Глава 28

Несмотря на цейтнот «мастер Шифу» не подкачал, и на прием цесаревич и его юный наставник отправились при полном параде. Китайские товарищи тоже подготовились, и все или почти все прошло по высшему разряду. Сначала высоким гостям показали нечто вроде развода караулов, на котором солдат, вооруженных маузерами в деревянных кобурах и большими мечами «дадао», сменили автоматчики с новенькими ППК, к которым зачем-то приделали страхолюдного вида штык-ножи.

Затем их встретил сам генералиссимус со своим штабом, и без запинки отбарабанил кратенькую, минут на сорок, речь, в которой живописал свое дружеское расположение к могучему северному соседу и ее правящей фамилии, а также выразил благодарность за помощь в борьбе с японскими захватчиками.

Наследник Российского престола мужественно выслушал все славословия и выступил с ответным спичем, в котором ухитрился, воздавая должное принимающей стороне, не сказать ничего конкретного. Очевидно, императорского сына учили искусству словоблудия с младенчества, так что он не подкачал. Во всяком случае, посол выглядел довольным как облопавшийся сметаной кот, зато сам Март едва не заснул.

Но потом гостей пригласили в отдельный павильон, где цесаревичу представили мадам Чан и ее свиту, в числе которой на мгновение мелькнула и тут же исчезла Сун Цянь — племянница всесильной супруги главы Гоминьдана. Все, что успел Март, это обменяться с ней мимолетным взглядом и отметить довольно-таки большой живот. Потом она исчезла как наваждение, а совершенно сбитый с толку Колычев с трудом смог сосредоточиться на разговоре.

Судя по всему, именно этого китайцы и добивались, потому как князя Белосельского-Белозерского тут же отвлекли какой-то крайне важной и столь же несвоевременной беседой, а Николай остался один на один семейкой Чан. Впрочем, это им не слишком помогло. Наследник любезно улыбался, хвалил местные красоты, восхищался китайской культурой, говорил витиеватые комплименты дамам, но стоило принимающей стороне затронуть серьезный вопрос, сразу же говорил, что непременно донесет их позицию до царственного отца, тот посоветуется с экспертами, и они вместе примут решение, которое, вне всякого сомнения, послужит всеобщему благу и процветанию по меньшей мере на ближайшие тысячу лет.

Как ни странно, и генералиссимуса и его многомудрую супругу это полностью удовлетворило. Похоже, что в Китае со времен Цинь Шихуанди дела именно так и делались.

— Что с тобой? — тихонько спросил Николай, когда к Марту вернулась способность соображать.

— Что?! — немного невпопад ответил тот. — Нет. Все в порядке…

— Как скажешь. Просто ты выглядишь, как будто тебя пыльным мешком по голове ударили.

— Нет, все нормально. Просто гормоны как у семнадцатилетнего заиграли, сейчас пройдет.

— А тебе сколько? — одними глазами засмеялся цесаревич.

— Слушай, о чем вы хоть говорили?

— Н-да, господин сенатор…

— Не хочешь, не рассказывай, — попытался скрыть досаду Колычев, вспомнив, что амулет связи с «Ночной Птицей» у него при себе, а искин, по любому, все записал.

— Да, в общем, ничего нового. Чан Кайши хочет обзавестись собственным воздушным флотом. Не наёмниками, как наши приватиры, ни самолетами, какие ему поставляют американское и некоторые европейские правительства, а полноценными воздушными фрегатами и корветами.

— Это и впрямь не новость.

— Верно. Но существует негласное соглашение между ведущими в этой области державами не продавать подобные технологии государствам Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Дескать, хватит с нас Японии.

— Ну да, судя по тому, что творят самураи, в этом есть смысл.

— Кстати, а ты помнишь, как у Микадо появился Воздушный флот?

— Честно говоря, смутно…

— Один из кораблей, принадлежащих твоему деду, потерпел крушение на Хоккайдо. Его долго искали, потом все-таки нашли и потребовали выдать обломки и немногочисленных выживших.

— Но они все же успели скопировать двигатели? — догадался Март.

— Это засекреченная информация, — дипломатично ответил царевич. — Официально считается, что они самостоятельно разработали технологию.

— К чему ты клонишь?

— Да так. У Чан Кайши ведь тоже есть трофейный корабль. Кстати, ты не помнишь, кому он обязан этой удачей?

— Черт!

— Он самый. В общем, наши китайские друзья проталкивают идею, что если уж они и так стали обладателями тайны, так может, хватит ее соблюдать? Иными словами, они хотели бы заключить контракт на поставку воздушных кораблей. К слову, для тебя и твоей компании это очень выгодно.

— Почему же они окучивали тебя, а не меня?

— Ну, во-первых, без согласия моего отца эти поставки невозможны в принципе, а я все-таки наследник престола. А во-вторых…

— Что?

— Они почему-то уверены в твоем согласии. Нет, прямо мне этого, разумеется, никто не сказал, но понять можно. Кстати, ты не знаешь, отчего они так думают?

— Нет, — вполне натурально пожал плечами Колычев. — Даже не догадываюсь…

— Хм… странно.

«Если узнает Сашка — мне конец!» — промелькнуло в голове Марта, но в этот момент появился посыльный и почтительно склонился перед наследником русского престола и его спутниками.

— Ваше императорское высочество, на авиабазу из рейда вернулся адмирал Зимин и, узнав о вашем прибытии, просит об аудиенции.

— Я с радостью встречусь с адмиралом, как только завершится наша встреча с руководством Китая. Думаю, удобнее всего будет назначить прием в посольстве часам к семи после полудни. Передайте это Зимину.

Март, наблюдая за своим стажером, не без удовлетворения отметил, что тот начинает обретать свой стиль в общении и поведении. «Уверенности заметно прибавил, а сдержанность и невозмутимость сохранил, очень хорошо».

Встреча с генералиссимусом завершилась пышным обедом, на котором подавали большей частью китайские блюда, но в качестве доброго жеста на столах появилось и кое-что из русской кухни.

После прощальных рукопожатий, когда настало время возвращаться к себе, к Марту подошла мадам Чан.

— Господин Колычев, не могли бы вы уделить мне несколько минут? — такой поворот со всей очевидностью нарушал установленную дипломатическую процедуру, но кто может отказать женщине в ее собственном доме?

— С удовольствием, только отдам необходимые распоряжения и буду в полном вашем распоряжении.

— Тогда жду вас в своем кабинете, — она указала рукой на дверь дальше по коридору.

«Витя, выезжайте без меня. От стажера ни на шаг, — мысленно распорядился он».

«А ты куда?»

«Мадам Чан попросила о краткой беседе».

«Так может, лучше мы подождем?»

«Нет. Не стоит нарушать церемониал, да и наследник Российской империи не должен задерживаться даже из-за сенатора».

«Принято».

Охрана услужливо распахнула створки, и Март вошел в кабинет. На стенах висели многочисленные графики и таблицы.

— Мадам Чан, я вижу, вы по-прежнему курируете в правительстве военную авиацию?

— Да, вы совершенно правы, господин Колычев. Присаживайтесь. Я понимаю, что времени у вас мало, поэтому сразу перейду к сути того, зачем вас сюда пригласила.

— Весь внимание, — уже догадываясь о предмете разговора, кивнул Март, удобнее устраиваясь в кресле.

— Нам нужен флот. А вашей компании — заказы. Не удивляйтесь, мы внимательно следим за всем, что считаем важным. Эту тему мы сегодня подняли и перед цесаревичем Николаем. Он не сказал да, но что гораздо важнее, не сказал нет.

— Это сложная задача, мадам Чан. И в ней много политики. Но еще больше денег.

— Которых, как вы, очевидно, подразумеваете, у нас нет?

— Я не был бы столь категоричен, но раз уж мы с вами говорим напрямую, то по самым приблизительным оценкам бюджет для формирования одного флота — по аналогии с любым из российских, например, Третьим, измеряется девятизначными цифрами.

— Господин Колычев, у Поднебесной много богатств, просто часть из них надо еще суметь извлечь и поставить на мировой рынок, заработав десятки и сотни миллионов рублей. Да, это потребует времени и значительных вложений, но обязательно окупится через несколько лет. В прошлом году вы совместно с адмиралом Зиминым, как мне стало известно, как раз и решали такого рода задачу на юге — в Юньнани… Я так понимаю, тамошние месторождения оказались очень выгодны и содержат значительные запасы особо ценных минералов, крайне востребованных в авиастроении.

— Но, так или иначе, мадам Чан, эти земли на сегодня потеряны для вас. И рассматривать их в качестве активов нецелесообразно.

— Военная обстановка может меняться. И не всегда в пользу врага. Вы знаете, что китайская мудрость гласит — если сидеть на берегу реки достаточно долго, то обязательно дождешься проплывающего мимо тебя тела врага… Но не всегда разумно ждать. Иногда надо самим становиться кузнецами своего счастья… Удача сопутствует смелым…

— Я приму это к сведению, мадам Чан. И тщательно обдумаю сказанное сегодня, — сходные мысли с некоторых пор крутились и в голове самого Марта. Он не без труда смог сдержать эмоцию и не показать на лице и намека на заинтересованность.

— Большего и не требуется, господин Колычев, — жесткая и очень деловая супруга и соратница президента Китая постаралась улыбнуться как можно более открыто и душевно, но глаза ее все равно продолжали хладнокровно и внимательно наблюдать за реакцией собеседника. — Если ситуация позволит, я хотела бы приехать в Петербург и выступить перед вашим Сенатом. Чтобы убедить в искренности наших намерений и разумности развития сотрудничества России и Китая.

— Вы знаете, что я не так давно стал членом Совета Одаренных. Обещаю, вернувшись в Россию, поднять вопрос вашего визита.

— Я буду вам крайне за это признательна. Мы можем сотрудничать к взаимной пользе, Мартемьян Андреевич, — не без труда выговорила мадам Чан имя и отчество своего визави.

— Не сомневаюсь в этом.

Беседа на этом завершилась, и Март уже направлялся к выходу, когда негромкий голос хозяйки кабинета заставил его обернуться.

— Господин Колычев, вы ведь прибыли к нашей резиденции не на своем мотоцикле, а в автомобиле посла?

— Так точно.

— Я вас задержала, и кортеж с цесаревичем и князем Белосельским-Белозерским уже уехал. Предлагаю вам воспользоваться моей машиной.

— Что ж, это весьма любезно, мадам Чан. Отказываться не стану.