Глава 1

Я сижу на полу и задумчиво перелистываю любимую детскую книгу с картинками, на мгновение задерживаюсь взглядом на своих маленьких пальцах. Всегда была маленькой, миниатюрной, и расти стало только в четырнадцать, превращаясь в девушку. Рядом валялся портрет мальчика…

— Жанна.

Я чуть вздрагиваю от вкрадчивого голоса, а затем натягиваю улыбку и поворачиваюсь к брату.

— Юлиан! — в моем голосе полно восторга, восхищения, и, поднявшись на ноги, радостно подбегаю к брату вместе с портретом, — Он такой красивый! Ты же поможешь мне убедить отца?

Юноша, сидящий на массивном кресле, бросает задумчивый взгляд на портрет, а затем усмехается:

— Жанна, я не могу ничего просить у твоего отца. Для него я ниже дворовой собаки. Попроси сама, он согласится.

Нет, не согласится. Принц соседнего королевства, в которого я была влюблена в прошлой жизни, и мы тайно встречались. Отец ненавидел его отца. Банальная вражда, которая была в Венценосной академии, переросла в политику. Август спешил ко мне на помощь с армией, но опоздал. Я уже была казнена. Мне очень нужна была эта помолвка — только так я видела шанс избежать смерти, а для этого нужно было, чтобы Юлиан поверил мне и «пожелал счастливой замужней жизни». Отца не убедить, нужно задействовать влияние и власть брата…

Я обиженно надула губки, и, скрестив руки, отвернулась от юноши. Тот хмыкнул, и, протянув руку, мягко потрепал меня по светло-русой макушке.

— О, надо же, какая сладкая парочка здесь спряталась! — слышу насмешливый голос моей старшей сестры и резко оборачиваюсь к дверям библиотеки.

Красивая, стройная, с густой гривой медных волос, ее лицо прекрасной, четкие скулы, пухлые губы, ярко-голубые глаза, большая грудь. Настоящий идеал мужчин! Она была ровесницей Юлиана, и всегда ходила вместе со своим братом-близнецом Харви. С тех пор, как я очнулась в прошлом и перестала издеваться над наследником империи, моя семья практически отвернулась от меня. Подобное отношение родителей ко мне возмущало, и я не понимала, как можно отвернуться от ребенка лишь потому, что он перестает делать все так, как они хотят? Матушка относилась ко мне с любовью, а вот отец резко отстранился от меня, и частенько наказывал за то, что проводила много времени с Юлианом, и теперь мне иногда преподало от братьев и сестры издевательств за компанию. Такой резкий контраст с прошлой жизнью, где мы были не разлей вода, а в этой жизни оказались по разные стороны баррикад.

Сайлен неторопливо приближается к нам в компании двух фрейлин, обмахиваясь веером, и ее взгляд падает на портрет, который я держу в руках.

— О, и что я вижу! Портрет крестьянина! Сестренка, ты совсем глупа и слепа, раз хочешь выйти за него замуж! Хочешь доить коров?

Ее противный смех разлетается по помещению библиотеки, ее подруги хихикают, а я злюсь, поддаваясь детской эмоциональности:

— Не смей так говорить! Август хороший! Он добрый!

— Глупышка все-таки. — ее холодная рука легонько похлопывает по щеке, а на лице появляется сострадание, — Маленькая, ничего не понимаешь в жизни.

— Сайлен, прекрати издеваться над Жанной.

— О, я слышу гавканье дворняги! Вы слышали? Жанночка, а у тебя хорошая собачка появилась! — сестра окинула внимательным взглядом стол, за которым сидел наш сводный брат, и, взмахнув веером, опрокинула чернилицу, испортив его работу, над которой он корпел уже несколько дней.

Юлиан побледнел, сжав кулаки, но не проронил ни слова, лишь с холодной ненавистью глядя в голубые глаза Сайлен. Он знал, что если попробует что-то сделать в ответ, то ночь в холодной и сырой камере ему обеспечена. Сестра со смехом покидает библиотеку, оставляя после себя шлейф сладких духов. Я смотрю на брата, который со вздохом вернул чернильцу на место и рассматривал испорченные листы.

— Юлиан, мне жаль, я попробую поговорить с ней…

— Не стоит, Жанна. Это бесполезно. — равнодушным голосом ответил юноша и я пристально посмотрела в его алые глаза. Он всегда был скуп на эмоции, я было сложно предугадать, о чем он думает. Это часто заставляло нервничать, мне было очень важно знать, что у меня есть шансы стать ему настоящей сестрой.

Теперь, частично побыв в шкуре Юлиана, я понимала его ненависть к нашей семье. Он здесь содержался в ужасных условиях, хоть отец под надзором парламента империи дал одежду, учителей по фехтованию, продолжил домашнее обучение, а позже, по желанию самого Юлиана, отправил в Венценосную военную академию. Всего было три Венценосных академий: для аристократов, включая королевских особ, военная, куда попадали тоже аристократы, но не наследники. Сами наследники и принцы туда поступали очень редко. И, последняя, женская, куда я поступлю в пятнадцать лет. Осталось два года до поступления. Сейчас брат на зимних каникулах, но скоро уедет. Удивительно, но я привязалась к нему, он не боялся защищать меня от нападок братьев, всегда помогал мне в уроками. Мне было спокойно рядом с ним, не взирая на то, что знала будущее.

Я села на соседний стул и положила портрет рядом с собой и стала наблюдать, как наследник империи переписывает свою работу. Вскоре он отложил перо и пристально взглянул мне в глаза:

— Жанна, почему ты хочешь выйти замуж за Августа? Почему, к примеру, не за Озана?

— Потому что Август добрый! Он подарил мне конфеты! А Озан толкнул меня и обозвал поганкой!

Юлиан мягко улыбается и хлопает по своему колену.

— Иди ко мне.

Я, радостно улыбнувшись, тут же соскочила со стула, но, не без помощи из-за своего маленького роста, села на колени к Юлиану.

— Что будем читать?

— Сказки про магию!

— Про магию? Интересный выбор… Не боишься?

Замотала головой, хоть сердце предательски дрогнуло от страха, вспоминая, как его магия душила меня. В этом мире только при рода сумели сохранить магию, и Юлиан один из них. Магов в настоящее время боялись, потому что в их руках была сосредоточена власть и огромная силы. Их всегда будут презирать, поливать грязью. Инстинкт выживания…