Глава 10. Подполковник Озеров

– Господин генерал, ваше приказание выполнено, мост через Арджеш нами удержан! – докладывал Суворову командир егерей. – Больших трудностей с этим не возникло. Турки вышли к нему лишь одними конными силами! Их пехота и артиллерия замечены нами не были!

– Молодцы, полковник! Орлы твои егеря! – похвалил Егорова Александр Васильевич. – Хорошо вы тут реку оседлали! Вот теперь здесь, на этом самом бережку, отдохнем мы немного да потом всей дивизией на тот берег одним махом и перебежим! Цесарцы принца Кобургского отошли на правый фланг за речку Дымбовицу, нами они тут прикрылись, так что им угрозы никакой сейчас нет. Я предложил было их сиятельству совместно с нами повести дальнейшее наступление на турок, да он отказался. Говорит, что ему якобы нужно свои потрепанные силы в надлежащий порядок привести. Темнит что-то Фридрих, – покачав головой, проговорил он с ноткой сомнения. – Ну да ладно, ничего, мы и без союзников, сами сераскиру шею сломаем. Чай, уж не впервой нам басурман-то бивать, а, Егоров?

– Так точно, ваше высокопревосходительство! – гаркнул что есть мочи Лешка. – Русские завсегда что пруссаков, что турок бивали! Справимся, Александр Васильевич!

– Вот-вот, и я так же вот говорю! – улыбнулся генерал. – Жарче битва – больше славы!

Левый берег Арджеша дымился многочисленными кострами. Артельные готовили на них нехитрое варево для своих десятков. Белели натянутые офицерские шатры и солдатские палатки. Чуть в стороне от стирающих свои пропыленные мундиры пехотинцев, выше по течению конные карабинеры, драгуны и казаки поили своих коней. Вокруг было шумно и многолюдно.

– Сторожатся турки, не спешат они с нами сближаться! – Нависший над расстеленной на походном столике картой Суворов оторвался от ее созерцания и стремительно заходил по шатру. – Эх, жаль, так и не удалось нам их сюда всех разом выманить! Дальние казачьи дозоры мне уже доложились, что основное войско турок оттянулось немного к югу и теперь встало в оборону подле озера Будени. Противник явно не горит желанием вступать с нами в битву на открытой равнине. Замысел сераскира, как я думаю, мне понятен. Это встретить нас на своих оборонительных рубежах, которые они сейчас так старательно там сооружают, а при опасности разгрома отойти в расположенный прямо за их спиной лес. Вон, полковник Егоров хорошо понимает, о чем идет речь. Там в лесу есть лишь две главные дороги. Их своими крепкими заслонами перекрыть, да потом откатывайся дальше на юг аж до самых крепостных стен. Так что нужно, господа, нам хорошо подумать, как бы не дать им этот маневр совершить. Вот коли мы выбьем полевое войско неприятеля в одном решительном сражении, так затем и проще будет нашей дивизии саму Журжевскую крепость штурмом брать. Думайте, господа, думайте, – кивнул он собранным в своем шатре полковым командирам. – Один день отдыха у нас уже здесь миновал, вот еще один, ну, пусть даже второй, третий пройдут, и обязательно нужно будет тогда вперед двигать. Завтра в это же самое время, перед вечерней зарей, жду я вас со своими предложениями по поводу предстоящего дела!

– Помяни мое слово, Алексей Петрович, через два дня нам опять предстоит авангардом впереди всей дивизии идти, – сказал шедший рядом с Егоровым командир Смоленских драгун. – Для Суворова важно не упустить сераскира со всем его войском на юг, к Журжи. Так что, пока тяжелая пехота с артиллерией будут разносить боевые порядки и укрепления турок, нас, как я полагаю, генерал-аншеф обходным маневром в южный лес двинет. Сам же, небось, на совете слышал, что он там про османские заслоны на двух главных лесных дорогах говорил? И про твое знание этих мест он тоже, кстати, вовсе не зря упомянул.

– Да уж, два десятка лет назад пришлось нам в этих местах изрядно побегать и кровушку обильно довелось пролить, – проворчал Алексей. – Непростое нам дело предстоит. Ну да ладно, коли такой будет приказ, так мои егеря поработают там. Вам-то в лесу конными совсем несподручно будет воевать, Александр Карлович. Вы, самое главное, нас всех на коней посадите, а при заходе в чащобу от неприятельской кавалерии прикройте. А уж там, в лесу мы сами разберемся и с дорожными заслонами, и с отступающими колоннами, ежели они будут.

* * *

– Совсем скоро вперед мы, братцы, двинем! – заверил расположившихся у костров товарищей Горшков. – С комендантского плутонга унтер Иванов своему дружку из третьей роты сказывал, что решено уже все у Ляксандра Васильевича. А нам, легким стрелкам, дескать, велено опять, как и прежде, впереди всех идти.

– Ну а чего, все правильно, лес ведь большой дальше, самое место нам там, егерям, турку шурудить, – солидно проговорил ветеран Фадей. – На-ка, Валерьяша, глянь, как я его наточил, – подал он тесак молодому солдатику. – Вот так же и ты в следующий раз брусочком поширкаешь старательно клинок под углом, а потом уж другим лезвием аккуратненько его поправишь, дабы все заусенцы сбить и боковой отход у самой кромки убрать.

– Спиридоныч, а ты глянь и мой тоже? – попросил Южаков, вынув свой тесак из ножен. – А то вдруг и у меня эта самая кромка лезвия с заусенцами?

– Ты, Ванька, это самое! Давай-ка сам за своим оружием гляди! – насупившись, проворчал Фадей. – Чай, не первый год уже солдатствуешь! Хвост волкодавский давно вон на своей каске носишь. Все ведь и сам знаешь да могешь, только вот ленишься чавой-то. А этот, щеня еще совсем неразумный, от сохи только вот полгода как оторвали. Его учить и учить всему надобно.

– Южак, а ну, сходи-ка ты за дровами! – рявкнул лежащий на расстеленном пологе капрал. – Я гляжу, у тебя прыти больно много, а у нас ведь еще вся ночь впереди! Давай-давай, пошевеливайся! Опосля, как вернешься, будешь свой тесак точить, как только сюда добрую охапку притащишь!

– Да иду я уже, иду, – со вздохом пробурчал егерь. – Чуть что, так сразу Ванька! Эх, Лука Назарович, суровости в вас много. Неласковые вы совсем ко мне, без теплоты христианской, душевной.

– Иди уже, заноза, давай! – усмехнулся командир отделения. – Вот принесешь сюды дров – будет тебе и теплота и душевность.

– Иван Степанович, я вам подсоблю, – молодой егерь, засунув свой тесак в ножны, вскочил на ноги.

– Хм, ну, пошли, – хмыкнул Южаков. – Фузейку только не забудь свою захватить. Егерь без ружжа все равно что дерево без веток. Не можно ему нигде без него быть! Хоть в нужник, а хоть на постирушки к реке идешь – завсегда оно при тебе должно быть.

В обед второго дня отдыха дивизии по лагерю пошло шевеление.

– Австрияки со штабными офицерами от самого нашего генерал-фельдмаршала прибыли! – шептались солдаты. – Все вместе и прямо сразу к генерал-аншефу нашему они зашли, а тот давай им там, в шатре, криком кричать. Ох, чегой-то теперь будет, братцы! Не к добру это, ох, не к добру!

Алексей, стоя на насыпном валу центрального редута, обернулся на шум за спиной. По мосту скакала кавалькада на породистых дорогих лошадях и в парадных одеждах. Во главе всей этой процессии ехал знакомый Егорову мужчина. Группа, миновав мост, замерла перед дорожным завалом, перекрывающим проход.

– Лешка, Егоров, неужто не узнаешь?! – крикнул спрыгнувший с лошади осанистый офицер с горжетом подполковника на груди.

– Михаил, Озеров! Да не может быть! – Алексей пулей слетел с вала и с распростертыми объятиями бросился к своему старому знакомцу.

– Сколько лет! Ах ты ж чертяка, ох и силен! – рычали офицеры, тиская друг друга в крепких объятиях.

– Мишель, а ты как же тут оказался?! – наконец расцепившись, спросил подполковника Егоров.

– Да вот, Егоров, прибыл с Балтики, уже месяц как я в этой вашей южной армии нахожусь, – улыбаясь, ответил тот. – Со шведами мы ведь недавно замирились, осталось теперь нам и турок к миру здесь привести. Состою сейчас при главном квартирмейстерстве на весьма серьезной должности, – и он провел по нацепленному на груди новенькому владимирскому кресту. – А ты вон уже в полковниках и наградами, как я погляжу, вовсе даже не обойден?

– Господин подполковник, мы сколько здесь еще стоять?! – Одетый в расшитый золотом и серебром запыленный мундир, надменного вида офицер стянул с головы шляпу с перьями и помахал ей, словно огромным веером. – Если мы сейчас же дальше не ехать, то я вернуться обратно к принц Кобургский, а вы сами объяснять его светлость за такой скверный отношений к посланец императора.

– Сейчас, сейчас, граф, сию минуту! – сделал легкий учтивый поклон разодетому франту Озеров. – Вам сейчас же освободят проезд. Алексей, это посланец от австрийского императора Леопольда II, граф Георг Гардегг. Он только что из ставки генерал-фельдмаршала и следует далее через вас к сераскиру. Мне велено его сопровождать до наших крайних постов и лично убедиться, что он благополучно достиг турок. Миссия графа очень важная, не место и не время о ней тут сейчас рассказывать. Вечером я вернусь, и тогда ты сам в шатре у Суворова все узнаешь.

– Ясно, – кивнул Алексей. – Да у тебя, Мишель, с твоей-то службой и не бывает ведь простых дел. Понял я все, сейчас освободим вам проезд.

Егеря растащили служившие временной преградой повозки и рогатки, и группа офицеров в сопровождении сборного русского и австрийского конвоя проскакала по дороге дальше на юг.

– Не к добру, ох, не к добру здесь австрияки вертятся, – проворчал, провожая колонну всадников взглядом, Гусев. – Как неприятеля победить, так это русский Ванька нужен, а как все испортить или себе жар загрести, так тут же Фридрих, Леопольд или вон Георг появляются.

– Не говорил бы ты под руку, Серега! – буркнул Алексей. – У меня и у самого на душе муторно, а тут еще ты со своими историями!

* * *

На вечернем совете в шатре у генерал-аншефа, также как и вчера, вновь собрались все полковые командиры. Присутствовал здесь же и только что прибывший с юга подполковник Озеров.

Суворов не был на себя похож. Лицо имел хмурое, сидел молчаливо и задумчиво у стола. Не было слышно его таких уже привычных острот и подтруниваний над присутствующими. Прежде чем начать говорить, он долго рассматривал все ту же лежащую перед ним карту.

Наконец, как видно, собравшись с мыслями, генерал поднял на своих офицеров хмурый взгляд.

– Господа, мы совершили беспримерный по своей скорости дальний марш, закрыв собой разбитую армию союзников и сам Бухарест от неприятеля. Мой замысел был разбить турок в большом полевом сражении и потом добить их под Журжи, взяв оную крепость решительным приступом. Но получен категорический приказ оставить центральную Валахию и встать на свое прежнее место в Бырлад.

– Как так?! Что такое?! Да мы же турок к самому лесу сейчас приперли! Добивать неприятеля нужно! – послышался шум с мест от собранных здесь командиров подразделений.

– Тихо, господа! – поднял вверх руку Суворов. – Не мне вам объяснять, как я и сам того же искренне желаю и сколько я сделал для исполнения оного! Но не в моей власти продолжать и далее наступление. Более того, мне предписано таким же скорым маршем убыть срочно за Серет. Вот, господин подполковник вам подробно о причинах всего этого сейчас и расскажет, – кивнул он на Озерова.

Михаил откашлялся и встал со своей лавки.

– Господа, прошу минуту внимания! Их высокопревосходительство генерал-аншеф Суворов Александр Васильевич действительно получил приказ за подписью главнокомандующего южной русской армии, его светлости князя Потемкина-Таврического, об отходе Третьей дивизии на свои прежние рубежи. И причины, побудившие его отдать, поверьте, более чем серьезны. Две недели назад Австрийская империя вышла из состояния войны с Блестящей Портой и заключила с ней перемирие. В данный момент австрийцы уже не являются нашими прежними союзниками. Врагами нашими они пока также не являются. В данный момент наши настоящие враги турки сосредоточили свои силы на юге у Журжи, и они превышают по своей численности силы дивизии в пять раз. Я знаю, что вы не страшитесь врага! – поднял он вверх руку, заслышав возмущенный шум голосов с мест. – Но войска сераскира с юга – это еще не все. С востока, со стороны Дуная османы в данный момент наводят большой мост, а подле него стоит огромная, более чем стотысячная, армия визиря. Если они успеют быстро переправиться через реку, то тогда вы окажетесь в ловушке. Вы это понимаете? Даже если вы и разобьете южную турецкую группировку в полевом сражении, все равно увязнете в осаде сильной крепости Журжи, а ваши коммуникации на севере будут разрезаны огромной армией турок, пришедших из-за Дуная. Это по-простому называется кувалда и наковальня, а вы, потрепанные в боях и осаде, уставшие от длительных маршей, окажетесь между ними, без фуража, без провианта и без боеприпасов. Это вам понятно?!

– У турок все возьмем! Рисковать так рисковать! – выкрикнул с места командир казачьего полка Леонов.

– Его светлость князь Потемкин-Таврический целой своей дивизией рисковать никак не намерен! – холодно взглянул на казачьего полковника Озеров. – Григорий Александрович желает побеждать неприятеля наверняка и с малыми потерями. Поймите же, господа, каждое поражение наших войск сейчас только на руку нашим явным и тайным противникам. Рейхенбахская конвенция, подписанная императором Священной Римской империи Леопольдом II и королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом II, предписывает выход Австрии из состояния войны с Османской империей и обязывает к заключению мира между этими странами. Россия в лице матушки императрицы в сих дипломатических сборищах принимать участие наотрез отказалась, желая довести эту войну до победного конца единолично. Но вы, господа, должны понимать, что за спиной у турок теперь стоит целая коалиция в лице Англии, Пруссии, Польши и Голландии, а возможно, что даже и самой Австрии. Никто ведь доподлинно не знает, какие еще есть тайные договоренности и пункты в той самой Рейхенбахской конвенции. Поверьте, господа, политика – дело темное. И очень многое в ней скрыто от неискушенных глаз. Еще раз повторюсь: любое мало-мальское поражение наших войск сейчас может вызвать лавинообразную череду событий против нашей страны. Мы вот только что наконец-то смогли замириться со шведами на севере, не уступив им ни пяди нашей земли. А тут такая напасть и такой риск. Давайте же мы будем с вами действовать разумно, господа.

Полковые, штабные офицеры дивизии и сам Суворов молчали. Каждый из них сейчас прокручивал в голове то, что он услышал только что от этого подполковника, прибывшего из ставки фельдмаршала.

– Вилим Христофорович, – генерал-аншеф посмотрел на своего заместителя, – готовьте наши войска к маршу на север. Нужно сделать так, чтобы от Бырлада нас не смогла отрезать Дунайская группировка неприятеля. Задачу по проведению разведки и прикрытию нас с восточного, с правого фланга я возлагаю на Черниговский и Стародубский карабинерные полки. С южной же стороны прикрытие будет осуществлять наш вчерашний авангард в лице казаков, егерей и драгун. Господа офицеры, теперь стал понятен и общий замысел османского командования по уничтожению всей нашей дивизии. Но мы не дадим ему совершиться! От каждого из вас сейчас зависит то, как быстро наша дивизия выйдет на новый рубеж обороны к северу. И хочу вам сразу сказать, что это ни в коем случае не есть бегство от неприятеля, а только лишь маневр. Именно так это и объясняйте нашим солдатам. Мы готовы к бою и непременно разгромим неприятеля в будущем! Пока же оставим его с носом.

– Двое суток, братцы! Всего лишь двое суток нам нужно продержаться здесь, чтобы прикрыть дивизию на марше! – ставил задачу своим командирам Егоров. – Казаки и карабинеры будут усиленно изображать активность вдоль всей реки. Их задача – это не допустить переправы турок по ней вплавь и не дать отсечь нас от главных сил. Наша же главная задача – стоять здесь, у моста, и, уничтожив его через двое суток, уйти вслед за дивизией к реке Серет. Причем уйти так, чтобы еще и не попасть под удар восточной группировки неприятеля. И задача, я вам скажу, у нас архисложная. И только лишь нам она по плечу! Вот потому-то мы и носим название особых егерей-волкодавов!