Глава 17
Я резко останавливаюсь. Парень проезжает по инерции вперед, а когда понимает, что я продолжаю стоять на месте, неспешно сдает назад. Равняется со мной и ждет реакции.
Около минуты ничего не происходит, а потом меня кроет:
– Опять эти твои приколы? Это не смешно, знаешь ли!
– А разве похоже, что я смеюсь? – Олег сверкает взглядом из-под визора, окончательно вводя меня в ступор. Пока я пребываю в полнейшем шоке, добавляет: – Садись, довезу. Нам по пути. – И кивает на свободное место позади себя.
– Это уже слишком. – Выдыхаю и отвожу глаза, буквально выныривая из гипнотического омута. – Твои игры поперек горла сидят, Громов, – тихо говорю я, словно растеряв все силы разом. – Сделай одолжение, прекрати меня терроризировать. Хотя бы в память о нашей дружбе.
Мой голос дрожит, а тело сковывает холодом, несмотря на палящее солнце. Мне бы забыть его слова, но они цепляются крюками, вгрызаются в сознание, повторяясь вновь и вновь, подобно мантре:
Ты мне нравишься, Веснушка…
Ты мне нравишься…
Нравишься…
Ладони дергаются в порыве схватиться за голову. Рот приоткрыт, готовый закричать в любой момент от отчаяния. Я поднимаю тяжелый взгляд на Грома, но сказать ничего не успеваю. Меня оплетают сильные руки. Вдавливают в чужое тело. Древесный аромат вперемешку с цитрусом и легким шлейфом бензина ударяет в нос, и я задыхаюсь. Пытаюсь вырваться, но парень мне не позволяет, что-то шепча.
Вот только я его не слышу. Голову уже заполняют образы из прошлого. Те, что я так старательно пыталась выбросить все эти годы. Стереть из памяти, не оставляя даже пепла.
– Ты чего, Веснушка? Неужели перебрала? – хмыкает Гром и тут же становится серьезным. Даже слишком.
Никогда его таким не видела. Да и ему не идет. Он сразу похож на своего отца. А все взрослые – зануды.
Мне весело. В крови пузырится шампанское и еще что-то, что мне подсунула Лоло. Кажется, она назвала это «ерш». Понятия не имею, что кроется за загадочным названием, но явно не рыба.
До сегодняшнего дня я вообще никогда не пила алкоголь и осуждала тех, кто это делает, но разве выпускной – не повод напиться?
Взрослая жизнь, я иду! Без страхов и сожалений!
– Так, тебе хватит, – бурчит Гром и отбирает у меня очередной бокал с шампанским, занося его над своей головой.
– Эй! Отдай! – возмущаюсь я и прыгаю, чтобы вернуть себе законную добычу. – Так нечестно. – Хмурю брови, но уже через минуту меня пробирает смех. – Ты что, волнуешься за меня? – в моем тоне слишком много довольных ноток, что не укрывается от одноклассника.
А если точнее – моего лучшего друга.
Друга, ага… Нравится тебе обманывать себя, Ника.
Эта маленькая ложь зашла слишком далеко. Но скоро все закончится. Лоло и Олег поступили в мажорский универ, и уедут осенью в другой город. А я останусь здесь. В своем Мухосранске. Буду вариться в тайных, запретных чувствах к парню своей старшей сестры заживо и закусывать всю эту смесь горьким одиночеством.
– Ты ведь не пьешь, конечно, волнуюсь, – не снимая эту раздражающую маску «старшего брата», отвечает Гром. – Что-то случилось? – интересуется он участливо.
– Случилось… – Игриво вожу пальчиком по оголенному участку кожи на груди друга. – Но тебе я не скажу. Ничего не скажу! – широко улыбаюсь я и заливисто смеюсь.
А в следующее мгновение вдруг становится так тошно от самой себя и своего поведения.
Стоило близняшке отлучиться, а я уже такое вытворяю… Нужно уходить с выпускного. И желательно, сразу домой, чтобы не натворить ничего, о чем потом буду жалеть всю свою жизнь.
– Ты куда? – Гром ловит мою тушку на полпути к выходу. И злобно зыркает на Тимура, который зовет меня потанцевать. – Отвалил, она со мной.
Одноклассник ретируется, даже будучи немного подшофе. Выставляет ладони перед собой и спешит скрыться в толпе танцующих выпускников, потому что каждый в школе знает, что связываться с Олегом Громовым – себе дороже. Целее будешь.
– Ты как собака на сене! – шиплю я и выдираю руку.
– Ты о чем? —Выгибает темную бровь.
– Ни о чем, забей, – мрачно цежу сквозь зубы. И давлю тянущее чувство в груди.
– Ника, не смей никуда уходить без моего ведома. Я Алле Сергеевне обещал, что за вас с Лоло головой отвечаю.
Это правда. Мама отпустила нас на выпускной вечер только потому, что Олег обещал за нами присматривать.
– Тогда вызови мне такси, я поеду домой!
От напускного веселья не остается и следа. Алкоголь в крови что-то делает со мной. Срывает все внутренние клапаны. Стирает запреты. Меня кидает из стороны в сторону. Штормит.
И всему виной этот слепой дурак!
– Еще рано. Через пару часов уедем вместе, – мажор хмурится все сильнее. От него исходят волны недовольства, которые он успешно гасит. Пока. – Буду знать, что тебе нельзя пить. По крайней мере, в таком количестве, – скалится Гром.
– Давно ко мне в мамочки записался? – огрызаюсь, настырно пробираясь сквозь толпу к выходу.
Душно.
Как же здесь душно!
– В папочки, – саркастично тянет он в ответ, изображая мою тень.
– В женский туалет тоже следом за мной пойдешь? – останавливаюсь посреди пустого (что не может не радовать) темного коридора и возмущенно упираю руки в бока.
Все учащиеся старших классов сейчас тусят в актовом зале. Выпускные в поселках городского типа проходят именно так: скромно и без излишеств. На шикарные рестораны наши родители попросту не заработали. Конечно, отдельные индивидуумы даже после тусы в школе оккупируют местный клуб, но это уже будет по собственному желанию.
Но главное – без присмотра учителей и стайки предков из оргкомитета.
– Вряд ли ты будешь пробовать еще и покурить в первый раз, так что подожду тебя снаружи, – самодовольно заявляет эта белая ворона, которая зачем-то затесалась в нашу школу для простолюдинов.
– А как же Лола? Разве за ней не нужно присматривать? – фыркаю ехидно.
Негодование захлестывает с новой силой, когда до меня вдруг доходит, что он видит во мне ребенка.
Не девушку… Ребенка!
И, скорее всего, ничего не изменится… Ни сейчас, ни в будущем.
– Лоло может сама за себя постоять. Ну, и… как бы это сказать? Она раньше тебя выросла, Веснушка, – тепло улыбается Олег и подходит вплотную. Заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. – А вот ты еще ничего толком не смыслишь во взрослой жизни.
Что-то внутри обрывается. Звенит, как лопнувшая струна, вторя его словам. Развернувшись на низких каблуках, я несусь в дамскую комнату, лишь бы скрыться от этого взгляда хотя бы на мгновение. Дать себе время отдышаться и прийти в себя.
Он слишком красив. Особенно сегодня. Прическа – модная шторка. Обсидиановая рубашка, поглощающая любой источник света. Две пуговицы, расстегнутые у шеи. Выглаженные брюки вместо дырявых джинсов и лакированные туфли.
Невозможно смотреть на него! Не могу…
Я не успеваю спрятаться. Гром ловит меня, настигая, словно зверь добычу. Заключает в крепкие объятия, прижимая мою оголенную спину к своей груди. Его руки замыкаются кольцом на моей талии, а тяжелое дыхание путается в локонах на затылке.
– Поймал, – шепчет мне на ушко низким, вибрирующим басом.
Я содрогаюсь всем телом. Кожа становится гусиной, покрываясь мурашками, а сердце, это предательское сердце, замирает, чтобы уже через секунду забиться вновь с неистовой силой.
Не теряя времени даром, Олег утягивает меня за собой. Затаскивает в альков, сокрытый от чужих глаз тяжелыми шторами. Здесь часто прячутся от преподавателей парочки или прогульщики. Но мы с Громом не подходим ни под одну из двух категорий.
Зачем он это делает? Пытается напугать? Или просто дурачится?
Когда хватка на талии немного ослабевает, я разворачиваюсь в его объятиях. Собираюсь разразиться обличительной тирадой, вот только слова застревают в горле, стоит увидеть собственное отражение в малахитовых глазах.
И помимо моего образа в них плещется еще кое-что.
То, о чем я грезила в своих мечтах. То, что видела во снах, и никогда в реальности – его взгляд!
Порочный. Горящий. Увлеченный.
Не Лолой…
Не кем-то из одноклассниц и юных преподавательниц…
Мной!
– Ты сегодня очень красивая, Веснушка, – выдыхает мне в губы лучший друг. – Глаз не оторвать. Живой огонь! Искорка пламени! – жарко шепчет он.
И это правда. Я старалась. Для него старалась. Купила красное платье на бретельках с открытой спиной. Дорогое, усыпанное блестками. Я потратила на него все свои сбережения. И, наверное, это была самая лучшая, самая красивая покупка в моей жизни.
А еще – первая и последняя, когда я решила потратить деньги на себя.
Тяжелые локоны мне сделала мама. Накрасила – сестра. И туфли на невысоком устойчивом каблучке тоже одолжила она. Благо у нас с ней одинаковый размер.
– С-спасибо, – срывается с моих губ надрывным шепотом.
Я судорожно вздыхаю, гляжу на Грома олененком, загнанным в угол (по крайней мере, мне так кажется). И тут происходит то, что навсегда отпечатается в моей памяти.
У Олега будто крышу сносит. Он с утробным рыком набрасывается на мои губы. Терзает их в страстном поцелуе. А я не знаю, что делать, ведь это первый поцелуй в моей жизни! Стою истуканом, гадая, как подстроиться под ритм этих требовательных губ и нужно ли делать это вообще.
Это ведь неправильно! Подло! Гадко! Если Лола узнает…
Лола!
Меня словно ледяной водой окатывает. Я вцепляюсь в плечи друга. Отталкиваю его от себя. Но тот будто ничего вокруг не замечает, самозабвенно спускаясь к моей шее, покрывая ее мелкими, жалящими поцелуями. И тянет ладонь к вырезу на моем платье.
– Олег! – впервые называю его по имени. – Олег! Прекрати, нам нельзя!
Сердце отдает глухими ударами в ушах. Мне кажется, что кто-то может нас услышать. Что вот-вот нечаянный свидетель моего падения одернет штору и застанет за развратным занятием. За предательством сестры.
– Громов! – вою от отчаяния, а сама плавлюсь от его умелых поцелуев и пальцев, которые ласкают внутреннюю сторону бедра. – Что на тебя нашло, черт возьми? И кто из нас перепил? – отчаянно цепляюсь за остатки самообладания.
Но оно рушится прямо на глазах, когда мажор обхватывает своей большой ладонью мою грудь, срывая с моих губ удивленный стон, а затем выпивает его поцелуем. Поглощает все пространство, заполняя его собой. Своими ласками и касаниями, губами и шепотом. Дьявольским. Подчиняющим. Заставляющим позабыть обо всем на свете.
Особенно о последствиях…
Я задыхаюсь, когда меня окутывает одеколоном Громова: дерево, цитрус и корица. Когда язык парня скользит в мой рот. Изучает. Пробует на вкус. Когда умелые пальцы скользят по моему животу, описывают дугу и гладят там, где никто никогда не касался, прямо поверх платья.
Я инстинктивно сжимаю ноги, и Олег хрипло смеется. Мне это кажется обидным, но, стрельнув в него гневным взглядом, сталкиваюсь с потемневшим омутом изумрудных глаз и… снова теряюсь.
– Ты мне нравишься, Веснушка, – громом и молниями звучит его признание, выжигая на сердце шрам, который потом будет ныть не один год.
Он выглядит изголодавшимся зверем. Диким и опасным. А еще он хочет меня. Я чувствую это кожей. Нутром. Всем своим женским естеством. Поэтому лишь всхлипываю и впиваюсь ногтями в широкие плечи, когда мужская ладонь проникает под платье, оглаживая трусики. Сдвигая в сторону клочок ткани.
– Горячая девочка, – хрипло рычит Гром, с мрачным удовлетворением подмечая, насколько там все влажно.
Тело горит. Я растворяюсь в умопомрачительных, незнакомых до этого момента ощущениях. Мы смотрим друг другу в глаза, пока Олег ласкает меня… там. Мне стыдно, но вместе с тем возбуждение достигает пика уже через пару минут.
Я взрываюсь. Кричу. Впиваюсь ногтями в плечи лучшего друга. А клочок трезвого рассудка, что остался во мне, вторит отчаянным криком:
«Замолчи или тебя услышат все, кто успел покинуть актовый зал! Вас спалят!»
Но Громов спасает нас обоих, заглушив мои неконтролируемые, громкие стоны поцелуем.
Уверена, сегодняшний вечер навсегда останется у меня подкорке. Въестся, словно ядреная краска в материал. Ни капли в этом не сомневаюсь. И обязательно пожалею о своей слабости, когда помутнение сойдет на нет.
А пока я отвечаю на мягкое касание губ и обмякаю в руках лучшего друга. Позволяю себе расслабиться в коконе его надежных объятий. Позволяю себе насладиться ими в последний раз. А алкоголь в моей крови оказывает услугу и окончательно стирает из памяти остатки того рокового выпускного вечера.