Глава 9. Держать мост до подхода главных сил

Южная ночь быстро опустилась на раскаленную зноем землю. Вот только что еще вокруг были сумерки, а уже раз – и ничего не стало видно дальше десятка шагов. Где-то позади, за рекой, там, где стояла небольшая валашская деревушка, перебрехивались собаки. В окопе сопела отдыхающая смена, а из степного простора слышался стрекот цикад.

– Карпуха, Чижов, – прошептал Егор, – не спишь там?

– Ага, что я, совсем дурной – на караульном посту в окопе дрыхнуть? – проворчал товарищ. – Это ты вон смотри не усни, у тебя-то это хорошо получается.

– Ну ты и скажешь тоже, – хмыкнул егерь. – Это когда же такое было? В прошлом году под Фокшанами, что ли, да после того дальнего марша? Я ведь потом за это хороших тумаков от Гавриловича получил. Так сказать, снял он с меня этот грех.

– Сейчас еще получишь! А ну тихо вы! Ночь слушайте, а не перебрехивайтесь, словно барбосы на цепи! – взрыкнул из-под полога унтер. – Будете болтать – на второй караул в пристежку с новым останетесь!

– Да все, все, молчу я уже, – пробурчал глухо караульный. – Спи, Данила Гаврилович. И как только так можно? Все ведь всегда слышит, зараза, – понизил он до тихого шепота голос.

Чуть правее, там, где проходила дорога на Журжи, издали донеслось еле различимое конское ржание.

– Карпуха, слыхал? Али мне это показалось? – насторожился Егор.

– Да нет, и я вроде тоже чегой-то расслышал, – прошептал соседний караульный и щелкнул курком фузеи.

– Тихо ты! На спусковой крючок ненароком не нажми! – выдохнул в ухо неизвестно как оказавшийся за спиной караульного фурьер. – Всю задумку командирскую сломаешь и нашу фортецию раньше времени ворогу покажешь. Встаем, встаем, братцы! – приглушенно крикнул он, обернувшись. – Только чтобы без суеты, все разобрались и покамест стоим, ждем!

Два десятка егерей быстро распределились по всей линии окопа. У каждого в руках фузея, на бруствере перед некоторыми зажигательные гренады с ярко-желтой полосой. Напряжение так и витало в воздухе.

Вот издали донесся топот копыт и позвякивание лошадиной упряжи. К мосту приближался большой отряд кавалерии.

– А может быть, это наши возвращаются? – предположил Аникин. – Я сам слышал, как их высокоблагородие казачьему командиру наказ передавал возвернуть всех тех егерей, что на конях, обратно к мосту.

– Вот мы сейчас и поглядим, кто это такие, – ответил ему Кряжин. – Они уже перед самой дорожной заставой в низинке. Сейчас их ребятки из второй роты там окликнут. Оружие к бою. Всем быть наготове и не зевать.

Действительно, не успело сердце отсчитать и десяти ударов после слов унтер-офицера, как в двух сотнях шагов впереди и чуть правее окопа, как раз там, где и проходила дорога, от насыпного редута послышался громкий требовательный окрик, а вслед за ним в ночи грохнуло несколько выстрелов.

– Турки! – раздался все тот же тревожный крик, и тут же ударил короткий ружейный залп.

– Ну же, подсветка где, олухи?! – рявкнул зло Кряжин.

Возле придорожного редута мелькнуло яркое пламя, а затем до окопа докатился и грохот. Еще и еще громыхнули огненные разрывы, и теперь все подступы к дорожным укреплениям хорошо осветились.

– Плутонг, цель – конница! Дальность две сотни шагов! – рявкнул фурьер. – Залпо-ом огонь!

«Баба-ах!» – ударили раскатисто два десятка фузей и три нарезных ствола.

– Заряжа-ай! – скомандовал Кряжин. – Огонь по своему усмотрению! Шевелись, братцы!

Егеря споро работали шомполами, загоняя пули в стволы ружей к пороховым зарядам, а перед дорожным редутом земля «встала на дыбы». Там разом сработали сразу несколько мощных фугасов, подорванных пионерами. В разгорающемся пламени заложенных костров и в разрывах зажигательных гренад было хорошо видно, как в низинке мечутся фигурки людей и животных. Мечутся и падают, сраженные свинцом.

– Прекратить огонь! – прокричал пробегающий по окопу прапорщик. – Всем перезарядиться! Почему наше охранение не отходит? Сказано же было: при первом же боевом столкновении запаливать костры и отбегать к основным укреплениям!

Но вот шагах в ста перед линиями окопов и полевых редутов вспыхнуло одно, второе, затем третье пламя, а вскоре все предмостовые укрепления оградились от ночной темной степи длинной цепочкой костров.

– Хорошо, Алексей Петрович, мы их ударили, – кивнул в сторону низинки дежуривший в центральном редуте командир первого батальона. – Как раз смена Мальцева была, так Афоня выждал, когда они кучнее туда втянутся, ну и скомандовал своим фугасы подрывать. Там такой ад творился!

– Да видел я, Вячеслав, – кивнул Егоров, вглядываясь в зарево костров, – и слышал тоже. До сих пор вон раненые и увечные кричат. Будем надеяться, что турки сюда ночью более не сунутся. Они же ведь не знают, сколько нас и как мы тут укрепились. А вот с рассветом мы уже будем ждать их разведку. Ночью тоже глаз не спускать со всей линии! Если сюда большие силы неприятеля вышли, то они могут и в темноте всем скопом на нас навалиться.

Всю ночь дежурное охранение освещало подступы к мосту. Мелькали несколько раз в степи какие-то непонятные тени, слышался перестук копыт, но попыток выйти к русским укреплениям и занять их противник не предпринимал. Уже под утро с южной стороны послышался шум, всполошивший всю линию укреплений.

– Вашвысокоблагородие, господин полковник! – вестовой тряс Егорова за плечо. – Тут гонец от командира первого батальона секунд-майора Хлебникова прибежал, говорит, опять конница на подходе!

Алексей, резко вскочив с расстеленного в окопе полога и подхватив свой штуцер, бросился в сторону передового редута. Вслед за ним туда же устремились и Живан с Гусевым.

– Сергей, ты пока здесь оставайся! Готовь резервную роту к контратаке! – крикнул Лешка главному полковому квартирмейстеру. – Главное – это не дать им мост захватить!

Там, где в предрассветном сумраке серели укрепления редута, уже слышался какой-то шум.

– Странно, почему никто не стреляет?! – встревоженно крикнул за спиной Живан. – Уже давно бы из всех стволов палить должны были!

– Разберемся! – резко выдохнув, ответил ему на бегу Лешка. – Там у нас Хлебников Славка, Радован и вся вторая рота с приличным усилением стоит. Все егеря обстрелянные, чай, уж не должны их дурануть!

Прямо перед ним в двух десятках шагов пара дюжин егерей откатывала в стороны повозки, загораживающие проезд, и растаскивали на обочины всякий наваленный здесь хлам и рогатины.

– Ваше высокоблагородие, свои это, свои! – крикнул командующий солдатами поручик Тарасов. – Чуть было своих дозорных не перебили! Наши это, конные роты с юга возвернулись!

В свете костров Алексею наконец-то стало видно голову конной колонны. Спешившись, к нему бросились трое.

– Господин полковник, конная группа егерей, выделенная в помощь нашему авангарду, по вашему приказанию прибыла обратно! – доложился поручик Осокин. – Ждем ваших дальнейших указаний!

– Потери есть?! – поздоровавшись с командирами рот, первым делом поинтересовался Егоров.

– Трое, Алексей Петрович, – со вздохом ответил Тимофей. – Да и то уже на обратном пути мы ребят потеряли. Южнее, верстах в пяти отсюда на конную группу турок наткнулись. Много их было, да к бою они не успели изготовиться. Раненых своих обихаживали, суетились там чего-то. А тут вдруг мы им как снег на голову свалились. Не ожидали они, похоже, там никого со своей, с южной стороны. У нас-то по строго заведенному правилу впереди основных сил завсегда дозоры идут, ну, вот мы и ударили внезапно. Кто из турок в степь убег, кого мы порубили и постреляли, но и они тоже, в какой бы панике ни пребывали, а все же огрызались, вот трое наших егерей там и погибло. Еще у дюжины ранения имеются, но только лишь у четверых они серьезные, у всех же остальных так, всякие мелкие порезы.

– Понял тебя, поручик, – кивнул Алексей. – Всех раненых в полковой лазарет! Пусть там лекари сами определяют, кому у них остаться, а кому можно и в строй вставать. Погибших предать земле с воинскими почестями. Коней на ту сторону отгоните и под пригляд интендантским их отдайте. Людей покормить, и три часа им на отдых. Это, конечно, если неприятель позволит, а потом все в оборону встанете. Подполковник Милорадович покажет, где вам позиции нужно усилить, – кивнул он стоящему рядом Живану. Нам приказ от Суворова держать этот мост до подхода дивизии. По моим самым скромным прикидкам, она маршем уже завтра вечером сюда из Бухареста должна будет подойти.

– Слушаемся, господин полковник! – вскинули ладони к каскам ротные командиры. – Разрешите идти к своим людям?

– Идите, господа, – козырнул им Егоров. – А ты чего мнешься, Осокин? Задержись, если есть что сказать, – придержал он своего главного разведчика.

– Алексей Петрович, мы там пленных немного отловили, – понизив голос, сказал поручик. – Темно ведь было, самые прыткие, словно бы тараканы, разбежались, но с дюжину их мы их все-таки сумели спеленать. У меня же есть ребятки из тех, кто хорошо по-турецки толмачит, тот же Федька Лужин да и брату́шки сербы. Так вот, в той дюжине пленных они османского командира углядели, субаши, сотником он оказался. Разговор с ним мои правильный завели, умеют же, ну а тот турок с гонором был и молчать не стал. Грозился всем зеленым шайтанам бо́шки порубить, а кожу моим толмачам на барабаны натянуть, как только сюда сераскир со всем своим главным войском подойдет. Австрийцев, говорит, он уже наголову разбил, а теперь вот и за русских в полную силу возьмется. Нет, дескать, того, кто его славное войско остановит. Но и прочее, прочее еще нес, все в этом же духе, про то, сколько их много, какие они храбрые и какие у них пушки сильные, а сабли с ятаганами острые. Это-то ладно, мы такое не раз уже слышали, но он все талдычил про какой-то там мир с цесарцами. Дескать, их новый император Леопольд, который после смерти старого, Иосифа, в Вене воцарился, перемирие уже с турками заключил и даже к союзу с ними склоняется. Так что, дескать, совсем скоро даже старые наши союзники по нам же вместе с османами и ударят.

– Хм, очень интересно, – хмыкнул Алексей. – Турку верить на слово, конечно же, нельзя, но учитывать нужно. Эх, политика, продажная девка! А что остальные пленные говорят, вы их спрашивали?

– Да что их там спрашивать, господин полковник?! – махнул рукой Осокин. – Простые все всадники, их только лишь добыча интересует, еда и как бы свою голову не потерять. Спрашивали, конечно, мы их на скорую руку, так блеют они там что-то, словно бараны. А-а-а, так себе, ничего интересного!

– Все ясно, – кивнул Алексей. – Спасибо Тимофей, вам за языка. Субаши крепко связать и приставить к нему караул, чтобы егеря глаз с него не спускали! Вот своих ребяток давай-ка и выставишь. Как только Александр Васильевич сюда подойдет, он и сам этого турка подробно поспрашивает. И егерям своим передай, чтобы они то, что от этого турка слышали, никому бы не рассказывали. Не хватало нам еще дурные слухи здесь распространять. Может, это вовсе клевета или такие измышления, чтобы нас в сумятицу ввести.

– Да, конечно, введут они, как же, – ухмыльнулся поручик. – Русские турок, Алексей Петрович, завсегда бивали и сейчас тоже разобьем, хоть с союзниками, а хоть даже и в одиночку.

До полудня никакого движения с южной стороны не наблюдалось, мелькали в степи какие-то всадники, но близко к русским укреплениям они не приближались. И вот наконец в поднятой пелене пыли показался с юга большой конный отряд.

– Полк, к бою! – скомандовал Егоров. – Без команды никому не стрелять! Премьер-майор Гусев, ведите отсчет до цели!

– До цели тысяча двести шагов! Тысяча сто! – вглядываясь в окуляр подзорной трубы, крикнул главный квартирмейстер.

Тысяча стрелков, канониров и пионеров замерли на своих позициях в боевой готовности. Вот еще пара сотен шагов ходу – и можно будет давать команду бить дальнобойным штуцерам. Два десятка отборных стрелков, вжимая приклады своих длинноствольных винтовок в плечи, ловили в прицелы дальнюю цель. Возле фальконетов стояли уже наготове и полковые канониры. Им, как и обычным штуцерникам, до открытия огня было еще шагов четыреста хода кавалерии. Но что такое четыре сотни шагов до летящего во весь опор коня?

Алексей, глядя в свою подзорную трубу, поднял вверх руку: бараньи шапки на голове, многие кавалеристы с пиками. Он даже различил бороду у скачущего впереди всех всадника.

– Отбой! Не стрелять! – заорал он что есть силы. – Наши это! Казаки! Не стрелять!

– Не стрелять, не стрелять, наши! – понеслась команда от плутонга к плутонгу по всем русским укреплениям, и егеря убирали пальцы со спусковых крючков. К мосту подкатывали первые сотни Второго донского полка.

– Турки большими силами наступают! – пояснил Егорову полковник Леонов. – Была бы у нас опора на пехоту, так можно было бы с ними и на сабельках потягаться. А так что, окружат, задавят всей массой да вырубят под корень вместе с драгунами. Они вон, тоже за нами скачут, – кивнул себе за спину командир казачьего полка. – Кони у нас вымотанные дальними переходами, у турок-то они посвежее, не гнали ведь их так скоро, как мы, – словно бы оправдывался перед командиром егерей здоровый осанистый казак. – Нужен нам хоть денек передышки.

– Будет вам денек, Богдан Семенович, – заверил полковника Алексей. – Мы их придержим сейчас перед мостом. Вы, главное, дозоры вдоль реки пустите, чтобы они в другом месте через нее бы не переправились да в тыл нам не зашли.

– Сделаем, Алексей, – пообещал Леонов. – Основные наши силы на том берегу, за мостом будут стоять, ежели совсем жарко станет, то мы с драгунами подмогнем вам. Да, небось, и Александр Васильевич вот-вот уже и сам совсем скоро сюда со всей дивизией подойдет.

На спине у отступающего последним драгунского полка «висело» несколько сотен османской конницы, а вдали еще клубилась пелена пыли. Как видно, там подходило несколько алаев.

– Рано, рано пока бить! – крикнул Гусев, вглядываясь в окуляр трубы. – Как бы и наших ненароком не зацепили.

До арьергарда драгун было всего каких-то три сотни шагов. Первые их ряды уже подскакали к освобожденному проходу между дорожными редутами, а с задних нет-нет хлопали пистольные и ружейные выстрелы в сторону настигающих турок.

– Курт! Сможете аккуратно снять передних?! – крикнул командиру отборных стрелков Алексей.

– Да, мы готовы! – отозвался тот, пристроив свой штуцер на мешке с песком.

– Командуй тогда сам своими людьми!

– Внимание, всем бить сверху, наверняка, по свой личный прицел, – не мешкая, скомандовал тот. – Огонь!

«Бам! Бам! Бам!» – захлопали вразнобой выстрелы, и пули, выпущенные из винтовальных стволов, сбили передних турецких всадников. В ста шагах от прохода у турок возникла небольшая сумятица, давшая возможность арьергарду драгун оторваться от преследователей.

– Внимание всем, за-алпо-ом, огонь! – крикнул Егоров и сам выжал спусковой крючок штуцера.

Не успел еще отгреметь залп сотен ружейных стволов, как ударили картечью полковые фальконеты и австрийская пушка. Перед редутами все смешалось. Сбитые в плотную колонну на дороге, сотни сипахов, потеряв треть своих воинов, резко развернулись и ринулись прочь, а вслед им звучали выстрелы уже перезарядившихся егерей.

– Подступы к укреплениям перекрыть! – скомандовал Алексей. – Пионерам установить на подходах фугасы! На этой стороне более уже наших войск нет, один лишь противник.

Основные силы османской конницы, не желая повторять участь своего авангарда, встали более чем в версте к югу от русских редутов. Попыток продолжить наступление турки пока что не предпринимали, по-видимому, выжидая подкрепление. Лишь отдельные небольшие их отряды рассыпались по округе, как видно, выискивая удобное место для переправы на левый берег. До егерей время от времени доносились отдаленные выстрелы, это дозоры казаков и драгун отгоняли слишком любопытных от реки подальше.

– Алая три там точно собралось! – процедил сквозь зубы Егоров, вглядываясь через окуляр трубы. – Это у них, похоже, тоже большой конный авангард войск сераскира, а значит, еще сутки или двое пройдут – и сюда все его войско подтянется. Да и ладно, пускай, Александру Васильевичу это только лишь за радость будет, все не гоняться за разрозненными отрядами по степи. Главное – этот мост для скорой переправы сберечь.

Пройдя по всей линии укреплений и переговорив с командирами своих подразделений, Алексей направился к мосту. На нем стоял десяток капрала Кириллова.

– Ваше высокоблагородие, на посту без замечаний! – вытянувшись по стойке смирно, доложился тот полковнику. – Восемь человек у меня сейчас наверху стоят, а двое под ним.

– Что, Федот, вы и от воды высматриваете опасность? – спросил капрала Егоров.

– Да кто же его знает, господин полковник, откуда ее ждать? – пожав плечами, ответил тот. – Турка же – она шибко хитрая, а ну как наплывом сюда подойдет да потом с кинжалами под самым мостом вылезет? Рассказывали же нам на уроках чтения и истории их благородия, что в гречанских землях были такие умельцы, которые в кожаных мешках горючее зелье вот так же вот по воде переправляли, а потом галеры зажигали, ну или те же мосты. А теперь-то ведь даже и зелья никакого не надо, достаточно пару пудов пороха сухими сюды принести, чтобы потом все сооружение на воздух одним разом поднять, – топнул он по бревнам моста ногою.

– И то верно, – согласился с капралом Алексей. – Я вам в усиление звено пластунов от поручика Осокина пришлю. Вот пусть они и приглядывают под мостом, а твои егеря все у тебя под рукой будут. Благодарю за службу, господин капрал! – похвалил он командира отделения и пошел на левый берег.

– Вона как, ну и ну, цельный полковник нашего отделенного аж по имени знает! – удивленно покачал головой Кульков. – Вот тебе и молодой капрал, видать, шибко ценит его начальство!

– Ну а ты как думал-то, Емельян? Чего он, зазря, что ли, самым первым из всего своего рекрутского призыва сначала волчий хвост, а потом и капральский галун получил? – хмыкнув, сказал Вершков. – Ему один лишь только Тишка Мухин, дружок наш, ни в чем не уступал, тоже ведь при расширении с батальона на полк мог бы и себе такой же чин получить. Да он команду отборных стрелков выбрал. А так-то да, мы вместе все службу в полку начинали.

– Варлам, а чего ты тогда капральство себе не заработал, а все так же и бегаешь в рядовых егерях, дэк еще и в подчинении у своих? – спросил стоящий у мостовых перил Митрофан.

– А мне-то что, я свое уже и так заработал. – Вершков многозначительно потрогал свисавший с каски волчий хвост. – Мне оно в простых егерях и так ведь неплохо, а то отвечай за таких вот, как ты, Рыжий. А я уж лучше за себя в ответе буду.

Шагах в трехстах ниже моста на небольшом пригорке шел обряд погребения погибших в недавнем бою русских воинов. Помимо трех егерей, в братскую могилу опустили и десяток драгун с казаками. Все они были люди православные, так что разделять их не стали. Панихиду проводил полковой батюшка егерей отец Валентин. Закончив чин отпевания, он кивнул стоявшим тут же с лопатами солдатам. Прошло несколько минут, и на месте могилы вырос земляной холмик.

Алексей и присутствующие тут же два офицера от кавалеристов, стоя впереди всех прощавшихся, вытащили для отдания воинского салюта из ножен сабли.

– Заряжай! – скомандовал стоящий во главе звена егерей прапорщик. – Пли!

Грохнул залп.

– Земля пухом! Царствие небесное православным воинам, – перекрестились провожающие.

– Хорошее здесь место, на возвышенности, по весне заливать не будет. А тут птички будут сидеть и щебетать, – кивнул на установленный массивный православный крест хорунжий Греков. – Э-эх ма-а, – вздохнул он тяжко. – Двое у меня здесь из сотни похоронено, а один так и вовсе из родной станицы. Как вот теперь его семье рассказывать? Чего детям говорить?

Чуть дальше, у небольшого перелеска расположилось тыловое хозяйство полка. Крайними в тени деревьев стояло несколько лекарских фур. Тут же возле них были натянуты два больших парусиновых шатра и еще один поменьше. Возле кипящего на огне котла стоял нестроевой солдат Зубов и помешивал там своей длинной палкой.

– Карпыч, ну, ты прямо как заправский лекарь, – кивнул Алексей на надетый на солдате со следами крови фартук.

– Ваше высокоблагородие, рядовой интендантской службы особого полка егерей Зубов исполняет задание господина врача! – вытянувшись перед полковником, доложился ветеран. – Ранетого маненько пришлось придерживать, вот и брызнуло, – вздохнув, погладил он фартук. – Тут ведь, помимо наших егерей, казаки с драгунами и своих еще принесли. Вот Илья Павлович с лекарями и выхаживали их все утро. Один только лишь бедолага помер. Остальные, говорят, на поправку пойдут, ежели им, конечно, покой и должный уход дать.

– Карпыч, и это еще в котел заложи! – из большого шатра выскочил с тазиком лекарь Устинов. – Ой, виноват, господин полковник! – опешил он, увидев возле костра Егорова. – Я с шатра да на улицу бегом, а тут вы.

– Ничего, ничего, Венедикт, ты тут при своей службе, и я тебе не мешаю, работай, пожалуйста, – успокоил парня командир полка. – Давай, давай, что у тебя там?

– Дэк перевязь старую надобно проварить, господин полковник, – показал тот тазик.

В нем лежал целый ворох окровавленных тряпок. Высыпав содержимое в котел с кипящей водой, он вопросительно посмотрел на Егорова.

– Может, вам Илью Павловича позвать, или же вы сами в шатер зайдете? Он там драгунскому унтеру порез на плече сейчас зашивает.

– Нет-нет, Венедикт, не буду я ему мешать, – отмахнулся от приглашения Алексей. – Пускай он спокойно работает. Много вам тут заботы с утра привалило?

– Да утром-то это еще ладно, – пожал плечами лекарь. – Там из десятка егерей только лишь у троих серьезные ранения были, а все остальные так себе, мелкие. Хотя одного, который из лазарета обратно в роту рвался, он тоже здесь придержал, не отпустил его пока. А вот не так давно драгуны с казаками прискакали и своих раненых тоже попросили обиходить, вот там, конечно, работы уже много было. Один бедолага прямо при полостной операции в шатре помер. Ранение у него уж очень серьезное было: печень пулей задело. Ну как же такого-то вылечишь? Еще странно, что его до нас живым сюда довезли. С остальными-то, слава Богу, полегче, одному только лишь ногу пришлось отнять, ибо там все колено раздробленное было. Еще двое сейчас внутри шатра помощи дожидаются, а всех остальных мы почистили, раны им обработали и зашили. Покой теперь только вот будет нужен, чтобы их подольше не тревожили и раны не бередили.

– Ладно, Венедикт, не буду я вам докучать, иди-ка ты, дорогой, помогай доктору, – сказал лекарю Егоров. – Я позже, уже ближе к ужину, к вам еще загляну. Передай только Илье Павловичу, что заходил и интересовался делами лазарета. Пусть он, как освободится, подумает, может, ему что-нибудь еще будет нужно?

– Понял, господин полковник, я передам, – кивнул лекарь и, откинув полог, нырнул вглубь шатра.

– Как тебе тут служба, Иван Карпыч? – спросил Алексей у шурудящего в котле палкой ветерана. – На Буг или в поместье обратно пока не хочется? Тяжело ведь, небось, в дальних походах? Да еще и насмотришься на всякое такое тут.

– Да что вы такое говорите, Алексей Петрович! – удивленно поднял брови старый солдат. – А то я разве не знал, куды иду?! Был бы с рукой, так в строевую роту бы просился, а с этой-то деревяшкой мне теперь куда? – постукал он по своему протезу палкой. – Да и на кровь я уже вдоволь насмотрелся за годы-то службы. А тут, как сам дохтор говорит, я особливо нужон и как бы на своем месте. Вот посмотрит на меня какой-нибудь горемыка-солдатик с увечьем и понимает он, что даже и с культей вместо руки или ноги ему и дальше можно жить.

– Ну, смотри сам, Карпович, если какая-нибудь помощь или там послабление от меня… – начал было Егоров.

– Нет-нет, Ляксей Петрович, благодарствую! – даже не дослушал его ветеран. – Все хорошо у меня, все как и положено! Ничего особенного мне не надобно!

До вечера ничего существенного, если не считать близкого подскока к укреплениям османской конной сотни, не было. Из нарезного оружия и орудий палить по такой незначительной цели было не велено. Отстрелялись только лишь из гладких ружейных стволов, и сипахи, оставив на земле дюжину своих трупов, быстро ретировались.

– Проверяют хитрованы, как тут у нас оборона устроена, – кивнул на скачущих в сторону моста всадников Кожухов. – Без своей пехоты они сюды все одно более не сунутся, небось, хорошо ученые.

Уже начинало смеркаться, когда с севера, со стороны Бухареста показалась большая колонна.

– К бою! – рявкнул Гусев, с напряжением всматриваясь вдаль. – Кто его там знает, а может, это турки где-нибудь через реку переправились и теперь к нам в тыл выходят?!

Егеря быстро занимали свои места на тыловом редуте. Загрохотали колеса по мосту, это полковые канониры перекатили с южной стороны два фальконета. Алексей, забравшись на мешки с песком, раздвинул колена своей подзорной трубы.

– Наши! – крикнул он, разглядел мундиры и амуницию у запыленных всадников. – Карабинеры подкатывают из Черниговского или Стародубовского полка.