Глава 16

Просыпаюсь с тяжелой головой. В глаза словно песка насыпали, щедро и от всей души. Тело изрядно потряхивает от недосыпа. Хочется перевернуться на другой бок и продолжить пускать слюни на подушку, но нельзя. Сегодня в кафе вечеринка в честь праздника Ивана Купалы, и весь коллектив должен быть на работе, так как на мероприятиях часто не хватает рук.

И никого не волнует, что я полночи не могла уснуть, не в силах избавиться от образа полуобнаженного Грома со стекающими по загорелому торсу каплями воды.

А усугубило ситуацию то, что мое тело запомнило его прикосновения слишком отчетливо. Слишком ярко. Слишком…

Комнату оглашает мой страдальческий стон.

Неистово молотя подушку кулаком, представляю на ее месте небезызвестного мажора и приговариваю яростным шепотом:

– Ненавижу тебя! Ненавижу-ненавижу!

Но легче от этого не становится.

Да и кого я пытаюсь обмануть? Саму себя не одурачишь.

С трудом поднимаюсь из постели. Натягиваю первую попавшуюся одежду (все равно в кафе переодеваться в праздничную униформу), висящую на спинке стула, и стопорюсь, зависая взглядом на подарке от Лолы.

Я уже успела забыть…

В груди разгорается желание опробовать новые краски и кисти, которые наверняка шли комплектом к набору «юного» художника. И я даю себе обещание, что завтра обязательно что-нибудь ими нарисую. Или кого-нибудь.

В голову приходит идея, как одновременно и отблагодарить близняшку, и просто порадовать.

Надеюсь, портрет ей понравится…

Кухня уже шумит закипающим чайником и включенным телевизором, несмотря на несусветную рань. Запахи блинов и ароматного кофе заполняют коридор. Желудок жалобно урчит и призывает поторопиться, чтобы мы обязательно успели позавтракать.

– …выбрось эту дурь из головы! Ты не сможешь одновременно учиться и работать.

Я застаю семейство в самый разгар неприятного разговора. Неприятного для мамы, потому что Лола сосредоточено копается в телефоне, вполуха слушая хмурую родительницу, суетящуюся у плиты. Еще и угукает невпопад.

Ма наконец это замечает и тут же шлепает близняшку полотенцем по спине.

– Я с кем разговариваю? Упрямая девчонка!

– Ма-ам, – возмущается Лола, обернувшись. – Прекрати! Я все для себя решила. Хватит уже сидеть у вас с Никой на шее.

– Нет, вы только посмотрите на нее, кошмар какой! – Мама упирает руки в бока. – Кто тебя надоумил, а? – И тут она натыкается на меня взглядом. – Это ты ей мозги промыла?

Спросонья не сразу понимаю, о чем речь, поэтому копирую хмурое выражение присутствующих и молча наливаю себе чай.

– Мама! – Лола убирает телефон в сторону и вдруг начинает меня выгораживать. – Она тут вообще ни при чем! Перестань уже, в конце концов! Зачем портить всем настроение с самого утра?

Я утаскиваю три блинчика из общей тарелки, пока мама увлечена распеканием старшей дочери, и сажусь за стол. Взгляд невольно падает на экран чужого смартфона, и я вижу вкладку с различными вакансиями от работодателей.

Тут-то до меня и доходит, в чем причина их разногласий, а весь спор-разговор наконец обретает смысл.

– Не смей защищать сестру! – Все больше распаляется ма. – Она постоянно только и говорит о том, чтобы ты работала. Но Ника не понимает, что такое учиться на бюджете, да еще и идти на красный диплом! Понятия не имеет, что это тоже труд и колоссальная работа! Ты хоть раз задумывалась о том, каково Лоле? – Последний вопрос адресован мне.

Я сижу к матери спиной, поэтому не вижу ее лица.

Да и не хочу видеть, если честно…

В ответ лишь пожимаю плечами, надеясь, что конфликт угаснет сам собой. Не один год подряд слышу эти упреки.

– Да отстань ты от нее! – вдруг повышает голос сестра, вскакивая со своего места. Уперев ладони в стол, она сурово смотрит на маму исподлобья. – Это мое личное решение! – произносит она с нажимом.

– Не смей повышать на меня голос! – ахает мама. – Воспитала дочерей на свою голову! Совсем субординацию не соблюдают! Одна игнорирует мать, а другая – хамит! Выросли, да? А кто пеленки ваши стирал? Кто работал не покладая рук, чтобы вы не голодали? Неблагодарные девчонки! До нервного срыва решили мать довести?

В сердцах она бросает полотенце на ближайший свободный стул и уходит из кухни. Даже плиту не выключает.

– Мам! – Кричит ей вдогонку Лола, но я-то знаю, что все бесполезно. Такой уж у ма характер – обидчивый.

– Не ходи, только хуже сделаешь, – говорю сестре, когда та собирается пойти следом. – Пусть остынет сначала. Дай ей минут десять, и она успокоится.

Блондинка около минуты мнется в нерешительности, но в итоге подходит к плите и выключает ее. Убирает сковородку с подгоревшим блином в сторону и, тяжело вздыхая, садится рядом со мной. Я же беру пульт от телика и вырубаю его, чтобы фоновый шум не раздражал еще больше.

Какое-то время мы сидим в тишине, ожидая пока негативная атмосфера рассеется сама собой. Я жую блин с малиновым вареньем, а близняшка безжалостно дырявит его собрата зубочисткой.

– Спасибо за краски, – произношу, допив чай, и поднимаюсь из-за стола.

– Я же обещала, – тихо произносит Лоло и выдыхает так, словно устала не меньше моего.

– Но была не обязана. Особенно в связи с тем, что случилось.

Сестра хмыкает, поворачиваясь ко мне:

– Должна же я сделать хоть что-то хорошее для тебя. – И добавляет скороговоркой: – Я знаю, что Олег все подстроил. Это в его духе. Так что можешь не переживать насчет вчерашнего. И прости меня за то, что я наговорила тебе у «Богемы».

От ее слов съеденный блин застревает где-то в горле и не желает продвигаться в желудок.

Или же комок образовался вовсе не из-за них…

Не прошло и суток, а передо мной извинился не только Гром, но и сестра. Два человека, которые считают извинения слабостью и за всю жизнь просили у кого-то прощения от силы пару раз.

Такое ощущение, что Олег и Лоло до сих пор продолжают плести паутину интриг и играть в непонятные нормальным людям игры.

Но, с другой стороны, мои мысли уже напоминают мысли параноика. Пора с этим заканчивать.

Громов добился своего – Лола смирилась с поражением, не желая продолжать холодную войну с бывшим. А я, наконец, могу выйти из игры, в которую мажор затащил меня грязным шантажом.

На этом – все! Остальное – их дело и меня абсолютно не касается.

– Забыли, – сухо произношу я и улыбаюсь, чтобы закрепить эффект. – Все, я ушла. – Машу ей, выходя из кухни и оставляя сестру наедине с мыслями о подработке.

Как бы мама там ни считала, но Лоле будет полезно немного поработать. Хотя бы до конца лета. Только на практике можно узнать цену труду и деньгам, которые не так легко заработать… и так легко потратить.

Утреннее солнце не щадит кожу, жарит ее не хуже, чем наш повар омлет на завтрак. И уже на половине пути я жалею, что не накинула сверху какую-нибудь рубашку с длинным рукавом.

Ветви-косы, свисающие вдоль соседского забора у обочины, манят, и я с облегчением ныряю в спасительное укрытие. Остановившись в тени раскидистой ивы, роюсь в рюкзаке, но солнцезащитный крем в нем не обнаруживается.

Черт! Неужели выложила?

Плечи страдальчески ноют, как бы говоря, что еще половину пути под палящим солнцем они не выдержат. Но в округе нет ни одного даже самого захудалого магазинчика, чтобы купить крем. А возвращаться домой сейчас – значит опоздать на работу.

Выбора нет. Как и облаков на небе. Придется идти и страдать. А после смены – пить таблетку от жара.

Вот только у Ивана Купалы сегодня на меня были другие планы. Он решил сжалиться над рыжей девчонкой, прислав за ней рыцаря на железном коне.

Рыцаря, который рычит выхлопной трубой на всю округу так, что каждая вторая занавеска в окнах стареньких домов шевелится.

Черный лоснящийся байк тормозит рядом. Наездник упирается ногами в землю, не слезая с «коня», и снимает шлем. Окидывает меня, ютящуюся в тени дерева, удивленным взглядом, словно не ожидал здесь увидеть.

– Веснушка? Ты что тут делаешь?

– Только не делай вид, будто не знаешь, что я работаю в кафе неподалеку. – Я закатываю глаза и зачем-то быстрым шагом покидаю гостеприимные объятия раскидистой ивы, оставляя Грома за спиной.

Мотоцикл издает ревущие звуки, подчиняясь газующему парню, и за пару он секунд настигает меня, ровняясь.

– Ты сегодня тоже работаешь? – Парень надел шлем обратно, поэтому я не могу видеть его лица. И не могу прочитать эмоции, с которыми он это произнес.

– Угу, – бурчу, всем видом демонстрируя неистовое желание избавиться от его навязчивого внимания.

– Так у тебя же вчера была смена. Решила на работе загнуться или что? – доносится гулкий бас из-под шлема.

– Слушай. – Я резко торможу и заглядываю в приоткрытый визор, откуда выглядывают по-кошачьи зеленые глаза. Недовольные и прищуренные. – Езжай по своим делам. Мы больше не друзья, поэтому моя жизнь тебя не касается.

– Еще как касается.

– С какого перепуга? – шиплю я.

– С такого, что ты мне нравишься, Веснушка, – припечатывает парень, выбивая у меня почву из-под ног. – Поэтому я от тебя не отстану, даже не надейся. А еще советую привыкать к моему обществу. Теперь мы будем видеться о-очень часто.