Глава 6. Зажигательная пуля

В первых числах апреля, когда чуть просохли дороги, генерал-аншеф Суворов в сопровождении сотни казаков выехал в ставку армии. Был он там недолго и, вернувшись без настроения, собрал командиров подразделений у себя только лишь через два дня.

– Господа офицеры, ничем порадовать я вас пока не могу, – как всегда отрывисто излагал он самую суть дела. – Главнокомандующий, его светлость князь Потемкин-Таврический, к войскам из столицы пока еще не прибыл. Его предписание остается для всех неизменным – находиться в местах своего зимнего квартирования и ничего существенного до возвращения не предпринимать.

Генерал-аншеф, подойдя к расстеленной на столе карте, немного постоял рядом, всматриваясь в карандашные пометки, и покачал головой.

– Я тут две сотни верст к северу проехал, так дорога вполне уже себе проходимою стала. А вот к югу, думаю, она и того лучше будет. Вопрос теперь, кто этим раньше воспользуется: турки или же наши союзники австрийцы? Богдан Семенович, – обратился он к командиру второго казачьего полка, – отправь-ка ты пару эскадронов в сторону Бухареста. Пускай твои удалые дончаки разведают, что там у цесарцев сейчас творится. Коли сумеют, так пусть они и дальше в сторону Журжи проедут, но только с большой осторожностью, ибо у неприятеля, по моим сведеньям, там и своей конницы имеется с избытком.

– Понял, ваше превосходительство, – кивнул полковник Леонов. – Завтра же на рассвете два эскадрона убудут на юг, только вот с фуражом у нас совсем худо. На полковых складах овса уже вовсе нет, все его подчистую давно вымели, а без него на апрельском малотравье далеко ведь никак не уедешь.

– Найду, Александр Васильевич, – завидев немой вопрос в глазах Суворова, ответил дивизионный интендант. – На два эскадрона вряд ли будет, но вот на сотни три точно должно хватить. Специально для особого случая я немного его сберег.

– Молодец, голубчик, – похвалил майора Суворов. – Пусть будут три сотни. Совсем скоро с главных армейских складов обоз к нам придет. Как только фураж поступит, так мы еще казаков в дальний поиск отрядим.

Девятого апреля на рассвете три сотни казаков выехали из Бырлада в сторону Серета.

– Посторонись, зеленые! – первый головной десяток с удалым посвистом прошел мимо возвращающегося к себе дозора егерей.

– Вот ведь озорные! – покачал головой Быков. – Смотри-ка, а ведь похоже, что станичники далеко направляются: у каждого заводная лошадь при себе, а на ней сверху вьюк приторочен.

– Твоя правда, Егор Онисимович, – согласился с подпрапорщиком Дроздов, провожая взглядом скачущие мимо сотни. – Так бы ежели на пару-тройку дней, то и седельных сум хватило. Значит, дней на десять пути они рассчитывают, не менее того.

– Вот-вот, выходит, что и нас скоро далеко погонят, – проворчал Быков. – В полях-то уже совсем подсохло, только лишь в лесу грязно, ну и в низинах. А ну, подтянись! – крикнул он, обернувшись. – Ковыляете как снулые утки с пруда. Три дня только дома не были, а уже устали они! Совсем обленились за зимнее стояние!

Полки и батальоны третьей дивизии готовились к выходу. Привыкшие к стремительным переходам прошлого года под началом Суворова, солдаты и предположить не могли, что можно долгое время стоять без дела.

– Скоро, скоро уже турку на штык возьмем, – ворчали седоусые ветераны, правя заточенные клинки. – Два десятка лет назад мы тут хорошо басурманам кровь пустили. А потом до самых Балканских гор, до перевалов их гнали. Вот-вот уже Ляксандр Васильевич приказ барабанам в поход бить отдаст!

Но время шло, а приказа все не было.

Шестнадцатого апреля прискакал десяток казаков из тех трех сотен, что ушли на юг. Грязный, пахнущий конским потом урядник передал генерал-аншефу донесение от командира эскадрона.

– Войска цесарцев выступили из Бухареста в направлении крепости Журжи. Идут тремя колоннами через большой лес. Турки в бой не вступают, откатываются на юг.

– Обозы видели у австрийцев? Орудия они с собой катят? – живо поинтересовался у казака Суворов.

– Катят, ваше высокопревосходительство, – подтвердил тот. – Точно катят! И повозок у них богато, и пушек всяких. Конница все больше впереди или в боковом охранении следует, а опосля ее уже пехоты тьма топает. Ну а пушкари с обозными – те в самом хвосте армии тянутся.

– Вот и цесарцы в поход двинули, – задумчиво проговорил генерал. – В обозах у них осадной припас едет, обложат Журжи, а потом, глядишь, и штурмом ее возьмут. А нам тут и дальше у этого Серета сидеть. Спасибо вам за службу, станичники! – поблагодарил он казаков. – Каждому по полтине, а уж уряднику рупь за старание! Отдыхайте, вижу, как вы замаялись.

Почти каждые три-четыре дня начали приходить от дальнего казачьего разъезда вести. Турки не стали принимать полевого сражения и откатились к своей крепости. Австрийская армия под командованием принца Фридриха Кобургского, подступив к ней в конце мая, обложила и начала осадные работы. Суворов же маялся от безделья. Все дороги давно уже открылись, но приказа наступать ему все не было.

* * *

– Бочонок бараньего сала взять, деревянный масло, еще сера взять, селитра, воск и хороший порох, – перечислял старшему полковому интенданту секунд-майору Рогозину потребности своих оружейников Курт. – Я просить приготовить пакля без кострики, хороший селитряный фитиль и корпуса для гренад. И еще у меня быть одна очень важный потребность, по-русски это называться густа, или земляной, каменный масло. Другой названий произносить на персидский манер словом «нефть».

– Так, говоришь, сало баранье, топленое тебе нужно, оно у нас в пятиведерной бочке хранится, достаточно ли одной? – почесав кончик носа, спросил у Шмидта секунд-майор.

– Да, да, это вполне хватить, – кивнул тот. – Это есть основной часть ингредиент для изготовления оружейной смазки. Ее еще долго готовить, если нам нужно его больше, я к вам еще зайти.

– Хорошо, тогда идем дальше. – Рогозин перевернул лист в большой амбарной книге и подозвал к себе стоящих поодаль троих егерей. – Вот этот бочонок берите, братцы, только смотрите осторожнее с ним, он шибко тяжелый. И глядите, в телегу его переваливайте тихонько, а то ненароком свернете там все. Так, ну что, идем дальше. Теперь смотрим деревянное масло. – Интендант пробежал глазами по стоящим в ряд бочкам. – Ага, а вот и оно под цифирой 7. Только вот, господин прапорщик, это то подсолнечное, что вы в марте с собой из Буга привезли. Оливкового у меня покамест так ведь и не было, и привезут ли его когда, я даже и не знаю.

– Да, да, подсолнечный хорошо, – подтвердил Курт. – Это как раз то что нужно, оно есть хорошо очищен, фильтрован и нам вполне подойти.

На склад с улицы зашли загрузившие бочку солдаты.

– Хорошо ли загрузили? Надежно стоит? Не разворотит там телегу? – поинтересовался у них Рогозин.

– Не извольте беспокоиться, вашвысокоблагородие, – успокоил майора один из егерей. – Мы ее с обозными там надежно закрепили. Они и дальше там увязывают, так что ничего ей не будет.

– Ну-ну, проверю потом, за всем свой пригляд нужен, – нахмурившись, пробормотал Александр Павлович. – Вот эту теперь так же в телегу осторожно катите, а мы пока пойдем по списку дальше. Сера, мешок, селитра, фитильный шнур и хороший порох – это уже к каптенармусу Нестору на пороховой склад, сейчас здесь вот закончим и туда сразу пройдем. По гренадным корпусам тебе сразу скажу: их всего два ящика у меня осталось, да и то из них, небось, треть ты точно выкинешь. Там все ржавое. Есть гренады, которые и вовсе на половинки распались.

– Ничего, мы все забрать, – пожал плечами прапорщик. – Это есть много лучше, чем новый корпус отливать. Им все равно потом рваться на осколки. Главное, чтобы там основная оболочка быть.

– Ну, ладно, смотри сам, – сделал у себя пометки в журнале Рогозин. – Тогда здесь заберешь еще пару мешков пакли, которую вам очистили от кострики, и круги воска, а вот с земляным маслом, сиречь с нефтью, у нас совсем беда. Не было его вовсе даже в армейских поставках, а запрос, как ты и говорил, я по всей форме давно отправил. Но сам же знаешь, какая это тягомотина у нас – обещанного ждать. Авось года через три, глядишь, его и подвезут.

– Года через три мы уже пить кофе дома, – усмехнулся Шмидт, – а не ждать армейский поставка за Днестр. Ладно, у меня еще есть пара галлонов для особый случай. Обойтись пока этим.

– Ну, тогда, господин прапорщик, пошли в пороховой склад, – предложил Курту Рогозин. – Братцы, а вы эти круги воска захватите и мешки с паклей, – показал он егерям пальцем на приготовленный груз. – Да поживее шевелитесь, родимые, я сейчас здесь склад запирать буду.

– Ну как тебе в нестроевых служится, Иван Карпыч? – поинтересовался у сидящего в телеге ветерана Усков.

– Да служба как служба, – пожал плечами инвалид, – и тут нужна солдатская сметка и сноровка. Так-то я не жалуюсь, мундир мне добрый выдали, фузейку вот с укороченным стволом, – похлопал он по старенькому ружью. – Хорошо, что лошадка без норова досталась, спокойная, тихая, мы с ней быстро поладили. А главное, Степа, на душе у меня сейчас хорошо, тепло. Я ведь вновь словно бы как в семье своей очутился, при деле, а не в нахлебниках. Ну а чего, дело мне солдатское знакомо, уважение у начальства и у товарищей я имею. Да и весело мне здесь, а скучать некогда.

– Да-а, вот ведь оно как бывает, – почесал голову каптенармус. – А ведь многие, особенно попервой, по дому своему тоскуют, по той жизни крестьянской, оставленной при рекрутчине. А тут вона как, люди и сами обратно к службе бегут. Привычка это, Иван Карпович, сросся ты уже с солдатчиной, – сделал он вывод, – не можешь более без барабанного боя и без мундира военного жить. На вот тебе, спрячь! Нестроевым вроде как их не положено, но пусть он у тебя будет, с твоей-то рукой. Бери, бери, от меня это тебе самоличный подарок.

На сене рядом с ветераном лежал поблескивающий жирной смазкой драгунский пистоль.

– Спасибо тебе, Степа, – поблагодарил товарища ветеран, – хорошая вещь! Я для него сумку навроде гренадной сделаю, чтобы со стороны не видать было. Может, и саму гренадку получится найти. А то бывает, знаешь, вот так едешь с полей, везешь чего в полк, а ну как вдруг турка из перелеска выскочит!

– Ла-адно, будет тебе гренада, Карпыч, – усмехнулся Усков. – Только ты ее тоже никому не показывай, а то у нас главный интендант, Александр Павлович, ох ведь и строг!

* * *

Первый батальон Хлебникова бежал в рассыпном строю по огромному полю. Разбившиеся на боевые тройки егеря по очереди припадали на колено и имитировали стрельбу.

– Внимание, батальон, кавалерия с правого фланга! Дистанция пять сотен шагов, идет рысью во весь опор! – подал команду руководитель учений премьер-майор Гусев.

– Внимание, кавалерия справа! До цели пять сотен шагов! – продублировал команду Хлебников. – Батальон, бегом в каре! Штыки надеть! На внешнюю сторону встают те, кто с совнями!

По этой команде рассыпная цепь стрелков быстро свернулась. Егеря споро выстроили на поле квадрат. На внешней стороне его встали те, у кого были при себя копья-совни, за ними стояли стрелки. Копейщики тут же присели, а поверх их голов врага уже выцеливали штуцера и фузеи стрелков.

– Первая стрелковая шеренга, пли! Вторая, пли! – выкрикнул командир батальона. – Копейные, работаем совнями! Первая шеренга, ружья заряжай! Вторая, гренады готовь!

– Неплохо, очень даже неплохо, – одобрительно покачал головой Егоров. – Уверенно у Славки роты работают. Видна у его егерей выучка. Завтра на батальон Дементьева вот так же поглядим.

– Так в строю ведь уже по большей части все обстрелянные, опытные, – кивнул на каре егерей Гусев. – У нас сейчас на весь полк новичков едва ли полная сотня наберется.

– Это хорошо, – порадовался командир. – Ладно, Сергей Владимирович, ты продолжай тут и далее учения, а я поеду в Бырлад. Курту какой день обещаю в его мастерскую заглянуть, у него там какие-то сложности возникли. Обижаться ведь будет, ты же нашего немца знаешь.

– Да, конечно, Алексей, – кивнул Гусев. – Мы тут далее сами. Сейчас вот еще раз развертывание проведем, и пусть потом роты в овраге показывают, как они крепостной ров преодолевают.

Егоров вскочил на коня и в сопровождении десятка верховых из дозорных отправился в город. А за его спиной слышались новые команды:

– Атака конницы отбита! Батальон, разобраться в рассыпную цепь!

* * *

– Наконец-то высокий начальство снизойти до свой мелкий подданный, – проворчал Шмидт, встречая Егорова.

Из полковой оружейной мастерской, занимающей здание склада местного купца, вышли три пионера, и Курт сразу же принял уставной вид.

– Господин полковник, в оружейный команда без замечаний, караул трое, хозяйственный работа один, весь остальной личный состав заниматься по распорядку. Докладывает командир полковой оружейной команда прапорщик Шмидт.

– Вольно! – Алексей кивнул замершим по стойке смирно пионерам. – Пойдемте в мастерскую, господин прапорщик, покажете, для чего вы меня столько времени к себе зазывали.

Большой купеческий склад внутри был перегорожен на несколько комнат, в первой, куда в самом начале зашли офицеры, стояла огромная печь, на плите которой грелся большой чугунный котел и еще два поменьше. Егерь из плутонга отборных стрелков, стоя на деревянной приступке, помешивал в самом объемном деревянной лопаточкой.

– Ну у тебя здесь и запахи! – проворчал Алексей, морщась.

– Еще несколько часов надо греть, – кивнул на печь Курт. – Для смазка оружий нужен хороший, сильно перегретый бараний или говяжий жир, который уже потом, при дальнейший охлаждении стать как сало. Если его очень долго не нагревать, то всякий активный вещества, который содержаться в нем, будут потом окислять и портить металл. А в этот малый котел мы готовить особый «костяной жир», который только один суметь спасти ствол фузея и штуцер при дождливый и сырой погода. Если бы у меня быть в достатке нефтяной масло, то не нужно было бы и делать такой большой хлопоты. Но, увы, его пока к нам не привезти, а ведь оно по своим свойствам сильно превосходить всякий животный. Во многих европейских передовых странах это давно уже понять и завозить к себе нефть из колоний. Потом его немного перегонять на мануфактура и делать из него превосходный смазка для оружий, который его отлично сохранять от коррозий.

– Сие от меня никак не зависит, друг, – вздохнул Алексей. – У нас продукты из густы, земляного или каменного масла, а по современному названию – из нефти, можно найти только лишь в малых количествах, да и то в столичных аптеках. В большое фабричное производство оно из-за его недооценки пока что и вовсе не поступает. Я его раньше у нашего общего друга, у Долгова Владимира из Санкт-Петербурга, понемногу выпрашивал. А так да, согласен, за нефтью и продуктами из нее впереди большое будущее. Сейчас она к нам из Бакинского ханства малыми партиями по Каспию и по Волге завозится. Добывается там в нескольких особых колодцах ввиду ее неглубокого залегания. Кстати, и у нас ведь, в России, добычу нефти еще даже при царе Петре пытались наладить на речке Ухта. Там в землях Коми с поверхности приречных ям ее аж ведрами вычерпывают и потом от воды очищают. А совсем недавно и в Башкирских землях, на реке Тайрук Юрматынской волости, неподалеку от уездного города Стерлитамака, подле села Кусяпкулово, академиком Лепехиным найден был нефтяной ключик, выходящий из самых земных недр. Так что теперь нам только лишь на матушку императрицу остается уповать, дабы она указала нужным людям на необходимость основания артелей по добыче этого полезного вещества. Со своей стороны, я через серьезных людей уже два раза подавал записку в военную коллегию о необходимости перехода войск с животной смазки на масла́ из нефти. И требования для ее подвоза не раз уже посылал по линии главного интендантства. Но ты ведь и сам знаешь, как у нас в России все новое и с каким великим трудом пробивается. Так что действуем здесь пока так же, как и ранее, – серебром. Я дяде Михайло дал наказ, чтобы он себе, сколько только можно, его еще выписал. Ему по медицинскому ведомству с этим, пожалуй, гораздо проще будет. Так что пока ждем.

– Хорошо, ждем, а чего нам еще оставаться делать? – пожал плечами оружейник. – Только лишь сало топить, – кивнул он на печь. – Ладно, у меня совсем немного нефти еще есть, но только не для смазка оружий, хоть и это важно. Собственно, я и позвать тебя к себе, Алексей, для другой важный дело. Пройдем? – кивнул он на закрытую дверь. – Я долго думать над тем, что уже начал делать на Буге зимой. Помнишь, мы с тобой разговаривать очень давно про особый зажигательный пуля?

– Конечно, помню, – подтвердил Егоров. – Но ты же вроде как додумался там до всего сам? Вон и в деле ее испытал весной на обратном пути. Как они нам помогли тогда при обороне от гайдуков. Два костра ими сумел подпалить!

– Нет, все есть очень плохо! – в раздражении отмахнулся немец и достал из ящичка несколько больших, овальной формы свинцовых цилиндриков. – Пять пуль я истратить и еле суметь поджечь два костра, который быть хорошо пропитан горючей смесь. С трудом! – поднял он вверх указательный палец. – А если бы у нас не быть с собой в санный повозка масло, скипидар и смола? А если бы те костры быть не в семь десятков шагов, а в сто? – посмотрел он вопросительно на Егорова. – Тогда бы все! Тогда нам конец! Враг бы суметь подойти к нам в полный темнота совсем близко и всех убить!

– Ну, ты уж наговоришь, так бы они нас и убили, – улыбнулся Алексей, глядя на взволнованного друга. – В ближнем бою бы от них отбились.

– Ближний бой – это есть много чрезмерный опасность! – воскликнул тот горячо. – Это много раненый и убитый даже для победитель. Ты не улыбаться, ты лучше меня хорошо слушать. Тут есть целый два большой трудность, который я пока никак не могу сам решить. Вот потому и позвать тебя дать мне дельный совет. А ты все шутить!

– Все, все, я тебя внимательно слушаю, – сделал серьезное лицо Алексей и взял в руки пулю. – Давай, друг, излагай, что там у тебя по существу дела?

– Очень хорошо, тогда внимательно слушать, – увидев, что его собеседник действительно заинтересовался, Курт с воодушевлением продолжил излагать свой вопрос: – Трудность первый – это неточный стрельба. Как я уже ранее говорить, зажигательный пуля прицельно и точно лететь на пять, самой большой – на семь десяток шагов, а потом она сильно отклоняться. Ты сам понимать, для настоящий бой это есть очень плохо. Зажигательный гренада на ременной праще – и та дальше лететь и при разрыве все вокруг себя воспламенять. Но зажигательный пуля нам нужна для точный и дальний свой действий. Зачем она нам на короткий расстояний, когда для этого уже и так есть гренада?

– Логично, – согласился с его доводами Егоров. – Ну и в чем тогда заключается сама сложность?

– В том-то и сложность, Алексей, как сделать так, чтобы эта пуля, в который есть большой полость для содержаний горючей смеси, не потерять, когда она лететь, свой баллистический свойства, – задумчиво сказал Шмидт. – Я делать ее самый разный образец и при испытаний даже разорвать три ствола от фузей, но пока никак не решить сама задача про точность. И, кроме нее, есть еще одна неразрешенность – это то, что вот такой пуля плохо зажигать совсем сухой дерево. Она даже не всегда поджечь костер, пропитанный горючий раствор. А как же она будет работать там, где его и вовсе нет, то есть в условий, когда идти самый обычный бой? Все дело в том, что, воспламенив зажигательный состав внутри пуля при выстрел, она быстро, буквально в один миг вся выгорать и, попав в свой цель, часто уже просто не иметь открытый огонь. Нет, он в ней, конечно, немного еще есть, сама пуля тоже есть сильно нагретый и даже иногда поджигать, но не всегда, меньше чем в половина случай. И это ведь при самый идеальный условий! А вот если быть самый обычный бой, тогда ведь эффект с нее быть уже совсем мал!

Алексей молча катал перед собой по столу свинцовые цилиндрики и думал. Кое-какими знаниями из той области, которая интересовала Курта, он все же обладал. Путь, по которому пошел его друг, был в общем-то правильным, сам принцип строения зажигательной пули – это ведь по сути контейнер, наполненный горючей смесью, который долетит после выстрела из ружья до нужного места. Но вот чтобы долететь точно, тут нужно соблюдение определенных законов баллистики, а если уж без долгого мудрствования, то нужно сделать так, чтобы пуля была с центром тяжести в ее головной части и с приличной полостью внутри. По этому пути, кстати, и шел какой-то там английский оружейник, впервые ее и создавший. Был и русский офицер-оружейник, вроде бы по фамилии Полянский, который, также как и британец, разрешил все стоявшие перед ним задачи. Правда, до этого времени еще пока далеко, а вот зажигательная пуля им нужна уже сейчас. Алексей начертил на лежащем перед ним листе одну, вторую, третью пулю. Потом еще одну, но уже в разрезе. Вспомнив что-то, подрисовал в задней ее части небольшую вмятину-воронку и потом жирно ее закрасил.

Курт принес два дополнительных светильника, потом еще одну толстую свечу и, наклонившись над столом, пристально всматривался в лежащий на столе рисунок-чертеж.

– Какой очень странный пуля, – пробормотал он, заметно волнуясь. – Почему у нее такой маленький выемка сзади? А-а-а, это, наверно, чтобы иметь большой полость для хранений в ней зажигательный смесь? А это что за такой точка сбоку, и вот еще три? Зачем так жирно закрасить ее задний часть, Алексей? Впереди у нее очень толстый лобный часть, это чтобы она иметь лучший баллистика? – вопросы так и сыпались у Курта.

– Так, ну, вот, перед тобой примерный вид зажигательной пули, как я ее вижу. – Алексей критически осмотрел свой чертеж. – Разумеется, это самый общий набросок. Может, я где-то и неправ, тут уже тебе самому придется практическим путем до самой истины доходить. Но суть всего здесь в чем? Передняя треть пули, в отличие от других ее частей, сплошная, цельная. Весит она больше всех остальных и хорошо уравновешивает ее в полете. Следующая, основная и самая большая часть пули – это, по сути, то же самое, что и у тебя, – свинцовый цилиндр, заполненный горючим составом. Точки по бокам – это отверстия для воспламенения смеси внутри свинцовой камеры при выстреле. А также для выхода газов, которые будут образовываться при ее горении. Ну и для выхода самого пламени, а также горючего вещества наружу. Не будет их – и она попусту не долетит до своей цели. Ее непременно разорвет избыточное давление в полете. Так, ну, вот и конечная, третья часть пули, и она тоже весьма важная. У тебя пуля была, также как и наша, «хитрая», с глубокой тыльной вмятиной в виде свинцовой юбки. Это нужно для дальнего и точного выстрела и быстрой перезарядки оружия. Как это работает, мы хорошо знаем. Расширяющиеся края задней части «хитрой пули» под давлением пороховых газов начинают плотно прижиматься к стенкам ствола и не пропускают их, а толкают вперед, что дает точный и дальний выстрел. В этом, разумеется, ее плюс, а вот минус в том, что такое большое углубление – оно ведь занимает очень много места, нужного нам для помещения внутри нее смеси. Поэтому я предлагаю вот что, – и Алексей еще раз обвел карандашом небольшую тыльную выемку пули на чертеже. – Это железная чашечка, она немного выгнутая, выпуклая. Ее материал по своим свойствам гораздо тверже свинца, который к тому же еще и немного размягчается, разогреваясь, при воспламенении пороха и смеси. Только представь себе, что будет с пулей при выстреле, если она будет закрыта сзади вот такой железной чашечкой?

– Эта чашечка распирать задняя часть свинцовый юбка. И пусть углублений тут совсем небольшой, но все равно твоя пуля прижиматься к стенкам ствола, так? – Курт вопросительно посмотрел на Алексея.

– Так, так, – кивнул тот. – А дальше что? Ну же, додумывай теперь сам, главный оружейник егерей!

– Я думать, думать! – мотнул тот головой. – Этот пуля с толстый и тяжелый лобный часть лететь прямо и далеко из-за свой хороший баллистик. Заряжаться в ствол она тоже быстро, также как и наш «хитрый пуля». Сила выстрела у нее быть большой, так как она плотно прижиматься к стенкам ствола. Пороховой газы не прорываться, а все толкать ее сзади. Что еще? – и он внимательно всмотрелся в чертеж. – А-а, в пуля есть несколько выходной отверстий для ее горящей смесь, и когда она попадать в цель, то хорошо ее зажигать. Так?

– Ну-у, в общем, да, – пожал плечами Алексей. – Только учти, что эта чашечка – она ведь будет работать к тому же еще и как шприц, ну-у, или как небольшой поршень, – показал он руками работу простейшего механизма. – То есть при ударе этой пули о любое мало-мальское препятствие она, эта чашечка, стремясь вперед, будет выдавливать всю содержащуюся в ней горючую смесь наружу и тем самым поджигать.

– Очень интересно! – покачал головой прапорщик. – Да, это сможет работать. Но тогда все равно остаться еще одна нерешенный задача, как раз и связанный с сама смесь. У меня в пуля она слишком быстро выгорать, а ведь нужно, чтобы она гореть десять-двадцать секунд. Моя смесь хорошо вспыхнуть, она сильно, очень ярко гореть, но выгорать слишком быстро.

– А что в ее составе? – поинтересовался Алексей.

– Самый горючий и сильный пиротехнический вещества, – ответил Курт, – это фосфор, сера и немного магний.

– Все так, все правильно, – одобрил Егоров. – Тогда тебе придется немного поэкспериментировать и опробовать самые разные варианты смесей. Я думаю, что тебе нужно чуть замедлить реакцию горения, ну, то есть растянуть ее во времени, а еще сделать саму смесь тягучей и липкой. Для этого попробуй в нее добавить путем проб немного воска, смолу, да хотя бы то же самое масло или сгущенную нефть. В любом случае рано или поздно, но ты сумеешь подобрать тот состав, что будет тебя устраивать и который даст одновременно и сильное и долгое горение.

– Да, правильно, так и есть, – согласился с Егоровым главный полковой оружейник. – Сегодня же мы с Василий Афанасьев и Мальцев этим делом и заняться. А твой пуля есть очень интересный, она очень необычный, – уже что-то прикидывал он в уме. – Конечно, такой вот малый железный чашечка доставить нам много хлопот. Теперь нужно будет думать, как их можно делать и как вставлять в пуля. И вообще, теперь мне придется думать, как же сделать сама пулелейка. Но это все мы постепенно здесь и сами решать. Главное, что сейчас есть ясность, куда нам в этом деле теперь идти.

Друзья покинули комнату с чертежами и прошли по остальным помещениям полковой оружейной мастерской. Везде в ней кипела работа. Пионеры и отборные стрелки возились тут с ремонтом оружия. Они отмеряли порох и рассыпали его в небольшие холщовые мешочки. Начиняли и ладили гренады и фугасы. Все были при деле. Два пионера с сосредоточенным видом и с повязками, закрывающими им нос, просеивали сквозь материю какой-то порошок. Все руки, мундиры и даже лица у них были белыми.

Тонкая кисея мелкой пыли витала вокруг в воздухе. Алексей вдохнул ее и громко, раскатисто чихнул.

– Будьте здоровы, ваше высокоблагородие! – хором прокричали егеря. – Вам бы свое дыхание поберечь нужно. Тут ведь рядом без повязки на лице ну вот никак нельзя находиться! Быстро все этой пылью забьется.

– Чего это у вас тут такое просеивают? – спросил Курта полковник, выходя вслед за ним на улицу.

– Так мы выходить из затруднений с поставками триппела, или, как у нас его еще называть, английский глинка, – ответил ему прапорщик. – Привоза этот важный компонент ухода за оружий в наш армий нет уже больше чем год. Во всех полках сейчас мелко толкут кирпич, просеивать его через тряпка и потом чистят этим ружейный ствол. Отсюда и получаться их очень высокий износ. Мы тут немного подсуетиться и найти один хорошо знающий местность опытный гончар, который и показать нам небольшой карьер с белый глина. И вот, пожалуйста, теперь у нас после самый тщательный просеиваний есть свой абразив, который ничем не уступать хваленый английский триппел. Представь, сколько мы этим сохранить казенный средств и наш егерский оружий?

– Какие же вы молодцы! – похвалил своих оружейников в лице их командира Алексей. – Так нужно ведь было и в других полках подсказать, пусть и они тоже пользуются этой вашей находкой.

– А-а, пустое! – отмахнулся Курт. – Мы им уже говорить и пытаться объяснить, но никому нет желаний лишний раз поднять свой ленивый задница и сделать новый дело. Проще применять испытанный дедовский способ. Взять обычный обожженный красный кирпич, растолочь его мелко, просеять и потом драить ржу на фузей. Зачем им лишний суета, зачем отвечать за что-то совсем новый перед начальство, когда это старое у тебя и так всегда под рукой? – посмотрел он с улыбкой на Алексея.

– Ну да, все новое и непривычное очень трудно приживается в нашей военной среде, – согласился тот с другом. – А вообще, ты даже не представляешь, как я рад, что у меня в полку с этим делом наконец-то наведен порядок. За последние полгода у нас не было ни одного разрыва ствола при выстреле, нет отказов оружия, да и с однообразием калибров мы наконец-то дело навели. Вон, в том же Бугском егерском корпусе генерала Кутузова, как он мне сам недавно рассказывал, у фузей их аж двенадцать, а ведь еще и десяти лет не прошло, как он был сформирован. Что уж тут говорить обо всех других, старых частях? В Тамбовском и Фанагорийском полку, знаю, ружья еще со времен Северной войны стоят на вооружении. Это же какая головная боль для интендантской службы, для командиров да и для самих солдат! Ладно, занимайтесь, пойду я, вижу, как у тебя глаза горят, – кивнул он Курту. – Небось, не терпится за новую зажигательную пулю взяться?

– Вы, как всегда, есть очень проницателен, господин полковник, идите уже с Богом, – ухмыльнулся друг. – Не нужно мешать свой подчиненный делать полезный дело. Вы же сами недавно говорить, что вам нужно навестить какой-то штабной бездельник.