Пролог

Я медленно подняла голову и встретилась с алыми глазами моего брата. В них не было ничего человеческого. Это взгляд убийцы без капли сострадания, жалости, доброты. В них только сталь, холод, лезвии отравленного кинжала. Он воплощение смерти. Он виновен в смерти моего рода! Мои родители, мои братья и сестра мертвы из-за него! Он их казнил, а меня оставил напоследок. Сглотнула, глядя на гильотину, что возвышалась на постаменте центральной площади. Вот как значит, скоро я встречу свою смерть. Здесь неделю назад казнили моего отца — короля Рогнетии, затем матушку и с братьями и сестрой. Убийца! Ненавижу!

— Раскаиваешься ли ты? — его негромкий, чуть хрипловатый голос выражает такое презрение, что я на миг задыхаюсь, казалось, его слова душат меня.

Император Валиона, а ныне захватчик королевства Рогнетии, прикрывает глаза, и я могу сделать вдох. С жадностью глотаю воздух, и медленно моргаю, прогоняя черные точки. Использовал магию. Всего лишь три рода смогли сохранить ее…

Вновь смотрю на брата, и перед глазами мелькают события давно минувших дней. Вот мне одиннадцать лет и я вижу перед собой худого, болезненного пятнадцатилетнего мальчишку, почти юношу. Я чувствую отвращение. Мои братья его ровесники были намного выше его, с крепким телосложением. Юлиан сутулился, из его горла вырывался кашель, и лоб покрывался испариной. Блеклые, почти седые волосы спутали, придавая ему вид какой-нибудь дворняги, а не наследника священных земель, величайшей империи Валиона. Только что в его стране произошел переворот, который подавили, но правящая семья кроме него была убита. Власть в руки взял его дальний родственник, а его самого отправили под опеку к нашему отцу, дабы обезопасить. Его голосочек был таким слабеньким, он даже не мог за себя постоять, и быстро стал нашей игрушкой для издевательств. Запретный плод сметает все границы человеческой морали. Никто не полагал, что трон империи вернется к нему, он был всего лишь жалким мальчишкой. Но… он вернул его, жестоко расправившись с предателями, а затем приступил к приемной семье, которая издевалась над ним. Меня, как капризную девчонку, заводилу издевательств оставили напоследок… Как на десерт!

Разозлившись, я от злости ударила локтем стражника в живот и поморщилась от боли. Да будь прокляты доспехи! Моя вспышка ярости словно послужила сигналом к действиям и меня, грубо подхватили с обеих сторон стражники и затащили на постамент под гул народа. Я оглядела эту толпу, которая будет лицезреть мою смерть, как дешевый спектакль и скривилась от отвращения и боли. Предатели! И какие они подданные, если так легко променяли своего короля на этого убийцу!

— Ты не ответила на мой вопрос.

Я смотрю на стройного, с поджарым телосложением мужчину, с аристократично бледной кожей, красивым, но холодным лицом. Его совершенно седые волосы были собраны в низкий хвост, а сам он одет в парадную форму императора. Ничего не осталось от болезненного мальчика. Теперь это был двадцатилетний мужчина, в чьих руках сосредоточена огромная власть и магия, наследие богов.

Сожалею ли я? Возможно, когда жизнь стоит на волоске от смерти, начинаешь чувствовать сладость воздуха, тепло зимнего солнца, прекрасное пение далеких птиц, а краски природы были особенно яркими. Именно здесь, в хаосе чувств, приходит хладнокровный разум, не притесняя их. Да, я совершила много плохих поступков, о которых сожалею, но не собиралась этого говорить. Я сохраню до самого конца гордость дома Райтон!

— Нет! Желаю тебе сгореть в бездне!

Мой ответ уверенно срывается с моих губ, и я распрямляю плечи, смело глядя Юлиану в глаза. Тот усмехается:

— Время платить по счетам.

— Тебе мало королевства и смерти моих близких? — презрительно поджимаю губы. Небольшая отсрочка от казни на пару мгновений.

— Очень мало, но мне будет достаточно увидеть еще и твою смерть, и тогда я буду удовлетворен.

— Удовлетворен? Ты настоящий убийца!

— Убийца? Я спасаю народ, который умирал под гнетов вашего безрассудного правления. Вы не думали об их нуждах, вас волновали лишь только балы и легкие деньги. Вас не волновала мораль, вы не гнушались издеваться надо мной и над сотней еще других людей! Казнить ее!

Я, видя его боль, промелькнувшей в глазах, позволяю страже склонить меня, и зафиксировать голову, и с трудом могу увидеть белое небо. Внезапно что-то холодное коснулось моего носа. Снег… Я всегда любила этот дар природы,. Прикрываю глаза, их которых катятся слезы. Природа подарила мне утешение перед смертью, а на губах застывает улыбка. Я слышала свист лезвия, но боли не почувствовала. Просто пришла тьма. Не стало чувств, звуков… Просто тишина и тьма…

— Жанна, просыпайся! Неужели ты хочешь пропустить свой день рождения?

Я распахиваю глаза, не обращая внимания на боль от солнечного света, и резко сажусь в постели. Постели⁉ С удивление трогаю мягкую ткань одеяла, и, повернув голову, вижу маму, которая улыбается:

— С днем рождения, дорогая! Ты такая большая, уже двенадцать лет исполнилось!