкину в занимаемом им замостовом редуте и передашь ему, что я самолично попросил часть егерей роты вам в помощь отрядить.

Прошло немного времени, и через мост потянулась вереница стрелков с плоскими котелками в руках. Каждый из них нес их в руках по четыре штуки. Не прошло и полчаса, как эти же егеря пронесли обратно уже парящие посудины с горячим.

– Ваше высокоблагородие, я вам там с господами старшими офицерами у самого бережка парусиновый полог постелил, – доложил Егорову вестовой. – Варево в котелке уже там томится, я его чистой тряпицей пока прикрыл да и сухарики рядышком положил.

– Ну что, господа, пойдемте походной егерской еды откушаем? – предложил Гусеву с Милорадовичем Алексей. – Негоже заставлять нашего Никиту долго ждать! Ему и самому нужно успеть с артельными своими поесть. Пойдемте, пойдемте, все как и положено: один котелок превосходного варева на троих. Усков давеча говорил, если еще сухариков в нем размочить, так и вообще тогда пальчики оближешь! Вкуснее, чем в любой столичной ресторации эта еда будет! Даже и венская с нашей, на постилушке у реки ну никак не сравнится! – подмигнул он Живану.

* * *

Дозорная сотня, разделившись возле моста на две половины, скакала вдоль левого берега реки Арджеш.

– Пятерка Тришина здесь встает! – скомандовал Осокин и пришпорил коня. – Лужин, а это, стало быть, ваше место! – крикнул он, махнув рукой в сторону берега. – Давай, давай, Василий, прячь надежней своих людей в кустах! Пятерка Дроздова готовится на следующий участок!

Каждое звено егерей во главе со старшим из капралов или унтер-офицеров имело примерно около пяти сотен шагов до соседнего с каждой из сторон. Это расстояние реки и нужно было оберегать от переправы неприятеля.

Дошла очередь и до пятерки во главе с Леонтьевым.

– Мишка, вам вот здесь стоять! – кивнул на прибрежные заросли командир роты. – Деревья и кусты тут совсем близко к самой воде подходят. Значится, будет где ребят укрыть. Ладно, расставляйтесь здесь сами, братцы, а мы дальше двинули! – И поредевший отряд во главе с поручиком поскакал вниз по течению.

– Так, Данила, тебе, значится, при лошадях на взгорке оставаться и не спать, – осмотревшись по сторонам, распорядился Михаил. – Ежели ты вдруг наши выстрелы услышишь, так сразу же вверх по течению и еще маненько от берега вглубь скачи. Там конные драгунские и казачьи разъезды должны будут тебе по дороге попасться. Вот и приведешь их к нам, а мы пока в обороне на бережку будем стоять. Пойдемте, братцы! – махнул он спешившемуся звену, и четверо егерей пошли к реке.

* * *

Вторую атаку турки повели более продуманно. Пока на предмостовые редуты накатывало несколько тысяч их конницы, два больших отряда сипахов ударили одновременно во фланги.

– Конница спешивается у рогаток! – крикнул Гусев. – Господин полковник, сейчас они на редуты нахлынут, пора подрывать фугасы!

– Жде-ем! – прорычал Алексей, оглядывая все поле боя. – Господин премьер-майор, ступайте к сборному батальону и ждите с ним сигнала к атаке!

– Слушаюсь, господин полковник! – козырнул главный квартирмейстер и устремился к обратному скату редутов, туда, где уже выстраивались в шеренги три стрелковые роты.

Волна турок, разметав передние рогатки и баррикады, выстроенные перед русскими укреплениями, и теряя при этом десятки своих людей от пуль, устремилась к редутам.

– Канонирам товсь! Фугасы подрывай! – скомандовал стоящему подле себя главному оружейнику Егоров.

Курт дунул в свисток, и по этому пронзительному сигналу полковые пионеры резко дернули зажатые в их руках натяжные шнуры. Один, второй, третий разрывы вздыбили землю перед валами. За ними следом басовито грохнули еще два, и в мечущихся внизу турок ударили картечью все установленные на редутах орудия.

– Батальон, в атаку! – завидев отмашку полковника, скомандовал Гусев.

Три с половиной сотни егерей со штыками наперевес кинулись плотной колонной по дороге между редутами. Сбив несколько десятков турок, выскочивших из завесы пыли и дыма, сводный батальон быстро перестроился в три шеренги и потом пошел под барабанный бой скорым шагом вперед.

Отбитый с правого фланга ружейным огнем неприятель откатывался обратно в степь, а вот с левого его сотни уже карабкались на оборонительный русский вал.

– Живан, бери две роты с центральных редутов и поддержи четвертую Рожкова! – крикнул Алексей. – Здесь у Гусева в центре и так все надежно, он тут и без стрелкового прикрытия вполне себе хорошо обходится!

– Комендантский плутонг, вестовые, отборные стрелки и пионеры, все ко мне! – скомандовал Егоров, оглядывая поле боя. – На левый фланг, братцы. За мной, в атаку! Ура!

– Ура-а! – поддержали командира четыре десятка егерей. Этот небольшой отряд, пришедший на помощь четвертой роте в самый критический момент боя, укрепил оборону всего левого фланга и дал подготовиться к атаке двум сотням егерей под командой подполковника Милорадовича. Орудуя штыком и прикладом, Лешка услышал за своей спиной топот множества ног. Грянул воинственный русский клич, и турки дрогнули. Теперь и с левого фланга, преследуемые егерями, они бежали прочь в степь.

– Господин полковник, на поле боя захвачен флаг алая и шесть отрядных бунчуков! – докладывал Егорову главный квартирмейстер. – Наши потери – девятнадцать человек, и еще двадцать семь раненых. Все в основном из четвертой роты первого батальона. Капитан-поручик Рожков и сам в руку ранен, но, однако же, остался в строю!

– Да, я видел, – кивнул Алексей. – Сумели мы все-таки отбиться! А ведь чуть не дожали нас турки на левом фланге, Сергей! Не смогли оценить потери неприятеля?

– Сотни четыре они точно сейчас потеряли, а может, и того больше, – пожал плечами Гусев. – Там сильно пораненных и увечных было много, – кивнул он в сторону степи. – Особенно по самому центру, там, где фугасы рванули. А потом еще и наш сводный батальон своими шеренгами проломился. Половина раненых уж точно помрет, а это еще, небось, сотни две турок.

– Пожалуй, что так, – согласился с премьер-майором Алексей. – Думаю, что на редуты они больше пока что не полезут. Будут теперь обходные пути искать, река-то вон, она совсем рядом. Теперь лишь бы наши конные не оплошали. И все равно все укрепления и завалы перед ними заново поправить, пионерам Шмидта заложить новые фугасы на подходах к редутам. Всех раненых обиходить и снести к лекарям, погибших предать земле, согласно обычаю, с воинскими почестями. Отца Валентина с нами нет, так что сами уж как-нибудь здесь, без него похороним ребят.

* * *

– Ох как бабахает! – напряженно вслушиваясь в звуки дальнего боя, пробормотал Мартын. – Видать, у наших орудия бьют.

– Точно, Федотыч, фальконеты с австрийской пушкой ударили, – согласился с бывалым солдатом Михаил. – А вот, похоже, и до фугасов дело дошло, – заслышав протяжные бабахи, с тревогой в голосе сказал он. – Видать, жаркое дело у батальонов.

– Ничего-о, сдюжат! – протянул уверенно Фрол. – Не отдадут ребятки позицию.

– Конечно, не отдадут, – уверенно произнес Леонтьев. – Слышишь, как они залпами там дружно бьют? Сейчас в штыки поднимутся и отбросят неприятеля от редутов.

Наконец дальняя канонада стихла, и снова стало слышно только лишь журчание воды в реке, плеск рыбы и птичьи крики. Прошло около часа, и издали послышался топот конного отряда.

– Мишка, Леонтьев, свои! Где вы там? – донесся крик до егерей.

– О-о, проверка к нам, начальство линию объезжает! – проворчал Мартын, высмотрев в подъехавших заместителя командира роты.

– Ваше благородие, тут мы! Сторожимся! – отозвался Леонтьев и вышел из-за кустов.

– Молодцы, капрал, все правильно делаете! – похвалил его подпоручик. – Один только ружейный ствол за кустом приметил, – кивнул он в заросли. – Все остальные отменно были скрыты. Так, чтобы вы знали, полк отбил две атаки неприятеля, причинил ему большой урон и стоит на своих позициях крепко. Алексей Петрович предполагает, что более до подхода своей пехоты и артиллерии турки наступать на предмостовые укрепления не будут, а начнут выискивать, где бы им переправиться через реку. Так что, Леонтьев, и вы все, братцы, кто меня сейчас слышит, – кивнул он головой в сторону шевельнувшихся кустов, – усильте свою бдительность и не допустите переправы турок на этот берег! У меня все. Не подведите!

Отряд поручика ускакал дальше, а звено снова оттянулось к самому срезу воды.

– Хороший охфицер, правильный, – негромко сказал Фрол, устраиваясь поудобнее среди ивняка. – И говорит прямо вот так грамотно, аж заслушаешься его. Я один раз такого же барина на ярмарке в Твери слушал, он чегой-то тогда своим господам у суконной лавки антиресное рассказывал. Важный такой сам, голос густой, как у нашего приходского дьяка.

– А чего ты хотел, их благородие из графского рода, а это не шуточки вам, – хмыкнув, проговорил Леонтьев. – Мог бы в гвардию легко пристроиться и на парадах в столицах щеголять, а он, вона, в действующую армию напросился. Сам слышал, как Тимофей Захарович Лужину про это рассказывал.

– Ну да-а, графья – это, конечно, серьезно, согла-асен, – протянул Фрол. – Ну а так-то он молодец, по-пустому не гоняет егерей, если и бранится, то только за дело. Храбрый к тому же, был я с ним в одном деле.

Время неспешно шло за разговорами, а в животе уже подсасывало и бурлило.

– Эх, сейчас бы кашки поесть, – вздохнув, сказал неразговорчивый Ефим, – а то у меня кишка на кишку в атаку с криком идет.

– Да слышим, слышим мы, – усмехнулся Леонтьев. – Перекусим, что ли, братцы, кто чего с собой захватил? Вон за тем кустиком, там, где посуше, и расстилай полог, – кивнул он Ефиму. – А ты, Фрол, покамест за рекой приглядывай, потом мы тебя поменяем.

Разложив на куске парусины нехитрую походную снедь, егеря негромко и степенно беседовали.

– Миш, ты из моей фляжки хлебни, – предложил капралу свою посудину Мартын. – Ну-у? И как оно тебе?

– А ты чего туда наливаешь-то, Федотыч? – полюбопытствовал Леонтьев. – Вроде травой, какой-то твоя водица отдает, с горчинкой эдакой приятной.

– Во-от, точно травкой, – с усмешкой ответил тот. – Вы-то, как и положено в нашем полку, кипяченую в свои фляги бухаете. А у меня она на травке полезной еще к тому же настаивается. Тут вам и чабрец с матрешкой, и девясил с мятой, иван-чай опять же бывает. Очень знаете, такой вот отвар в жару для утоления жажды помогает.

– Братцы, братцы, а ну гляньте! – от берега донесся встревоженный крик Фрола. – Кажись, конные на том берегу гуртуются!

Егеря подбежали к караульному и с тревогой вгляделись в противоположный берег. На нем действительно мелькали фигурки конных. С каждым ударом сердца их там становилось все больше и больше. Из степи к реке спустилось уже десятков пять. Вот, как по команде, первая дюжина вступила в воду.

– Целься вернее, братцы, и пали! – крикнул Леонтьев, плавно выбирая свободный ход спускового крючка.

«Бам!» – грохнул выстрел его штуцера. Тяжелая пуля сбила всадника на противоположном берегу. Вслед за капралом разом выстрелили и три фузеи его егерей. Еще один турок упал на прибрежный песок. Стрелки быстро перезаряжали свои ружья, а на противоположном берегу поднялась суета. Начальники сипахов с громкими криками наводили порядок. Отпрянувшая было от реки дюжина зашла в воду глубже, и всадники соскочили с коней. Вслед за ними в реку заехала еще пара десятков.

Леонтьев совместил мушку на целике и, выровняв дыхание, спустил курок. Приклад ударил в плечо сильной отдачей.

– Мазила! – выругал сам себя капрал. Его пуля выбила фонтанчик воды возле головы плывшего самым первым турка. Из трех фузейных выстрелов егерей лишь один достиг своей цели. А в это время уже целая сотня сипахов была в воде, и к месту переправы подскакивали все новые сотни.

– Не удержим мы берег! – крикнул Леонтьев, заталкивая шомполом пулю в ствол. – Десяток-другой на реке перебьем, а все остальные вплавь переправятся и мигом нас тут порубят! Ну где же подмога?! Куда там наша кавалерия смотрит?!

В это самое время Данила, настегивая коня, летел по хорошо набитой тропе в сторону моста. Выхватив пистоль, он выстрелил из него вверх.

– Братцы, тревога! Трево-ога! Турки через реку прут!

Заслышав выстрелы, к звену Леонтьева неслись вдоль берега два соседних. Прошло несколько минут, и уже четырнадцать стрелков били по переправляющимся через реку туркам.

– Мишка, глянь правее, вон туда, у того бунчука! – крикнул Лазар, указывая рукой на противоположный берег.

Возле развевающегося на пике конского хвоста с саблей в руках призывал своих воинов к переправе какой-то большой османский начальник.

– Вижу! – крикнул Леонтьев, совмещая мушку с целиком на далекой фигуре.

Ударил один, второй выстрел из нарезных стволов, турок пошатнулся и сполз с коня на землю. Несколько его воинов сразу же подскочили к упавшему и вынесли его подальше от реки. На берегу сразу же возникла сумятица, немного задержавшая переправу, а ружья русских все продолжали и продолжали бить по плывущим с конями уже двум сотням сипахов. До передних было не более пяти десятков шагов, и Лазар, как самый старший по званию, скомандовал отход. Отбегая вглубь своего берега, егеря продолжали перезарядку оружия даже на ходу.

– Стой! – скомандовал Вучевич у маленькой, всего лишь в пару десятков стволов рощицы. – Вот здесь мы и примем свой последний бой, братцы, все равно пешком нам от конницы далеко не уйти!

– Эх, хотел ведь взять совню у стрелков, – пристегивая штык к ружейному дулу, проворчал Мартын. – Этим-то коротышом не больно-то и сподручно снизу конного колоть.

– Сначала стреляем из ружей, а не успели перезарядиться – мечем гренады, – пояснял товарищам Лазар. – А уж как они вблизи будут, бьем в упор из пистолей и принимаем на штыки! Все понятно?! Готовьтесь! Вот и они!

Из реки на прибрежный песок в брызгах воды выскочили первые кони. На них тут же заскакивали всадники, выхватывая из ножен свои кривые сабли.

Грохнули ружейные выстрелы, и весь первый десяток вывалился из седел. С расстояния в сто шагов русские егеря не промахивались. В это время на берег выскочило сразу несколько десятков сипахов.

– Гренады! – прокричал Лазар, раздувая фитиль на своей.

– Быстрее! Быстрее, братцы! – проорал Данила, настегивая своего коня. – Наши там уже из последних сил держатся!

Впереди и уже неподалеку грохнул один, за ним второй, третий разрывы.

– Все, у них уже фугасы в ход пошли, – прошептал он и вытащил из кобуры пистоль.

Эскадрон драгун с ходу врубился во фланг мокрым сипахам. Слышались резкие хэканья, звон стали, крики и стоны раненых и умирающих. Нет-нет иногда грохали выстрелы от той кучки егерей, что были зажаты в рощице. С другой стороны вместе с отрядом поручика Воронцова подскакала казачья сотня, и окруженные со всех сторон турки, не выдержав натиска, бросились обратно к реке. По плывущим к своему берегу всадникам били и били кавалерийские карабины, егерские фузеи и штуцера. Обратно на свой берег вышла едва ли их четвертая часть.

А возле небольшой редкой рощицы на левом берегу реки Арджеш, возле трех своих порубленных товарищей стояли, склонив головы, егеря дозорной роты.

* * *

– Алексей, дозорная рота и наша кавалерия сорвали три попытки переправиться через реку, – докладывал командиру полка Живан Милорадович. – Может быть, уже пора начать оттягиваться на север? Вечереет потихоньку, вот-вот сюда должна османская пехота подойти. Нам ведь с ней здесь точно тогда не совладать.

– Рано пока, Живан, не время еще начинать отход, – не согласился со своим заместителем Егоров. – Если мы не удержим эту позицию на реке до ночи и отойдем отсюда засветло, вот тогда нам турки точно не дадут оторваться от них на марше. В том-то и заключается весь мой замысел. Нужно продержаться подле этого моста до полной темноты, а там у нас уже часов семь хода в запасе будет.

– Это-то все мне поня-ятно, – протянул подполковник, оглядывая с высоты вала степь. – Еще бы только эти два часа покоя нам здесь турки дали.

Двух часов покоя у егерей не было. Вскоре вдали, у самой линии горизонта, показалось пыльное облако.

– Ваше высокоблагородие, большая колонна с юга! – крикнул наблюдатель с подзорной трубой. – Кто идет, совсем не видать, там пыль все вокруг застилает!

– Ну вот, теперь уже и сам сераскир вместе со всем своим основным войском явился, – рассуждал Алексей, вглядываясь в окуляр. – Так, впереди, в голове колонны вроде бы как опять конница идет, а вот это дальше уже пехота за ней тянется. Значит, на подходе должны быть и обозы с артиллерией. Еще бы часа полтора, самое большое – два – и можно было бы и нам отходить. Неприятель должен быть хорошо вымотан маршем, он ведь непривычный к таким вот быстрым переходам, как мы. Убедятся турки, что мы здесь крепко держимся, и на отдых, глядишь, встанут, а за мост уже посветлу двинут. Хотя кто их знает, могут и крепко с ходу ударить, побоятся до утра нам мост оставлять. Вдруг мы его сжечь попытаемся. Живан, по всем ротам передайте: готовиться к отражению скорой атаки, в ближний бой никому не вступать! Как только нанесли весомый урон туркам своим ружейным огнем, так сразу же за мост на противоположный берег откатились и уже оттуда по туркам снова залпами бьем!

Примерно через час неприятель пошел на приступ редутов тремя большими колоннами.

Ударив по ним тремя залпами, егеря по команде ротных офицеров перешли на самостоятельную стрельбу по собственному прицелу и сноровке. Каждый из них старался побыстрее перезарядиться и выбить как можно больше врагов.

– Целься вернее, братцы! – кричал Кириллов, сам орудуя в стволе шомполом. – Мимо басурмана пулю не посылай, прицелился ему в грудь и жми плавно на крючок!

Вот наконец пуля дошла до порохового заряда, капрал откинул крышку замка и взвел курок. Перед здоровенным турецким пехотинцем со знаменем в руках упали сразу два сраженных выстрелами воина, полностью его при этом открыв.

– Получай! – Федот мгновенно перевел на него ствол и выжал спусковой крючок. Пуля ударила байрактара чуть ниже шеи, и большое шелковое знамя выпало из мертвых рук на землю.

– Михаэль, все фальконеты укатывай за мост! – крикнул Уфимцеву Курт. – Быстрее, быстрее, с того берега уже будете стрелять! Катить скорее, сейчас роты начнут отходить! Авдей, готовить большая пушка к подрыву! – скомандовал он старшему канониру, стоявшему у австрийского орудия.

– Эх, еще два заряда осталось, – сказал огорченно капрал. – Ядро и картечь, ну жалко же просто так бросать! Закладывайте картуз с «ближней» в ствол, братцы! Сыпанем в последний раз по туркам!

Колонны неприятеля, оставив уже более двух сотен трупов на подходе, после подрывов фугасов немного замедлились, но потом опять выровнялись и все же продолжили свое движение вперед. Туркам во что бы то ни стало нужно было взять этот мост! Командиры гнали их вперед под пули и разрывы.

Большая часть стрелковых рот уже отошла на другой берег, теперь и последние две с главных редутов, отстрелявшись в упор и метнув свои гренады, начали быстро откатываться к мосту.

Канониры навели ствол австрийской пушки в центральную колонну неприятеля, и Авдей поднес запал к боковому отверстию. «Ближняя», мелкая картечь ударила в самую гущу наступающих порядков.

– Быстрее, быстрее ствол бань, Ванька! – крикнул главный канонир, прилаживая фитиль к запальному отверстию орудия. – Закладывай тройной заряд, братцы! – рявкнул он, и пионеры быстро засунули в орудийный ствол мешки с порохом. – С боков еще тут заложите и внизу под лафетом! А теперь бяги все быстрей! – крикнул он и поджег фитиль.

Волна турок уже перехлестывала через окопы и валы мостовых редутов.

«Ба-ам!» – сработал на них первый большой фугас.

«Ба-ам!» – ударил следом другой.

Возле головы Авдея свистнула одна, вторая пуля. Бок обожгло резкой болью, но он продолжал отбегать вслед за подпалившими фитили своих минных зарядов пионерами.

«Баба-ах!» – оглушительно грохнуло за его спиной, и в том месте, где только что стояла большая австрийская пушка, поднялся столб пламени и дыма.

Замыкающие стрелковые роты перебежали мост, и теперь офицеры выстраивали своих солдат в шеренги на левом берегу.

Вечерние сумерки начали резко сгущаться, но противоположный русскому берег, озаренный пожарищами, был егерям хорошо виден.

– Первая шеренга, с колена, вторая и третья, поверх, стоя, товсь! – скомандовал Егоров. – Це-елься! Первая шеренга, залпо-ом! Пли-и! Вторая шеренга, залпом! Пли-и! Третья, залпо-ом! Пли-и!

Кинувшиеся было разрозненной толпой к мосту турки заметались под плотным огнем и откатились назад, к только что захваченным полуразрушенным редутам.

На мост забежали Курт с Афанасьевым Василием и проверили заложенные там фугасы.

– В порядке, господин полковник! – крикнул прапорщик. – Терочный запал весь на месте, никакой шнур не перебит!

– Добро! – кивнул ему Алексей. – Теперь осталось только дождаться атаки турок на сам мост. Думаю, эта будет уже последняя на сегодня.

Неприятель долго тянуть с ней не стал. Сераскиру позарез была нужна переправа, и он двинул вперед свою основную ударную силу – два алая янычар. Гвардейцы султана бежали к мосту под тревожный бой барабанов плотной единой колонной. Подсвеченные от пожаров красным, над ней развевались два больших стяга. Ударили русские фальконеты и штуцера, за ними вслед фузеи, но янычары, пробежав по телам своих павших товарищей, ворвались на мост.

– Рано! Рано! – прокричал Курт, стоя возле Афанасьева и Ильина. В руках у всех были зажаты длинные витые бечевки. – Подрыв! – наконец скомандовал он. Унтеры и прапорщик резко дернули свои шнуры. Почти одновременно, заглушая все звуки, грохнуло три мощных взрыва. Колонну атакующих накрыло осколками, бревнами и обломками от мостовых конструкций. Подорванный с двух сторон у берегов и посредине, мост развалило этими сильными взрывами и сбросило вместе с людьми прямо в реку. Стрельба разом прекратилась, и только слышались вопли покалеченных и тонущих людей.

– К бою! – покричал командир полка. – Дальним прицелом по противоположному берегу – огонь!

Оставляя тела убитых и раненых, турки отступили подальше от реки. Мост был разрушен, и смысла вести перестрелку с русскими теперь уже никакого не было.

– Алексей Петрович, уходите в сторону Бухареста первыми, вы свое сражение здесь уже выиграли, – сказал командиру егерей полковник Леонов. – С вами драгуны Александра Карловича пойдут, а мы здесь с моими казаками видимость присутствия всего нашего арьергарда создадим.

Забрав с собой три десятка раненых и похоронив погибших, полк волкодавов, оседлав оставленных им коней, устремился на север. За его спиной остался последний рубеж русской армии перед Журжи. Около ста верст не дошла она в эту войну до этой крепости.