Глава 12

Так уж повелось с незапамятных времен, что и монархи, и даже вполне демократические правители любят устраивать парады. Шествия своих войск с высоких трибун созерцали шумерские цари, египетские фараоны и римские императоры, затем эстафету подхватили короли и курфюрсты, после чего древняя традиция благополучно дожила до наших дней. Их проводят все, но, как говорят истинные знатоки, наиболее впечатляющими являются только три. Парад Германской гвардии в Потсдаме, Королевского флота на Спидхедском рейде и Военно-Воздушного флота России в Петербурге.

В этот день по столичному небу чинно шествуют громады воздушных кораблей всех рангов, являя собой поистине величественное зрелище. Кроме того, обычно к этому времени стараются приурочить вступление в строй какого-нибудь линкора или большого фрегата, на котором проводится императорский смотр.

Весной 1942 года эта честь досталась новейшему фрегату «Князь Пожарский» под командованием капитана первого ранга Зимина. Пройдя в общей колонне над городом, Владимир Васильевич виртуозно подвинтил свой корабль к причальной вышке, после чего последовал салют, перемежаемый громкими криками «Ура». Затем к гигантскому кораблю причалил бот под флагом императора, и Александр III вступил на палубу своего нового фрегата.

За всеми этими манёврами Март имел возможность наблюдать со своего кресла в сенаторской ложе, но сердце его, конечно же, было там, рядом с наставником и опекуном. Однако приходилось довольствоваться тем, что есть. К слову сказать, места вокруг хватало. Многие гроссы имели еще и придворные звания, а потому находились сейчас в свите его величества, другие предпочитали любоваться парадом из дома, третьи, возможно, вообще не любили это зрелище.

— Забыл вас предупредить, — обратился к нему Поляков, устраиваясь по соседству. — Тут всегда так просторно. Так что вы вполне могли прихватить с собой друзей…

— В самом деле, жаль, — согласился Март, вспомнив о Витьке, Татьяне и, конечно же, дядьке Игнате.

Старый служака сразу же заявил, что ни за что не пропустит такое зрелище, и Колычев раздобыл ему вместе с остальными членами своего многонационального экипажа билеты на хорошие места. Но…

— Не расстраивайтесь, — поспешил успокоить его банкир. — Этот парад не последний в вашей карьере. В следующий раз оформите своим близким временные удостоверения помощников, сделаете соответствующий запрос в секретариат и вуаля…

— А почему остальные так не сделали?

— А Бог их знает, — пожал плечами сенатор. — Видимо, охотников нет. Вот на бал, который состоится сегодня вечером, желающих хоть отбавляй. А на парады смотреть интересно только провинциалам и простонародью.

— Понятно…

— Да не хмурьтесь вы так. Звучит немного цинично и отдает самым вульгарным снобизмом, но так уж устроен этот мир. А я, знаете ли, уже привык и не обращаю внимания. Кстати, о бале. Вы ведь пойдете?

— Конечно.

— И ваш опекун?

— Разумеется.

— А спутница у вас есть?

— Да и вы ее знаете.

— Вы, верно, о мадемуазель Зиминой?

— О ком же еще?

— Не торопитесь с ответом, юноша. Ваша избранница, несомненно, будет на балу, но в свите ее величества. Вам же, как сенатору, не слишком прилично появляться одному.

— Но почему?

— Да черт его знает, откуда берутся эти глупые условности! — пожал плечами банкир. — Наши с вами коллеги, как правило, люди в возрасте и обремененные семьями, поэтому проблемы со спутницами у них нет. В крайнем случае, эту роль может сыграть мать, сестра или любая другая родственница. Но ведь вы сирота?

— Увы, — развел в ответ руками Колычев. — Один как перст.

— Жаль. Впрочем, уверен, вы это скоро исправите.

— Надеюсь, — скупо улыбнулся Март. — У вас-то таких проблем нет?

— Ну, я хоть и вдовец, но имею проблемы совсем другого свойства. Слишком уж многие родственницы желали бы составить мне компанию. Особенно внучатая племянница Софочка досаждает. Хотите, я вас представлю?

— Благодарю покорно, — едва не поперхнулся от предложения юный гросс, — но нет!

— Ну и правильно, — ничуть не обиделся коллега. — Софи хоть и не лишена шарма, не говоря уж о приданом, но особа чрезвычайно назойливая.

В этот момент грянул новый залп, и императорский бот отчалил от борта «Пожарского».

— Кажется, смотр завершен, — улыбнулся Поляков, поднимаясь со своего места. — Я, пожалуй, пойду. Дел очень много, вечером бал, а завтра заседание Сената. Вы готовы?

— Конечно.

— Вот и славно.

«Интересно, что тебе было нужно? — подумал Март, провожая банкира глазами».

Поначалу Колычев решил, что пойдет один. В конце концов у него и без того немного скандальная репутация, так отчего бы не фраппировать[9] общество еще сильнее? Однако, после короткого разговора с генсеком Сената Карским, подтвердившим слова Полякова, ему пришла в голову другая мысль. Главное, чтобы друзья еще не покинули трибуны.

— Танечка, — у тебя есть бальное платье? — поинтересовался он у теперь уже бывшей секретарши.

— Нет! — немного растерянно отозвалась Калашникова.

— А парадная форма?

— Конечно.

— Подойдет.

— Что ты задумал? — подозрительно посмотрел на приятеля Ким.

— Да так, есть одна идея, — загадочно улыбнулся Март.

Вы никогда не задумывались, что слово фрейлина только звучит красиво? А на самом деле это что-то среднее между прислугой и дежурным офицером, причем первые за свою работу получают деньги, а вторые после вахты могут вернуться домой и отдохнуть. А нежные создания с золотыми монограммами на корсажах придворных платьев обязаны круглосуточно находиться подле представительниц августейших фамилий и прислуживать им. Во всяком случае, во время дежурства.

Вот и теперь у всех бал, а вы извольте стоять за спиной государыни, чтобы в любой момент быть у нее под рукой. Сегодня эта роль досталась Саше Зиминой-Колчак, княжне Зиночке Волконской, графине Изабелле Тышкевич и баронессе Кларе фон Менгден.

Такое большое количество фрейлин было вызвано тем, что рядом с императрицей расположилась ее гостья — принцесса Елена Августа Фредерика Мекленбург-Шверинская. Представительница не самого богатого и влиятельного европейского дома помимо стройной фигуры, очаровательного личика и гривы светлых густых волос, собранных сейчас в сложную прическу, обладала двумя весьма важными достоинствами. Во-первых, у нее имелся весьма приличный Дар, а во-вторых, ее предки, хоть и были в родстве с Романовыми, но все же не самом близком. Остальные претендентки на роль невесты цесаревича оказались, как минимум, его троюродными сестрами.

К счастью, юная претендентка на руку и сердце опасливо косящегося на нее наследника престола не причиняла придворным особых хлопот. По-русски она, разумеется, говорила пока с трудом, но, по крайней мере, вела себя прилично, лишь иногда интересуясь у провожатых, что вокруг происходит?

— Кто эти люди? — робко спросила она, заметив необычную пару.

— Где, милочка? — повернулась к ней Евгения Федоровна.

— Я о молодом человеке в расшитом золотом кафтане и его спутнице.

— Это сенатор Колычев, — холодно пояснила царица.

— Такой молодой и уже сенатор?

— Он один из богатейших людей империи и весьма сильный одаренный, — пояснила девушке аккуратистка Клара.

— И жених нашей Сашеньки, — игриво добавила пани Изабелла.

— Точно, — поддакнула Зиночка.

— Но почему же он тогда с другой девушкой и отчего на ней военная форма? — продолжала недоумевать гостья.

— Вы про девицу в мундире ВВФ?

— Именно.

— Это Татьяна Калашникова, второй пилот «Ночной Птицы», — пояснила Александра. — Прапорщик ВВФ, кавалер медали «За храбрость». И к слову, единственная девушка-пилот среди брутальных приватиров.

— Она воевала? — округлила глаза Елена Августа.

— Как и все в команде моего жениха!

— Любопытно. Я хотела бы с ней познакомиться.

— Я думаю, это можно будет устроить, — величественно кивнула императрица. — Но позже. А теперь бал, а на нем следует танцевать. Nicolas, ты не хочешь пригласить нашу гостью…

Однако предложение Евгении Федоровны повисло в воздухе. Ожидавший чего-то подобного Николай ухитрился в последний момент исчезнуть, оставив потенциальную невесту на попечении матушки и фрейлин.

Тем временем, к Марту и его немного смущенной обилием важных господ вокруг спутнице подошел Зимин.

— Танечка, ты как всегда очаровательна! — легонько прикоснулся он к протянутой ему ладошке.

— Скажете тоже, Владимир Васильевич, — вздохнула в ответ Калашникова. — До сих пор не понимаю, как Март уговорил меня на эту авантюру!

— Балбес он и есть балбес! — скупо улыбнулся бывший рейдер. — Впрочем, главного он добился. На вас обратили внимание и теперь точно запомнят.

— Это хорошо или плохо?

— А это как посмотреть, — пожал плечами капитан первого ранга, после чего негромко шепнул воспитаннику. — Нам нужно поговорить.

— Что-нибудь случилось? — насторожился Колычев.

— Да. Мне тут тесть шепнул на ухо, что государь очень доволен смотром и завтра последует указ о моем производстве.

— Поздравляю, — искренне обрадовался за опекуна Март. — Так вы теперь станете «превосходительством»?

— Боюсь, что так, — кивнул тот.

— А почему боитесь?

— Потому что адмиральских вакансий вокруг не наблюдается. Так что будь уверен, как только на моих эполетах усядется орел, он тут же утащит меня куда-нибудь подальше от Петербурга.

— Это было бы крайне несвоевременно, — помрачнел юный гросс.

— Ты уже объявил, что я буду твоим представителем в ОЗК?

— Официально нет, но дело решенное… черт, так вот что они задумали!

— Что ты имеешь в виду?

— Да Поляков в последнее время с такой загадочной физией ходит, как будто миллион нашел на улице…

— Логично. Представитель где-то у черта на рогах, а значит, опекунский комитет некому контролировать, — немного поразмыслив, заметил Зимин. — В таком случае, одним миллионом точно не ограничится.

— Вот су… прости, Танечка.

Впрочем, проведшая большую часть своей сознательной жизни в мужских коллективах Калашникова не обратила на его слова ни малейшего внимания. Тем более, что к ним в этот момент подошел цесаревич. Рассеянно кивнув вытянувшемуся Зимину, он с извиняющимся видом посмотрел на присутствующих.

— Март, нам нужно поговорить.

— Конечно, — невозмутимо ответил юный гросс и отошел с наследником престола в сторону.

— Я не знаю, что мне делать! — выпалил Николай. — Меня хотят женить, и это… полная катастрофа!

— Действительно, — хмыкнул Март. — Просто Хиросима какая-то!

— Да, понимаю, что это звучит странно, — не слушая его, продолжал царевич. — Мы с вами едва знакомы… И я очень рассчитываю на вашу щепетильность…

— Помилуйте, Николай, я ведь в недавнем прошлом — приватир, наемник. Рейдерство и деликатность — это прямо противоположные понятия…

— Вы все шутите… А мне вот не до смеха.

— А что не так? Я так понимаю, вам сватают ту роскошную блондинку с золотистой аурой?

— Да, принцессу из заштатного Мекленбурга. Елена Августа…, и вы верно заметили, она обладает Даром.

— Допустим, Сила у принцессы так себе. Скромненько, на троечку. Это вам для справки, mon Prince, — с неожиданно прорезавшимся идеальным французским прононсом выдал Март. — От женитьбы все равно никуда не деться. Но вас ведь не потянут под венец немедленно. Сначала помолвка, еще несколько лет переписки и редких встреч, а уж затем… можно и отказаться, в конце концов…

— Вы думаете? Это как-то…

— Нечестно? А вы ничего не обещайте. От вас будут требовать, а вы просто молчите. И даже не кивайте. Или торгуйтесь. Требуйте своего.

— Да поймите же, Март, меня уже списали. Я ощущаю себя Павлом Первым, меня все предали! Матушка хочет одаренных внуков. И стабильности престола. А как же я? Обо мне кто-то вообще хочет подумать? Да к черту. Пусть никто. Но хотя бы могли предоставить возможность мне самому о себе озаботиться.

— Да, Коля, крепко тебя прижало… — сменив легкий, игривый тон и став совершенно серьезным, сочувственно произнес Колычев. — Что сказать… Все верно. В большой политике нет места человеческому. Там только выгоды и соображения целесообразности. Но иногда за стратегическими резонами теряется сам смысл всего происходящего…

— Ты меня понимаешь, Март! Так что же мне делать?

— Чему быть, того не миновать… Никакой трагедии не будет, если ты потанцуешь с ней немного и перекинешься парой слов. Отцу и матери то, что мне изложил — не говори ни в коем случае. Держи откровения при себе. И повторюсь, торгуйся. Пусть государь за твою послушность сделает шаг навстречу…

— Хорошо, попробую… — с явно читаемым сомнением в голосе ответил цесаревич.

— Нет, так не пойдет. С таким настроем не получится. Соберись и покажи твердость и сдержанную силу. Тогда шансы заметно вырастут. Коля, народ уже шушукается, а царица смотрит на меня недобро. Пора завершать наше экспресс-обсуждение…

— Да, ты прав. И спасибо…

Март в ответ хотел было пошутить, но не стал, поскольку заметил, что к ним направляется его суженая.

— Так вот вы где, ваше императорское высочество! — укоризненно посмотрела на наследника престола Зимина.

— Сдаюсь, — развел руками тот. — Вы меня выследили.

— Вот уж не собиралась, — фыркнула в ответ Саша. — Государыня позволила мне увидеться с женихом и даже потанцевать. Никаких поручений на ваш счет у меня нет, так что если вы собираетесь продолжать скрываться, то на здоровье!

— В таком случае не буду вам мешать, — собрался улизнуть Николай, но не тут-то было.

— Куда это вы собрались, мой принц? Сами посудите, если мы с Мартом будем танцевать, Таня останется без кавалера. Согласитесь, это будет по отношению к ней форменным свинством!

— И что же делать? — растерялся никак не ожидавший подобного поворота наследник престола.

— Мон дье, да пригласите же ее! — посмотрела на него как на недотепу фрейлина.

Стоит ли говорить, что сделанный цесаревичем выбор произвел фурор. К счастью, танцевать Калашникова умела, так что все прошло почти гладко. Разве что несколько позже Николаю пришлось выдержать целую бурю.

Несмотря на то, что Евгения Федоровна никогда не обладала Даром, ее взгляд едва не прожег дыру на белом кителе сына. Сидящая рядом с ней мекленбургская принцесса с трудом сдерживала слезы.

— Ты не представишь нам свою партнершу? — холодно поинтересовался отец.

— Если вам будет это угодно.

— Нам угодно!

— Я сейчас…

— Нет уж, стой. Найдутся и без тебя провожатые…

Через минуту ни в чем, в сущности, не виновная Таня предстала перед августейшим семейством. К счастью, рядом с ней были друзья, и девушка нашла в себе силы держать себя с достоинством.

— Ну конечно, — хмыкнул Александр III при виде Колычева. — Так и знал, что без тебя не обошлось.

— Счастлив служить вашему величеству, — дипломатично ответил ему Март.

— Как ваше имя, сударыня?

— Прапорщик Калашникова! — четко отрапортовала Татьяна.

— За что медаль?

— За оборону Сокчо.

— Погоди-ка, — вспомнил обладавший хорошей памятью царь. — Это ты диспетчерскую от японцев обороняла?

— Так точно. И М… сенатор Колычев тоже!

— Что-то не припомню, — нахмурился государь.

— В то время я жил с фамилией Вахрамеев, — пояснил Март. — Мы с Кимом тогда еще совсем мальчишками были.

— Можно подумать, сейчас сильно постарели, — пробурчал Александр. — А где же, позвольте полюбопытствовать, вы, барышня, сейчас служите?

— В связи с отсутствием вакансий командование разрешило мне заключить контракт с капитаном рейдера «Ночная Птица» Мартемьяном Андреевичем Колычевым. С тех пор я его второй пилот!

— Эко у вас все складно вышло, — с некоторым изумлением обернулся к супруге царь.

— О чем ты, Саша? — немного растерялась никак не ожидавшая нападения с этой стороны императрица.

— Да все один к одному. Все уши мне этой самой Птицей, что б ее, прожужжали, а теперь еще и на балу…

— Но я никак не предполагала…

— Потом поговорим, — не дал ей оправдаться Александр. — А вообще, черт с вами! Хотите практику у Колычева? На здоровье! Пусть его эта девица и обучает! Сегодня же приказ дам в управление флота, как там тебя, Калашникова?

— Так точно!

— Пилот-то она хороший? — спросил государь у Марта.

— Так точно, — тут же ответил юный гросс.

— Вот пусть лейтенант моего оболтуса и учит.

— Прапорщик, — попыталась вставить совершенно растерявшаяся Татьяна.

— Ты что, социалистка, с царем спорить? Сказал лейтенант, значит, лейтенант.

— Слушаюсь! То есть, покорно благодарю!

— Ладно, идите уж, — махнул рукой император и вышел прочь.

Евгения Федоровна тут же двинулась за ним, виновники переполоха так же поспешили ретироваться, и через минуту в комнате осталась только совершенно сбитая с толку принцесса.

— А как же я? — растерянно спросила она, но так и не дождалась ответа.