Глава 8

Проснувшись задолго до будильника, я рассматриваю потолок в спальне и не могу заставить себя подняться с кровати. Мне не хочется есть или пить, впрочем, как и двигаться — совершенно нет никаких сил. Зато присутствует легкая тошнота, с которой, как мне казалось, я распрощалась несколько дней назад, что довольно странно, учитывая обстоятельства.

Вчера утром я снова сделала тест на беременность. На всякий случай. Несмотря на то, что у меня и раньше случались задержки на фоне стресса, я решила еще раз перепроверить. На нем проявилась только одна четкая полоска. Я убедила себя в том, что это даже к лучшему — как бы я ни хотела ребенка, сейчас не лучшее время, чтобы его заводить.

Несмотря на подавленное состояние, в котором я пребываю в первую рабочую неделю после отпуска, в кадре держусь уверенно и профессионально. О своем разрушенном браке стараюсь думать как можно реже, но дается мне это с большим трудом. Глупо отрицать, по Дану я безумно скучаю.

Спасает только работа, где мне удается отвлечься, но каждый день возвращаясь домой и переступая порог квартиры, стены которых все еще помнят мой счастливый смех, у меня в груди начинает болезненно щемить. Ночью дела обстоят еще хуже — рана где-то глубоко внутри становится больше, и я никак не могу перестать плакать. А потом наступает короткое облегчение — мне удается уснуть, но это происходит, скорее даже от усталости и невозможности выдавить из себя еще хоть что-то.

Усугубляет мою тоску по мужу вчерашняя статья на одном из популярных сайтов, редакторы которого провели собственное расследование: они проанализировали камеры наружного наблюдения и выяснили, что той ночью в отеле помимо Дана был его сводный брат, а Эльза заскочила туда лишь на пять минут. Я допускаю, что за этим материалом стоит команда мужа, но это не меняет сути… В тот день, когда были сделаны фотографии, физически он мне не изменял. У него на это просто не было времени.

Дан говорил, что все это — происки конкурентов. Зная, насколько жесток бизнес, я могу представить, что могут найтись такие люди, которые не побрезгуют разрушить семью ради собственной выгоды. Но… Могу ли я верить Дану?

С трудом поднявшись с кровати, я медленно плетусь в ванную комнату. Приступ тошноты усиливается, и мне приходится ускориться. Если это не беременность, тогда что? До вторника я просто сойду с ума от неопределенности!

Невыносимо находиться в неведении, гадая, что происходит с организмом. В моей телефонной книге записан личный контакт Островской. Я обычно не пишу и не звоню ей, только в самом крайнем случае, а сейчас, как мне кажется, это он и есть. Решаюсь на сообщение. Ответ от доктора прилетает незамедлительно.

«Аделина, доброе утро! Сегодня вечером я возвращаюсь в Москву. Тебя смогу принять вне записи. Удобно будет подъехать в клинику завтра в одиннадцать?»

Я внутренне ликую и быстро печатаю утвердительный ответ. Хоть что-то в моей жизни получит подтверждение.

На работу этим утром, в общем как и во все предыдущие дни, я приезжаю задолго до своих коллег и первым делом направляюсь в гримерную. Как же мне все знакомо здесь, а каждый шаг отточен до автоматизма. Удивляюсь самой себе — за все годы работы на телевидении я ни разу не хотела ничего изменить. В общем-то, мне нравится этот мир, хоть и он очень часто бывает жесток.

— Доброе утро, — подруга заглядывает в гримерную, не стучась. — Знала, что застану тебя.

— Привет, проходи, — я улыбаюсь Карине.

— Я на минутку, — она присаживается на стул рядом со мной. — Сегодня как никогда много дел. А все успеть нужно до двух часов.

— Почему до двух?

— Я ведь не купила платье на сегодняшний бал, — Карина мечтательно улыбается. — А вдруг я встречу своего прекрасного принца?

— Бал… — задумчиво произношу я. — Я совсем забыла о нем.

— Ну, даешь, подруга, — весело усмехается Москвина. — Подарила мне билет на бал и сама же о нем забыла.

— Кариш, а что у нас с новым проектом? — спрашиваю я.

— Как и планировали, стартуем со съемками на следующей неделе, но есть небольшая загвоздка в твоем соведущем. Обещал сегодня до обеда перезвонить, — Карина демонстративно закатывает глаза. — Такой важный, куда бы деться. А мы здесь сериалы смотрим и ни черта не делаем.

— Полегче, подруга, — смеюсь я. — Ты вся горишь. Я так понимаю, вы знакомы?

— А я разве тебе не сказала? — хмурится она.

— О чем? — настороженно смотрю на девушку.

— Твоим соведущим будет мой бывший муж, — она поджимает губы.

— Егор? — переспрашиваю и легонько хлопаю себя по лбу. — Ну, конечно, он. У тебя ведь других мужей не было.

— Очень смешно, — Карина натягивает на губы нечто, похожее на улыбку. — Ладно, я пойду. Встретимся на балу. У тебя есть, в чем идти?

— Да, найду что-нибудь, — отмахиваюсь я, на самом деле не представляя, что надеть.

Рабочий день пролетает незаметно и уже близится к концу. Только к вечеру я вспоминаю, что сегодня почти ничего не ела. Желудок скручивается в болезненном спазме. Может, причина тошноты как раз в том, что в эти дни я очень мало ем? Какие бы разумные причины не приходили в голову, я искренне надеюсь, что ничего серьезного в моем организме не происходит.

Я заканчиваю все свои рабочие дела, а затем еду домой. Поднявшись квартиру, я некоторое время сомневаюсь: стоит ли вообще идти на этот бал? Откровенно говоря, нет никакого желания. Но я всё равно плетусь в гардеробную и выбираю коктейльное платье пудрового оттенка и туфли ему в тон. Заново наношу макияж, делая акцент на глаза, и распускаю волосы которые мягким облаком падают на мои плечи. Еще пару минут стою перед зеркалом и рассматриваю себя в его отражении — осунувшееся и усталое лицо не скрывает даже тональный крем. Добавляю румяна на острые скулы, а на губы помаду того же оттенка, что и мое платье. Выгляжу не для подиума, но вполне себе сносно. Накинув на плечи пальто, я выхожу из дома.

Из-за пробок опаздываю уже на пятнадцать минут, что для меня является почти катастрофой. Я ненавижу опаздывать и всегда выезжаю заранее.

Водитель останавливает автомобиль около банкетного зала, и я быстрым шагом направляюсь к входу. Сердце болезненно сжимается, стоит мне оказаться внутри. Я ещё не вошла в основной зал, но уже отчетливо ощущаю присутствие своего мужа. Это интуиция. Она меня редко подводит. Передаю свое пальто в гардероб и, набрав в лёгкие побольше воздуха, открываю дверь и попадаю внутрь. Разумеется, Богдан тут. Он один из титульных спонсоров, но дело ведь не только в этом... Не заметить его невозможно, потому что у него такая аура — он притягивает к себе взгляды, не прикладывая к этому никаких усилий.

Я прекрасно знала, что увижу мужа, даже мысленно прокручивала в голове наш разговор, который, вероятнее всего, будет очень коротким, но в реальности я оказалась не готова к этой встрече.

В элегантном костюме и белоснежной рубашке он стоит с бокалом в руках, в котором плещется янтарная жидкость, и смотрит прямо на меня. От его изучающего взгляда по коже ползут мелкие мурашки, а сердце будто готовится выпрыгнуть из груди. Такое волнение я испытывала, пожалуй, лишь в самом начале наших отношений, когда с нетерпением ждала каждой встречи с Даном. Но те времена давно прошли, а сейчас… что происходит сейчас не поддается объяснению. Я знала, что скучала. Но похоже даже не представляла насколько сильно.

Я замечаю Славского, который машет мне рукой, и, сдержанно кивнув своему мужу, иду в противоположную от него сторону. Лев Николаевич находится в компании своей супруги, которая при виде меня широко улыбается.

— Адель, добрый вечер! Я так рада вас видеть! — радостно восклицает она. — Прекрасно выглядите.

— Добрый вечер! Благодарю вас, Оксана Романовна, — я протягиваю свою ладонь для рукопожатия, и она принимает ее. — Вы прекрасно выглядите. Какое потрясающее платье. Это ваш дизайн?

— Благодарю, — мгновенно расцветает она.

Эта прекрасная женщина занимается созданием модной одежды, и каждую модель для себя и своей дочери она продумывает до мельчайших деталей. Именно поэтому лицо Оксаны всегда озаряется радостью, стоит только похвалить ее творение.

К нам подходит опоздавшая Карина с совершенно безумными глазами и, быстро обернувшись, словно за ней гонится стая собак, почти незаметно выдыхает. Она здоровается со всеми и моментально заводит беседу с Оксаной, расспрашивая ее о новой коллекции одежды, которая будет представлена на следующей неделе.

Лев Николаевич с воодушевлением рассказывает мне о новом проекте, рассчитывая на очень хорошие показатели и высокие рейтинги, я же молча слушаю, изредка вставляя короткие фразы. Мне очень сложно сосредоточиться на чем-то или ком-то, кроме Богдана, который буквально прожигает мою спину пристальным взглядом.

Я рефлекторно оборачиваюсь. На этот раз Богдан находится в компании своего сводного брата Дмитрия и мачехи Лилии Михайловны. Поднимаю руку в знак приветствия и мягко улыбаюсь, на что в ответ получаю холодный кивок от матери и сына. Этим людям я никогда не нравилась, и для меня является большой загадкой истинная причина такого отношения.

Но присутствует здесь не только семья Богдана. Разумеется, Эльза ни за что бы не пропустила мероприятие такого формата. Она сидит на высоком стуле около бара и говорит с солидным мужчиной, активно жестикулируя руками и не замечая ни меня, ни, как мне кажется, Дана.

Богдан делает шаг в мою сторону, но резко останавливается, поскольку на импровизированной сцене появляется организатор мероприятия Марина Владиславовна. Стоя под лучом стробоскопа, она выражает слова благодарности всем задействованным в этом мероприятии.

— Особую благодарность я бы хотела выразить нашему генеральному спонсору Богдану Цареву, — зал взрывается овациями, а я непроизвольно закатываю глаза. Мой муж — любимчик публики, и так было всегда. — Богдан, скажешь пару слов?

Супруг поднимается на сцену и выдает отличную речь. Он никогда не готовится заранее, а его слова всегда льются складным потоком. Его внимательный взгляд сосредоточен исключительно на мне, будто вокруг больше никого нет.

— А еще мне бы хотелось поблагодарить свою супругу, — я теперь купаюсь не только во внимании Богдана, но и всех остальных приглашенных. — Только ее поддержка и вера в меня дает мне силы двигаться дальше.

К счастью, на сцену мне выходить не приходится — Дан спускается сам и прямиком идет в мою сторону. Эти несколько секунд я, оказывается, не дышу, и как только он равняется со мной, незаметно выдыхает он. — Не могу перестать смотреть на тебя.

— Ты ослепительна, — хрипло произносит он.

— Отличная речь, — говорю первое, что приходит в голову.

— Благодарю, — медленно протягивает муж.

Он хочет сказать что-то еще, но диджей включает медленный трек, и зал наполняется тягучими звуками романтической баллады.

— Потанцуем? — Не дожидаясь ответа, Богдан обвивает рукой мою талию и утягивает за собой в центр зала.

— Почему бы и нет? — произношу я, пытаясь держаться уверенно, не выдавая своего истинного состояния.

— Я очень скучаю по тебе, Лина, — его нежный шепот щекочет мою шею и ухо.

От откровенного признания Богдана к щекам приливает жар, а губы растягиваются в робкой улыбке. Он еще ближе прижимает меня к себе, зарываясь носом в мои распущенные волосы. Как же я скучала по его прикосновениям, объятиям, аромату парфюма. Эта близость отдается нежностью в сердце и желанием остаться в его руках навсегда…

— Я видела публикации о конкурентах, Дан, — признаюсь неуверенно.

— Это только начало, — с мрачным обещанием в голосе отвечает муж. — Никому не позволю выйти из этой грязи безнаказанным.

— Пресса...

— Плевать на прессу, Лина, — Богдан мягко отстраняется и с теплотой заглядывает мне в глаза. — Нет никакой разницы, что они там напишут. Понимаешь?

— Да, — киваю.

— Мне важно, чтобы ты мне доверяла. понимаешь?

Я не могу говорить от переизбытка эмоций — слишком много смысла он вкладывает в эти слова, я это прекрасно понимаю.

Дан подносит ладони к моим щекам. А дальше все происходит очень быстро, и я даже не успеваю понять его намерений. Муж целует меня — мягко, нежно, так искренне и по-настоящему, что твердый пол уходит из-под ног. Я цепляюсь за плечи Богдана, словно за спасительную соломинку чтобы не упасть, погружаясь в мир наслаждения.

— Дан, мне нужно в дамскую комнату. На пару минут, — шепчу ему в губы, когда медленный трек заканчивается, сменяясь на более подвижный.

— Только не больше. Я не намерен отпускать тебя от себя сегодня, — серьезно произносит он, а зачем быстро добавляют: — Ни сегодня, ни когда бы то ни было.

Улыбнувшись, я покидаю основной зал и иду в сторону уборных. Легкое чувство тошноты все ещё сопровождает меня, даже несмотря на то, что перед выходом из дома я затолкала в себя маленький бутерброд.

Подправив макияж в области губ, я выхожу из уборной и попадаю в тихий холл. Моим глазам открывается картина, которая заставляет меня остолбенеть, — Богдан стоит в компании Эльзы и, засунув руки в карманы, хмуро смотрит на нее. Но то, что срывается с ее накрашенных губ, просто убивает меня.

— О чем ты говоришь? — голос мужа звучит растерянно и напряженно.

— Да, Богдан, я беременная, — вздыхает она. — Это правда. Я могу показать тебе результаты обследования. И отец моего ребенка — ты.

Глава 9

В это первое мгновение мне кажется, что я ослышалась. Ребенок? У Эльзы? Причем здесь мой муж? Она точно ошиблась, потому что такого просто не может быть, ведь Дан говорил мне...

Голова идет кругом, мысли одна за другой бомбардируют мозг, а потом как ушат ледяной воды — простое осознание. Господи, какая же я доверчивая дура! Он врал мне. Все это время врал.

Потрясено застыв, я с ужасом слушаю, как Эльза бормочет что-то о ночи, которую они с Богданом провели вместе несколько недель назад, чувствуя, как моя жизнь распадается на части.

Хотя внутри я раздавлена, заставляю себя расправить плечи и с невозмутимым лицом сделать шаг по направлению к мужу-изменнику и его наглой любовнице. На этот раз я не буду прятаться. И сбегать тоже не буду — хватит, свое из-за этих двоих я уже отбегала.

— Лина, — когда Богдан замечает меня, на его растерянном лице мелькает неподдельный ужас. Наверное, нелегко понимать, что тебя застали на месте преступления и никакими красивыми словами уже ничего не исправить. — Я...

— Не утруждай себя, — перебиваю его твердо, демонстративно взмахивая рукой. — Я слышала достаточно.

Богдан бледнеет и, как мне кажется, ненадолго теряет самообладание.

— Лина, я не изменял тебе, — говорит он тихо, делая шаг ко мне навстречу. — Я не понимаю, о чем говорит Эльза.

— Не понимаешь… — грустно усмехаюсь я, складывая руки перед собой.

— Между нами ничего не было. И не могло быть, — на этот раз его голос звучит уверенно. — Мы обязательно со всем разберемся.

— Разбирайся, Дан, — бросаю отрешенно, отступая на шаг назад. — Меня это больше не касается.

— Лина, подожди… — Богдан делает попытку остановить меня, а затем обращается к Эльзе: — Эльза, какого черта ты выдумываешь? Этот ребенок не может быть моим.

— Аделина, я сожалею. Позволь я объясню… — вступает в разговор Эльза. Я перевожу взгляд на соперницу, на ее идеальное лицо с притворной улыбкой и хищным взглядом, которое выражает что угодно, но не сожаление, и понимаю, что для нее сейчас все сложилось идеально. Моя потеря — ее приобретение. У нее будет и ребенок, и Дан. Пусть подавится.

— Не интересно, — говорю неприязненно под похоронный марш, который звучит в моей голове в честь краха моего брака. — Ты можешь забирать его себе. Ты ведь этого хотела, правда?

Подняв подбородок, я гордо прохожу мимо застывшей парочки, но в последний момент Богдан вытягивает руку и обхватывает своими пальцами мое запястье.

— Лина, пожалуйста...

Мой сдавленный выдох отчетливо слышен в тишине пустого холла. Я демонстративно выдергиваю руку из его захвата, потому что от его прикосновения меня воротит, и с расстановкой произношу:

— Мой адвокат немедленно займется бракоразводным процессом. Не желаю больше иметь с тобой ничего общего.

Лицо Дана искривляет гримаса боли, желваки на щеках вздуваются, но он тут же овладевает собой. Впрочем, меня это уже не беспокоит — мне нужно думать о себе, спасать себя. Развернувшись к нему спиной, я возвращаюсь в зал. Не бегу, хотя хочется, не плачу, хотя слезы застилают глаза. Надеюсь, что толпа гостей поглотит меня, не позволив никому из знакомых заметить мое подавленное состояние.

Подумать только, я ведь была готова поверить Дану... Поверить и простить за то, что виделся с бывшей за моей спиной, за то, что заставил пройти через публичное унижение. И не услышь я признания Эльзы, кто знает, может быть этим вечером я бы ушла домой с ним, лежала бы в его объятиях, целовала…

Стоп. Хватит.

Заставляю себя отогнать видения, которые уже никогда не оживут. Предательство Богдана перечеркнуло все, что когда-то было между нами. У него будет ребенок от чужой женщины… Это не исправить ничем. Наш брак не просто дал трещину, он раскололся надвое. Его не склеишь, не исцелишь. Пора посмотреть правде в лицо — сегодня я прошла точку невозврата.

Оставаться и дальше на мероприятии я не вижу никакого смысла. Светский протокол соблюден: обязательную галочку напротив моей фамилии уже поставили, фотографии сделали — меня здесь больше ничего не держит. Я собиралась остаться допоздна из-за Дана. Теперь из-за него же не желаю находиться здесь даже лишнюю минуту.

Я не помню, как добираюсь до гардероба. Надеваю пальто, на автомате вызываю такси, пока жду машину, умудряюсь даже переброситься несколькими вежливыми фразами со знакомыми. Десять минут спустя я, наконец, оказываюсь в теплом салоне автомобиля. И именно здесь моя выдержка дает сбой.

Откинув голову на спинку кресла, прижимаю к губам кулак, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание.

Ребенок. У Дана и Эльзы...

Какое извращенное чувство юмора у автора моей судьбы.

— С вами все в порядке? — осторожно уточняет таксист, бросая на меня обеспокоенный взгляд в зеркало дальнего вида.

— Сейчас нет, — отвечаю с горьким всхлипом. — Но обязательно будет.

— Может, воды? — сочувственный взгляд водителя заставляет меня собраться. Ненавижу когда меня жалеют.

— Спасибо, — шепчу я, вынимая из подставки пластиковую бутылочку и делая несколько глотков воды.

Я должна успокоиться. Прилюдные истерики — это не мое. Надо держаться. Каких-то полчаса, и я буду дома. Рыдать, плакать, рвать на себе волосы можно будет там. Такси — не место для моих срывов.

Наверное, это профессиональная закалка, но мне удается взять себя в руки. До боли закусив губу, я отгоняю от себя навязчивые образы мужа и Эльзы и заставляю себя сосредоточиться на мелькающих за окном ночных пейзажах.

Добравшись домой, я еще в прихожей сбрасываю с себя пальто, а следом и праздничное платье и, даже не умываясь, иду в спальню, где обессилено падаю на кровать.

Я думала, что отпустив себя, в уединении своей спальни буду выть в голос. Но на самом деле на меня вдруг находит такая слабость, что я, свернувшись калачиком, просто закрываю глаза. Сил нет ни на что — даже на то, чтобы заплакать.

Надеюсь, что смогу отключиться, но сон не идет. Глаза болезненно сухи. Внутри — пустота, будто из груди вырвали все чувства, превратив меня в бездушную куклу. Думаю, пройдет совсем немного времени, и осознание произошедшего накроет меня с головой в полной мере, а пока… Впереди два выходных дня, чтобы спрятаться и залатать новые раны.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я поднимаюсь с кровати и в темноте медленно бреду на кухню. Очень болит голова. Нужно выпить таблетку. Наливаю в стеклянный стакан воду, а из ящика, в котором хранятся лекарства, достаю серебряный блистер.

Но перед тем, как отправить таблетку в рот, я замираю. Завтра прием у гинеколога. Месячных так и нет. Задержка уже приличная. Да, тест отрицательный... Но что если я вдруг каким-то чудом окажусь беременной? Эта мысль кажется мне невозможной, ну а вдруг… Я смогу узнать это наверняка только завтра. Убираю таблетку обратно в упаковку, а затем просто осушаю стакан с водой.

Я подхожу к окну и, отодвинув занавеску, смотрю на огни большого города. Как красиво. Меня всегда завораживал этот вид. Это одна из причин, по которой мы с Богданом приобрели именно эту квартиру. Я всегда любила стоять вот так и молча смотреть в окно, а Дан подходил со спины и обвивал руки вокруг моей талии, крепко прижимая меня к себе. Его мягкие губы касались моей шеи, а после…

Тряхнув головой, я пытаюсь прогнать навязчивые воспоминания. У него будет ребенок. От другой. Он изменил мне, предал. И даже, если я тоже окажусь беременной, для меня это ничего не изменит. Горько усмехаюсь про себя — у Богдана может появиться на свет двое детей примерно в одно время. Парадоксально и смешно. Если бы не было настолько грустно.

Неожиданно раздается стук в дверь. Я машинально бросаю взгляд на настенные часы — почти двенадцать. Кого могло принести на ночь глядя? Наверное, это кто-то из соседей. Больше просто некому. У нас элитный дом с закрытой территорией — посторонний человек не сможет попасть внутрь.

Но когда я смотрю в глазок, за дверью оказывается Богдан. Он стучит еще раз, а потом и еще. Я не открываю, лишь молча жду, когда он уйдет. Вот только мой муж не собирается этого делать. Царев намерен поговорить.

Не дождавшись ответа, Дан вставляет ключ в замочную скважину, но дверь заперта изнутри на другой замок — его так просто не открыть ключом. Тогда супруг стучит со всей силы еще много раз, вот только это ничего не меняет. Если ему так хочется, он может вынести дверь. Я не открою.

— Я знаю, что ты там, Лина, — заплетающимся языком говорит муж. Похоже, он пьян. — И знаю, что ты меня слышишь. Значит, поговорим так.

Я нервно сглатываю. Мне хочется отойти от двери, но не могу — ноги будто приросли к полу. Зная Богдана, я не сомневаюсь, что пока этот мужчина не выскажется, он не уйдет. Я сползаю на пол и, прижав затылок к двери, прикрываю глаза.

— В тот день, когда я тебя впервые увидел, — неожиданно говорит Царев, — я сразу понял, что ты будешь моей. У меня был сложный период. Я перестал доверять людям. Но с тобой всё это отошло на второй план. Банальность такая. Но правда. Знаешь, что у нас с самого начала все было правдой.

Мои глаза увлажняются, а грудь сдавливает болезненный спазм. Я помню все, начиная с первой встречи и заканчивая нашим последним танцем, который состоялся всего несколько часов назад. Ведь я же поверила ему. Как он старался, искал и предоставлял доказательства, делал все, чтобы я поверила, а что в итоге… Мы сидим по разные стороны двери: я — с разбитым вдребезги сердцем, а он — с безуспешными попытками объясниться.

— Я полюбил тебя, Лина, — хрипло продолжает Богдан. — И то, что было до перестало иметь всякий смысл. Ты стала светом в конце тоннеля, которого тогда быть не могло. Я дорожил тобой тогда, и с тех пор ничего не изменилось.

Я жадно впитываю каждое его слово, хоть и понимаю, что нет ничего такого, что могло бы изменить настоящее положение дел. Даже если на мгновение представить, что Эльза врет насчет ребенка, то сам факт измены налицо. Пусть она не беременная или беременная от другого — все равно. Близость была, и поведение Богдана это подтверждает. Иначе бы он не явился сюда в нетрезвом состоянии.

— В тот вечер, о котором говорила Эльза, я был с братом. Ты улетела в Барселону, а я слишком поздно узнал об этом. Взял билет только на следующий день, — он делает паузу, и его молчание порядком затягивается. — Я был зол на тебя, Аделина, но это не могло стать поводом для измены. Понимаешь?

Я не понимаю. Ничего не понимаю. Только чувствую невыносимую боль внутри, которая разрывает мою душу на части. Все тело будто сковывает острый спазм, глаза наполняются слезами, а ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя за собой яркие отметины.

— В тот день я перебрал. Дима предложил доехать со мной на такси до отеля, я отказался, — глухо говорит Царев. — Но он все равно настоял на своем, ведь я едва стоял на ногах. Давно со мной такого не случалось. Эльза появилась в отеле уже после того, как уехал брат. Она передала мне несколько нужных бумаг, их я увидел только утром. Я не помню, как я забирал их. Впрочем, не помню, как она ушла из номера.

Я не уверена в том, что он говорит правду. Теперь уже я не уверена ни в чем. Несколько лет назад Богдан ощутил предательство в полной мере, а теперь его ощущаю и я. От собственного мужа.

— Я не могу сказать тебе, что не изменял. Я этого не помню, — доносится его тяжелый вздох. — Одно знаю наверняка — неважно, в каком я был состоянии, но я бы ни за что не стал изменять и предавать тебя. Женщину, которую люблю и уважаю. Свой выбор я сделал — ты стала мне женой. И я ни разу в нем не усомнился. Прости, Лина, если сможешь. Я люблю тебя.

За дверью слышится какой-то шум, а после — тишина. Он ушел. А я осталась… оплакивать пепел, который остался от нашего брака.

Глава 10

Субботним утром я встаю строго по будильнику. И хотя я отвратительно спала и сейчас, кажется, чувствую себя еще хуже, чем когда ложилась в постель, я заставляю себя двигаться. Действую, словно робот. Даю себе простые задания, механически их выполняю: пойти в ванную, принять душ, почистить зубы, надеть свежее белье, выбрать удобную одежду, приготовить себе завтрак, от которого меня наверняка будет мутить... Сегодня у меня прием у гинеколога — это единственное, что оказывается способным перебить мою потребность к уединению и выманить из квартиры.

Ехать в клинику мне через весь город. Я отказываюсь от мысли позвонить водителю, опасаясь, что тот сдаст меня Дану, и вызываю такси. Пока жду прибытия машины, позволяю себе пролистать ленту канала светских сплетен. Не знаю, возможно я ожидала, что новость о беременности Эльзы уже стала достоянием общественности, но там пусто. А вчерашний благотворительный вечер обсуждают только в разрезе стоимости платьев и бриллиантов на главных модницах Москвы.

Усевшись на задний диван такси, откидываю голову на спинку и сознательно заталкиваю воспоминания о вчерашнем вечере на задворки памяти. Не хочу сейчас думать о Дане и Эльзе. Не хочу думать об их ребенке. Не хочу думать о пьяных признаниях мужа. Сейчас я хочу сосредоточиться на себе...

— Мне жаль, Аделина, — полтора часа спустя мой гинеколог Инна Владимировна с сожалением качает головой, разглядывая результаты моих анализов. — Ты не беременная.

Все же нет… Я даже не замечала, что все это время сдерживала дыхание, и теперь оно с шумом вырывается из моих легких.

— Я знаю, что это тяжело, но мы с тобой не прекратим попытки, правда? — пытается ободрить меня врач. — Но такая длительная задержка и симптомы, которые ты описала, меня очень беспокоят. Надо разбираться. Лейкоциты немного повышены. Есть некоторые отклонения еще по паре показателей. Я назначу тебе дополнительные анализы. Возможно, просто гормональный сбой. Аделина, ты в порядке?

На лице Островской отражается беспокойство, а ее глаза пытливо вглядываются в мое побелевшее лицо от которого, я чувствую, отхлынула кровь. Я знаю, что она видит — растерянность и разочарование. Похоже, в глубине души я все же верила, что ребенок будет.

Я помню, как мама говорила мне, что когда мы любим, мы закрываем глаза на многое. Возможно, для меня этот ребенок, который так и не стал реальным, был последней ниточкой, которая могла связать меня с мужчиной, который все еще владел моим сердцем. Пусть бы мы с Даном развелись, но ребенок был бы нашим общим. А теперь я точно знаю, что впереди у меня зима, одиночество и пустота.

— Адель? — Инна Владимировна встает со своего кресла и наливает в пластиковый стакан воду. — Выпей. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — выдавливаю из себя улыбку и принимаю из ее рук стаканчик. — Все нормально. Просто я…

— Я понимаю тебя, — Островская накрывает своей ладонью мои побелевшие пальцы. — Но вы с мужем не должны прекращать попытки. Давай на месяц-другой возьмем передышку. Убедимся, что со здоровьем все в порядке, и попробуем снова.

Не знаю, что особенного в этих словах — я слышала их от докторов уже много раз, но сейчас они режут меня по живому. Я понимаю, что попыток больше не будет, что пауза ни к чему… Все кончено. Я так и останусь одна. А Дан… За него можно только порадоваться, ведь у него будет ребенок.

— Спасибо, Инна Владимировна, — говорю тихо, отчаянно пытаясь не заплакать. — Можете отправить мне направления на анализы в электронном виде? Я все сдам и запишусь к вам на следующей неделе.

— Конечно. Аделина, ты уверена, что с тобой все в порядке? — озабоченно уточняет врач. — Может быть, стоит позвонить твоему мужу?

— Никому звонить не нужно, — я поднимаюсь со стула и беру в руки сумочку. — Я поеду домой отдыхать. Спасибо, что приняли меня вне очереди, да еще и в свой отпуск.

Мы достаточно близки с Инной Владимировной, она лично знает Богдана, потому что год назад она назначала нам парное обследование, но говорить ей о том, что нашему браку конец, я не готова. Она была в отпуске, возможно поэтому новость об измене мужа и его попытки публично оправдаться, обошли ее стороной. Но теперь она в Москве. Рано или поздно, слухи дойдут и до нее.

Покинув клинику, я захожу в первую попавшуюся кофейню. Беру капучино и круассан, сажусь в дальний угол зала. Заставляю себя перекусить. Что делать дальше — ума не приложу. Сейчас бы погрузиться с головой в работу, в новый проект, в репетиции для съемки пилота... Но впереди у меня длинные и пустые выходные, и перспектива нового скандала, если Эльза сольет новость о своей беременности в прессу. В ее святую невинность я после вчерашнего не верю — она точно знала, как вести свою игру, чтобы победить. И она победила.

На глаза снова наворачиваются слезы. Зажимаю пальцами переносицу, чтобы не дать им пролиться. Потом вдруг совершенно спонтанно беру в руки телефон и набираю маму.

Пусть у нас на многое не совпадают взгляды. Пусть она боготворит Богдана. Но здесь и сейчас я не знаю, куда еще мне податься. Возвращаться в нашу с Даном квартиру я не хочу, бегать по отелям — тоже не вариант. А у родителей… Там все еще дом. А мне отчаянно нужно снова его обрести.

Пока еду в такси к родителям, ищу в телефоне старую переписку с школьным приятелем, который стал отличным юристом. В одиннадцатом классе Женя Говоров за мной ухаживал, но взаимности так и не дождался. Любой другой на его месте бы обиделся, но Женя не такой. Он сохранил со мной теплые отношения и даже был на нашей с Даном свадьбе… И он первый, о ком я думаю, когда понимаю, что делу о разводе надо давать ход. Затягивать — только ранить себя сильнее.

«Жень, привет! Извини, что в выходной. Будет время на днях созвониться?»

Не проходит и пары минут, как на телефон прилетает ответ.

«Привет, Адель. Я могу набрать тебя сейчас».

«Я в такси. Хотелось бы поговорить приватно».

«Набирай тогда сама, как будет удобно. Я свободен».

Заблокировав телефон, какое-то время нервно верчу его в руках. Ну вот, первый шаг сделан. В Жене я уверена на все сто процентов. Даже если он не возьмется за это дело, учитывая знакомство с Даном, он точно порекомендует мне хорошего адвоката.

Не знаю правда, понадобиться ли он мне. Все изменилось. У Дана будет ребенок от другой. Возможно, его угроза не давать мне развод, брошенная в сердцах ранее, уже не актуальна. Мой муж хотел ребенка не меньше, чем я. И сейчас он его получит. Я — лишнее звено в этом уравнении, от которого он может избавиться просто подписав заявление.

Когда такси останавливается у дома родителей, я выхожу на улицу, ежась от резкого порыва ветра. И запахнув куртку, достаю мобильный.

— Привет, Жень! — говорю преувеличенно бодро, когда друг снимает трубку.

— Адель, — отвечает он протяжно, но явно довольно. — Чем обязан?

— Мне нужна твоя помощь.

— Хорошо, помогу, — без колебания отвечает он.

— Ты даже не знаешь, о чем я попрошу, — усмехаюсь я.

— Для тебя — все что угодно, ты же знаешь.

— Жень... Я развожусь, — произношу на выдохе. — Мне нужен адвокат, который поможет мне выйти из этого как можно скорее. Я смотрела в интернете, что если пара без детей, то процесс развода достаточно прост. Но я не уверена… Я просто не знаю, с чего к этому подступиться.

На другом конце провода повисает пауза.

— До меня долетали разные слухи, но я не думал, что все настолько серьезно, — говорит Женя участливо.

— Более чем серьезно, — произношу я. — Я пойму, если ты не захочешь ввязываться в это…

— Можешь на меня рассчитывать. В понедельник давай вместе пообедаем.

Попрощавшись с ним, я облегченно выдыхаю. То, что моим адвокатом будет Говоров — это огромное облегчение. Я знаю, что он сделает все лучше и деликатнее, чем кто бы то ни было.

Уладив это дело, я решительно иду к дому.

— Доченька, да на тебе лица нет! — обеспокоено причитает мама, увидев меня на пороге. У меня есть свой ключ, но сегодня я не брала его с собой, поэтому пришлось звонить в дверной звонок.

— Все нормально, мам, — говорю я, обнимая ее. — Я просто немного устала.

— Ты не заболела?

— Думала, что беременная, — невпопад шучу я, хотя вообще не собиралась рассказывать маме о своих подозрениях. И когда она потрясенно вздыхает, я вдруг начинаю плакать. Держалась ведь все время, а тут — не могу. Невозможно быть сильной всегда. Видимо, здесь, дома у родителей, то место, где я могу поддаться своей слабости.

— Ну-ну, милая, ты что? — мама крепче стискивает меня в объятиях и ведет в гостиную, чтобы усадить на диван. — Не плачь, пожалуйста, расскажи, что произошло.

— Ты знаешь, мам, — всхлипываю я. — Мой брак пошел ко дну. За ним следом отправилось мое здоровье. У меня задержка уже одиннадцать дней, а в последнюю неделю меня часто тошнит. Я думала... Думала, что у меня получилось. Но я была у гинеколога утром. Беременности нет. Есть только не самые лучшие анализы.

Все это я выдаю скороговоркой, даже не уверенная, что она поняла. Я просто… Не могу держать это в себе. Слишком больно.

— Богдан знает? — спрашивает она осторожно, прижимая мою голову к груди.

— Ему до этого нет никакого дела, — сиплю я, захлебываясь всхлипами. — Эльза беременная. От него. Все кончено.

Я чувствую, как деревенеет тело мамы. Как из ее груди вырывается изумленный вздох.

— Что ты такое говоришь, Адель? Это невозможно! Дан бы никогда...

— Мам, перестань его защищать, — мой голос звучит на повышенных. Я отстраняюсь от нее и вытираю мокрые от слез щеки рукавом свитера. — Он во всем признался. Эльза приходила к нему ночью в отель. Он плохо помнит встречу, но это не отменяет факта… Она беременная.

— Я не верю, — растерянность на лице мамы лучше любых слов говорит мне о том, что мои слова застают ее врасплох. От своего драгоценного зятя она такого явно не ожидала. — Дан любит тебя.

— Может быть, мам, — соглашаюсь я, проглатывая новое рыдание. Твердо решая прекращать истерику. — Своей извращенной любовью. А мне надо, чтобы меня любили верной.

С минуту мама молча сидит на диване, очевидно пытаясь все осмыслить. Это так иронично: я наивно ехала сюда за утешением, а успокаивать, похоже, надо маму. Ее идеальная картинка мира окончательно рассыпалась: она могла отмахнуться от слухов об измене, но от ребенка… От ребенка просто так не отмахнешься.

— Все, ладно! — внезапно говорит она, сжимая мою ладонь. — Ты голодна?

Уж не знаю, что мама себе надумала и решила, но эта смена темы вызывает у меня недоумение. Хотя и становится легче — я бы не вынесла, если бы и сейчас она встала на сторону Дана.

— Не очень, — отвечаю честно. — Аппетита совсем нет.

— А у меня жаркое на обед. Как ты любишь. Отец твой просил, а сам опять в свой шахматный клуб ушел. Пойдем на кухню, тебе надо хорошо кушать, а то совсем исхудала, — мама встает с дивана и тянет меня за собой. — Расскажешь мне, что сказал врач. Какие анализы надо сдать. И про Испанию. Я хочу все знать, Адель.

К моему удивлению, мама действительно слушает все, что я ей рассказываю, не перебивая. Она детально расспрашивает меня о симптомах и о разговоре с гинекологом. Потом вспоминает о подруге, с которой когда-то училась в школе, говоря, что она хороший терапевт и можно пойти к ней на прием, но я отказываюсь.

— У меня очень хороший врач, мам, — говорю я, отправляя в рот кусочек свежего тоста. — Она направит меня, если будет необходимость.

— А вообще, Адель… — мама расстроенно мнет в руках полотенце. — Это все может быть на фоне стресса. Знаешь… Что бы там ни было у мужчины, женщина переживает все куда тяжелее.

— Если это так, тогда для меня это будет наилучшим вариантом.

— И что же ты собираешься теперь делать, дочка?

— Жить, — отвечаю тихо. — На работе мне дают новый проект. Возможно, весь этот скандал с изменой Дана даже пошел моей карьере на пользу. Славский задумал новое ток-шоу, так что моя публичность сейчас каналу только на руку и создает дополнительный промоушн на старте.

— А с браком?

— А с браком уже ничего делать не нужно, мам. Я развожусь.

Глава 11

После очередной бессонной ночи я поднимаюсь с кровати. Понедельник… а, это значит, что сегодня я вынуждена ехать на телевидение. Как назло, старт нового проекта назначен на сегодня. Это будет пилотная программа, после одного эфира которой уже будет понятно, стоит ли делать на нее ставку или нет.

К счастью для меня, в первой программе мне досталась роль соведущего — основным ведущим станет Егор. В подобных передачах он блистает, чувствуя себя как рыба в воде, в моем же случае нужно понять специфику ток-шоу, для того чтобы впоследствии работать на высокие рейтинги. А где высокие рейтинги — там, как известно, и хорошие деньги, которые при разводе с мужем мне очень даже не помешают. Да и со здоровьем своим надо разобраться.

Нужно наконец-то перестать жалеть себя и вернуться в реальную жизнь. Если сидеть дома и рыдать в подушку, то жизнь может пройти мимо — разве этого бы мне хотелось?

После душа я чувствую, как желудок скручивается в спазме. Наконец-то мой организм требует на завтрак что-то кроме кофе. Накинув на себя халат, не торопясь иду в сторону кухни. Из продуктов, подходящих для для быстрого завтрака, у меня имеются только яйца и бекон. Вполне подходит, а, главное, не вызывает отвращения.

Через десять минут я за обе щеки уплетаю блюдо, которое приготовила сама. Оно вполне могло бы посоревноваться с завтраком, приготовленным в любом кафе города, за звание самого вкусного. Сделав пару глотков кофе, я откидываюсь на спинку стула с мимолетной радостью.

Стук в дверь завершает мой завтрак. Сердце учащает свой ритм, когда я подхожу к входной двери. Надеюсь это не Богдан, потому что… Я искренне надеюсь, что это не он.

— Аделина Юрьевна, доброе утро! — доносится голос консьержа.

—Доброе утро, — отвечаю я, открывая дверь.

Безмолвно ахаю. Работник нашего дома стоит с огромным букетом розовых пионов и загадочно улыбается.

— Я прошу прощения, что побеспокоил вас в такую рань, но дело не могло терпеть. У нас с напарником как раз пересменка, я решил передать эти цветы вам лично. Сами знаете, курьеров пускать не велено, — вздыхает он.

— Благодарю, — улыбаюсь в ответ. — Вы подняли мне настроение.

— Вы этого заслуживаете, — простодушно отвечает мужчина. — Хорошего дня.

Богдан никогда не дарил мне пионы, а, значит, цветы не от него. Это и радует, и огорчает одновременно. Не стану скрывать, в этой ситуации я жду от мужа решительных действий, извинений, цветов — да чего угодно, но не молчания, которое длится с вечера пятницы. Впрочем, возможно, он уже понял, что все кончено.

Нет. Я не прощу его. Я приняла окончательное решение о разводе, и его не изменить, просто своим поведением он подтверждает факт измены. Помнит он о ней или нет.

Я достаю из букета небольшой конвертик и вынимаю из него прямоугольный кусочек картона, на котором аккуратным почерком написано:

Возможно, они не совсем к месту, но мне бы хотелось, чтобы ты улыбнулась... В жизни так много радости и счастья. Будь сама этим счастьем.

Женя.

Губы рефлекторно растягиваются в мягкой улыбке. Даже спустя столько лет этот мужчина остается верным себе. Меня всегда подкупала его доброта по отношению ко мне, а сейчас… отчего-то в голову пришла сумасшедшая и крайне эгоистичная мысль, что именно он может вытащить меня из болота по имени Богдан Царев. И не только как мой адвокат, но и как мужчина, которому я небезразлична.

Черт возьми! Что за сумбур в голове? Это все стресс. Точно он. Пора ехать на работу.

Водитель ждет меня внизу. Его нанял Дан для моей безопасности. К черту Богдана! Мне нужна машина, и водить я буду сама. В оказываемых моим мужем услугах я больше не нуждаюсь.

Как только автомобиль останавливается у многоэтажного здания, об этом я и сообщаю водителю.

— Всего хорошего, Аделина Юрьевна, — улыбается мужчина средних лет. — Пусть в вашей жизни все сложится отлично.

— Благодарю. По поводу расчета…

— За это можете не волноваться. Ваш супруг оплатил за месяц и предупредил меня о… — мужчина замолкает. Похоже, он сболтнул лишнего.

— О моем решении? — догадываюсь я.

— Да.

— Понятно. До свидания.

— До свидания.

Я выхожу из автомобиля с ощущением тяжести в груди. Разумеется, Царев знал, что я так поступлю, но от этой мысли мне почему-то становится горько. Мы многое знаем друг о друге — привычки, манеру общения, слабости и все остальное. Теперь это в прошлом.

— Лина, ну наконец-то, — восклицает Карина, стоит мне только переступить порог ее кабинета. — Привет! Быстро идем в гримерную, по пути объясню тебе все подробности.

— Привет, Карин, — только успеваю вымолвить я, как подруга разворачивает меня и, взяв под локоть, тащит в гримерную. — Я же не опоздала. Что за спешка?

— Славский сказал поторопиться, — бросает подруга. — Ты сегодня по большей части будешь в качестве зрителя. У тебя только несколько реплик, остальное все будет говорить мой бывший муженек. Черт бы его побрал!

— Снова сцепились?

— Типа того, — фыркает она. — Так, не отвлекайся. Слушай. На первую же передачу придет героиня со своей историей. Решили вчера, представляешь? Егор всю ночь готовился, вон синяки под глазами. Но ее имя не раскрывают до эфира. Кто так вообще делает? Я-то должна знать, — возмущается Карина.

— А что Славский? — интересуюсь я.

— Он должен знать. Он же программный директор. Хотя, знаешь, — задумывается Москвина, — мы говорили с ним по телефону полчаса назад. Непохоже, что он в курсе. Думаю, его начальство держит интригу.

— Ладно, не волнуйся. Совсем скоро узнаем обо всем, — отмахиваюсь я и замолкаю.

Пока визажист колдует над моей внешностью, Карина посвящает меня в последние сплетни, а потом, умело перескакивая с темы на тему, напоминает, как важны рейтинги.

— Если почувствуешь, что можешь повлиять на ситуацию, задать какой-нибудь пикантный вопрос, то задавай, поняла? Не тушуйся, — в заключении говорит подруга.

— Хорошо, — уверенно киваю.

— Лина, ты готова, — говорит мой стилист, и я поднимаюсь с кресла.

Уже в студии мы встречаемся с Егором, выражение лица которого кажется несколько обеспокоенным, если не сказать тревожным. Он пару секунд гипнотизирует меня серьезным взглядом, а затем занимает место ведущего. Я присоединяюсь к нему, но ничего спросить не успеваю. Егор говорит слова приветствия и прочие вводные фразы. А после он приглашает гостя. Гостью. Имя которой мне так хорошо известно.

При виде Эльзы, которая соблазнительной походкой движется в студию, я невольно задерживаю дыхание. Может, мне просто показалось, и она плод моего воображения? Ведь ее появление не может быть правдой. Славский ни за что не поступил бы со мной таким образом. Я незаметно щипаю себя одеревенелыми пальцами и чувствую легкую боль — к сожалению, это не сон и не видение, а моя сегодняшняя реальность. Парадокс, не правда ли? Я хотела скрыться от людских глаз и пережить крах своего брака глубоко в себе, а в итоге сижу перед камерами в ожидании, когда на всю страну будут полоскать мое грязное белье. Или… Зачем она здесь? Есть ли другая причина, по которой она пришла на программу? Насколько я помню, никаких новых фильмов у нее не выходит. А значит она здесь из-за скандала с моим мужем.

— Эльза, добрый день! — начинает Егор. — Какой сюрприз! Мы до последнего не знали, что ты станешь первой гостьей нашей программы. Как же ты оказалась здесь, а, главное, с чем именно ты пришла? Мы ждем подробности.

В элегантном платье изумрудного цвета Эльза опускается на мягкий диван, предназначенный для непосредственных участников программы. Ее манерность и жеманность в каждом движении слишком отчетливо бросаются в глаза, по крайней мере, мне. Уверена, я не одна, кто чувствует от нее фальш и жгучее желание поднять рейтинги.

— Добрый день! Благодарю за радушный прием, — она посылает ослепительную улыбку Егору, меня же до сих пор игнорирует. — Я рада, что у меня наконец появилась возможность поделиться своей историей. По правде сказать, я была вынуждена молчать.

Она опускает голову и подносит руку к глазам, вытирая несуществующие слезы. Как трогательно, я сейчас расплачусь. К счастью, мне знаком этот прием, несмотря на то, что вот уже несколько лет я веду исключительно программу новостей. Но на экране зрители ведутся на ненастоящие эмоции, слезы и слова о любви. Им невдомек, что как минимум девяносто процентов историй — это выдумка чистой воды или серьезные преувеличения реальности. Деньги и рейтинги. Без одного нет другого. И наоборот.

— Я не хотела лезть в семью, — грустным голосом говорит она. — Ведь я была уверена, что Бо счастлив.

— Бо? — вырывается у Егора, я же подавляю смешок. Дана никто и никогда так не называл — он ненавидит такое сокращение.

— Да. Нас с Богданом связывает общее прошлое, — продолжает она. — Несколько лет мы были счастливы, а потом случился кризис, который бывает у всех пар.

Я сдерживаю себя от того, чтобы закатить глаза, и перевожу взгляд на съемочную группу. Карина стоит рядом с ними, а на ее лице царит самый настоящий ужас. Она шепчет беззвучное «держись», и я, коротко кивнув подруге, возвращаю свое внимание на героиню программы. Она по-прежнему не смотрит на меня, зато я начинаю понимать, какую игру ведет эта стерва.

Первый шок постепенно сходит на нет, и на мгновение кажется, будто меня отпускает. Но это лишь затишье. Я хорошо знаю себя. И лучше бы, что буря разразилась после съемок.

— Богдан Царев был мало известен, да и моя карьера только начинала набирать обороты, — ее губы трогает фальшивая улыбка. Боже мой, как можно показывать это в эфире? — Но мы были так счастливы. Деньги и слава совсем не имели ценность, только наша любовь.

Где-то глубоко внутри меня поднимается та самая буря негодования и ярости. Как Эльза посмела притащиться сюда? Как она смеет так нагло лгать?

— Так почему же вы расстались, Эльза? Что произошло? — спрашивает Егор. — Ведь если любовь настоящая, вас ничто не должно было разлучить. Если люди любят друг друга, то любая проблема должна казаться несущественной. Разве нет?

Его слова содержать скрытый смысл, и, бьюсь об заклад, адресованы они Карине. Мне до сих пор не известна реальная причина развода, но я точно знаю, что эти двое после расставания счастливей не стали.

— Так и есть, Егор, — тяжело вздыхает героиня программы.

Она подносит указательный палец к внешнему уголку глаза и смотрит наверх. Меня сейчас стошнит от этой неумелой игры. Как противно!

— Тот период был тяжелым для нас обоих. Много работы, усталость, быт. В один момент все это вылилось в крупную ссору, — Эльза качает головой, а затем демонстративно опускает голову. — Мы были слишком молоды и горды, чтобы вовремя решить проблему. Так и расстались.

— Эльза, прошу прощения, я прерву ваш рассказ, — Егор отлично справляется с ролью ведущего. — У нас в гостях кандидат наук, психолог Матвей Сергеевич Саяпин. Матвей, как молодым парам справляться со своими эмоциями? Как сохранить отношения, когда в темном тоннеле нет никакого просвета?

Психолог вступает в беседу с Егором, а я кидаю быстрый взгляд на Карину, лицо которой становится белее мела. Не только для меня сегодняшняя передача оказалась морально тяжелой.

— Вы должны понимать, — я вслушиваюсь в слова психолога, — что в силу молодого возраста и больших амбиций мы не всегда можем распознать настоящее чувство — любовь.

— Как же ее распознать, Матвей Сергеевич? — неожиданно спрашиваю я, притягивая взгляды участников.

— Сердце должно подсказать вам, — улыбается психолог.

— Чересчур банально, не находите? — с вызовом в голосе говорю я.

— Нисколько.

Черт возьми! Я должна взять всю свою волю в кулак и вести себя профессионально.

— Я предлагаю продолжить. Вернемся к непростой истории нашей героини, — Егор переключает внимание на Эльзу. — Эльза, ведь на этом ваши отношения не закончились?

— Закончились, но ненадолго, — быстро отвечает она. — Богдан женился, я тоже пыталась строить свою жизнь, но нас тянуло друг другу словно магнитом. Мы часто встречались на мероприятиях, иногда просто на улице, а однажды на дне рождении общего друга. Это было около года назад. С него все снова закрутилось.

Слова Эльзы бьют больно. Я словно нахожусь на ринге, но у меня больше нет сил сражаться. Еще один или два удара и на этом всё — безоговорочный нокаут.

Я понимаю, о каком дне рождении идет речь. Я была в командировке, когда Богдан сообщил мне о нем. Муж сказал, что не может пропустить юбилей близкого друга, и что ему придется идти без меня.

— Сначала мы встречались редко — продолжает она. — Но вскоре мы оба стали понимать, как сильно нас тянет друг к другу.

— Эльза, но ведь Богдан женат. Разве вы не понимали, что ваши встречи приносят боль другому человеку? — в голосе Егора слышится враждебность по отношению к Эльзе. Очевидно, он тоже не в восторге от сложившейся ситуации.

— В первые наши встречи я отправляла его к жене, но в какой-то момент устала бороться со своими чувствами и поддалась им, — Эльза перевозит взгляд в мою сторону.

Ее глаза наполняются слезами, от вида которых мне становится тошно. Вот же стерва. Разыграла все как по нотам.

— Аделина, прости, что все так вышло, — дрожащим голосом произносит она. — Мне очень жаль. Если бы я знала, что ты будешь вести эту передачу, я бы отказалась от участия в ней.

— Ну что ты, все в порядке, — натянуто улыбаюсь я. — Об этом можешь не волноваться.

— Я знала о проблемах в ваших отношениях… — начинает она, но я не даю развития этой теме.

— Наши отношения в прошлом, — говорю безапелляционно. — Я предлагаю обсудить вот какой момент. Думаю, наших зрителей это заинтересует. Эльза, некоторое время назад Богдан очень четко дал понять, что с тобой его ничего не связывает. С его стороны даже были предоставлены доказательства, — произношу спокойно. Я понимаю, что отмолчаться мне не удастся. Теперь важно не ударить в грязь лицом.

— Он не хотел шумихи вокруг всех нас. Тем более, когда узнал, что скоро станет отцом, — Эльза выдает свой главный козырь, чем ввозит всех в состояние шока. — О, да, я жду ребенка.

Егор открывает рот, чтобы продолжить передачу, которая, судя по всему, на этой «прекрасной» ноте подойдет к концу, но даже ему требуется пара секунд, не говоря уже об остальных. Я перехватываю инициативу, все-таки руководство надеется на высокие рейтинги.

— Тогда вас можно поздравить. Двое любящих людей наконец-то воссоединились, — с улыбкой на лице и гордо поднятой головой произношу я. — И теперь никто не сможет встать у вас на пути. Совет да любовь, Эльза.

Не знаю, кого эта речь поражает больше — Эльзу, меня, команду нашего канала или массовку зрителей. Наверное, когда стало понятно, кто именно у нас сегодня в гостях, все ожидали женской склоки, бурного выяснения отношений, скандала. Но я точно не хочу марать себя всем этим. Сегодня моя публичность — мой бич, но я выдержу это испытание с достоинством, не позволив себе уподобиться Эльзе.

Поняв, что пик миновал, участники телепередачи подхватывают мою речь и поздравляют героиню с прибавлением.

— А почему же сам отец ребенка не пришел к нам? — громко спрашивает Егор, чем заставляет всех разом замолчать.

— У него слишком много работы, — как ни в чем не бывало говорит Эльза. — Вы же знаете, какой он занятой бизнесмен. Сегодня Богдан уехал в очередную командировку.

— Пожелаем Богдану удачи в бизнесе, — быстро говорит Егор.

Он бросает еще несколько дежурных фраз, и в этом отчетливо ощущается его опыт в качестве ведущего подобных передач, в которых так любят трясти грязным бельем. Я же незаметно выдыхаю. К счастью для меня, эти бесконечные сорок минут вышли.

— На этом наш первый эфир подходит к концу, — говорит Егор, а затем убирает карточку ведущего и от себя добавляет: — А в правдивости вышесказанного вы совсем скоро сможете убедиться.

— В средневековье за ложь отрезали язык. Хорошо, что те времена уже давно прошли, правда, Егор? — иронично усмехаюсь я, и все присутствующие в студии смеются вместе со мной.

— Правда, правда, — отзывается он, подмигивая мне. — С вами были Аделина Царева и Егор Москвин. До новых встреч.

На словах «Стоп! Снято!» я срываюсь со своего места, игнорируя всех, кто встречается у меня на пути. Мне необходимо время, чтобы прийти в себя, а затем разнести весь телевизионным мир к чертовой матери.

Я врываюсь в свою гримерную и закрываю дверь на ключ, провернув его на два раза в замочной скважине. Срываю с себя все микрофоны, дурацкое платье и, случайно разорвав его подол вдоль шва, бросаю в дальний угол. Пусть вычтут из моей зарплаты.

В этот миг мне кажется, я ненавижу весь мир! Он просто пожевал меня и выплюнул, не посчитавшись с моими чувствами. Душу рвет на части, а четкое осознание конца наших отношений с Богданом усугубляет мое эмоциональное состояние. Правду ли говорила Эльза о них с Богданом — это уже неважно, важно то, что я испачкалась в этой грязи с головы до ног.

— Лина, — громкий стук приводит меня в чувства. — Открывай! Это я. Я одна.

Я пару секунд сомневаюсь, но все же поворачиваю ключ в замке. Карина фурией врывается в гримерную, захлопывая за собой дверь. Она рассержена не меньше меня, если даже не больше.

— Ты как? — Москвина подходит ко мне и крепко обнимает.

— Сама как думаешь? — огрызаюсь я. — Извини.

— Не извиняйся, я все понимаю, — отзывается она. — В голове не укладывается, как они могли так поступить. Кстати, почему ты в нижнем белье? Где твоя одежда?

— Там, — киваю в ту сторону, куда швырнула платье.

Подойдя к шкафу, я достаю оттуда свое трикотажное платье и быстро натягиваю на себя.

— Теперь, когда я немного успокоилась, мне нужен Славский. Если он не сможет это объяснить, то я буду вынуждена попрощаться. Еще одного подобного унижения я не потерплю, — тихо говорю я, глядя на свое отражение в зеркале. Передо мной стоит незнакомая женщина, но только это я. Я и не предполагала, что у меня столько внутренней силы.

— Он у себя, — мрачно заявляет Карина. — После выпуска закрылся у себя и не пускает никого.

Мы выходим из гримерки и идем к лестнице. Кабинет Льва Николаевича располагается тремя этажами выше, можно обойтись без лифта. Тем более, вероятность встретить кого-то на лестнице гораздо меньше, чем в лифте.

Но, к сожалению, мои предположения оказывается неверными. К нам навстречу движется Эльза в компании какого-то мужчины. Не припомню, чтобы встречала его раньше.

— Скажешь ей пару слов? — шепчет Карина, обхватив мой локоть.

— Ниже моего достоинства разговаривать с этой змеей, — отвечаю, вздернув подбородок и даже не взглянув на пассию моего мужа.

— Богдан, наверное, не в курсе, что вытворила эта актрисулька, — говорит Карина уже у кабинета Славского. — Думаю, для него это станет таким же шоком как для всех нас.

— Мне плевать на Царева, — как можно безразличнее бросаю я. — Пусть катится ко всем чертям. Туда ему и дорога. Пойдешь со мной?

— Еще спрашиваешь, — возмущается подруга и громко стучит в дверь кабинета начальника.

Лев Николаевич выглядит, мягко говоря, неважно. Он устраивается в своем кресле и легким кивком указывает на два стула напротив него. В просторном помещении царит молчание до тех пор, пока Карина не нарушает его.

— Я-то должна была знать о таком, — бросает она.

— Как и я, — он тяжело вздыхает, а затем устремляет на меня извиняющийся взгляд. — Аделина, я не знал. Но должен был догадаться, что что-то не так.

— Вы можете представить, что я чувствовала, когда находилась там? — мой голос звучит низко.

— Нет, не могу, — честно отвечает он.

— Чего мне стоило выдержать ее вранье, как вы думаете? — задаю вопрос, на который Лев Николаевич не знает ответа. — Руководство понимало, что если я узнаю, то нужного эффекта это низкопробное шоу не возымеет. Я разочарована, Лев Николаевич. Вы даже не представляете, насколько.

— Москвин был в курсе? Он не стал со мной разговаривать, — сердито спрашивает Карина, но Славский не успевает ответить, в дверях кабинета показывается голова Егора.

— Входи. Мы как раз обсуждаем то, что произошло. Закрой дверь на ключ, — приказным тоном говорит программный директор, и Москвин подчиняется.

— Ты знал, кто будет первым гостем программы? — серьезно спрашивает Славский.

— Узнал утром до шоу, — мрачно отвечает Егор, запуская пятерню в свои густые волосы. — Я был уверен, что это вы все организовали, Лев Николаевич.

— Я бы не допустил, чтобы хоть кто-то из моих сотрудников испытал то, что сегодня Аделина, — он отрицательно качает головой. — Я, конечно, сражаюсь за рейтинги, но не такой ценой.

— Вы же понимаете, что все слова этой актрисульки нужно делить на два, а то и на три, — возмущенно бросает он. — Не спорю, рейтинги с первого же дня взлетят до небес, но это бесчеловечно. Одно дело, когда герои в курсе и сами идут в эту грязь, а другое дело — Адель, которая из последних сил держалась, пока Эльза рассказывала о своей несчастной любви. И ребенок? Какой, к черту ребенок?

— Егор, я все слышал, — говорит Лев Николаевич.

— А вот это, кажется, правда, — холодно отрезаю я, чем вызываю недоумение на лицах присутствующих. — Про ребенка.

— Чушь собачья. Она делает все, чтобы тебя позлить, — вступает в разговор Карина.

— Через час у меня встреча с руководством, — Славский снова пристально смотрит, будто его слова должны меня хоть как-то успокоить. — Я больше не допущу этого.

— А больше и не надо, Лев Николаевич.

— Что это значит, Аделина? — серьезно спрашивает он.

— Я еще точно не решила. Но одно знаю наверняка — я больше никому не позволю втаптывать меня в грязь и вытирать об меня ноги. Мне нужны официальные извинения от руководства, — смело заявляю я. — Если они хотят, чтобы я продолжила здесь работать.

Я встаю с удобного кресла и выхожу из кабинета Славского. Подобная дерзость мне не присуща, но после сегодняшнего эфира я четко поняла, что важнее меня самой в этом мире никого нет.

Глава 12

Богдан

– Богдан Игоревич, груз из Турции застрял на таможне, – рапортует начальник отдела закупок Виктор. – Мы все документы, которые они запрашивали, еще пять дней назад подготовили, но там на месте будто нарочно все затягивают.

– У нас на складе в Новороссийске прорвало три трубы в одном отсеке, где хранился груз для «ПИК», – вторит ему Олег из логистики. – Сегодня ребята из Королева потушили пожар, который начался в пустом ангаре и не успел перекинуться на остальные.

– Богдан Игоревич, «СтройИнвест» требуют компенсацию за срывы сроков поставки, – добавляет Римма Максимовна из финансового отдела.

– А хорошие новости сегодня будут? – спрашиваю почти иронично, хотя ярость внутри кипит и отчаянно требует выхода.

– Мы предварительно выиграли тендер на поставку грузов из Казахстана – в сегодняшних реалиях очень перспективное направление, – осторожно замечает Виктор. – Но я уже боюсь что-то говорить до того, как подписанный контракт будет у меня на руках.

– Ладно, – говорю я, завершая стихийную планерку. – Всем спасибо. Работаем.

Пока сотрудники, тихо перешептываясь, покидают кабинет, сидеть остается лишь один человек – Павел Головин, начальник службы безопасности в моей компании, который прикрывал мою спину с самого начала пути.

– То, что все это – не случайности, мы с тобой давно поняли, Дан, – говорит он, не скрывая своего раздражения. – Вопрос в том, кто и главное зачем организовал эту кампанию по устранению тебя с рынка.

– Кто – кто-то достаточно близкий, потому что атакуют не только бизнес, Паш, – говорю устало. – Зачем – тут могла бы быть тысяча причин, потому что отхватить мой кусок пирога на рынке может хотеть каждый второй конкурент. Но я думаю, что «кто» и «зачем» в моем случае тесно связаны. Это кто-то из своих.

– Есть подозрения?

– Ничем не подкрепленные.

– А план?

– Все тот же, Паш. Копаем дальше. Я на тебя рассчитываю.

Когда за Пашей закрывается дверь и я остаюсь совершенно один, я, наконец, даю ярости возможность выхода. Хватаю со стола золотистый и совершенно бесполезный пресс-папье, подаренный кем-то на последний день рождения, и в сердцах швыряю его в стену. Мгновенный выплеск адреналина запускает сердце на ускоренную частоту, но приносит лишь мимолетное удовлетворение. До чего я, твою мать, дошел?

Взяв себя в руки, откидываюсь в кресле и, запрокинув голову, закрываю глаза. В последний месяц веду бизнес, лавируя как на минном поле: уже и не помню, когда нормально спал, а день проходил без какого-нибудь очередного «пожара», который мне пришлось бы тушить, мобилизуя все финансовые и моральные силы. В личной жизни… При мысли об Аделине болезненно тянет в груди. Вера в то, что наши чувства смогут выстоять в этом землетрясении, ослабевает с каждым днем. Я ей не изменял, я это чувствую, но того, через что она из-за меня прошла, перечеркивает физическую верность. В общем-то, она была права – я ей изменил, когда умолчал о том, что виделся с Эльзой.

Роль Эльзы во всем этом… До конца не могу осознать, что она смогла так ловко обвести меня вокруг пальца. Как бы самонадеянно это ни звучало, она не настолько умна, чтобы в одиночку провернуть это дело. А вот в то, что она по глупости поверила, что помощь мне даст ей шанс возродить наши отношения… Да, такое вполне в ее духе. Как и то, что она реально могла прыгнуть ко мне в кровать, когда я мало что соображал. Но спали ли мы? Та ночь – как темная дыра. Алкоголь такого бы со мной не сделал. Значит, я где-то цапнул что-то посильнее. Но пытаясь отыскать разгадку, раз за разом прокручивая в голове тот день, не нахожу ничего, за что можно было бы вцепиться, чтобы раскручивать дальше.

Встреча с братом, потом бар, где мы выпили по паре бокалов, нежелание ехать через весь город домой, остановка в отеле недалеко от офиса, в котором я частый гость, появление Эльзы с очередной стопкой компромата… Последнее я уже помню с трудом. А значит, накачала меня точно не Эльза. Брат? Исключено. У нас с ним бывают разногласия, но после смерти отца – он единственный близкий мне человек. Значит, что-то в цепочке событий я упустил.

Итог? Эльза, возможно, ждет от меня ребенка. В первый момент, когда она это озвучила, я хотел рассмеяться. Думал, это ее специфическое чувство юмора вырвалось на свободу теперь, когда я отбросил обиды прошлого и стал ей доверять. Но нет. Не юмор. Она действительно со всей серьезностью утверждает, что я – отец ее будущего ребенка.

Я давно хотел иметь детей. С той лишь оговоркой, что детей от любимой женщины. От Лины, только от нее. Перспектива заиметь малыша от Эльзы кроме тихой злости ничего не вызывает. Ребенок ни в чем не виноват и возможно, если выясниться, что он действительно мой, я изменю свое отношение. Но сейчас… Я только понимаю, что чья-то грязная игра и тупость Эльзы, которая решила, что у нас может что-то быть, поставила под удар мой брак.

«Богдан, я думаю, ребенок нас свяжет. Мы с тобой когда-то любили друг друга. Этот малыш послан нам богом».

Такая чушь! Будь она хоть трижды беременна, наши с ней отношения давно в прошлом. У меня есть жена…

Да, черт возьми! Есть жена. И пусть оно все горит синим пламенем, сражаться за нее я не перестану. Надо лишь снова нащупать почву под ногами и идти к ней. Умолять выслушать, умолять поверить. И предоставить доказательства, что вся эпопея с Эльзой – ложь. А они будут у меня, я в этом не сомневаюсь.

Мои мысли прерывает настойчивый стук в дверь.

– Богдан Игоревич, – с испуганным выражением на лице в кабинет заходит секретарша Марина Павловна. – Я не знаю… Тут по телевизору…

– Марина Павловна, говорите уже, что случилось! – вспыхиваю я.

– Вам лучше посмотреть… – отвечает она растерянно и приносит мне планшет, на котором я вижу студию, зрителей, свою жену и… Эльзу.

Господи! Она притащилась к Аделине на телевидение!

Чем дольше я смотрю на экран, тем сильнее разгорается во мне жажда крови. На Аделину больно смотреть — жена держится молодцом, не реагирует на провокации Эльзы, но я слишком хорошо ее знаю, чтобы понимать, каким шоком стал для нее приход в студию моей давней бывшей.

Сейчас даже не удивительно, что продюсеры выбрали на роль ведущей ток-шоу именно Лину, хотя до этого у нее был только новостной опыт диктора. Гарантированно, у этой программы будет оглушительный успех, потому что обсасывать историю наших отношений будут еще очень долго. Слишком лакомый кусочек, куда ни посмотри: богатый муж, известная жена, громкая измена, оправдания, любовница, ребенок… Домохозяйки, которым нечем заняться, только бы перемывать косточки другим, будут в восторге.

Эльза же просто… У меня нет слов для объяснения поступков этой женщины. Биполярка? Холодный расчет? Или это гормоны, если она, конечно, действительно беременная, ударили в голову? За двадцать минут в студии она нагородила столько вранья, сколько некоторые люди и за всю жизнь не произносят. И ради чего? Про любовь не может быть и речи. Очевидно, что ей движут совсем другие мотивы. Но какие? Чего она хочет? Должна же понимать, что я после такого предательства с ней даже за один стол не сяду. И то, что она сдала мне компромат, который я использую, чтобы отстоять дело своей жизни, ей не поможет. Она продалась за деньги? Сколько ей предложили за этот цирк?

Не знаю. Голова идет кругом.

«В первые наши встречи я отправляла его к жене, но в какой-то момент устала бороться со своими чувствами и поддалась им».

Поразительно, с какой уверенностью Эльза произносит свои лживые сенсации. Актриса… Всегда ею была, ею и осталась. Я же на время словно ослеп, и вовремя не заметил подлости. Поверил в сладкие речи, что она хочет искупить вину за прошлое. Доверился ей, чтобы получить еще один нож в спину. Сколько их я словил в последнее время? Не сосчитать. Под угрозой все — бизнес, честное имя, семья, любимая женщина...

Когда передача заканчивается, я еще долгое время тупо смотрю на экран, где один за другим идут рекламные ролики. Внутри такое кипит — оказалась бы Эльза рядом, я бы точно не сдержался и просто ее придушил. Лживая стерва. Нарочно била по больному. Если до этого во мне еще теплилась призрачная надежда, что я смогу вернуть Лину, то после этого шоу, которое устроила бывшая… Жена меня не простит. Даже если еще любит, такое унижение она не забудет. Слишком публично, слишком по-живому.

В бессильной злобе я набираю номер Эльзы, долго слушая длинные гудки. Не знаю, специально она прячется, или действительно не слышит. Но что-то мне подсказывает, что тут первое. Она прекрасно понимает, что натворила и осознает мое ко всему этому отношение.

Глухо выругавшись, сбрасываю звонок Эльзе. Набираю юристу Безрукову. Я собирался с ним встретиться чуть позднее, чтобы понять, как действовать дальше, но теперь четко осознаю, что зря медлил — щадить чувства актрисы я больше не намерен.

— Яков Борисович, добрый день. Это Царев, — говорю я ровно, хотя внутри все клокочет от гнева. — Очень нужна ваша консультация.

Безруков — тупо лучший в бракоразводных делах. Ему далеко за пятьдесят, и он развел множество пар с большим влиянием и большими деньгами. Мы с ним хорошо знакомы — я подогнал ему несколько клиентов, вот только не думал, что буду вынужден обращаться к нему сам.

— Слушаю тебя, Богдан.

— Есть женщина, которая утверждает, что беременная от меня, — сразу перехожу к делу. — Я секса с ней не помню. И очень сомневаюсь, что он имел место быть. Что я могу сделать?

— Назначить экспертизу ДНК, — отвечает Безруков спокойно, словно в моем вопросе нет ничего удивительного.

— Даже на раннем сроке? — с надеждой уточняю я.

— Да, сейчас это легко сделать неинвазивными методами. Единственное, плоду должно быть десять недель.

— Десяти недель еще быть не может. По крайне мере, если ребенок действительно мой.

— Тогда придется ждать.

— А если мать не захочет делать тест?

— А что она от тебя хочет, Богдан? — задумчиво спрашивает юрист. — Деньги?

— Понятия не имею. Не думаю, что деньги. Хотя… — я делаю глубокий вздох. — Я уже ни в чем не уверен.

— Ну так выясни, сынок. И приходи. Разберёмся.

— Спасибо, Яков Борисович.

— Да пока не за что.

Повесив трубку, встаю с кресла. Устало растираю мышцы шеи, безумно меряю шагами кабинет.

Когда все пошло наперекосяк? В какой момент я так накосячил, что жизнь начала складываться, как карточный домик?

Ответы на эти риторические вопросы я найти не успеваю. На столе вибрирует мобильный, и я торопливо иду к нему, уверенный, что объявилась Эльза. Но к моему полнейшему изумлению на экране имя совсем другого человека. Адвоката Евгения Говорова.

— Слушаю, — говорю отрывисто, подсознательно понимая, почему он звонит.

— Здравствуй, Богдан. Как поживаешь?

— Ты по делу или из праздного любопытства?

— По делу, — отвечает Говоров после короткой паузы. — Адель попросила меня вести ваш развод. Я решил, что ты должен знать.

— Благородно с твоей стороны, — произношу с издевкой, прекрасно зная, что этот парень давно и безнадежно влюблен в Аделину.

— Давай начистоту, — не тушуется он. — Это будет полюбовный процесс?

— Даже не надейся. Лину я так просто не отпущу.

— Это смешно. Вы же цивилизованные люди.

— Похоже, что я смеюсь? — рычу я.

— Аделина настроена решительно.

— И я тоже. Она — моя жена. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы этот статус не изменился.

Глава 13

Я наконец-то покидаю телестудию и, оказавшись на улице, рассеянно бреду в ближайший сквер, чтобы перевести дыхание после чересчур эмоционального дня, который выжал из меня все соки. Да и перед встречей с Женей мне нужно немного побыть одной. Из-за утренних событий я чуть не забыла о ней.

Интересно, видел ли Богдан эфир? Если да, то какой была его реакция на ложь Эльзы? Конечно, я могла вывести ее на чистую воду и опозорить, но для меня было гораздо важнее не уронить свое достоинство перед самой собой и зрителями. Эта женщина на пару с Богданом принесли в мою жизнь столько грязи. Мне было просто противно мараться обо все это. Да и, честно говоря, не хотелось, чтобы завтра все паблики пестрили громкими заголовками про истеричную жену Богдана Царева и его несчастную любовницу. Общественное мнение — штука хрупкая. Я не удивлюсь, если бы львиная доля зрителей встала бы на сторону «несчастной» беременной.

Устроившись на ближайшей лавочке, я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. Господи, какой стыд! Никогда не думала, что окажусь в таком положении. Ужасающая реальность обрушивается на меня гигантской волной, затягивая в свой водоворот. Как минимум до самого развода с Царевым журналисты не дадут мне покоя, вытаскивая грязное белье с потаенных уголков. Уверена, Эльза еще не раз себя проявит. А мой пока еще муж? Как он проявит себя? Ведь Богдан очень не любит публичности, тем более, когда его выставляют не в лучшем свете. Ведь страдает его безукоризненная репутация. Впрочем, его репутация тоже испорчена. Отличие лишь в том, что он это заслужил, а я — нет.

Спустя полчаса единения с самой собой я вызываю такси и еду на встречу в Женей Говоровым. Меня беспокоит только то, что он предложил пообедать рядом со своим офисом, который по расположению оказался неподалеку от места работы моего супруга. С другой стороны, я же не стану вечно бегать от Богдана. Столица большая, но нет никаких гарантий, что мы не увидимся где-нибудь случайно. Тем более, обедает Царев всегда в одном и том же заведении, находящемся в противоположной стороне от выбранного Женей ресторана, а то и вовсе заказывает еду в офис.

— Адель, добрый день! — при виде меня Женя расплывается в улыбке и помогает снять пальто. — Присаживайся.

— Привет, Жень! Благодарю, — я отдаю верхнюю одежду и устраиваюсь на стуле.

— Прекрасно выглядишь, — в его голосе проскальзывают мягкие нотки. — Но немного взволнованная, как мне кажется.

— Да, есть на то причины, — как можно сдержаннее отвечаю я.

— Они связаны с сегодняшним эфиром? — хмурится он.

— Уже видел?

— Да.

— Что думаешь об этом? — произношу на выдохе.

— Рейтинги у вашего канала, конечно, будут запредельными, — мрачно отвечает Женя.

— Это как раз то, что нужно руководству, — я бездумно листаю меню, но не могу определиться с выбором обеда.

— А если серьезно, сегодняшний эфир может сыграть нам на руку, — серьезно говорит мой собеседник.

— А нам что, нужна удача? Разве могут возникнуть какие-то проблемы во время бракоразводного процесса? — интересуюсь я. — Детей у нас с Богданом нет, по имуществу вопросов тоже. Мне от него ничего не надо. Я только хочу оставить квартиру.

— Проблема в том, что он не хочет развода, Лина, — он качает головой.

— Откуда ты знаешь? — поражено выдыхаю я.

— Я говорил с ним полчаса назад, — тихо произносит Женя. — Царев был весьма категоричен.

— Зачем Дану этот брак, если у него через восемь месяцев родится ребенок от другой женщины? — задаю риторический вопрос и, так и не определившись с обедом, откладываю меню.

Мне и до этого не очень хотелось есть, а слова Жени напрочь лишают меня аппетита. Но чтобы официант ушел, я прошу принести бизнес-ланч.

— Жень, ты еще что-то знаешь?

— Нет, Адель. Это все. Но мне показалось, что Богдан не шутит.

— Думаешь, он будет противиться разводу? — спрашиваю я.

Я-то надеялась утрясти все как можно скорее. После сегодняшнего эфира изменение социального статуса стало для меня приоритетным.

— Обычно при отсутствии детей и имущества развод оформляют быстро, но месяц — это условие для всех. Даже при наличии связей, которые у меня, конечно же, имеются, я не могу тебе гарантировать, что мы сможем сократить срок больше, чем на две недели, — объясняет Женя. — А при условии, что твой муж…

— Бывший муж, — уточняю.

— … собирается бороться за тебя, то, думаю, разведут вас только через месяц. Я не знаю, какую игру он затеял, Адель, но такие как Царев всегда добиваются своего.

— Что ты хочешь этим сказать? — настороженно переспрашиваю.

— Я хочу сказать, что мы должны быть готовы к любой провокации со стороны твоего супруга и его юристов. Предупрежден — значит вооружен, понимаешь? — Говоров понижает голос, а я рефлекторно киваю. — Лучше, конечно, будет, если ты не станешь общаться с ним до слушания. Тем более, встречаться.

— Жень, я ничего такого и не планировала, — пожимаю плечами. — У меня начинается новая жизнь, и в ней нет места Богдану. Ни в статусе мужа, ни в статусе любовника, ни в статусе друга.

— Я тебя услышал, — уголки его губ чуть плывут вверх, но глаза остаются серьезными. — Сделаю все возможное и невозможное.

Его изучающий взгляд довольно долго задерживается на моем лице. Кажется, будто Женя хочет сказать что-то еще, но не решается, что меня вполне устраивает. Времена, когда Говоров был влюблен, давно прошли, и я надеюсь, что сейчас он испытывает лишь теплые чувства, и ничего более, иначе в какой-то момент они могут усложнить ситуацию.

Официант приносит заказ, и мы принимаемся за обед. Какое-то время за нашим столиком стоит тишина — я вяло ковыряю салат в тарелке, Женя же обедает с большим удовольствием.

— Как ты поживаешь, не считая развода? — неожиданно спрашивает он. — Как мама?

— На работе все было отлично до того, как руководство не испортило без того несладкую жизнь своими рейтингами, — грустно усмехаюсь. — Но здесь я четко обозначила свою позицию. А с мамой… да все у нее хорошо.

— Как она отнеслась к новости о разводе?

— До сих пор сопротивляется, конечно, — отвечаю спокойно. — Но это не ее дело. Хочет она того или нет, но с моим решением ей придется мириться.

— Считает его невиновным?

— Считает его лучшим зятем, — смеюсь я.

— Аделина, привет!— меня неожиданно окликает знакомый мужской голос, вот только человек, которому он принадлежит, вызывает во мне слишком сложные эмоции.

Это Дмитрий. Брат Богдана.

Его прищуренный взгляд задерживается сначала на мне, а затем переходит на Женю. В глазах Димы на мгновение появляется недобрый огонек, но он быстро гаснет, уступая место интересу.

— Добрый день, Дима, — сдержанно здороваюсь я.

— Какими судьбами здесь? — спрашивает он.

— У меня встреча, как ты видишь, — киваю на Говорова. — Это Евгений, а это Дмитрий, брат Богдана.

Я замечаю, как меняется лицо Жени, когда он узнает, кто находится перед ним. Царев-младший же, кажется, проявляет повышенный интерес к нашей случайной встрече.

— Вот как, — задумчиво произносит Дмитрий, протягивая руку Говорову. — Рад знакомству.

Мужчины обмениваются рукопожатиями, а я с нетерпением жду, когда брат моего мужа наконец уйдет, оставив меня в компании адвоката. Но Дима не торопится, что довольно странно, учитывая обстоятельства.

— Прошу прощения, — неожиданно говорит Женя, доставая из кармана пиджака мобильный. — Я на минутку.

Говоров отвечает на звонок, в затем поднимается с места и уходит. Этим и пользуется Царев. Он опускается на соседний стул, а его сочувствующий взгляд, направленный в мою сторону, удивляет.

— Как ты, Адель? — серьезно спрашивает он.

— Я в порядке, — пожимаю плечами. — Как ты?

— Неплохо. Трудимся в поте лица, — отвечает он. — Я видел эфир.

— Его не видел, пожалуй, только слепой, — бросаю равнодушно.

— Чудовищно выносить личное на всю страну, — сочувственно заявляет Дима.

— Некоторым нравится, когда личное оказывается обнародованным. Тебя обсуждают, благодаря этому поднимаются рейтинги, потом тебя приглашают в какие-нибудь новые проекты, ты выходишь на новый финансовый уровень, — делаю небольшую паузу в своих рассуждениях, внимательно наблюдая за реакцией Царева на мои слова. — Думаю, Эльза из их числа. Ей нравится слава и популярность.

— Ты знала о ее появлении на телешоу? — мрачно интересуется Дима.

— Думаешь, я бы согласилась стать ведущей, если бы знала, что меня затронет эта грязь? Ну уж нет, увольте! — отрицательно качаю головой, поглядывая в сторону выхода в надежде увидеть Говорова.

— Мне жаль, что все это выпало на твои плечи. Дан — мой брат, но ты этого всего не заслужила, — тихо произносит он.

Дима кажется искренним, но я не верю ему — не верю, что он в самом деле сочувствует мне. Этот человек всегда был себе на уме, и почему сегодня не прошел мимо — большой вопрос. Мы никогда не поддерживали с ним особо теплых отношений, потому что я всегда ощущала себя некомфортно в его компании, и для меня вдвойне странно его поведение.

— Проникся сочувствием? — иронично усмехаюсь.

— Не в этом дело, Адель, — он барабанит пальцами по столу. — Я просто поставил себя на твое место.

— К счастью, Дима, ты не на моем месте. И тебя это не коснулось, — я снова оглядываюсь.

— Это коснулось близких мне людей. Разумеется, я волнуюсь за вас.

— За меня можешь не волноваться. Тем более, я сомневаюсь, что это действительно так, — произношу спокойно.

— Считаешь меня черствым мерзавцем? — хмурится он.

— Я считаю, что тебе нет никакого дело до меня и моих переживаний, — говорю честно, смотря на него в упор. — Мы с тобой никогда не были друзьями или даже приятелями. Зачем тебе это?

— Мне просто жаль тебя, Аделина, — быстро произносит он. — Хочется поддержать.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости, Дим, — резко бросаю я, но тут же добавляю: — Извини, если грубо. Просто складывается ощущение, будто тебя подослал Дан, и наша сегодняшняя встреча не случайна.

— Я бы стал последним человеком, к кому бы брат обратился с подобной просьбой, — быстро говорит он. — Я обедаю в этом ресторане почти каждый день. Меня здесь знают, поэтому можешь не сомневаться, что встреча действительно случайная. А вот тебя я, кстати говоря, здесь ни разу не видел. А ты еще и с мужчиной.

— Это мой адвокат, — зачем-то оправдываюсь я.

— Зачем тебе понадобился адвокат? — неожиданно спрашивает он. — Насколько мне известно, в ЗАГСе при отсутствии детей разводят очень быстро. Значит, есть веская причина?

— Еще минуту назад ты сочувствовал мне, а теперь намекаешь на мою меркантильность? — вздернув подбородок, быстро произношу я. — Поразительно.

— Я ни слова не сказал об этом, — растягивает губы в улыбке.

— Я хочу ускорить бракоразводный процесс.

— Ускорить? — удивляется он.

— Дима, ты же в курсе причины нашего развода? Все в курсе, — я взмахиваю рукой, задевая чашку с остатками кофе, которая с грохотом падает на пол и разбивается. — Черт возьми!

Дима кладет мобильный, который он все это время держал в руке, на стол и, быстро схватив салфетку, осторожно промакивает ткань платья. Пока официант убирает осколки, я успеваю извиниться несколько раз — ненавижу попадать в неловкие ситуации и привлекать к себе ненужное внимание.

— Спасибо, — я касаюсь пальцев Димы, и он, поймав мой серьезный взгляд, убирает руку.

— Я думаю, вам нужно поговорить, — говорит Царев-младший.

— Говорили уже. Я настроена на развод. Я не готова жить с предателем. Женя, ну наконец-то! — восклицаю я.

Женя возвращается с переговоров, на ходу убирая телефон в карман.

— Что стряслось? — Говоров указывает глазами на мое платье, а затем переводит внимание на Диму.

— Небольшое недоразумение. Не обращай внимания, — отрицательно качаю головой. — Я на минутку. Приведу платье в порядок.

Я медленно поднимаюсь со стула и кидаю случайный взгляд на мобильный Царева, на экране которого светится сообщение. Текст прочесть не успеваю — Дима забирает гаджет, зато имя отправителя мне удается увидеть. Эльза.