Глава 18

Воспоминания проносят за какие-то доли секунд. Я с трудом выныриваю из них, ощущая себя так, будто выбираюсь из болота: грязной и с ужасом в груди, твердящим, что мне не выбраться. Что я погрязла в трясине, и она неотвратимо засосет меня. Рано или поздно.

– Эй, ты чего? Ника? Ты плачешь?

Голос Грома доносится до меня, как сквозь толщу воды. Я часто-часто моргаю и касаюсь пальцами мокрой дорожки на щеке.

Действительно плачу…

– Ника! Скажи хоть что-нибудь! Это я тебя довел?

Бывший лучший друг прижимает меня к себе еще сильнее. Утешающе целует в макушку, но это действует прямо противоположным образом, и я уже осознанно разражаюсь слезами. Позволяю боли и обиде, которые скопились огромным, необъятным комом в груди, выплеснуться наружу.

Но рыдания стихают так же внезапно, как и начались: вот я заливаю футболку Громова соленой влагой, а уже в следующий миг глаза сухие, как песок в пустыне.

Как я могла позволить себе проявить слабость в присутствии такого человека, как Олег?

Ужас. Докатилась.

– Отпусти меня, – бурчу, однако выбраться из его объятий не пытаюсь.

Болото уже засосало меня наполовину. И если я буду дергаться или паниковать, то сделаю лишь хуже.

Нужна другая тактика – спокойная и хладнокровная. И тогда у меня все получится. Я смогу справиться с чувствами к Грому. Смогу не оглядываться на свою старшую сестру и не завидовать ей. Смогу простить маму, которая всю жизнь не обращала внимания ни на меня, ни на мои переживания и всегда выделяла только старшую дочь.

Я освобожусь от всего, что так долго тянуло меня вниз. А потом улечу отсюда. Далеко-далеко. И начну новую жизнь.

Это простое, но болезненное озарение происходит неожиданно, однако приносит с собой не только облегчение, но и принятие. А еще – цель. У меня вдруг за спиной вырастают крылья, которые, я точно знаю, помогут мне достичь той жизни, что промелькнула перед глазами всего лишь на мгновение.

Пока – мечта, но если приложить усилия и научиться летать…

Гром отстраняется первым, будто зверь, который на уровне инстинктов ощутил произошедшую перемену. Внимательно разглядывая мое лицо, он касается уголка моего глаза большим пальцем и стирает последнюю слезу.

– Ты капец как напугала меня, Ника. Ты точно в порядке? – Его взгляд такой же острый, как у ястреба на охоте, и меня внутренне передергивает.

Бывают дни, которые кардинально меняют всю твою жизнь. И похоже, сегодня – один из таких дней.

Не желая быть объектом интереса Олега Громова, уверенно говорю:

– Не обращай внимания, я просто устала. Высплюсь, и все пройдет, – слетает с губ привычная отмазка.

Словно и не флешбэкнуло меня только что. Словно и не было горьких слез.

И мне это нравится. Настолько, что я наглею.

– Ты сказал, что можешь довезти. – Присаживаюсь на сиденье и скрещиваю руки на груди в ожидании.

У меня даже ухмылку получается выдавить!

Но мажор не ведется. Хмурится, словно недовольный старший брат.

Прямо как тогда…

Я трясу головой, сбрасывая с себя паутину ненужных воспоминаний.

– Если это от недостатка сна, то советую как можно скорее взять выходной. У тебя настроение скачет, как у беременной женщины. А это всегда плохой признак.

– Плохой признак – это твое неожиданное появление, – хмыкаю я и закатываю глаза, хотя сердце молотит по ребрам отбойным молотком, мешая нормально дышать.

Гром молчит. Смотрит испытующе, долго. А после молча надевает шлем, застегивает ремешок под подбородком и садится на байк.

Что-то изменилось между нами прямо сейчас. Незримо. Неуловимо. И пусть мозг еще пока не понимает, чувства не обманешь. Как раньше уже не будет.

Поэтому я перекидываю ногу и усаживаюсь позади бывшего друга. Руки привычно обхватывают его за талию, и я всем корпусом прижимаюсь к спине парня. Прячу голову за его широкой фигурой, потому что второго шлема у него нет.

Олег заводит мотор и каменеет всем телом. Я будто статую обнимаю, а не человека. Прежде чем рвануть с места, он газует на холостых, а когда отпускает тормоза, я не могу сдержать восторженного писка.

Так приятно снова ощутить под собой мощь нескольких сотен лошадиных сил, почувствовать ветер в растрепанных волосах и наслаждаться мимолетным ощущением свободы.

Мажор, как и всегда, не сдерживает своего монстра, поэтому мы явно превышаем скорость, стоит нам выехать на трассу. И несмотря на то, что парень дает целый круг, избегая короткой, но ухабистой дороги, по которой я хожу пешком, на работе я оказываюсь вовремя. Даже остается пять минут до открытия в запасе.

Слезая с мотоцикла, я бросаю короткое «спасибо» своему случайному личному водителю, но тот не отвечает, молча глядя мне вслед. Мне не остается ничего другого, кроме как пожать плечами и поспешить в кафе, чтобы успеть переодеться и заступить на смену.

Мне нет дела до странного поведения Грома. И точка!

Почти влетев в раздевалку, на ходу стягиваю с себя одежду, достаю из шкафчика праздничную форму и быстро надеваю. Подхожу к единственному зеркалу, чтобы сделать легкий макияж (по требованию начальства), и зависаю с помадой в руке.

Глядя в синие глаза, сверкающие знакомым лихорадочным блеском, предупредительно тычу своему отражению:

– Мы не наступаем на те же грабли дважды. Поняла меня?

Но рыжая девушка, наряженная в белый сарафан с традиционными красными узорами, выглядит несогласной и глядит на меня волком, голодным до эмоций и приключений.

– Это исключено! – бескомпромиссно отрезаю я, крася губы карминовой помадой. – Гром – это яд. Гром – это запрет. Гром – это хаос. Где он, там и все плохое, что есть в людях! Почему я вообще должна тебе об этом напоминать? Или одна ностальгическая поездка на мотоцикле может вновь вскружить тебе голову? – Я пренебрежительно хмыкаю и качаю головой. – Не будь лохушкой, Ника. Мы уже все решили.

М-да уж. Разговаривать с собственным отражением… Попахивает клиникой.

Однако мне становится легче.

Подвязавшись опояской и нацепив на голову венок из цветов, выбрасываю все лишние мысли и мчусь в основной зал.

Рабочий день проходит в суете и запаре. Людей так много, что я дважды путаю заказы. Опрокидываю лимонад на случайного гостя и получаю выговор со штрафом от Цербера, но гости все равно оставляют щедрые чаевые и прощают любой косяк, если им мило улыбнуться. А к вечеру людей становится еще больше, и всему виной небезызвестные музыканты, приглашенные на летнюю сцену.

Стоит ли говорить, как называется их группа?

Теперь понятно, почему нам с утра было «по пути»…

Интересно, он это намеренно спланировал? Или я зря себя накручиваю и это простое совпадение?

И тут же обрываю себя.

Ага, конечно. Совпадение! Как же!

От охватившего приступа бешенства открывается второе дыхание. И пока Вера и другие девчонки периодически пускают слюни на Грома и подпевают его песням, которые доносятся даже сквозь стены основного зала нашего кафе, я разношу заказы с таким рвением, что начальство решает простить мне штраф. И тут же отыгрывается на остальном женском коллективе, карая их так же, как и меня недавно.

Смена заканчивается чуть позже, чем того требует регламент, но никто не жалуется. Каждый дорабатывает до последнего. В итоге мы с девчонками заходим в раздевалку уставшие, но с хорошими чаевыми, которые раз в пять покрывают штрафной вычет от начальства.

– Девчонки, у меня идея! – воодушевленно начинает Настя, останавливая Таню, которая собиралась переодеться. – А давайте попросим Цербера одолжить нам костюмы на ночь?

– Кринж, – кривится Таня. – Я пас, девчат. Устала как собака. Еще и этот «демон» воет.

Я давлюсь истеричным смешком и прикладываю ладошку ко рту, чтобы не засмеяться в голос.

Видел бы Гром полное отвращения лицо Тани! Надо у нее поучиться. Ничто так сильно не уязвляет фронтмена группы «Devil inside», как антифанатки. Он считает, что его музыка – это дар если не богов, то самого главного и харизматичного падшего ангела уж точно.

– А я за, – Вера почему-то краснеет. – Пойду, скажу Вите, что мы вернем форму послезавтра. Все равно у всех выходной впереди.

– Удачи, – пренебрежительно хмыкает Таня и начинает переодеваться.

Я следую ее примеру, но меня останавливает сильная ладошка Нины.

– Ты с нами, Ника! Волчонком скоро станешь с такой жизнью. Ни с кем не общаешься и людей сторонишься.

– Неправда.

– Правда! – подхватывает Вера, остановившаяся в дверном проеме. – Уйдешь – я обижусь! – И надувает пухлые от природы губы.

Я обреченно вздыхаю и поправляю сарафан.

С Верой у меня хорошие отношения. Нас нельзя назвать подругами, но она тот самый человек, который свой в доску. Девушка со всеми находит общий язык и всегда решает конфликты миром. Не удивлюсь, если в детстве у нее было прозвище «Леопольд».

А еще она – единственная, кто поддерживал меня в трудную минуту. Именно Вера заставала меня плачущей в одиночестве на пляже. Правда, причину моей душевной раны коллега не знает до сих пор.

И не узнает, учитывая то, каким взглядом она всю смену смотрела на Грома…

– Остаешься? – Нина толкает меня плечом и загадочно улыбается, щуря ореховые глаза.

– А у меня есть выбор? – Я развожу руками.

Вопрос риторический и остальные девчонки понятливо хмыкают, прекрасно понимая, что если бы я заартачилась, Вера бы все равно волшебным образом затащила меня на праздник. У нее есть скрытый дар убеждать людей.

И пусть я не поддалась чарам обаятельного демона, впереди долгая ночь солнцестояния. И она, как и мое личное испытание, только начинается. Мне остается лишь надеяться, что главный демон испугался яркого сияния костра и убрался восвояси. Во тьму!

Но, поправляя макияж и перекидываясь общими фразами с девчонками, я даже не догадывалась, что тварям из тьмы закон не писан. И что они сделают все, пойдут на любые ухищрения, лишь бы заманить свою жертву туда, куда не достает спасительный свет от костра…