Глава 7. Пакет от командующего
– Рота, смирно! – выкрикнул замершему строю подпоручик Мейер и отдал честь подходящему командиру. – Господин поручик, третья рота второго батальона особого полка егерей на утреннюю проверку построена! В строю сто восемнадцать душ, в карауле трое, в лазарете один, на хозяйственные работы отправлены двое. Незаконно отсутствующих в подразделении нет! Замечаний от дежурного офицера по полку и каких-либо срочных указаний не поступало. Все в обычном порядке.
– Вольно! – козырнул Ширкин и оглядел ротный строй. – Здравствуйте, егеря!
– Здравжелаювашблагородие! – рявкнуло в ответ более сотни мужских глоток.
– Ну, если все, Андрей Казимирович, в обычном порядке, то тогда зачитывайте распорядок службы егерям нашей роты на сегодняшний день, – кивнул командир своему заместителю.
– Слушаюсь, господин поручик, – козырнул Мейер и достал из отворота камзола плотный лист бумаги. – После утренней проверки у нас бег на пять верст, затем гимнастические занятия и приборка в местах расположения. В караул от роты отряжается фурьер Кряжин.
– Я! – выкрикнул из строя только что названный унтер-офицер.
– С ним же идут егеря Аникин и Камышев, – продолжал перечислять дежурную смену подпоручик.
– Я! Я! – так же, как и фурьер, отозвались из строя только что названные.
– Хозяйственные работы на сегодня будут для нас в полковом интендантстве, – объявил далее подпоручик. – От роты туда идут трое: это рядовые Крапин, Чижов и Фомичев. У всех остальных до обеда занятие на стрелковом полигоне, а после оного – постижение письменной грамотности. Затем изучение науки сложения и вычитания под учительством прапорщика Огарева Константина Ильича. А до вечернего построения и ужина будет еще два часа пионерского минного дела. К нам в роту от команды отборных стрелков и оружейников для передачи своего опыта придут подпрапорщик Ильин и капрал Яшин. Все же остальное у нас, как и обычно, будет проходить по внутреннему распорядку. Артельное хозяйствование и готовка пищи под приглядом командиров плутонгов и капральств, на них же надзор за порядком в местах расположения егерей. У меня все, господин поручик! – Мейер спрятал лист обратно за отворот и отшагнул чуть назад.
– Рота, слушай мою команду! – крикнул Ширкин. – Первая шеренга, шесть шагов, вторая – четыре, третья – два, шаго-ом марш! Командирам полурот и плутонгов приступить к осмотру личного состава, оружия и амуниции. За старшего остается прапорщик Огарев, который мне потом и доложит обо всех выявленных в ходе проверке замечаниях. Приступайте, Константин Ильич, – кивнул он молодому офицеру. – А нам с господином подпоручиком к командиру полка на утренний рапорт пора.
Ротные командиры пошли в сторону полковой штабной избы, а у них за спиной слышалось: «Оружие к осмотру! Полку замка открыть! Патронную и гренадную сумку вскрыть!»
Собирались в жаркую погоду под установленным во дворе широким навесом. Все хоть какое-то укрытие от этого палящего июльского солнца. Южная русская армия стояла неподвижно на местах своего квартирования вот уже девятый месяц. Отправлялись от полков лишь дозорные команды, контролирующие ближайшую округу, да отряды фуражиров для закупки у местного населения провианта и корма лошадям.
– Господа офицеры! – подал команду первый заместитель Егорова, Живан Милорадович, завидев подходящего к навесу полковника.
– Здравствуйте, господа, – кивнул Егоров. – Присаживайтесь, пожалуйста, – и сам первый опустился на широкую лавку подле стола. – Ох и жара же нынче стоит! – вздохнул он и, посмотрев на небо, снял с головы егерскую каску. – Третью неделю ни облачка, ни капли дождя.
Две дюжины сидящих под навесом офицеров вглядывались в полковника внимательными, полными надежды взглядами.
– Ничем вас порадовать пока не могу, господа, – вздохнув, ответил он на эти немые вопросы. – Приказа из штаба армии на выдвижение нашей дивизии не поступало. Велено, как и прежде, продолжать стоять всем на своих местах. Прибывший вчера от генерал-аншефа Меллера фельдъегерь привез в штаб дивизии повседневные документы и выписки из канцелярских приказов. По нашему полку есть только лишь одна хорошая новость: из Санкт-Петербурга войсковой почтой прибыл патент на чин подпоручика командиру полуроты Романовскому. Поздравляю Вас, Валентин Ильич! – Егоров, благожелательно улыбаясь, вручил высокому статному молодому мужчине с орлиным носом свиток с большой гербовой печатью. – Всяческих вам успехов, здравия и высоких чинов, господин подпоручик!
– Спасибо, ваше высокоблагородие! Спасибо, господа! – счастливый, сияющий офицер раскланялся перед товарищами. – Буду рад всех вас видеть на моем торжественном представлении по случаю производства в новый чин.
– О-о, вот это ладно, обмыть такой чин надобно хорошо! – загудели враз повеселевшие командиры. – Негоже в целых подпоручиках да насухо долго ходить. Чай, ведь уже не какой-то там сопливый прапор!
– Так! – Егоров кашлянул, и гул голосов сразу же стих. – Традиции старины я, конечно, не вправе отменять, но все же хотел бы, господа, напомнить вам о чувстве меры. Жара вон какая страшная и какую уже неделю стоит. Вы это и сами не хуже меня видите. Вокруг тысячи солдат и офицеров из других частей. Так что все должно быть с умом и без чрезмерных излишеств. Дивизионный командир у нас человек весьма строгих нравов и не приветствует шумных застолий. Да и я с ним тоже, в общем-то, солидарен.
– Ваше высокоблагородие, да мы же аккуратно, – жалобно попросил подпоручик. – На полянке, в лесочке, у реки и в самом таком прохладном скрытном месте. Ну как же это мне да с необмытым горжетом ходить? Как-никак у него ведь теперь и золото на ободке появилось.
Алексей вспомнил, как и у него «появилось» такое же вот «золото» на ободке офицерского шейного знака. Перед глазами всплыло не менее жаркое лето 1771. Занятый османами Крым, Перекоп, отчаянный штурм крепости Ор-Капу, и он, мальчишка, с отцовским штуцером в руках, в окружении своих егерей лезет на обагренные кровью каменные стены. Все вокруг в пороховом дыму, гремят выстрелы, и слышится дробь барабанного боя: «На штурм! На штурм! На штурм!»
Лешка мотнул головой и улыбнулся.
– Ладно, подпоручик Романовский, так и быть, разрешаю вам обмыть этот самый новопоявившийся золотой ободок. Только глядите, чтобы при этом все чинно и с головой было! Согласен, нужно обмыть, а то кто же его знает, как там дальше у нас дело будет и когда еще доведется в покое нам собраться.
– Ого-о! – Старший Милорадович аж вскочил со своей скамьи. – Алексей Петрович, никак вы сегодня с важными вестями из штаба дивизии пришли?
Десятки внимательных глаз напряженно глядели на полковника, ожидая от него ответа.
– Восемнадцатого июня австрийцы потерпели сокрушительное поражение под крепостью Журжи, – проговорил он с хрипотцой. – Турки высадили десант ниже по течению Дуная и предприняли отчаянную вылазку из-за стен. Цесарцы были опрокинуты и, понеся большие потери, бросив на месте весь осадной припас вместе с артиллерией, откатились на север. Нет, приказ нам наступать в их поддержку пока что еще не отдан. Тише! – увидев, как все зашевелились, поднял он вверх руку. – Их светлость князь Потемкин-Таврический к войскам пока что не вернулся, а без его команды ничего предпринимать нам категорически не велено! Но, судя по всему, генерал-фельдмаршал совсем скоро уже прибудет. А это значит, что с его приездом можно ожидать изменения и в нашем весьма затянувшемся сидении. Поэтому всем еще раз все проверить и приготовить свои подразделения к дальнему выходу. Особенно это касается нашей интендантской службы, – посмотрел он на Рогозина. – Да и строевым ротам тоже нужно подтянуться, а то засиделись тут, понимаешь ли. Корнями уже поросли!
– Ну наконец-то! – зашевелились офицеры. – А мы уж думали, что до скончания века в Бырладе просидим.
* * *
– Э-эх! Э-эх! – Егор с размаха расколол очередной чурбак и откинул в сторону полешки.
Рядом на выложенном из крупных булыжников очаге парили два больших десятских котла.
Через плетень заглянул командир плутонга и грозно нахмурился.
– Коробов, это почему у тебя варево еще не отстаивается, а все на открытом огне кипит? Ты чего это, дурень, никак опять дрых, вместо того чтобы об артелях позаботиться?
– Данила Гаврилович, ну вот как вам не совестно меня, да в таких тяжких грехах, еще и супротив общества подозревать?! – покачал укоризненно головой егерь. – Вы же сами видели, какая нонче говядина для мясного приварка поступила. Видели же? Ну во-от! Из восьми фунтов едва ли три доброй мякотки было. Все же остальное словно бы казачье седло али, вон, солдатская подошва! Да его ежели по-сурьезному долго не проваривать, так ведь и зубами никак не возьмешь. И где только такую корову наши интендантские отыскали? Ей, видать, столько же лет было, как и Карпычу с Макарычем вместе взятыми.
– Хм, говоришь, совсем, что ли, нонче худой порцион выдавали? – почесал голову унтер. – Ну вот, а ведь сказывали, что фурьерские стадо после хорошего закупа подогнали.
– Ну да, конечно, это кто же добрую скотину да под нож будет отдавать? – спросил Кряжина егерь. – А солдату что, ему ведь и такое сойдет, небось, брюхо-то казенное, в него и любое полезет.
– Ну, ладно, ты это, ты не очень-то тут бухти! – буркнул унтер. – Какой провиант положено и какой был, видать, такой и выдавали! Ничего, вот скоро мы дальним маршем двинем, и там опять нам повара на колесных кухнях варить будут. А пока мы в поход не пошли, велено, как и прежде, всем артельно питаться, дабы вдруг те котлы не испортить. Так что ты давай-ка не спи тут, Егорка, и болтай меньше, а больше вон полешков в костер подкладывай, чтобы там все поскорее разварилось. А то вот я сейчас мимо четвертого плутонга проходил, так там дежурный готовщик уже оба артельных котла с огня снял и рваниной их укутал, чтобы они на пару доходили. А у тебя, Коробов, вечно во всем кто-то виноват. Скоро уже наши с полевого учения явятся, голодные, злые, вот сам и будешь им про старую говядину сказки рассказывать. Погляжу, чего они тебе там скажут. – И, еще раз окинув егеря хмурым взглядом, фурьер пошел по своим делам дальше.
– Так и объясню им все как есть, чай, уж поймут, – проворчал вполголоса Егор, помешивая варево. – «Полешков побольше в костер подбрось», а сам ведь только что за это меня ругал. Ну, Данила Гаврилович!
* * *
Двенадцатого июля под вечер из ставки главнокомандующего прискакал с полусотней сопровождающих драгун штабной офицер. Суворовым был немедленно вскрыт пакет, опечатанный на ярко-красном сургуче оттиском от перстня самого генерал-фельдмаршала.
– Когда его светлость к войскам прибыл? – спросил он у запыленного поручика, пробежав глазами депешу.
– Три дня тому назад, ваше превосходительство, – ответил тот.
– А когда прибыли посланцы от принца? – Суворов кивнул на лежащий перед ним на столе пакет с вложенным письмом от Меллера.
– Так они уже неделю его светлость в главном нашем квартирмейстерстве дожидались, – пожал плечами гонец. – С ними там Иван Иванович Меллер все разговоры сам вел.
– Та-ак, ну и дела, – со вздохом сказал Суворов. – Это значит, что мы туркам дней десять точно времени подарили. Прошка! – гаркнул он что есть мочи. – Бегом за адъютантом, пулей лети, шельма ленивая! Пущай Егор Борисович там поторопится! И вестовым тоже накажи: пусть они всех штабных и полковых командиров ко мне быстрей созывают. Ты слышишь меня или нет, бездельник?!
– Да слышу, слышу я, барин, – раздался недовольный голос денщика. – Уже бегу!
В большой комнате командующего дивизией было душно и тесно. Здесь собрались все старшие офицеры подчиненных ему воинских частей и штабные.
– Господа, час назад из Ясс от главнокомандующего прибыл гонец с письменным приказом, в коем нам предписано повести решительное наступление на юг. – Генерал-аншеф внимательно оглядел всех сидящих перед ним на лавках. – Наши союзники, цесарцы, недавно потерпели сокрушительное поражение под Журжи и теперь просят спасти их от полного и неминуемого разгрома. Турки, забрав под крепостью всю австрийскую артиллерию и многочисленные припасы, теперь угрожают им отсечением от мест квартирования и полным уничтожением. Принц Кобургский готовится ныне сдавать неприятелю Бухарест, а затем и всю центральную Валахию. Ежели такое вдруг случится, то все наши прошлогодние победы и все труды под Фокшанами и Рымником пойдут насмарку, а противник усилит давление на правый фланг русской армии. Его светлость генерал-фельдмаршал Потемкин Григорий Александрович предписывает нам отбросить неприятеля обратно к Дунаю и вновь запереть его в Журжи. Посему я и отдаю приказ всем вам приготовить войска к маршу на юг. Сегодня же в ночь авангардом от нас туда уходят: Смоленский драгунский полк Остен-Дризена, второй донской Леонова и особый егерский полковника Егорова. Присаживайтесь, господа, – кивнул он поднявшимся со своих мест полковникам. – Авангарду предписывается успеть занять подступы к Бухаресту с юга и задержать там продвижение турок. Все остальные части дивизии должны начать движение завтра с рассветом и идти самым скорым маршем им вслед. Засим не смею вас всех более задерживать, ибо время сейчас действительно для нас дорого. А за эту ночь всем предстоит еще сделать очень и очень много!